Всё не так с критикой анархо-капитализма

Редактор паблика Классический Либерал Станислав Шипицын недавно опубликовал статью под названием «Всё не так с анархо-капитализмом», в которой смешал целую кучу понятий, что выдает нарастающее непонимание между разными политическими течениями.

Здесь я постараюсь максимально корректно разобрать поднимаемые в статье вопросы, а также наладить коммуникацию и указать на отсутствие каких-то глобальных противоречий между нашими позициями.

Конечно, я отдаю себе отчет, что основная критика была направлена на «анкап» в изложении Михаила Светова, но тем более важным является указание на то, что такая позиция не является ни мейнстримной, ни сколько-либо адекватной. По этой же причине, я очень рад, что до прочтения моей статьи автор успел побеседовать с Григорием Баженовым:

Как можно заметить, Григорий Баженов является: 1) Либератрианцем, 2) Членом Либертарианской Партии России, 3) Экономистом, 4) Противником ортодоксальной АЭШ (мизесианского/ротбардианского направления), 5) Умеренным минархистом, 6) Сторонником неоклассической (мейнстримной) экономики и мат.методов.

Самым неожиданным и контринтуитивным для автора должен оказаться тот факт, что я, являясь анархо-капиталистом, полностью согласен со всеми тезисами, озвученными Григорием Баженовым в этом ролике. Как это возможно? Давайте разбираться.

Этика, анархо-капитализм и ротбардианство

Главный козырь большинства анархо-капиталистов — принцип самопринадлежности и, выводимые через него, естественные права и NAP — являются демагогией и содержит в себе логическую ошибку.

Главная проблема заключается в том, что анархо-капиталиста не получится переубедить, не ударив в корень его взглядов — этическую позицию, что насилие и иерархия всегда есть плохо.

Здесь даже нет смысла углубляться в критику Юма, которая сводится к тому, что «должное невыводимо из сущего», и которая всю историю решалась схоластами применением «божественных сил» и прочими deus ex, потому что неверен сам тезис о том, что анархо-капитализм жестко связан с какой-либо этической позицией, будь то NAP, принцип самопринадлежности или Естественные Права.

На территории СНГ просто произошла подмена понятий (не без усилий со стороны Михаила Светова, но фактически еще задолго до него), когда единственно верным либертаринством начали называть ротбардианство с его догматической приверженностью к NAPу, понимаемому как священная корова и очередная реинкарнация ЕП и божественного откровения, а идеологию анархо-капитализма ловко подменили на «политическую философию Ротбарда» с одноименным названием. Об этом тоже успел упомянуть Баженов в ролике, так что это не только моя позиция.

Да, анархо-капитализм Ротбарда и его продолжателей — это политическая философия, такая же, как например «объективизм» Айн Рэнд, со своими догмами, святыми и проповедниками. Настоящий же анархо-капитализм — это именно политическая идеология — одно из течений либертарианства, наравне с минархизмом, агоризмом, фузионизмом и классическим либерализмом (если вы желаете выносить его отдельно от минархизма, конечно).

Это можно легко доказать на фактах: я публиковал целую статью с «отцами» Анархо-капитализма «Люди внесшие свой вклад в становление анархо-капитализма». Просто перечисляем людей, которые обосновывали свою позицию без всякой ротбардианской этики — Густав де Молинари (полностью утилитарные аргументы о частном рынке правопорядка), Бенджамин Такер (называл свое учение «анархический социализм», но это только название, в своей сути это был все тот же анкап; под влиянием Штирнера отверг идею Естественных Прав в пользу силового статуса кво в своих поздних работах), Фредерик Бастиа (один из основателей АЭШ; также использовал полностью утилитарные аругменты в пользу фри-трейдинга), Дэвид Фридман (анкап; современник Ротбарда; сын Милтона Фридмана; построил и описал свою теорию анкапа на полностью утилитарных аргументах, перевод его книги «Механика Свободы» можно почитать здесь.) и т.д. Анкап появился раньше «Либертарианского манифеста» Ротбарда, в частности, при внимательном прочтении вы можете заметить, что в начале манифеста он спорит там с какими-то «либерарианцами-утилитаристами».

