«Капитал» К. Маркса. Лекция №10

В данной главе К. Маркс на основании предыдущего анализа и полученных выводов возвращается к рассмотрению процесса труда, который во всей своей многогранности уже был изучен нами в пятой главе «Капитала». Однако если там процесс труда рассматривался абстрактно, как вечная естественная необходимость, независимо от его конкретных исторических форм, то теперь он должен быть исследован в его специфически капиталистической оболочке.

«Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. Этот процесс отнюдь не пассивный. Если животное осуществляет ту или иную деятельность согласно лишь инстинкту, то человек прибегает к работе сознательно, целесообразно, представляя при этом каким именно будет результат его труда» [1].

С точки зрения его результата труд можно разделить на две категории: производительный труд и непроизводительный.

Производительный труд – труд, который непосредственно создает материальные блага (продукты). Непроизводительный труд – труд, не производящий материальных благ. Это определение верно для любой общественно-экономической формации: первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и коммунистической.

При первобытно-общинном строе, рабовладении и феодализме товарное производство еще не охватило все сферы общественной жизни. Но капитализм представляет собой товарное производство на высшей стадии своего развития: производство товаров становится массовым, всеобщим. Соответственно, производительным становится труд, производящий не просто материальное благо, а товар, т.е. благо на продажу .

«С точки зрения просто процесса труда вообще нам представлялся производительным тот труд, который реализуется в продукте, точнее — в товаре» [2].

Но на этом модификация понятия «производительный труд» не заканчивается. Капитализм – это не просто товарное производство, но производство прибавочной стоимости. Капиталист организует процесс производства не ради создания полезных вещей, но ради прибыли; говоря научным языком, не ради создания потребительных стоимостей, а ради самовозрастания стоимости. Следовательно, труд при капитализме становится производительным лишь в том случае, если он создает не просто товар, а прибавочную стоимость.

«С точки зрения капиталистического процесса производства здесь применимо более конкретное определение, а именно, что производителен тот труд, который непосредственно увеличивает стоимость капитала, или производит прибавочную стоимость, который, следовательно, без эквивалента для рабочего, для исполнителя реализуется в прибавочной стоимости, выраженной в прибавочном продукте, т. е. в избыточном приращении товаров для того, кто монополизировал средства труда, для капиталиста; производителен лишь тот труд, благодаря которому обеспечивается рост переменного капитала, а потому и совокупного капитала»[3].

«Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала» [4].

Однако и это еще не все. С развитием общества процесс труда становится всё более сложным и комбинированным: усилий одного человека оказывается недостаточно. Любое материальное благо – результат скоординированных усилий множества рабочих, то есть совокупного рабочего (комбинированного рабочего персонала). Если для производства конкретного продукта одновременно требуются разные специалисты, то отдельный рабочий, взятый сам по себе, уже не может быть производительным. Процесс производства становится возможен только при коллективном участии. Следовательно, производительным может быть лишь труд совокупного рабочего – всего персонала, занятого созданием конкретного материального блага. Таким образом, с развитием разделения труда понятия производительного труда и производительного рабочего меняют свое содержание.

Все вышесказанное о понятии производительного труда порождает двойственность его понимания.

С общественной точки зрения, как уже говорилось, при капитализме производителен лишь труд, создающий товар и прибавочную стоимость. Причина этого в самой природе капиталистического способа производства. Капитал как самовозрастающая стоимость может увеличиваться только за счет поглощения неоплаченного труда, то есть прибавочной стоимости, источником которой является специфический товар — рабочая сила. Следовательно, с позиции всего общественного производства, создающим и увеличивающим общественное богатство в его капиталистической форме является только тот труд, который является непосредственным источником прибавочной стоимости.

Однако для отдельного капиталиста дело выглядит иначе: производительным считается любой наемный труд, который приносит ему прибыль, даже если он не создает материального блага. Например, труд учителя частной школы, артиста в театре или программиста в стартапе приносит владельцу бизнеса доход, а значит, с личной позиции этого владельца является производительным.

