Политические партии буржуазии США

Из книги «Соединенные штаты Америки» 1946 г. Актуально по сей день.

Партийно-политическая система США почти с самого их образования покоится на двух основных партиях. Ныне существующие основные партии — демократическая, возникшая в 1828 г., и республиканская, образовавшаяся в 1854 г., пережили значительную эволюцию в своём развитии (см. Исторический очерк). После Гражданской войны 1861—1865 гг. партии стабилизировались, разница между ними всё более и более стиралась, и обе они стали представлять интересы крупной буржуазии. По утверждению весьма осведомлённого деятеля демократической партии С. Сибери («Ныо Иорк Тайма от. 28/X 1934 г.), «монополии контролируют сейчас обе большие партии».

Ленин ещё в 1912 г., анализируя политические платформы Обеих партий, писал: «После освобождения негров разница между той и другой партией становилась всё меньше. Борьба этих партий велась преимущественно из-за вопроса о большей или меньшей высоте таможенных пошлин. Никакого серьёзного значения для массы народа эта борьба не имела. Народ обманывали, отвлекали от его насущных интересов посредством эффектных и бессодержательных дуэлей двух буржуазных партий» (Ленин, Сочинения, т. XVI, стр. 190). Затем и эти разногласия отошли на второй план, и различие между обеими партиями заключалось лишь в формулировках платформ, обещаний, а избирательная борьба сводилась к таким вопросам, как алкогольный (так называемый «сухой закон» — запрещение спиртных напитков). (Прим. ГР НМ — в современности избирательная борьба сводится к вопросам о меньшинствах, абортах и т.п.).

Исторический смысл систем ы дву х парти й заключался в том, чтобы в условиях буржуазной демократии предотвратить создание третьей, подлинно народной партии — рабоче-фермерской или рабочей. Как указывал Ленин, двухпартийная система «была одним из самых могучих средств помешать возникновению самостоятельной рабочей, т. е. действительно социалистической партии» (Ленин, там же).

В то время, когда одна из больших партий стояла у власти, другая находилась в оппозиции и подвергала действия правительства критике, собирая вокруг себя недовольные элементы, поглощая даже возникавшие третьи партии, представлявшие широкие массы, главным образом фермерские — гринбекеры, популисты, фермерско-рабочие партии и др. Ни одной из этих партий не удалось подорвать политическую монополию системы двух партий. Таким образом осуществлялась диктатура крупной буржуазии при сохранении видимости демократических методов. Крупный капитал финансировал обе партии. Обычно одну из них поддерживали одни соперничавшие группы, а другую — другие, но иногда одна и та же группа финансировала одновременно обе партии.

Со времени Гражданской войны в США, с 1861 г., и до 1933 г. почти беспрерывно в течение 56 лет господствовала республиканская партия, выступавшая после войны как последовательная партия крупного капитала, а с конца XIX в. — как империалистическая. Она использовала свою былую популярность на Севере и Западе, представлявших до 30-х гг. XX в. её базу, и долгое время жила за счёт политического капитала, приобретённого борьбой против рабства до и во время гражданской войны и осуществлением закона о гомстеде. Демократическая партия в этот период, имея своей базой южные районы (бывшие рабовладельческие) и включая недовольные элементы Запада и Севера, выступала как оппозиционная, которая всегда готова перенять власть. За это время было 16 президентов, но только два её представителя (Кливленд в 1885—89 гг. и 1893—97 гг. и Вильсон в 1913—1921 гг.) получили президентский пост в периоды подъёма народного движения и благодаря расколу в лагере республиканцев. Проводя в основном политику своих предшественников — республиканцев, демократы, не выполнявшие своих обещаний и осуществлявшие лишь незначительные реформы, не смогли долго удерживаться у власти и должны были её уступать главной партии монополистического капитала — республиканской.

