Крестьянство Дагестана в начале XIX в.

Отрывок 2-й главы магистерской диссертации Ш. Маммаева «Крестьянство Дагестана в XIX в.: трансформационные процессы». Выкладываемый отрывок диссертации позволяет понять особенности развития феодализма в Дагестане, где основой феодальной собственности была не пахотная земля, а пастбищная земля. Первый пункт (с общим обзором на материале кумыкских владений пропущен). Приятного чтения!

Содержание:

2. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений аварских феодальных владений.
3. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений Кайтагского уцмийства.
4. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений Казикумухского ханства.
5. Трансформации крестьянства в Имамате Шамиля.

2. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений аварских феодальных владений

Описав положение крестьянства в условиях наиболее развитой формы феодальных отношений у кумыков, мы перейдем к описанию места крестьянства в системе общественно-экономических отношений в Аварском ханстве.

При изучении истории аварских феодальных владений, таких как Аварское ханство, Мехтулинское ханство и Гоцатлинское бекство периода конца XVIII и XIX вв. необходимо прежде всего выяснить то, каким образом было организовано там феодальное хозяйство.

В Аварском ханстве на 1828 г. насчитывалось 165 зависимых аулов и 46 узденских аулов [1]. В совокупности, в этих аулах было более 20 тыс. хозяйственных дворов [2]. Для феодальной эксплуатации необходимо наделение крестьянина землёй и личная его зависимость от феодала, т.е. внеэкономическое принуждение. Однако, пригодных под пашню земель в аварских ханствах было крайне мало, в силу чего ханские земли не распадались на ханские и крестьянские. Ханы и беки не могли сплошь наделять всех крестьян землёй. Только незначительная часть крестьян в ханстве была наделена землей. В частности, это крестьяне следующих семи аулов: Амишта, Хиниб, Ках, Техито, Тлайлух, Мусшул, Куани. Это были крепостные хана [3]. Тут мы можем конкретно зафиксировать прибавочный труд крестьян, работающих на собственника средств производства, хана.

Что же касается остальных 204 феодально-зависимых сёл, то хан был собственником лучших пастбищ на их территориях. В этих сёлах основным видом хозяйственной деятельности было скотоводство, и именно оно было основным источником ханского дохода. Поскольку джамааты пользовались ханскими пастбищами для выпаса овец, то они обязаны были выплачивать за это дань. Последняя имела натуральную форму. Об этом свидетельствует письмо Умма-Хана аварского джамаату селений Арадерих и Коло: «Почему не погашаете то, что вы должны: сто баранов. Погасите долг сейчас же. Если нет животных, погасите недвижимым имуществом» [4]. Подобные обязательства и были основной феодальной зависимости крестьян этих 204 джамаатов. Для сбора подати хан имел специального сборщика.

Итак, мы можем утверждать, что основной производственных отношений в Аварском ханстве была феодальная собственность на пастбищную землю. Дальнейшее развитие феодализма в Аварском ханстве определялось ростом собственности ханов и беков на землю. Последний осуществлялся за счёт присвоения мюльков и общинных земель.

1. Одним из способов получения этих земель было дарение: «О том, какими путями аварские феодалы становились обладателями общинных земель, свидетельствует следующий обычай, существовавший в аварском ханстве. Тут существовал обычай: коль скоро родился у хана наследник, ему все общества, входившие в состав ханства, должны были делать подарки. Одни сельские общества преподносили в дар хану по случаю рождения сына пахотные или пастбищные земли, другие — дарили овец» [5].
2. Еще одним источником получения крестьянских земель был открытый захват этих земель, и, прежде всего, общинных земель. Особенное распространение этот вид присвоения земли получил в конце XVIII – начале XIX вв. Для расхищения общинных земель аварские феодалы использовали различные поводы [6].
3. Третьим источником получения земель было присвоение крестьянских мюльков. Как известно, крестьяне получали мюльки при выходе из тухума. Феодалы старались всячески препятствовать этому.

На основе этих трёх источников происходило дальнейшее развитие феодализма в Аварском ханстве.

Если феодальные пахотные земли делились на две категории – ханские земли и крепостные наделы, то пастбищные земли делились на три вида: 1) ханские пастбищные земли; 2) пастбищные земли, отдававшиеся крестьянам в надел и 3) пастбищные земли, отдававшиеся ханом за несение определенной службы.

Основным видом феодальной собственности на землю было бекство, но развивалось также условное землевладение (аналог русского поместья). В силу раздачи земли и земельных наделов служилым людям по назру ханами и беками, этот вид феодальной собственности стал преобладать. Уздени сёл Обода, Манатилал, Шахилал, Кайтлал прислуживали хану, выполняя различные его приказы. За свою службу им даровали отобранные у ободинского джамаата общинные земли, называвшиеся «нуси» и «кулутли» [7].