Вторым фактом, который малоизвестен в СНГ, является раскол либертарианства в США, который произошел между Институтом Мизеса и Институтом Катона. Так вот, анкапы есть и там и там, но Институт Мизеса — это последний оплот ортодоксальной ротбардианской австрийской школы, а Институт Катона стоит на позициях мейнстрима. Да, огромное количество анархо-капиталистов, включая меня и, к примеру, редакторов Freedom Pride, считают, что моделей, существующих в экономическом мейнстриме более чем достаточно для обоснования анархо-капитализма.

Лично я написал целую заметку о том, в чем, по моему мнению, заключается современная политическая позиция анархо-капиталистов (Против чего в действительности выступает анархо-капитализм):

Анархо-капитализм — это не про этику и не про морализаторство, хотя, возможно, что изначально так и было. Ротбард поставил телегу впереди лошади. Основоположники либерализма и анархизма, от которых в итоге и откололось либертарианство, сделали то же самое. Свобода, насилие и неагрессия и даже автономия и права личности — это неверифицируемые понятия, понимаемые по-своему и переопределяемые не только каждым человеком, но и каждым человеком в каждой конкретной ситуации в каждый конкретный момент времени. На них невозможно построить никакой строгой системы, как бы нам этого не хотелось. Надо просто отказаться от всей этой мистики и метафизики и идти дальше.

Ну и конечно, анархо-капитализм — это не про утопию. Это не та система, которая дает ответы на все вопросы, как диалектический материализм или диалектика Гегеля. Анархо-капитализм неспособен навсегда предотвратить войны, потопы, землетрясения, экономические кризисы, а заодно несправедливость и социальное неравенство. Не стоит даже пытаться. Он говорит об очень прикладных вопросах, и не стоит пытаться выходить за их пределы — там всегда будет что-то другое, о чем надо говорить отдельно.

Анархо-капитализм говорит о довольно простой и понятной вещи, которую, тем не менее, практически никогда не анализирует ни одна другая идеология. Он говорит о проблеме, которая у нас есть, и как любой другой анархизм, указывает на источник этой проблемы — государство. Но в отличие от всех остальных идеологий он идет дальше и акцентирует наше внимание не на том, что государство это плохо, или что его надо менять, или что его надо сделать каким-то другим, а на вопросе о том, что отличает государство от всех остальных институтов и общественных образований. При этом, полностью оставаясь в рамках современной капиталистической системы, он заостряет этот вопрос: у нас есть огромное количество других функционирующих общественных структур, фирм, кооперативов и корпораций, которые не являются государством — так давайте проанализируем, что же отличает их друг от друга? И если отличает, то что надо поменять, чтобы одно стало другим или способным заменить одно другое?

<…>

Налоги и монополии — вот против чего выступает анархо-капитализм. И любая другая адекватная политика также занимается именно этими двумя вопросами.

Все остальное — это тот арсенал решений, который анархо-капитализм может предложить для решения этих вопросов: федерализм, панархия, ЭКЮ, частные деньги, импорт правовых институтов, чартерные города, конкурентная судебная система и многое другое.

Все что нам нужно — прекратить маргинальные рассуждения об этике и автономии личности и вливаться в мейнстрим — нам есть что ему предложить.

Ну и наконец, если вас не убеждают факты, я могу привести логическую аргуметацию следующего рода: если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это и есть утка.

Если вы продолжаете считать, что анархо-капитализм — это та система, которая основана на строгом соблюдении Принципа Неагрессии, подробно изложенного в «Этике свободы» Мюррея Ротбарда и дополненного/доработанного его последователями, то, видимо, вы считаете, что система, в которой существует рынок, капитализм и та или иная форма политического анархизма (не обязательно полного и тотального, ведь даже коммунисты не настолько безумны, чтобы не называть коммунизмом или социализмом приближенные к абстрактному идеалу системы) должна называться НЕанархо-капитализм. Поразмышляйте над этим.

Государство, аргумент от естественности и палеолибертарианство

В мире анархо-капиталистов государство представляется врагом гражданского общества и инородным субъектом в истории человечества. По их мнению государство ничем не отличается от бандитов, которые смогли установить постоянную власть.

Здесь мы окончательно убеждаемся, что анкапы — те же леваки, что и марксисты. Если использовать классическое деление на правых и левых, то любой сторонник уничтожения государства, властной иерархии, опирающийся на фантазии о жизни в «естественном состоянии», оказывается слева.