Противоречия между различными группами крупной буржуазии, а также между крупной и мелкой городской буржуазией и между буржуазией и фермерами находили, разумеется, своё отражение в этих двух больших партиях, и не столько даже в борьбе между, ними, сколько в борьбе внутри партий, поскольку каждая из них охватывала разнообразные социальные группы и политические элементы консервативного и либерального направлений. Так называемая «старая гвардия» республиканцев и консервативные демократы представляли наиболее реакционные течения крупной буржуазии Севера и аграриев Юга (бывших рабовладельцев). Эти группы часто блокировались в Конгрессе США. «Прогрессисты» в обеих партиях представляли буржуазно-демократические круги из мелкобуржуазных слоев и наиболее дальновидных представителей буржуазии, понимавших необходимость осуществления некоторых реформ и уступок рабочим и фермерам. Эти прогрессивные группы в обеих партиях, недовольные реакционным руководством в своей партии, неоднократно пытались воздействовать на изменение его политики, но безуспешно, и это несмотря на сочувствие широких масс фермеров, средних слоев и рабочих, поскольку они выдвигали идею государственного регулирования промышленности и транспорта с целью некоторого обуздания монополистического капитала, предлагали оказание помощи нуждающимся фермерам, безработным и т. п. Неудачи и непрочность этих групп, как и быстро исчезавших третьих — фермерских и рабоче-фермерских — партий обусловливались, в частности, их организационной слабостью, недостаточными связями с массами, особенно с рабочим классом и его организациями, наконец, пребыванием их в двух больших партиях. Реакционные элементы последних удерживали партийное руководство в своих руках, а мощный партийный аппарат, целиком подчинённый партийным заправилам, представлял и продолжает представлять огромную силу в политической жизни страны в целом и, в частности, в борьбе с прогрессивным движением, в борьбе против возникновения новой массовой, действительно народной партии.

В новейшем пособии для колледжей «Американское правительство и политические партии» известный буржуазный историк, крупный знаток партийной системы США и признанный авторитет Чарльз Бирд так характеризует партийный аппарат обеих больших партий — республиканской и демократической: «Метод, посредством которого обе политические партии построили свои организации... и распространили своё влияние на все Соединённые Штаты, является самым интересным явлением в истории политических организаций. Начав с добровольной деятельности в различных областях общественной жизни, партийный механизм из поколения в поколение приобретал всё более определённый и всеобъемлющий характер, пока, наконец, не стал настоящим государством в государстве — со своей собственной армией чиновников, своими съездами и конференциями, своими законами и обычаями и собственными методами установления дисциплины среди избирателей... Только лишь после того, как произвол обеих партий стал настолько очевидным... был взят курс на правительственное регулирование их деятельности законами штатов. С тех пор, как была принята эта линия, она непрерывно расширялась, пока во многих штатах политическая партия была открыто признана законом и сделана частью правительственного механизма».

В США каждый год в среднем происходит до 22 выборов. Эти выборы проводятся по партийной системе, находятся целиком в руках партийного аппарата, который назначает своих кандидатов на сотни тысяч должностей и обеспечивает, таким образом, за собой контроль государственного механизма.

Структурным своеобразием обеих партий является то, что они не имеют постоянных членов партии. Принадлежность к партии определяется весьма своеобразными методами, в частности официальной вербовкой и регистрацией для голосования на первичных выборах. За несколько месяцев до проведения выборов избиратели в каждом штате регистрируются и указывают, за какую партию они будут голосовать. На основании этого и составляется список членов каждой партии и проводятся первичные выборы по партиям для выдвижения кандидатов. В южных штатах даже практикуется система, предоставляющая самим партийным функционерам право устанавливать порядок для определения, кто является членом партии. Все эти системы «членства» в партии ещё более усиливают роль партийного механизма, основной опорой которого является армия партийных профессионалов, т. н. «солдат карьеры».