Надо заметить, что выше рассмотрены только три вида земельной собственности в Аварском ханстве: ханско-бекское, условное и крестьянское. Помимо них, продолжала существовать коллективная собственность.

В столице ханства, Хунзахе, жили хан и его свита. Несмотря на наличие хана, Хунзах сохранил общиные землевладение и землепользование. Иначе говоря, по выражению Р.М. Магомедова, Хунзах был «коллективным феодалом». Дело в том, что земельная рента с этих общих земель шла крупным землевладельцам, приближенным к хану. Сохранилась «Запись о даре со стороны хунзахцев Мухаммад-Нуцалу Аварскому», которая повествует о рождении у хана Мухаммад-Нуцала сына Уммахана, в честь чего хан устроил пир и пригласил на него всю хунзахскую общину. «По завершению этого пира хунзахцами овладел стыд, из-за того, что, у них нет ныне возможности ответить Нуцал-хану равным образом, — организацией пира, — из-за того, что оказались они тут не в силах вознаградить его. Они поэтому, собрав всю Хунзахскую общину, устроили совещание между собой относительно «снятия стыда» перед Нуцал-ханом. В конце концов хунзахцы все вместе решили, в ответ на организованный для них пир, преподнести Нуцал-хану достойный его подарок — они подарили тут Нуцал-хану гору Алагади (Алагъади) и подать, получаемую ими с селения куанибцев (къванал)» [8].

Так или иначе, общие земли хунзахцев постепенно превращались в собственность отдельных феодалов.

На территории ханства продолжала существовать общинная собственность на пастбищные земли и на некоторые пахотные. Если в Хунзахе общей собственностью распоряжались феодалы, то в таких сёлах как Батлайчи, Обода, Харахи, Орота, ими пользовались на равных правах все сельчане, кроме рабов [9].

Итак, в Аварском ханстве не все производительные силы были монополией феодального класса. Последний не владел всеми пахотными и пастбищными землями. В аварских землях сосуществовали феодальная и дофеодальная формы землевладения и землепользования.

Несомненно то, что ханско-бекское землевладение было основано на крестьянском труде. Однако, крестьяне – это не однородная категория. В рамках крестьянства существовали различные социальные слои. Естественно, что по условиям материального производства крестьяне 46 узденских аулов отличались от феодально-зависимых крестьян 165 сёл. Тот факт, что узденские джамааты выделились из остальных джамаатов подтверждает, что узденские джамааты не были феодально-зависимыми и сохраняли своё общинное устройство. Но, поскольку хан смотрел на эти джамааты, как на часть своей территории, то он всячески старался эксплуатировать их.

Независимо от путей и средств эксплуатации, на начало XIX в Аварском ханстве имелись все три вида феодальной ренты: барщина, натуральный и денежный оброки. Денежная рента играла крайне малую роль и встречается в исключительных случаях ввиду недостаточной развитости феодальных отношений. В основном развитие получили — в незначительной степени барщина, и в большей степени натуральный оброк.

К началу XIX в. феодальная эксплуатация крестьян крайне усилилась. Это усиление выразилось в следующих характерных чертах: 1) в развитии барщинного труда и натурального оброка; 2) в стремлении превратить свободного узденя в зависимого и зависимого узденя в крепостного; 3) в захватах общинных земель ханами и беками.

На основании имеющихся данных и их анализа, мы можем сделать вывод о том, что в аварских ханствах на период конца XVIII — начала XIX вв. формировался раннефеодальный строй и происходил постепенный процесс развития феодальных отношений вширь и вглубь. Здесь мы различаем крестьян, лично зависимых от ханов и беков и зависимых крестьян, находящихся на начальной стадии закрепощения. Структура прибавочного труда у большинства крестьян определяется преобладанием барщины, а у меньшинства — натурального оброка (т.е. натуральных податей, взимаемых за пользование ханскими пастбищами).

3. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений Кайтагского уцмийства

Кайтагское уцмийство, в отличие от аварских ханств, было расположено на более выгодной с точки зрения экономического развития территории. Сам Кайтаг делился на две части — нагорный Кайтаг и плоскостной Кайтаг.

Основным видом хозяйства у нагорного Кайтага в рассматриваемый период и ранее было скотоводство, в особенности овцеводство, а также разведение конопли и пчёл. Это связано с тем, что земля в нагорном Кайтаге была крайне непригодна для обработки, большая её часть была покрыта лесом и известковым камнем. Основной общественно-экономической единицей нагорного Кайтага был джамаат (община). Основная масса пахотной земли, а также все луга и леса были в собственности джамаата. Сама территория нагорного Кайтага разделялась на магалы — союзы сельских общин, каковых там было восемь.