«Так, школьный учитель, − если позволительно взять пример вне сферы материального производства, − является производительным рабочим, коль скоро он не только обрабатывает детские головы, но и изнуряет себя на работе для обогащения предпринимателя. Вложит ли этот последний свой капитал в фабрику для обучения или в колбасную фабрику, от этого дело нисколько не меняется. Поэтому понятие производительного рабочего включает в себя не только отношение между деятельностью и ее полезным эффектом, между рабочим и продуктом его труда, но также и специфически общественное, исторически возникшее производственное отношение, делающее рабочего непосредственным орудием увеличения капитала»[5].

Такая частная точка зрения является иллюзорной. Прибыль в подобных сферах, как в примерах выше, не связанных с прямым материальным производством, зачастую возникает не за счет создания новой стоимости, а за счет перераспределения совокупной прибавочной стоимости, созданной в производственном секторе [6]. Таким образом, в разрезе экономики общества в целом, подобный труд не увеличивает общую массу прибавочной стоимости, а лишь участвует в ее дележе между капиталистами, и потому остается непроизводительным.

«Только буржуазная ограниченность, которая считает капиталистическую форму производства абсолютной его формой, а потому единственной естественной формой производства, может смешивать вопрос о том, что такое производительный труд и производительный рабочий с точки зрения капитала, с вопросом о том, что такое вообще производительный труд, и поэтому удовлетворяться тавтологическим ответом, что производителен всякий труд, который вообще производит, дает продукт или какую-либо потребительную стоимость, или вообще результат»[7].

Однако диалектика истории такова, что капиталистическая форма производительного труда не является вечной. С преодолением капиталистических отношений и переходом к коммунистической общественно-экономической формации происходит «отрицание отрицания»: снимается стоимостная, товарно-капиталистическая оболочка понятия. Общество, овладевшее средствами производства, возвращается к всеобщему критерию – созданию материальных благ для удовлетворения человеческих потребностей. Но это возвращение происходит на качественно новой основе, с сохранением всего гигантского уровня развития производительных сил, достигнутого при капитализме, и при сознательном, планомерном регулировании производства.

Далее рассмотрим такие категории, как формальное и реальное подчинение труда капиталу. Формальное подчинение труда капиталу имеет место уже на заре развития капитализма. Постепенно подчиняя рабочего воле капиталиста и новым дисциплинарным порядкам, капитал шаг за шагом укрепляет свою власть над пролетариатом. Подчинение это остается по преимуществу формальным до тех пор, пока наряду с наемными рабочими существует значительная масса независимых производителей – мастеров, подмастерьев, ремесленников, – которые владеют средствами производства и поэтому могут обойтись без того, чтобы продавать свою рабочую силу капиталисту. Кроме того, наряду с капиталистическими фабриками продолжают функционировать простые кооперации и мануфактуры, на которые фабричный режим распространяется не мгновенно, но в течение довольно продолжительного периода.

«Исторически в действительности имеет место то, что капитал в начале своего образования берет под свой контроль (подчиняет себе) не только процесс труда вообще, но и особые действительные процессы труда, в той степени технологической завершенности, в какой он их находит и в какой они развились на основе некапиталистических производственных отношений. Действительный процесс производства, определенный способ производства капитал находит и подчиняет себе вначале только формально, ничего не меняя в его технологической определенности. Только в ходе своего развития капитал подчиняет себе процесс труда не только формально, но и преобразует его, придает новую форму самому способу производства и таким образом впервые создает свойственный ему способ производства. Но какова бы ни была измененная форма этого способа производства, – в качестве процесса труда вообще, т.е. в качестве процесса труда, абстрагируемого от его исторической определенности, она всегда содержит в себе всеобщие моменты процесса труда вообще.