По подсчётам известного профессора Мерриама, ещё в 1929 г. в США насчитывалось в нормальное время до 700 тысяч «партийных политиков», количество которых увеличивается до 1,5 млн. во время выборов. Они проводят митинги, ведут индивидуальную обработку избирателей, не стесняясь в средствах. Во главе их стоят так называемые боссы (bosses — хозяева), т.е. партийные главари, которые с помощью ринго в (Ring — круг) — групп из партийных функционеров (активистов) — проводят избирательные кампании, составляют списки кандидатов на разные должности и т. п. Республиканская и демократическая партии официально имеют свои уставы, созывают съезды, выбирают комитеты и публикуют отчёты. Но фактически вся власть в партии находится в руках небольшой кучки боссов, которые, как правило, не занимают официальных выборных должностей даже в партии и ни перед кем не отчитываются. Деятельность боссов и их рингов не регулируется уставами и не подчинена никаким законам. Этому способствует организационное строение партии.

Основой партийной структуры и её иерархии является партийная организация штата, представляющая формально составную часть центральной организации. Ока не имеет устава, а общий устав партии не определяет её прав, что создаёт почву для влияния и даже произвола отдельных, преимущественно неофициальных лиц, диктующих политику партии и использующих председателя и членов партийного комитета, которые часто являются марионетками и подставными лицами тех или иных заправил. То же самое относится и к низшим инстанциям: первичной организацией партии считается окружная организация, которая делится на районы (объединения), затем на избирательные участки, кварталы, сельские пункты. Руководители низовых инстанций номинально почти всегда назначаются вышестоящей организацией, фактически же — боссами, которые стараются также обеспечить избрание соответствующих лиц в партийные органы, через которые боссы обычно и проводят свою линию. Зачастую, впрочем, боссы действуют за спиной партийных комитетов, прикрываясь ими, развёртывают закулисную деятельность, поскольку они владеют аппаратом партийных профессионалов. Несмотря на то, что низшая инстанция может и не выполнять указаний высшей, «партийные политики» подчинены строжайшей дисциплине. Это объясняется тем, что партийный профессионал опасается потерять свой лёгкий заработок и свою карьеру, поскольку он не получает официального жалованья, а лишь тайное вознаграждение из секретных фондов босса. Последний в любой момент может уволить партийного профессионала и нередко держит некоторых партийных профессионалов в своих руках, зная за ними те или иные тёмные делишки. От босса во многом зависят и продвижение по службе и рекомендация на хорошо оплачиваемые должности, так как он связан с предпринимателями, директорами монополистических объединений. Боссы являются по существу связующим звеном, посредниками между партией и крупным капиталом: они получают различные «пожертвования» от отдельных лиц или групп, что даёт им возможность содержать громадный аппарат и затрачивать огромные средства на избирательную кампанию (так, на выборах 1936 г. только расходы национальных комитетов, по неполным официальным отчётам, составляли в республиканской партии 6.989, тыс. долл., а в демократической— 3.407, тыс. долл. В 1940 г. только республиканцы израсходовали до 17 млн. долл.). Деньги поступают также от лиц, заинтересованных в получении или сохранении должности в государственном аппарате. Правда, были приняты законы, запрещающие корпорациям, банкам и должностным лицам финансировать партии, вносить «пожертвования» на избирательную кампанию. Закон даже требует гласности и отчётности в партийных приходах и расходах. В виду этого официальные лица государственных учреждений и партийных комитетов стараются быть не замешанными юридически в нарушении законов, и потому финансы стекаются к боссам тайно. Так сложилась секретная система партийных финансов, что ещё больше укрепило положение никем не избираемых и ведущих закулисные политические интриги боссов и их власти над партийным аппаратом.