Пахотная и покосная земля делилась джамаатами на равные части. А пастбищная земля здесь была крайне необходимой в силу рода деятельности. Обычно, пахотные и покосные земли в каждом джамаате распределялись между жителями поровну, оставляя пастбища и леса для общего пользования. Если лес был богат, то пастбищ было недостаточно. В нагорном Кайтаге пастбища были жизненно важны для хозяйства. Почти все магалы имели нужду в пастбищах, независимо от их числа. Даже если в некоторых местах были летние пастбища, все равно не хватало зимних пастбищ, и наоборот.

Малая продуктивность земли и ограниченность пастбищ для овец приводили либо к тому, что уздени обращались к ремеслам, либо же к найму пастбищ у других джамаатов. К примеру, магал Ицари из-за недостаточности своих пастбищных тар, брал их на откуп у соседей [10]. Самыми обеспеченными пастбищами из магалов являлись Ирчамуль и Кара-Кайтаг [11]. Почти все селения в магале Кара-Кайтаг имели пастбища, и некоторые из них были общими. Например, селения Рука и Джавгат имели одно совместное пастбище, а селения Машаты, Кулегу и Хадага делились общими пастбищными угодьями. Селения Баршамай, Карталай, Разия и Карацан также использовали совместное пастбище [12].

На территории Кайтага, помимо общинной собственности на землю, существовала и частная собственность. Каждый член общины имел в своём распоряжении небольшой участок земли, называемый мульком. Мульки могли быть проданы или завещаны любым её владельцем. Однако, объём земли, отведённый под мульки, был несоизмеримо меньше, чем то, что давалось земледельцам из общественного фонда. Бывали даже случаи, когда не было никакой земли под мульки из-за недостатка пастбищ. К примеру, в Кубачах пахотную землю имели только 6 домов, а в Кала-Корейше никто вообще не был землевладельцем. Исключениями являлись магалы Каракайтаг и Ирчамуль, имеющие значительные участки земли под малюками. В горной части Кайтага не было земельных владений феодала, и сохранились только общинные земли. Среди землевладений Кайтага можно также выделить земли, принадлежащие мечетям, которые образовались преимущественно на общинных землях или от даров, предоставленных мечетям в завещаниях. Свободные крестьяне верхнего Кайтага владели землёй в соответствии с законодательством, и не были никому подчинены. Хотя скотоводство и земледелие были связаны, но не обеспечивали жителей этой части Кайтага необходимыми средствами существования, и кайтагцам приходилось ездить в другие места для покупки хлеба.

Таким образом, мы не можем говорить об образовании в большинстве сел нагорного Кайтага прибавочного труда в силу характера общественного производства и условий материально жизни. Здесь мы находим незавершившийся период разложения общинного строя, патриархальный его этап, которому соответствует территориальная община. Но были некоторые джамааты, которые платили подати и отбывали повинности в пользу уцмия и беков. Например, жители магала Ицари платили уцмию 30 баранами, 30 ягнятами, 20 козлами и 20 козлятами, а жители селения Шари — 20 баранами, 20 ягнятами, 10 козлами, 10 козлятами и 2-мя годовалыми телятами. Общество Чагры уплачивало уцмию 21 батманом масла, а общество Сола-Кара — 9 веревками для увязки вьюков со маслом. Общество Абдашка вносило масло в уцмию, а жители селения Турага — масло, сигязи или хлеб, в зависимости от возможностей [13]. Здесь мы можем констатировать наличие прибавочного труда в форме натурального оброка.

Что касается экономики Теркеме, плоскостной и нижней части Кайтага, то в отличие от горных районов, здесь были хорошие условия для земледелия. Теркемейская равнина насчитывала множество рек, которые использовались для орошения полей. Поэтому, земля была плодородной и пригодной для выращивания злаковых культур, садовых и лесных фруктов и овощей. Однако, на периферии этой равнины и в предгорьях Карасыта земля не была столь плодородной. В Теркеме существовала община, но в отличие от верхнего Кайтага, земля принадлежала беку, который разрешал общине использовать её произвольно. Земля разделялась между участниками общины по числу рабочей скотины. Обработка участков, пахота, сев, жатва, обмолот и все другие процессы производились совместно, а урожай делился между участниками пропорционально числу рабочего скота. В случае отсутствия рабочего окота участникам давались участки в меньшем размере. Кузнецам и жителям Берикя и Уллу-Теркемы предоставлялись особые участки, за которые необходимо было платить работой или услугами бесплатно. Обработка покосных земель также производилась пропорционально числу рабочей скотины.