Это формальное подчинение процесса труда капиталу, взятие его под контроль капитала заключается в том, что рабочий в качестве рабочего попадает под надзор и, следовательно, под командование капитала или капиталиста. Формальное подчинение труда капиталу становится командованием над трудом не в том смысле, как об этом говорит А. Смит, полагая, что командование над трудом представляет собой богатство вообще, а в том смысле, что рабочий поступает под командование капиталиста в качестве рабочего. Ибо как только рабочий продал на определенное время капиталисту свою рабочую силу за заработную плату, он должен тут же сам в качестве рабочего вступить в процесс труда как один из тех факторов, с помощью которых работает капитал.

Если действительный процесс труда представляет собой производительное потребление входящих в него потребительных стоимостей посредством труда, т.е. посредством деятельности самого рабочего, то, с другой стороны, он в такой же мере представляет собой потребление рабочей силы посредством капитала или капиталиста. Капиталист применяет рабочую силу рабочего, заставляя его работать. Все факторы процесса труда, материал труда, средства труда и сам живой труд как деятельность, как использование купленной капиталистом рабочей силы, – принадлежат ему, и тем самым весь процесс труда принадлежит ему в такой же мере, как если бы он сам работал со своим собственным материалом и со своими собственными средствами труда. Но так как труд одновременно является проявлением жизни самого рабочего, деятельным проявлением его собственных личных навыков и способностей – деятельностью, зависящей от воли рабочего и являющейся одновременно проявлением его воли, – то капиталист присматривает за рабочим, контролирует деятельность рабочей силы как принадлежащую ему акцию.

Капиталист следит за тем, чтобы материал труда был использован целесообразно, в качестве такового, чтобы он был потреблен как материал труда. Если материал тратится зря, то он не входит в процесс труда, не потребляется в качестве материала труда. Так же обстоит дело со средствами труда, если рабочий, к примеру, стал бы изнашивать их вещественную субстанцию еще каким-либо иным образом, а не посредством самого процесса труда. Наконец, капиталист будет следить за тем, чтобы рабочий действительно работал, работал в течение всего времени и расходовал только необходимое рабочее время, т.е. за определенный промежуток времени отрабатывал бы его нормальное количество. Со всех этих сторон процесс труда, а вместе с тем и труд и сам рабочий поступают под контроль капитала, под его командование. Это я называю формальным подчинением процесса труда капиталу»[8].

Экономической основой формального подчинения выступает производство абсолютной прибавочной стоимости. Поскольку технический базис производства на данной стадии еще не претерпел коренных изменений, главным способом увеличения прибавочного продукта становятся непосредственное удлинение рабочего дня и усиление интенсивности труда.

«Покоящуюся на абсолютной прибавочной стоимости форму я называю формальным подчинением труда капиталу, ибо она лишь формально отличается от прежних способов производства, на основе которых она непосредственно возникает (вводится) и при которых производитель или является самостоятельным или же непосредственные производители вынуждены отдавать другим прибавочный труд»[9].

Рассмотрим типичный пример. Допустим, рабочий день составляет 10 часов. Рабочий за это время создает новую стоимость, равную, например, 100 рублей. Из них 80 рублей — это эквивалент стоимости его рабочей силы (зарплата), а 20 рублей — прибавочная стоимость, которую присваивает капиталист. Если капиталист, не изменяя зарплату, просто принудит рабочих трудиться 12 часов в день, то созданная стоимость возрастет до 120 рублей. Поскольку зарплата осталась прежней (80 рублей), прибавочная стоимость автоматически увеличится с 20 до 40 рублей. Таким путем капиталист получил дополнительную прибавочную стоимость в 20 рублей. Этот метод является сутью производства абсолютной прибавочной стоимости.