Так, бывший президент США Теодор Рузвельт, как и, впрочем, почти все исследователи и политические деятели, касавшиеся этого вопроса, признавал, что «босс достигает власти не обыкновенными средствами, а секретными и развращёнными». Босс является центральной фигурой партии, её полным хозяином, хотя и вынужден в демократических условиях оставаться в тени. Боссам в этом помогает целая сеть так называемых «вспомогательных» (auxiliary) клубов-рингов, которые особенно большую роль играют в республиканской партии. Наиболее образцовым и старейшим «клубом» считается до сих пор «Таммани-Холл», являющийся политической машиной реакционной группы демократической партии в Манхетане (центральный район Нью-Иорка). Эти клубы объединяют активистов-функционеров, которые любыми средствами притягивают к себе избирателя во время выборов. Большую роль играют печать, кино, радио, лозунги, портреты и т. п. Не менее трёх четвертей прессы связано с партиями, главным образом с республиканской (см. Пресса и печать). Активную помощь партиям оказывают различные церкви, многочисленные проповедники, общественные ассоциации и клубы. Используются также кабаре и другие увеселительные места.

Несмотря на борьбу за каждого избирателя, а отчасти и вследствие этой борьбы, участие избирателей в выборах является весьма слабым. Даже в выборах президента участвует обычно лишь немногим более половины избирателей, а в выборах Конгресса — ещё меньше (25% в 1925 г.). Так, например, республиканец Кулидж был избран в президенты лишь 29% лиц, имевших избирательное право. В выборах Конгресса в 1942 г. приняло участие всего 28 млн. избирателей из 80 млн. лиц, имевших право избирать.

Такая политическая система и иерархия обеспечивают господство крупного капитала при сохранении формально демократических методов управления. Долгое время — до 1932 г. — ею пользовалась республиканская партия, обладавшая мощным аппаратом и значительными финансами для удержания власти в своих руках.

Существенные сдвиги в партиях произошли под влиянием экономического кризиса 1929 —1933 гг. и особенно в период второй мировой войны, когда активизировались широкие массы и раздернулось мощное народное движение. Кризис и затем война способствовали более резкой политической дифференциации. Республиканская партия оказалась скомпрометированной, прежде всего, вследствие краха её экономической политики и, в частности, в связи с разоблачением небывалой ещё в истории США коррупции — крупнейших хищений, растрат, взяточничества, незаконных сделок, спекуляций и т. п., в которых были замешаны виднейшие деятели партии.

В этих условиях демократическая партия, выступавшая с резкой критикой республиканцев, одержала огромную победу на выборах 1932 г. С 1933 г. она не только удерживает исполнительную федеральную власть в своих руках (так же как и в большинстве штатов) и имеет большинство в Конгрессе, но её кандидат в президенты Франклин Рузвельт переизбирался четыре раза подряд значительным большинством голосов (см. табл. 1), что является беспрецедентным в истории США нарушением установившейся традиции. Это объясняется тем, что Рузвельт, избранный в 1932 г. даже вопреки позиции реакционного большинства партийных заправил и поддержанный лишь незначительной группой крупного капитала, понимавшей необходимость пойти на некоторые уступки массам, выдвинул в общей прогрессивную платформу. Он проводил политику, известную под названием «нового курса». В период второй мировой войны Рузвельт вёл демократическую политику борьбы с фашистскими агрессорами и сотрудничества Объединённых наций.

Таким образам, с 1933 г. наметилось и постепенно росло различие между двумя большими партиями по существенным вопросам внутренней и внешней политики. Республиканская партия ещё более резко определилась как реакционная, а демократическая становилась, правда, весьма непоследовательно, партией либеральной, поддерживаемой на выборах всеми прогрессивными силами в стране, в том числе рабочим классом. Рабочие и фермеры голосовали за демократа Рузвельта потому, что он выступал против крайней реакции и международного фашизма, за помощь фермерам и безработным, за повышение заработной платы и уничтожение потогонной системы, за сотрудничество с СССР и за создание прочного мира. Рузвельт сотрудничал с профсоюзами и фермерскими организациями.