В хозяйстве Теркемейцев важную роль играла вода для орошения земли, и её использование также происходило по жребию. Множество каналов было создано из реки Дарбах для наполнения посеянных зерновых полей. Для полива участков, отведенных каждому «плугу», было установлено определенное расписание полива два раза в год — весной и осенью. Кроме того, теркемейцы имели свою индивидуальную собственность, мюльки, которые они могли перепродавать без продажи земли в другие деревни.

Терекемейцы были в самом зависимом положении от кайтагских феодалов. У них были распространены «все три формы докапиталистической земельной ренты: отработочная, продуктовая и денежная» [14]. Беки имели полный контроль над размером и типами налогов, которые раяты должны были выплачивать им. Раяты часто считали налоги слишком тяжелыми, и готовы были отказаться от использования части общественных земель в обмен на освобождение от этих налогов или их уменьшение [15].

Местные жители магалов Маджалис-Катта (Маджалис, Санчи, Ахмед-Кент, Иричи, Дарта, Чагдыкна) и Верхнего Терекеме (Гулли, Молла-Кент, Янгикент, Туменлер, Чумлы) не были обязаны отрабатывать барщину к уцмию, но давали масло и мед с каждого двора в зависимости от размера земельного участка. Жители этих магалов также обязаны были предоставлять беку дрова и колючки для ограды сада в его доме. В Маджалис-Катта жители должны были доставлять две арбы дров и одну арбу колючки для ограды сада, а также сено, саман и траву для содержания одной лошади и принимать бекских кунаков. Жители Маджалис-Катта имели возможность стать нукерами у бека, но это делалось только по желанию, и беки предоставляли своим нукерам лошадей, оружие и одежду. В селениях Чумлы, Туменлер и Янгикент размер налоговых обязательств зависел от количества лошадей и скота, которые принадлежали беку [16]. Следует заметить, что эти феодальные обязательства для каждого из трех селений (Туменлер, Чумлы, Янгикент) были неодинаковыми. Более того, не все эти обязательства были постоянными. Основной повинностью жителей этих сел была «арбяная» [17]. Раяты, в свою очередь, платили от каждой пары рабочей скотины 20 саб пшеницы и 10 саб ячменя [18].

Таким образом, мы можем констатировать, что в Терекеме, плоскостном и нижнем Кайтаге господствовало крепостное право в неприкрытой форме [19]. Структура прибавочного труда крестьян нижнего Кайтага характеризуется натуральным оброком, присущим периоду генезиса феодализма.

4. Крестьянство в системе общественно-экономических отношений Казикумухского ханства

На уровень социально-экономического развития Казикумухского ханства во многом сказывались суровые природные условия нагорной Лакии.

Для жителей Казикумухского ханства было характерно обращение за продовольствием к соседним этническим группам, таким как кюринцы, табасаранцы и кайтагцы. Это было связанно с непригодностью наличной местности для земледелия и практически полным отсутствием лесных массивов. При этом, природные условия способствовали разведению скота, и пастбища в горных районах предоставляли отличные возможности для этой отрасли хозяйства, особенно в летние месяцы. При этом зимние пастбища отсутствовали, и жители Казикумухского ханства вынуждены были арендовать их у соседних народов. Отсутствие зимних пастбищ и нехватка кормов на зиму тормозили развитие овцеводства, которое было одной из основных отраслей хозяйства в ханстве. Таким образом, экономическая ограниченность территории Казикумухского ханства, в том числе ограниченные возможности для земледелия и разведения скота, приводили к неспособности обеспечить себя продуктами, выращиваемыми на своей земле. Основа для развития феодализма и феодальных повинностей была крайне скудна. В одном из официальных царских документов 1913 г. дается достаточно интересная характеристика повинностей в Казикумухском и Аварском округах: «Повинности в обоих из названных округов отличаются необыкновенной простотой и ничтожными размерами, а потому не имеют серьезного экономического значения ни для одной из сторон. Этим объясняется тот факт, что во многих селениях беки даже не находят для себя интереса взыскивать повинности с поселян, и они за время 10, 15 и 20 лет упразднились сами собою» [20]. Такая характеристика говорит нам также об уровне феодального развития XVIII – начала XIX вв.

Ограниченные возможности для земледелия заставляли жителей ханства заниматься ремеслами и другими видами деятельности для обеспечения себя средствами к существованию. Кроме того, такие условия способствовали формированию уникальной культуры и традиций у лакского народа, включая специализированные навыки в скотоводстве, ремесленные традиции и способы взаимодействия с другими народами в обмене ресурсами. В результате, в Казикумухском ханстве сложилась своеобразная социально-экономическая система, основанную на взаимозависимости и взаимодействии с соседними этническими группами и феодальными владениями.