Это не так по многим причинам. Во-первых, стоит различать два понятие: «state» и «government» — «государство» и «правительство», которые в русском языке прочно слились воедино (по понятным историческим причинам, все-таки в этой стране либерализма так никогда и не случилось). Есть большое сочетание позиций внутри либертарианства, где люди выступают то против одного, то против другого, в целом, даже можно сказать, что тут все более контринтуитивно: классические либералы (в американском дискурсе это неотличимо от минархизма), к которым примыкают правые консерваторы скорее против state и за government, а анкапы, напротив, против government и за state. Но это тоже лирика. Главное здесь — это избыточное упрощение.

Во-вторых, анархо-капиталисты не против государства и иерархии, анархо-капиталисты против современного государства и иерархии. И это вовсе не подразумевает возврата куда-то назад (хотя такие люди безусловно тоже есть) — не надо смешивать нас с палеолибертарианцами и правыми консерваторами, желающие вернуться в «золотой» 19 век или еще раньше. Это как раз больше свойственно классическим либералам, придерживающимся ортодоксальной АЭШ, которая требует возврата золотого стандарта, полного резервирования, ликвидации антитраста, демократии, всеобщего избирательного права и прочих достижений 21 века. (И да рассказывайте почаще ультраправым, что они левые).

В-третьих, как я уже писал выше, если мы откидываем ротбардианскую этику, а заодно и догматы мизесианского направления австрийской школы, оказывается, что у нас нет никаких оснований так жестко делить государственные и частные предприятия, а яркие лозунги типа «налоги — это воровство» становятся не более чем популистскими кричалками. Далее я более подробно поясню, почему это так и какие выводы из этого следуют.

В-четвертых, адекватные анархо-капиталисты (неожиданно, но даже включая Михаила Светова) не просто не считают, что нужно «возвратиться к естественному состоянию», а указывают, что желаемое нами общественное устройство было просто нереализуемым в предшествующие исторические эпохи и соответствует именно запросам нашего времени. (Хотя успешные исторические прецеденты вроде Ганзейского Союза и западноевропейского феодализма в целом у нас имеются, что выгодно отличает нас от марксистов с их полностью выдуманной из головы историографией).

Тем не менее, если задуматься, то при классическом либерализме никто не запрещает организовывать тот же самый социализм на производстве и перераспределять средства через благотворительные фонды. В либеральном государстве разрешена и частная дискриминация, которая была бы интересна консерваторам.

Добро пожаловать в панархизм.

Исторические прецеденты

Для начала все-таки добавим несколько слов об исторических примерах, вопрос о которых почему-то из года в год мучает всех, кто сталкивается с позицией анархо-капитализма.

Анархо-капиталисты не могут привести примера общества, которое жило бы по канонам Ротбарда.

Вообще довольно странно требовать от людей прошлого жить по этической системе, которая возникла уже после их жизни, но мне кажется я посвятил уже довольно много строк тому, что ротбардианская философия и анархо-капитализм это и не одно тоже. Далее под анархо-капитализмом и близкими к нему системами будут пониматься любые системы, в которых существует значительная децентрализация политической власти и рыночная экономика.

Помимо системы годордов в Средневековой Исландии и собстенно Ганзейского Союза, сама система вольных городов в средневековой Европе может считаться вполне себе историческим прецедентом. Экономист и либертарианец Брайан Каплан полагает, что мы можем рассматривать свободные города средневековой Европы как пример безгосударственных или практически безгосударственных обществ:

«Пример политического устройства свободных городов средневековой Европы вдохновил анархистов всех мастей. Будучи первыми свободными звеньями в цепи феодализма, эти города стали центрами экономического развития, торговли, искусства и культуры в Европе. Они были убежищами для беглых крепостных, которые таким образом могли по закону обрести свободу, если оставались не пойманными в течение года и одного дня. Эти общества также являлись примером того, как люди могут самостоятельно создавать и объединяться в ассоциации правозащитного, страхового и общинного толка. Конечно же, левые анархисты и анархо-капиталисты по-разному смотрят на пример свободных городов: левые подчёркивают коммунистические и эгалитарные аспекты в устройстве свободных городов, тогда как правые указывают на практически нерегулируемый свободный рынок и стихийный порядок, в рамках которого развилось огромное количество услуг (включая защиту, безопасность и судебную систему), предоставляемых частниками на свободном рынке.»