Когда капитал окончательно охватывает все общественное производство, формальное подчинение сменяется реальным. Суть этого перехода — в коренном преобразовании самого характера труда. Капитал перестает быть внешним “контролером” над исторически унаследованными способами производства и превращается в их “архитектора”: он создает принципиально новую технологическую и организационную систему — машинное производство, основанное на разделении операций, точном расчете времени и полном подчинении рабочего ритму механизмов. Труд здесь уже не может существовать вне и независимо от капитала, поскольку весь процесс от начала до конца спроектирован для извлечения прибавочной стоимости. Капитализм получает возможность революционизировать процесс производства на своей собственной технологической основе. Именно на этой стадии относительная прибавочная стоимость выходит на первый план, вставая в один ряд с абсолютной прибавочной стоимостью, а впоследствии и превосходя ее по своему значению. Если абсолютная прибавочная стоимость увеличивается за счет простого удлинения рабочего дня и, соответственно, прибавочного рабочего времени, то относительная – за счет сокращения необходимого рабочего времени. Это сокращение достигается путем планомерного повышения производительной силы труда, что позволяет рабочим воспроизводить стоимость своей рабочей силы за меньшее время: тем самым автоматически увеличивается доля прибавочного труда в рамках прежней продолжительности рабочего дня.

Общая характерная черта формального подчинения остается, а именно - прямое подчинение процесса труда капиталу, каким бы технологическим способом он ни происходил. Однако на этом базисе возникает технологически и в других отношениях специфический, преобразующий реальную природу процесса труда и его реальные условия, способ производства - капиталистический способ производства. Лишь с возникновением последнего возникает реальное подчинение труда капиталу» [10].

Механизм производства относительной прибавочной стоимости лучше всего проиллюстрировать на цифрах. Возьмем тот же 12-часовой рабочий день, в течение которого создается стоимость в 120 рублей. Пусть первоначально соотношение будет: 10 часов (100 рублей) — необходимое рабочее время, эквивалент зарплаты, а 2 часа (20 рублей) — прибавочное время.

Предположим, что благодаря внедрению машин и научной организации труда в отраслях, производящих товары для рабочих, стоимость жизненных средств снижается. Допустим, что в результате таких изменений стоимость рабочей силы падает до 90 руб. Тогда рабочему для воспроизводства своей рабочей силы достаточно уже 9 часов а не 10.

Следовательно, при неизменной продолжительности рабочего дня в 12 часов его структура изменится: необходимое рабочее время сократится до 9 часов (90 рублей), а прибавочное увеличится до 3 часов (30 рублей). Капиталист, соответственно, теперь присваивает 30 рублей прибавочной стоимости вместо прежних 20. Прирост в 10 рублей (1 час труда) и есть относительная прибавочная стоимость, полученная за счёт сокращения необходимого труда.

Более подробно механизм производства относительной прибавочной стоимости разбирался нами в одной из предыдущих лекций.

Реальное подчинение труда капиталу развивается везде, где появляется возможность увеличивать относительную прибавочную стоимость. На базе реального подчинения труда капиталу происходит широкомасштабная революция сначала в способе производства, а как следствие, в производительности труда и отношениях между капиталистом и рабочим. Главную роль в беспрецедентном развитии производительных сил на этом этапе играет массовое применение научных достижений и машин в непосредственном производстве.

Этот процесс характеризуется постоянно растущей минимальной величиной капитала, необходимой для начала производства. Авансируемый капитал не просто увеличивается в стоимости, но и принимает общественные масштабы, трансформируясь из индивидуальной частной собственности в собственность объединившихся капиталистов (например, через акционерные компании). Тем самым капитал «сбрасывает» чисто индивидуальный характер.

Реальное подчинение, таким образом, характеризуется не просто как внешний контроль за рабочим, но глубоким преобразованием всего технологического процесса, который перестраивается в соответствии с внутренней логикой самовозрастания капитала. Производство начинает выходить за границы, предопределенные потребностями общества и приобретает характер "производства ради производства", где вещное богатство становится самоцелью, а рабочий-производитель – простым средством производства, орудием труда. Это противоречие в виде постоянного стремления капиталистического производства выходить за собственные границы проявляется в кризисах перепроизводства, но одновременно обусловливает реализацию закона стоимости в его наиболее развитой форме.