Из 104 населенных пунктов владения хана Казикумухского лишь 16 были феодально-зависимыми, в то время как остальные 88 аулов были населены узденями [21]. Основной экономической единицей владения были джамааты, включавшие в себя совместно используемые пастбища, луга и пахотные угодья. Одним из важнейших аспектов изучения данной проблематики является вопрос об экономической базе Казикумухских феодалов и организационной структуре феодального хозяйства. В частности, необходимо рассмотреть, на чем основывалось владение Казикумухских феодалов, а также обязательные подати сельского населения и иные форм эксплуатации земли и людей. Акты кавказского горского управления свидетельствуют о том, что земли ханов в Казикумухском округе были непригодны для земледелия и носили ограниченный экономический характер, с минимальным уровнем обязательных податей [22].

Мы выделили, что скотоводство было основной отраслью хозяйства в Казикумухском ханстве. Представляется, что целесообразно рассматривать это явление в качестве основополагающего аспекта при описании особенностей экономического уклада в ханстве. Уже отмечено важное значение зимних и летних пастбищ для экономики ханства. Анализируя документ о разделе земель последнего Казикумухского хана Агалара Р. Магомедов пишет: «Перечень лиц, между которыми было произведено разделение наследства казикумухского хана, раскрывает очень интересные моменты в хозяйственном устройстве господствующего класса. Перед нами весь комплекс недвижимой собственности одного из самых крупных лакских феодалов. Мы видим, из чего складывалось поземельное владение хана, и прежде всего во всем этом обращает особое наше внимание тот факт, что из 23 потомков ханского дома 19 бекских семейств получили в результате раздела имения хана исключительно пастбищные горы, а остальные беки — земли под посев. Наибольшее количество земель получила жена Агалар-хана Шамай-бике: землю под пашню на 48 саб и 7 пастбищных гор. На долю остальных пришлось в среднем от одной до трех пастбищных гор» [23].

Согласно представленной информации, общая площадь земельных владений ханской династии составляла 8,9 десятины. Этот малозначительный объем земель, выделенных под пашню для хана, не мог являться главным источником его обогащения и эксплуатации сельского населения. Кроме того, следует отметить, что эти земли не образовывали единое территориальное образование вокруг какого-либо феодального центра, а были разбросаны по различным местоположениям, включая территории различных джамаатов. Данное разделение земельной площади не благоприятствовало компактному использованию данной территории под ханскую пашню и вовлечению зависимого населения в сельскохозяйственные процессы. Только в двух аулах – Верхнем Катрухе и Нижнем Катрухе все земли использовались как ханская пашня, и полученный с них урожай поставлялся в ханский дом. Всё население данных сёл было представлено раятами (крепостными) хана. В Кумухе также существовали земли, известные как «ханнал кIу», которые обрабатывались раятами. Остальные земли, пригодные для обработки, хан раздавал крестьянам в надел, причем это были свободные крестьяне (уздени). Следует отметить, что не все жители джамаатов получали землю в надел, а только их часть. Такая ситуация была характерна для джамаатов Хурхи, Тухчар, Хосрех, Сумбатль, Вачи, Цыйша, Сукиях, а для этого население этих аулов было обязано отдавать хану тамач (повинность) в виде зерна.

Исходя из распределения пастбищ на зимние и летние, а также из передачи большинству феодалов гор для пастбищного использования в качестве земельной собственности, можно сделать вывод о том, что ключевое и определяющее значение в системе земель ханов принадлежало летним пастбищам. Это хорошо соотносится с характером скотоводческого образа жизни в Казикумухском ханстве. Трудно найти джамаат, который не нуждался бы в летних пастбищах. Это объясняет популярность обычая «бартуртту», то есть совместной собственности на пастбищах у жителей ханства. Несколько джамаатов владели пастбищной горой Дучрагатаралу (в том числе Дучи, Марки, Хути, Кумух и др.). Шовкра имел совместную собственность с Кумухом, Унчукатль – с аулами Караша, Шахува, Шуни и Табахлу. Джамаат Кума имел совместную собственность с табахлинцами. Табахлинцы имели право проводить весеннюю «бартуртту» на горе «Турчи-Даг», а кумухцы – на «Табахлю меэр».

Имеющие лучшие пастбища на практике контролировали богатства и обладали экономической властью в ханстве. Исследуя формирование феодальной зависимости горских крестьян в Казикумухском ханстве, Х. М. Хашаев пишет: «Собственность феодалов — ханов и беков — заключалась в летних пастбищных горах. Магомед-Мирзе, хану казикумухскому, принадлежало более 40 пастбищных гор, которые сдавались в аренду. Доход хана от этих гор составлял 2500 голов овец ежегодно. Полученных овец хан распределял по селениям своего ханства для продажи. Старшины сел принуждали сельчан покупать овец за установленную ханом цену. Собранные таким образом деньги доставлялись хану. В условиях животноводческого хозяйства плата за пользование пастбищами по существу является феодальной рентой, так как ханы, захватив основные звенья животноводческого хозяйства — пастбища, поставили животноводов в зависимое положение» [24].