Всё более определялась также дифференциация сил и внутри партии. Либеральные элементы в республиканской партии поддерживали политику Рузвельта, а в 1944 г. даже высказались за его переизбрание (группа Болла, Девенпорта и др.). Реакционные группы в демократической партии (особенно среди южных демократов, как, например, конгрессмен Ренкин, группы бывших сенаторов Рейнольдса и Смита, связанные с фашистскими организациями Джеральда Смита, и др.) всё более явно блокировались с республиканцами по основным вопросам внутренней и внешней политики. Так, несмотря на то, что демократы были полными хозяевами в Конгрессе (см. табл. 2), в угоду монополистическому капиталу были отвергнуты или изменены многие прогрессивные законопроекты (о реорганизации правительственных учреждений, билль против линчевания и многие другие; особенно подвергались изменению налоговые законопроекты, о помощи безработным и др.). После окончания второй мировой войны реакционные группы в обеих партиях стремятся переложить на плечи рабочих и фермеров всю тяжесть войны и перевода экономики на мирное положение.

В области внешней политики значительная реакционная группа демократической партии блокировалась с республиканской, партией во главе с Гувером и Тафтом, которая почти целиком (за исключением группы Уилки, а затем Болла) встала накануне и во время второй мировой войны на позиции изоляционизма. В 1935—1937, гг. они добились принятия Конгрессом законов о нейтралитете, что поощряло агрессоров и разъединяло силы миролюбивых стран. Во время войны, правда с меньшим успехом, они пытались противодействовать военным усилиям страны, выступали против сотрудничества с СССР, против открытия второго фронта в Европе и т.п. С конца второй мировой войны, когда стал очевидным разгром агрессоров, и особенно после победоносного её окончания эти реакционные силы стали уже выступать за вмешательство в международные дела, но для того, чтобы воспрепятствовать окончательному морально-политическому разгрому фашизма и подлинной демократизации освобождённых стран, равно как и сорвать сотрудничество между Объединёнными нациями в деле установления прочного и длительного мира. Их политика, по существу, сводится к тому, чтобы добиваться мирового господства США, опираясь на экономическое могущество США, а также на новое оружие — атомную бомбу. Они не прочь воспользоваться нуждой разорённых фашистскими агрессорами стран, чтобы оказать на них давление.

На выборах 1944 г. реакционные силы потерпели серьёзное поражение. Многие изоляционисты-реакционеры, как из республиканцев, так и демократов, не были переизбраны (Най, Кларк, Данахер и др.). Президентом был вновь избран Рузвельт. Усилились прогрессивные элементы в Конгрессе. Демократическая партия одержала победу под лозунгами, во-первых, обеспечения всех работой («дать работу 60 млн. людей» — Рузвельт) и, во-вторых, установления прочного и длительного мира и создания эффективной международной организации Объединённых наций на основе сотрудничества с СССР, Англией и другими демократическими державами. Эта победа была одержана, прежде всего, благодаря активности рабочего движения, особенно деятельности «Комитета политических действий» Конгресса производственных профсоюзов (КПД КПП) и созванного по его инициативе в июле 1944 г. Национального гражданского комитета политических действий (НГКПД), охватившего до 14—16 млн. человек (профсоюзы, различные прогрессивное организации, фермерский союз, либеральные и прогрессивные деятели, прогрессивные писатели и др.). Рузвельт и Трумэн получили большинство в промышленных центрах (за исключением штата Огайо). На выборах в Конгресс КПД обеспечил избрание 137 сторонников Рузвельта, входящих в основном в демократическую партию и частично в республиканскую. НГКПД продолжает свою деятельность и, обязавшись поддерживать прогрессивные мероприятия Рузвельта и Трумэна, не примыкает к той или иной партии. Он заявил, что будет содействовать избранию прогрессивных деятелей, независимо от их партийной принадлежности.