Мы рассмотрели абсолютную и относительную прибавочную стоимость по отдельности, однако в реальном капиталистическом производстве они неразрывно связаны. Так, удлинение рабочего дня в современной промышленности зачастую происходит одновременно с сокращением необходимого рабочего времени благодаря росту общественной производительности труда. Капитал обладает внутренней тенденцией к увеличению прибавочной стоимости в обеих формах одновременно. Эта двойственная эксплуататорская природа капиталистического производства и порождает ту самую борьбу за нормированный рабочий день, которая в итоге приводит к тому, что государство вынуждено навязывать капиталу соответствующее законодательство. Ярче всего указанная тенденция видна при сравнении двух исторических примеров государственного вмешательства: рабочих статутов XIV века, характерных для зари буржуазной промышленности, и современного фабричного законодательства.

«Мы рассмотрели абсолютную и относительную прибавочную стоимость порознь. В капиталистическом производстве они связаны. И именно в процессе развития современной промышленности обнаруживается то, каким образом они выступают одновременно: рабочий день удлиняется в той же мере, в какой уменьшается необходимое рабочее время благодаря развитию общественных производительных сил труда. Тенденция капитала заключается в том, чтобы одновременно развивать прибавочную стоимость в ее обеих формах. Тем самым она одновременно вызывает охарактеризованную выше борьбу за нормированный рабочий день и насильственное установление его в качестве закона, навязываемого ей государством. Указанная тенденция капиталистического производства ясно обнаруживается, если сравнить государственное вмешательство на заре буржуазной промышленности (как оно выступает, например, в рабочих статутах XIV века) с современным фабричным законодательством» [11].

В некотором смысле разница между абсолютной прибавочной стоимостью и относительной иллюзорна. Абсолютная прибавочная стоимость предполагает, что в обществе производительные силы уже развились настолько, что необходимое рабочее время - лишь часть рабочего дня. Только когда налицо разделение на необходимое и прибавочное рабочее время, капиталист сможет получать свой барыш путем удлинения рабочего дня. Поэтому абсолютная прибавочная стоимость относительна.

В случае относительной прибавочной стоимости капиталист благодаря более высокому уровню развития производительных сил получает возможность сокращать необходимое рабочее время в абсолютном значении, таким образом увеличивая прибавочное рабочее время. С другой стороны, относительная прибавочная стоимость невозможна без абсолютного удлинения рабочего дня за пределы необходимого рабочего времени. Невозможно прийти к относительной прибавочной стоимости, если рабочий день ограничивается лишь необходимым рабочим временем. Относительная прибавочная стоимость, таким образом, абсолютна.

Разница между абсолютной и относительной прибавочной стоимостью очень зыбка, грань между ними довольно призрачна. Однако, когда капитализм наконец охватывает все сферы общественного производства и получает полное господство, разница между двумя формами прибавочной стоимости отчетливо дает о себе знать в стремлении капиталистов получить большую норму прибавочной стоимости либо при помощи удлинения рабочего дня, либо при помощи совершенствования средств производства на своих предприятиях.

«Предполагая, что рабочая сила оплачивается по ее стоимости, мы становимся перед такой альтернативой: если дана производительная сила труда и нормальная степень его интенсивности, то норма прибавочной стоимости может быть повышена лишь путем абсолютного удлинения рабочего дня; с другой стороны, при данных границах рабочего дня норма прибавочной стоимости может быть повышена лишь путем изменения относительной величины составных частей рабочего дня, т. е. необходимого и прибавочного труда, что, в свою очередь, предполагает изменение производительности или интенсивности труда, поскольку заработная плата не должна падать ниже стоимости рабочей силы» [12].