Ханы и беки удерживали власть над несколькими джамаатами и аулами, определяя условия использования горных пастбищ и налагая населению обязательства передавать им различные продукты в обмен на пользование земельными ресурсами. Например, жители джамаата Кая обязывались передавать ханским владельцам «тамач» в виде баранов за возможность использовать определенные горные территории. Похожие обязательства существовали и у других джамаатов. Эти условия привели к постепенному усилению подчиненности населения упомянутых джамаатов и аулов. Часть жителей становилась полностью зависимой от власти ханов, в то время как другие населенные пункты принуждены были уплачивать подати в обмен на использование пастбищ.

В силу вышеуказанных причин, к началу XVIII века в ханстве не сложилось цельной феодальной системы землевладения. Феодалы обладали различными ресурсами, включая землю под пашню, сельскохозяйственные угодья и стада овец. Процесс формирования феодального домена происходил путем постепенного захвата общинных земель феодалами и налогообложения новых слоев свободного населения, что приводило к постепенному разложению общин. И при этом оказалось, что возможности для расширения феодального хозяйства в казикумухском ханстве оказались очень ограниченными. Попытки хана расширить свои владения встречали сопротивление со стороны сплоченных узденских джамаатов [25].

Одновременно развивающиеся феодальные производственные отношения требовали большего пространства, которое было ограничено противодействием джамаатов. Внутри владения возможности для расширенного воспроизводства феодальных производственных отношений были ограничены, поэтому Казикумухские феодалы начали завоевывать новые территории у своих соседей, ведя чисто феодальные войны и совершая набеги для обогащения. В отличие от аварских ханов, которые стремились захватить богатое Закавказье, казикумухские ханы выбрали для своих набегов и расширения сферы эксплуатации южный Дагестан. Таким образом, Казикумухские феодалы овладели тем, чего не хватало у них на их собственной территории, путем набегов и войн. Эти действия продолжались до определенного периода, пока феодальный класс еще только формировался в окружении многочисленных общин. Однако когда ханы и беки накопили огромное богатство в результате войн и набегов, старые методы разбоя и грабежа оказались недостаточными. Это особенно проявилось в начале XVIII века, когда кумухская знать укрепила свою власть. С тех пор Казикумухские феодалы, не прекращая набегов, одновременно направляли свои усилия на расширение своих владений за счет захвата земель джамаатов. Поскольку в течении XVIII в. феодальный класс в достаточной степени окреп, то он мог уже не бояться противодействия узденских джамаатов политике захвата их земель [26].

Благодаря присоединению новых земель начал быстро развиваться и укрепляться экономический потенциал Казикумухских феодалов, в первую очередь, хана. По завершении данного процесса, связанного с захватами земель и экономической экспансией, для казикумухских хана и беков прекратилась необходимость поиска новых объектов для грабежа и эксплуатации. Они стали ориентироваться на феодальное освоение земель, способных обеспечить всестороннее производство сельскохозяйственных культур. Этот подход, по аналогии с практикой кубинских ханов, включал сбор налогов с местных жителей [27]. Такие тенденции начали проявляться в конце XVIII – начале XIX вв. и затрагивали не только завоеванные территории, но и земли, населенные в основном лакцами. Формировались новые ханские угодья в таких селах как Тухчар, Бурши, Тулизма и др., аналогичные земельным участкам в узденских джамаатах.

Анализируя представленные данные об экономической структуре Казикумухского ханства, можно сделать определенные выводы относительно преобладания двух основных укладов: патриархального и феодального. Оба эти уклада проходили переходный этап, характеризующийся усилением феодального строя. Феодальные производственные отношения, основанные на феодальном освоении вновь завоеванных территорий и эксплуатации завоеванного населения, стали определяющими лишь с середины XVIII века в Казикумухском ханстве, сохранив при этом значительное влияние патриархально-родовых отношений. Так же надо заметить, что для начала XVIII века была присуща тенденция расширенного воспроизводства феодальных отношений посредством завоевания соседних территорий и обогащения за счет них, а для конца XVIII – начала XIX вв. путём феодального освоения наличных земель и захвата общинных земель.