Тем не менее в Конгрессе весьма сильны крайне реакционные и особенно консервативные элементы, представленные главным образом в республиканской, но также и в демократической партии, весьма разношерстной по своему составу. Вместе со своими сторонниками вне Конгресса они усилили свою активность и в последнее время не без некоторого успеха оказывали влияние на политику. В области внешней и особенно внутренней политики значительная часть демократов обнаруживает колебания и проявляет непоследовательность в осуществлении курса Рузвельта и в выполнении предвыборной программы. Её придерживается небольшая прогрессивная группа партии, выступающая во внешней политике за установление прочного демократического мира, а во внутренней — за «восстановленный новый курс» Рузвельта и за более широкую систему социального обеспечения (обеспечение всех работой, помощь безработным и фермерам, более строгий, в случае необходимости, государственный контроль над экономикой, расширенная программа государственных работ и др.). Большие влиятельные группы партии всё более и более открыто отходят от курса Рузвельта и пренебрегают выполнением предвыборной программы.

Монополистический капитал, опираясь, в частности, на реакционный аппарат республиканской партии и консервативных демократов, всё более усиливает свою деятельность с целью сорвать осуществление прогрессивной программы. Монополистические концерны в своей основной массе (Дюпон де Немур, «Дженерал Моторс», Меллон, Рокфеллер, Форд, Олдрич, Пью и др., а также газетные концерны Ганнета, Херста, Скриппс-Говарда и др.) продолжают активно поддерживать и щедро финансировать республиканскую партию, которая истратила на выборах 1944 г. значительно больше, чем в 1940 г., когда расходы на выборы, как упоминалось, достигли 17 млн. долл. Потерпев поражение на выборах, они принимают ряд мер для сохранения и даже укрепления своих позиций, чтобы противодействовать прогрессивным силам. В некоторых кругах республиканской партии сразу после выборов считали, что, если республиканцы хотят добиться власти, они должны иметь либеральное руководство. Как писал влиятельный орган республиканцев «Нью Иорк Геральд Трибюн», подводя итоги выборов, это «требует прогрессивной внутренней политики, но главным образом такой политики в иностранных делах». Однако реакционной «старой гвардии» во главе с Гувером и Тафтом удалось сохранить руководство в партии в своих руках, чего прежде всего добивались основные круги крупного капитала, считающие, как открыто заявил, например, банкир Олдрич, что США должны добиваться мировой гегемонии, а не международного сотрудничества, и проведения антинародной политики внутри страны. В этих целях они стремятся расколоть демократическую партию и создать реакционный блок. Сразу же после выборов в ноябре 1944 г. орган финансового капитала «Уолл Стрит Джорнел» предупреждал, что, если Конгресс производственных профсоюзов будет настаивать на проведении социальных реформ после войны, консервативные демократы присоединятся в Конгрессе США к республиканцам и помешают президенту руководить поминальным демократическим большинством. Изоляционистская «Чикаго Трибюн» и другие реакционные газеты выступили за создание блока республиканцев и консервативных демократов (в особенности представителей крупных плантаторов Юга).