Раз абсолютная и относительная прибавочная стоимости предполагают определенный уровень развития производительных сил общества, значит, существует естественная основа для появления прибавочной стоимости вообще, т. е. отправная точка, с которой может начаться присвоение капиталистом неоплаченного труда рабочих.

Когда общество было еще недостаточно развитым, о производстве прибавочной стоимости было нечего и думать. Но с развитием средств производства, появлением разделения труда образуются классы, которые живут за счет труда других классов общества: рабовладельцы существуют за счет прибавочного продукта, производимого рабами, феодалы − за счет прибавочного продукта крестьян.

Но когда же приходит черед капитала? Капиталистические отношения представляют собой результат длительного исторического развития общества. Скорость развития напрямую зависит от естественных условий, в которых пришлось развиваться тому или иному обществу. Эти условия Маркс разделяет на две группы: естественное богатство “средствами жизни” (плодородие почвы, обилие рыбы в водоемах и т. п.), и естественное богатство “средствами труда” (наличие судоходных рек, лес, обилие металлов, угля, нефти и т.д.).

Изначально, еще на заре цивилизации решающую роль играла первая группа. Тогда человек пользовался в основном тем, что ему непосредственно давала природа. Но по мере роста производительных сил, по мере того как человечество все больше получало господство над природой, именно вторая группа (богатство “средствами труда”) приобрела главную роль в развитии общества.

Конечно, естественное богатство разных обществ может радикальным образом отличаться друг от друга в зависимости от того, на какой территории они находятся, каковы там климат, почва и прочие условия. Все это накладывает определенный отпечаток на ход развития данного общества. Может показаться, что если то или иное общество возникло на территории, изобилующем природными ресурсами, то оно получает перед остальными весомую фору. На деле это не так. Слишком расточительная природа «ведет человека как ребенка, на помочах» и не делает его развитие естественной необходимостью (так называемое “ресурсное проклятие” страны). Недаром родина капитала, как мы знаем, - в странах умеренного пояса, а отнюдь не в тропиках с их могучей растительностью и урожаями до 5 раз в год, как, например в Таиланде.

Именно развитие производительных сил, средств труда двигает общество вперед; географические условия играют вторичную роль и по сути лишь задают границу, после которой возникает возможность присвоения чужого труда определенным классом.

«На прибавочный труд они влияют лишь как естественная граница, т. е. определяют лишь тот пункт, за пре­делами которого может начаться работа на других» [13].

Этим и объясняется возникновение капитала. На определенном этапе развития общества непосредственный производитель материальных благ получил возможность создавать определенный излишек сверх того, что ему было необходимо для удовлетворения собственных потребностей. Сначала этот излишек присваивали рабовладельцы, затем феодалы; в конечном счете он нашел свое выражение в прибавочной стоимости, в капитале.

Стоит отметить, что некоторые политэкономы, предшественники Маркса, также близко подходили к ответу на вопрос о происхождении прибавочной стоимости. Так, школа Д. Рикардо рассматривала прибавочную стоимость как нечто внутренне присущее капиталистическому способу производства. Причину возникновения прибыли рикардианцы видели в производительной силе труда, однако дальше не пошли. Инстинкт правильно подсказывал буржуазным политэкономам, что опасно слишком глубоко рассматривать вопрос о происхождении прибавочной стоимости.

После Рикардо буржуазная политическая экономия уже в меньшей степени задавалась целью раскрыть природу прибавочной стоимости. Буржуазная политэкономия становилась все более вульгарной и ее главной целью стало примирение интересов буржуазии и пролетариата, сокрытие безразмерной эксплуатации рабочего класса ради прибылей капиталистов. Например, британский экономист Джон Стюарт Милль утверждал:

«Причина прибыли заключается в том, что труд производит больше, чем необходимо для его содержания» [14].