5. Трансформации крестьянства в Имамате Шамиля

Для того, чтобы разобрать такую проблему, как трансформации крестьянства в имамате Шамиля, необходимо разобрать изменения, происходившие в структуре рабочего времени крестьян. Поспешными являются крайности, в которые впадают некоторые ученые сейчас и впадали в прошлом. Если рассматривать процесс трансформации с применением идеалистической методологии, то мы получим такой результат, в котором государство Шамиля объявляется государством «всеобщего благоденствия», где все являются свободными тружениками. Либо же получим другую крайность, в которой государство Шамиля объявляется «деспотическим», а сам Шамиль – ставленником английских и турецких разведок. Во избежание таких крайностей и необходимо раскрытие таких явлений как необходимый труд и прибавочный труд крестьян в имамате Шамиля.

В условиях блокады и трудностей, руководство Имамата, в частности, сам Шамиль, стремилось улучшить экономическую ситуацию, развить сельское хозяйство, кустарное и ремесленное производства, расширить торговлю как внутри страны, так и с другими странами.

В период с 1830 по 1834 гг., большое количество феодалов и ханов в имамате были уничтожены, и земли, которыми они владели (ханские, бекские, чанкские), были переданы в управление сельских общин. Тем они стали собственностью государства и приобрели статус государственных земель [28]. Шамиль учредил байтул-мал — шариатскую казну, основными источниками дохода которой стали:

1. Зякат – налог в размере 10% со всех доходов населения;
2. Харадж – подать за использование горных пастбищ, ранее принадлежавших аварским ханам;
3. Хомус – пятая часть военной добычи, конфискаты, наложенные на имущество казненных и изгнанных лиц, связанные с мечетью наследники завещаний умершего, штрафы и другие многочисленные выплаты[29].

Если ранее уздени производили прибавочный продукт (земельную ренту) для отдельных феодалов, то теперь они стали его производить для коллективного феодала, каковым являлось государство Шамиля. Ни одно государство не может существовать без прибавочного труда, т.е. труда производителя сверх необходимого для его существования. Это также относится к государству Шамиля. Раз мы можем констатировать наличие прибавочного труда и прибавочного продукта в имамате, мы можем также констатировать классовый характер имамата Шамиля и обозначить его как коллективного феодала. Этим коллективным феодалом стало духовенство. К. Маркс справедливо замечал, что «один и тот же экономический базис — один и тот же со стороны главных условий — благодаря бесконечно различным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д. — может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств» [30].

Коллективная форма феодальной собственности была наиболее удобной для духовенства в силу следующих обстоятельств. После присоединения Дагестана к России, привилегированное положение мусульманского духовенства было сведено к минимуму [31]. Влияние духовенства на общественные дела значительно сократилось. Из-за связей мусульманского духовенства Дагестана с мусульманской Турцией, военные власти Кавказа запрещали духовенству посещать святые места в Мекке и Медине и пытались отнять у них контроль над уголовными и гражданскими делами. Мусульманское духовенство Дагестана не только поддерживало связь с мусульманским духовенством Ближнего Востока через теологическую литературу и посещение святых мест, но и некоторые духовные представители Дагестана получали образование там. Царская военная администрация пыталась уменьшить роль и влияние мусульманского духовенства на население, вызвав у него серьезные опасения за свою судьбу [32]. Духовенство стало проповедовать ту идею, что феодалы вступают в контакт с христианами ради личной выгоды, и что это приведет к исчезновению исламской религии из региона.

К примеру, в письме Шамиля к турецкому Ибрагим-паше говорится: «Поистине пределы Дагестана были крепкой землей, на которую никогда не ступала нога захватчика, поклонника креста... Но предатели и отщепенцы-ханы зацепились за подолы презренных неверных в надежде получить награды п поощрения п ради своих грязных, дьявольских прихотей позволили неверным приблизиться к нашим краям, к нашей родине. Вот почему наша священная и благородная земля чуть было не попала во власть темноты, неверия и заблуждения. Устои шариата чуть было не распались из-за происков блудливых...» [33]. Такое же письмо писал шейх Джамалуддин Казикумухский к шейху Апанди в Турцию: «В Дагестане много населения, много богословов, много храбрецов. Часть населения находилась в руках ханов, а другая часть жила самостоятельно, никому не подчиняясь. В эти годы неверные увидели, что мусульмане остыли к вере, разрознены; властители, занятые междоусобицей, потеряли воинственность исламистов, заботятся только об устройстве личного благополучия и наживы через неверных. Неверные угадали, как их можно привлечь на свою сторону. Они дали им деньги и использовали их до конца. Вследствие этого неверные распространились и стали главенствовать над мусульманами дагестанских селений. Они хотят погасить силу ислама и расширить дорогу для христианства... Неверные построили в важных местах крепости, обложили население податями и повинностями...» [34].

Документы свидетельствуют о том, что духовенство Дагестана осознало, что теряет почву из под ног и именно поэтому в своих проповедях начало говорить о необходимости бороться с «неверными» и местными феодалами в интересах спасения ислама и защиты шариата.