От себя я могу добавить более жесткое утверждение: подавляющее большинство исторических общественных образований были гораздо ближе к анархо-капиталистической системе, чем к современной. Это и торговые города всех веков и империй с бурлящей в них фактически ничем не контролируемой жизнью и частными гильдиями. Это и перетягивание власти между римскими папами и королями. Это и система монастырей, церквей и религиозных общин, представляющая из себя экстерриториальное государство в государстве, которое частично сохранилось и до наших дней. Это и рыцарские ордена, накопившие огромные богатства и первые создавшие прототип банковской системы кредитования. Это и ост-индские компании, ставшие первыми прототипами современных ТНК.

А вот все (или почти все) современные государства это прямые наследники абсолютистских монархий, возникших не так уж давно по историческим меркам, и задавивших все другие формы организации чистой военной мощью. (Причем я здесь также не иду против истории, и считаю, что это был неизбежный исторический этап, на котором концентрация и централизация давали большой экономический эффект, который не мог нивелироваться никакими другими факторами и издержками).

Но это все разговоры о прошлом, которые не имеют совершенно никакого логического отношения к нашему современному положению дел (хотя бы потому что вся современная экономическая система возникла в 20 веке) и не могут служить аргументом ни за ни против ни целесообразности ни возможности тех или иных общественных преобразований.

Анархо-капитализм, либерализм и утопия

Здесь, конечно, самым забавным является тот факт, что автор смешал в кучу позицию панархистов и ротбардианцев, и указал что:

…у класслибов и анкапов по большей части совпадают позиции в экономической теории (например, и те и другие являются сторонниками АЭШ, а основоположник идей анархо-капитализма — Ротбард — вдохновлялся работами либерала Мизеса)…

Поэтому класслибам намного проще спорить с социал-демократами, неолибералами, консерваторами и т.д. С ними можно договориться о критерии успешности страны (например, подушевой ВВП, продолжительность жизни, уровень образования жителей и т.д.) и дискутировать по поводу путей достижения этих показателей. Также легко спорить об экономической теории: австриец может сойтись с неокейнсианцем или монетаристом и обсуждать конкретные вопросы…

Так вот наши позиции не совпадают почти полностью, потому что мы являемся сторонниками математических методов (Математика на страже либертарианства), мейстримной экономики (неоклассики, нового кейнсианства, институционализма и т.д.) и гораздо менее догматичного разделения на частную и государственную собственность (например, мы можем выделять разного рода виды «общественной собственности» и «общественных благ», как их выделяла Элинор Остром в своей работе «Управляя общим»), мы утилитаристы, мы пользуемся эконометрикой и современной политологией (в частности, не отрицаем важную роль демократических институтов), мы не против частичного регулирования, фиатных денег и существования ФРС и системы Центробанков и т.д.

Как я писал в цитируемой выше заметке про действительные цели анкапа как идеологии — мы за интеграцию с мейнстримом и разговор о реальных реформах, а не за утопию. So to speak.

И здесь у меня есть претензия к русским классическим либералам, которые, исходя из моих наблюдений, находятся в глубоком застое и даже не пытаются развиваться. Все реформы, которые они могут предложить обществу сводятся к «отменить», «ликвидировать», «уменьшить», «понизить» и т.д. У вас практически полностью отсутствует позитивная программа. Странно да? Анархо-капиталисты, которые хотят «просто все разрушить до основания» критикуют других за отсутствие позитивной программы. Однако у нас она есть, и она не заключается в том, чтобы просто брать и ликвидировать то, что итак работает. Чтобы не быть голословным, привожу отрывок из описания той системы, которую, как мы считаем, необходимо ввести в качестве конкретной реформы муниципального уровня:

Многие швейцарские кантоны содержат структуры, во многих отношениях похожие на функциональные перекрывающиеся конкурентные юрисдикции. В кантоне Цюриха (с населения выше 1.2 млн), существует 171 территориальное сообщество, каждое из которых, в свою очередь, имеет в своём составе от трёх до шести независимо-управляемых, организованных на началах прямой демократии организаций с конкретными задачами, взимающих за это свой налог на личный доход: вдобавок к сообществам общего назначения, существуют, например, сообщества, ориентированные на оказание услуг начальной школы, и другие, занимающиеся старшей школой, также выделяются сообщества трёх разных церквей. Каждая из этих правительственных единиц имеет совершенно разные ставки налогов. Более того, существует огромное количество так называемых «гражданских сообществ» (Zivilgemeinden), занимающихся вопросами водоснабжения, электричества, ТВ-антенн и т.д., которые управляются гражданами напрямую, однако финансируются из взносов пользователей. Такие сообщества зачастую перекрываются с образованиями политического характера, расположенными по соседству. Наконец, стоит сказать и о 174 функциональных единицах (Zweckverbände, как их метко называют в немецко-говорящих странах), в которых членами выступают целые сообщества, а не индивиды. Эти Zweckverbände ответственны за очистку воды и точки переработки мусора, кладбища, госпитали и городское планирование. Кантон Цюриха не единственный кантон с различными типами функциональных сообществ.