Правда, в демократической партии многие понимают, к чему может привести такой блок. Газета южных демократов «Ньюс энд Обсервер» (Северная Каролина) заявила 29/1 1945 г.: «Те демократы, которые в Конгрессе блокируются с республиканцами, чтобы сорвать прогрессивные политические мероприятия, обещанные народу перед выборами, своими действиями роют могилу для демократической партии... Демократы обязаны консультироваться между собой по всем важнейшим вопросам и неизменно выступать единым фронтом, ибо в противном случае республиканцы могут завоевать большинство в следующем Конгрессе и тем самым — с помощью некоторых демократов — создать почву для проведения своего кандидата на очередных президентских выборах». Тем не менее консервативные демократы продолжают выступать по ряду существенных вопросов (в связи с назначением Уоллеса министром торговли, по вопросу о помощи безработным, о проведении реконверсии, о запрещении стачек и т. д.) вместе с реакционным большинством республиканцев в угоду монополистическому капиталу. Уже в самом начале сессии нового Конгресса в середине января 1945 г. этой коалиции удалось возродить в Палате представителей реакционную комиссию по расследованию «антиамериканской деятельности», превратив её в постоянный орган, направленный против прогрессивных организаций. Используя малейшие возможности для откола от демократической партии её консервативных элементов и даже раскола её, лидеры республиканцев разработали планы реорганизации своей партии и укрепления её влияния. До 1945 г. национальные комитеты и другие органы партий развёртывали свою деятельность во время выборных кампаний. Но в декабре 1944 г. руководство республиканской партии в лице «старой гвардии» и официальных лидеров партии Дьюи и сенатора Ванденберга приняло решение о создании постоянно действующего партийного аппарата и привлечении к более активному участию в руководстве партий представителей в Конгрессе, стремясь превратить таким образом партию в «боевую, модернизованную и энергичную организацию» для постоянной массовой работы среда избирателей. Одновременно усилилась демагогия, внешне подкрашивающаяся под общественное мнение и маскирующая истинное лицо реакционеров. Так, например, с целью усиления влияния, в особенности среди трудящихся, губернаторы-республиканцы Дьюи, Уоррен и др. выступили с демагогическими планами разрешения социальных вопросов.

Не рассчитывая, однако, на силы одного лишь реакционного партийного аппарата обеих партий, монополистический капитал развернул активную политическую деятельность через такие предпринимательские организации, как давно существующие: «Торговая палата» США, «Национальная ассоциация промышленников» и др., которые руководят деятельностью разного рода ассоциаций капиталистов (свыше тысячи; с 1933 г. число этих организаций более чем удвоилось). На этой системе предпринимательских ассоциаций основана деятельность так называемого «невидимого конгресса» США—«кулуарщиков». Предпринимательские ассоциации имеют в Вашингтоне и в административных центрах штатов своих агентов, так называемых лобби, которые составляют своего рода «третью палату» («Third Chamber of Congress») для давления на сенаторов и конгрессменов (членов Палаты представителей) с целью защиты интересов не только своих фирм, но и монополистического капитала в целом. Они вербуются из влиятельных лиц — журналистов, политических деятелей и главным образом адвокатов, получающих солидное вознаграждение. Методы деятельности «кулуарщиков» весьма разнообразны: они действуют и через партийные аппараты, с которыми они зачастую сращиваются, и непосредственным воздействием на государственных деятелей, не брезгуя ни подкупом, ни шантажом, ни другими подобными средствами. Если в 1924 г. в Вашингтоне насчитывалось только 145 агентов «кулуарщиков», то в 1939 г. число их поднялось уже до 6000 человек, а затем ещё более возросло. В Вашингтоне в 1939 г. было около 5. тыс. адвокатов, а вначале 1944 г., по официальным данным, их было уже 12 тысяч. «Кулуарщики» оказывают значительное давление и на республиканцев, и на демократов и закулисное влияние на решения Конгресса в целом. Именно «кулуарщики» добились, в частности, победы в налоговой политике, выгодной монополиям.

«Национальная ассоциация промышленников» создала при своём «отделе просвещения» специальный «Национальный промышленный информационный комитет», который на съезде этой ассоциации в декабре 1943 г. так сформулировал своп задачи: «Народ в массе своей не интересуется деталями. Он склонен мыслить общими местами. На него оказывают влияние простые идеи, действующие на эмоции. Информационный комитет намерен использовать это положение, и он выступит с активной программой, имеющей целью путём крестового похода добиться поддержки общественностью принципа свободной частной инициативы», т. е. господства монополий, чтобы, в частности, «правильно мыслили» о налогах — в интересах тех же монополий. Подобной пропагандой «Национальной ассоциации промышленников» заполнены газеты, на её службе находятся радио и кино, клубы и шкалы, церковь и разного рода проповедники.