Пока что все вроде бы верно. Но только пока. После перепевов всех тех открытий, которые сделала буржуазная политическая экономия при исследовании капитала, Милль присоединяет собственную точку зрения на вопрос:

«Или, выражаясь иначе, причина, по которой капитал приносит прибыль, состоит в том, что пища, платье, сырье и средства труда существуют более продолжительное время, чем необходимо для их производства» [15].

Казалось бы, в основе прибавочной стоимости лежит тот факт, что рабочий одну часть времени трудится на себя, а другую часть своего времени безвозмездно отдает капиталисту. Однако Милль смешивает вопрос рабочего времени пролетария с временем существования продукта его труда. Причиной прибавочной стоимости объявляется продолжительность существования того продукта, который произвел рабочий. Если следовать дальше его логике, мы придем к тому, что булочник получил бы гораздо меньше прибавочной стоимости из наемного труда своих рабочих, чем какой-нибудь машиностроитель, и все потому, что хлеб, продукт булочника, может просуществовать от силы неделю, а машина многие годы.

Дальше – больше. Установив причину прибыли, Милль рассуждает о товарообмене:

«Мы видим, таким образом, что прибыль возникает не из случайного факта обмена, а из производительной силы труда; совокупная прибыль данной страны определяется всегда производительной силой труда независимо от того, имеет ли место обмен или нет. Если бы не было разделения занятий, не было бы ни купли, ни продажи, но прибыль все-таки имелась бы» [16].

Из первой лекции мы знаем, что основа капиталистического производства – обмен товаров, в котором реализуется как стоимость товара, так и прибавочная стоимость, что идет в карман капиталисту. Но Милль объявляет товарообмен чем-то совершенно случайным, не относящимся к вопросу прибавочной стоимости ни на йоту. К этому он добавляет:

«Если в совокупности все рабочие данной страны производят на 20% больше суммы их заработной платы, то прибыль будет 20%, каков бы ни был уровень товарных цен» [17].

Ясное дело, что в том случае, если рабочие производят для своих капиталистов 20% прибавочной стоимости, то ее норма будет составлять 20:100. Но касательно прибыли Милль глубоко заблуждается: как мы увидим в третьем томе «Капитала», прибыль капиталиста будет гораздо меньше 20%, потому что она исчисляется по отношению ко всему авансированному капиталу, т. е. сумме переменного и постоянного капиталов.

Считая, что основой прибыли является продолжительность существования продукта труда, а обмен, т. е. купля-продажа, не является необходимым условием возникновения прибавочной стоимости, Милль делает вывод, что пролетарий может быть и наемным рабочим, и капиталистом одновременно, «потому что, отдавая свой труд ниже его рыночной цены, он как бы авансирует разницу своему предпринимателю и т. д.» [18].

В действительности рабочий продает капиталисту свою рабочую силу, чтобы спустя неделю, месяц и т. д. получить ее рыночную цену. Согласно Миллю, этот факт позволяет назвать рабочего капиталистом. Но на деле рабочий не получает ничего сверх того, что ему полагается. Как видим, «на плоской равнине всякая кочка кажется холмом; плоскость современной буржуазной мысли лучше всего измеряется калибром ее «великих мыслителей» [19].

Cписок использованных источников

1. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 188.
2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 93.
3. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 94.
4. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 517.
5. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 517.
6. Деньги, выплаченные, например частному учителю или рекламному агенту, в конечном счете представляют собой часть доходов, созданных в реальном секторе экономики.
7. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 94.
8. Экономическая рукопись 1861-1863 годов. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 47, 2 изд., с. 98-99.
9. Капиталистическое производство как производство прибавочной стоимости. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 80.
10. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 89-90.
11. Экономическая рукопись 1861-1863 годов. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 47, 2 изд., с. 584.
12. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 519-520.
13. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 523.
14. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 525.
15. Там же.
16. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 525.
17. Там же.
18. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 527.
19. Там же.