Духовенство долго готовилось к предстоящей борьбе и вербовало себе сторонников, а для этого развернуло широкую религиозную пропаганду среди верующих. Эта пропаганда попала на благоприятное для этого обстоятельство – недовольство крестьян, как захватнической колониальной политикой России, так и гнетом местных светских феодалов.

В 20-х годах XIX века духовенство понимало, что для достижения политического господства, необходимо учитывать интересы узденства, которое стремилось избавиться от своих угнетателей — светских феодалов и обеспечить защиту своих интересов. Хотя внешне интересы духовенства казались схожими с интересами узденства, они отличались в понимании равенства и свободы. Духовенство не было заинтересовано в избавлении узденства от гнета мечетей и духовных феодалов в то время, как узденство боролось за свою свободу и независимость, борясь с феодалами и русским царизмом. Только участие узденской массы придавало прогрессивный характер движению мюридизма, религиозной идеологии в этом движении, так как духовенство, нацелившееся на достижение политического и экономического господства, в своих целях было реакционным. Профессор Хашаев резюмировал, что «социальные противоречия между духовенством и рядовым узденством вылились наружу и достигли высшей точки в последний, третий период мюридизма, т. е. в период падения имамата Шамиля. Эти противоречия в конечном итоге и были внутренней причиной крушения имамата, а внешние силы — удары царских войск — ускорили этот процесс»[35].

Примечания:

[1] Список деревень Аварского ханства, с указанием количества дворов. Материалы по истории Дагестана и Чечни. –Махачкала: Даггиз, 1940. С. 192-196.

[2] История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. Архивные материалы. – М., 1958. С. 267.

[3] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 94.

[4] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 95.

[5] Там же. С. 97.

[6] Алиев Б.Г. Крестьянство Дагестана в XVIII - первой половине XIX в. – Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 2009. С. 142.

[7] Магомедов Р.М. По аулам Дагестана. – Махачкала, 1977. С. 74.

[8] Айтберов Т.М. Хрестоматия по истории права и государства Дагестана в XVIII-XIX вв. Ч. II. - Махачкала: Издательство ДГУ, 1999. - 120 с. C.7.

[9] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 101.

[10] Алимова Б. М. Кайтаги. XIX - начало XX в. Историко-этнографическое исследование. Махачкала: Издательство «Юпитер», 1998. C. 42.

[11] Там же.

[12] Записка о сословно-поземельном строе в Кайтаге. С. 224-225.

[13] Записка о сословио-поземельном строе в Кайтаге. С. 90.

[14] Гаджиева С. Ш. Дагестанские терекеменцы XIX—нач. XX вв. С. 130.

[15] Феодальные отношения в Дагестане XIX — нач. XX вв. Архивные материалы. С. 211.

[16] Алимова Б. М. Кайтаги. XIX - начало XX в. Историко-этнографическое исследование. Махачкала: Издательство «Юпитер», 1998. C. 46.

[17] Феодальные отношения в Дагестане XIX — нач. XX вв. Архивные материалы. С. 217.

[18] ЦГА РД, Ф. 126, Оп. 1, Д. 11-б, Л. 4.

[19] Хашаев X. О. Общественный строй Дагестана. С. 193.

[20] Феодальные отношения в Дагестане XIX — нач. XX вв. Архивные материалы. С. 359.

[21] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 263.

[22] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 263.

[23] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX в. Махачкала: Дагкнигиздат, 1957. С. 264-265.

[24] Хашаев М.Х. Общественный строй Дагестана в XIX веке. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 161.

[25] История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. Архивные материалы. М. «Издательство восточной литературы», 1958. С. 241.

[26] Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в конце XVIII — начале XIX веков. Махачкала, 1957. С. 269.

[27] Айтберов Т.М. Хрестоматия по истории права и государства Дагестана в XVIII-XIX вв. Ч. II. - Махачкала: Издательство ДГУ, 1999. С. 88.

[28] Дадаев Ю.У. Государство Шамиля: Социально-экономическое положение, политико-правовая и военно-административная система управления. – Махачкала, 2006. С. 182.

[29] Хашаев X. О. Общественный строй Дагестана. С. 56.

[30] К. Маркс. Капитал. Изд. 1952 г., Т. 3. С. 804.

[31] Хашаев X. О. Общественный строй Дагестана. С. 37.

[32] Хашаев Х. О. Движущие силы мюридизма в Дагестане. С. 14.

[33] Хашаев X. О. Общественный строй Дагестана. С. 44.

[34] Хашаев Х. О. Движущие силы мюридизма в Дагестане. С. 18.

[35] Там же. С. 33.