Подобную деятельность развёртывают и так называемый «Национальный комитет граждан», «Комитет конституционного правления», «Комитет экономического развития», который был создай на время войны и реконверсии и в который входит до 50 тысяч «деловых людей», равно как и многие другие организации деловых кругов.

Но наиболее значительное явление в этом отношении представляет создание по инициативе «Торговой палаты» в начале 1945 г. собственной политической организации предпринимателей — «Комитета по общенациональным вопросам» — в противовес «Комитету политических действий». К маю 1945 г. было уже оформлено 1350 местных групп этой организации в городах и сельских местностях. И такие группы продолжали создаваться усиленными темпами повсеместно. Их задачей является систематическая «обработка» сенаторов, конгрессменов и других политических деятелей, нх помощников и секретарей с тем, чтобы, как указывает «Руководство для местных групп», разработанное Торговой палатой США, «заставить конгрессменов и сенаторов прислушиваться к ваши м аргументам, убедить конгрессменов голосовать так, как вы считаете лучшим для страны». В нём указываются и методы «обработки» избирателей, привлечения на свою сторону женщин и молодёжи. Этот Комитет уделяет особое внимание пропаганде, используя не только газеты и радио, но и собрания и митинги с участием общественных деятелей — учителей и священников, руководителей профсоюзов, представителей органов самоуправления и различных общественных организаций. Центральное руководство Комитета издаёт ежедневный бюллетень по текущим законодательным вопросам, рассматриваемым в Конгрессе, и еженедельный бюллетень с освещением деятельности правительства. Уже ведётся усиленная подготовка к выборам 1946 и 1948 гг. с тем, чтобы привести к власти республиканскую партию и усилить вообще реакционные элементы.

В своё время, особенно в период войны, часть деловых кругов, заинтересованная в осуществлении внешнеполитической программы демократической партии, поддерживала Рузвельта (Томас Ламонт, Стегтиниус— «Юнайтет Стейтс Стал», Дональд Нельсон, банкир Альтшулл, судовладелец Хиггинс, создавший «Комитет деловых людей в поддержку Рузвельта», и некоторые другие). Председатель правления концерна «Дженерал электрик» и бывший заместитель председателя Управления военной промышленностью Чарльз Вильсон ещё в конце 1943 г. заявил на съезде «Национальной ассоциации промышленников»: «Я глубоко обеспокоен возможностью того, что правая реакция уведёт некоторые группы американских капиталистов настолько далеко от наших традиций, что это поставит под угрозу всю структуру американской жизни, какой мы её знаем». Эти опасения не лишены были основания. Даже эта часть деловых кругов, как правило, повернула в сторону реакции, в том числе и сам Вильсон. Верно и то, что реакция всё более отходит от американских демократических традиций.

Реакционные группы в республиканской партии и реакционные элементы в демократической партии связаны с многочисленными фашистскими и профашистскими организациями и проповедниками, финансируемыми капиталистическими монополиями. Среди этих организаций весьма значительную активность проявляет «Америка прежде всего» (Джеральда Смитта), пытавшаяся в 1944 г. выступать как самостоятельная партия. Большую активность в южных штатах проявляет фашистская организация «Ку-Клукс-клан», которая в начале 1943 г. официально была распущена, но вскоре возобновила свою деятельность. В промышленных районах в начале 1946 г. организовано «Общество стражей» («Сентинельс») — один из новых фашистских центров) США. Многие из старых изоляционистских групп, активно выступающих против международного сотрудничества, особенно с СССР, а также против рабочих внутри страны, продолжают свою работу в организации, именуемой «Американский комитет действия». В штатах существуют многочисленные местные фашистские и профашистские группы, общества и комитеты («Серебряные рубашки», «Христианский фронт», «Христианское единение» и многие другие), молодёжные и женские фашистские организации («Синяя звезда», или так называемые .«Американские матери фронтовиков», «Форум матерей», «Национальные матери Америки», «Матери и дочери Пенсильвании» и многие другие). Все они, как правило, поддерживают республиканскую партию.