Это описание уже существующей и работающей системы в Швейцарии, и суть предлагаемой нами реформы заключается в том, чтобы разрешить местным жителям учреждать на местном уровне аналогичный тип функциональных общественных организаций, имеющих право подменять собой муниципальную бюрократию и собирать на свою деятельность соответствующий подоходный налог вместо того, который в противном случае платится муниципалитету. Как можно заметить, здесь нет никакой аллергии ни на налоги, ни на государство, и тем более нет ничего утопичного. Тем не менее мы отлично понимаем, что конкуренция нескольких структур за налоги приводит к рыночной конкуренции и улучшению качества этих услуг, и это часть нашей идеологии — создание максимального числа возможностей для такой конкуренции. И это только один пример. Подробнее про данную модель реформ можно почитать здесь: FOCJ.

Панархизм и панархия

Теперь, заканчивая этот разбор, я хочу все-таки пояснить автору, что такое панархия и панархизм и почему ему стоит присоединяться к нашей повестке, если он хочет заниматься разбором реальных политических реформ и преобразований, а не бегом по кругу вокруг отживших свое идеологий из 19 века или критики этических философов.

Ну, для начала, определения.

Панархия — это политический режим. Есть Автократия, есть Демократия, есть Панархия; Панархия — это любая система, в которой существует конкуренция правительств. Если пользоваться историческим ревизионизмом, то и система годордов в Исладнии и западноевропейский феодализм — это примеры панархий. «Одна страны, две системы» в Китае, особенно в свете последних событий в Гонконге — тоже.

Панархизм — это идеология, одно из направлений либертарианства. Исторически оно возникло раньше анархо-капитализма, но это не принципиально, т.к. вторую жизнь оно получает только сейчас (и разумеется, не только у нас в России, само слово было заимствованно из англоязычного пространства). Главная суть идеологии в том, что конкуренция правовых юрисдикций и правительств должна быть максимально возможной в разумных пределах. Фактически нашим основным отличием от других идеологий является предлагаемая нами новая модель конкурентного федерализма — она же панархия, хотя в академической среде могут использоваться и другие термины. Решающим является смысл, а не терминология — уход от территориального принципа административного деления к функциональному.

Таким образом, панархизм —это дистиллированная, очищенная от метафизики, этики, самопринадлежности, Принципа неагрессии и прочей устаревшей чепухи версия либертариантва, превращенная из «философии» в подлинную экономическую и политическую доктрину.

Можно выделить целый ряд пунктов, которые выгодно отличают панархизм, как от старого либертарианства, так и от классического либерализма:

1. Признание всех современных достижений экономической науки, интеграция с мейнстримом. У нас нет никаких идеологических противоречий с существованием фиатной денежной системы, монетаризмом, системой ЦБ, отсутствием норм резервирования и т.д. Мы можем предлагать и продвигать модели фри-банкинга, частных денег, какие-то решения связанные с криптовалютами, локальные валюты, преобразование системы ЦБ в наднациональный институт (когда ЦБ, чтобы стать независимым от политически ангажированных решений выносится на наднациональный уровень, фактически эмиссией денег начинают заниматься частные компании, соучрежденные рядом государств, которые печатают валюту и издают регуляции для государств-участников данной системы, которые могут на добровольных началах как выйти, так и войти в эту систему) и т.д., но это все не является решающим для нашей идеологии, потому что пока у людей есть выбор между разными системами, мы не видим никакой проблемы в том, как устроены данные системы. Тоже самое с Антимонопольными службами — если есть четкие и прозрачные экономические рекомендации по созданию тех или иных антимонопольных регуляций, мы не видим в этом никакой проблемы, дизайн отраслевых рынков внутри юрисдикций — это вполне разумное экономическое направление. Что, кстати, вступает в противоречие с классическим либерализмом сразу по двум направлениям — если КЛ сторонник невмешательства в рынок, то он будет скорее против Антитраста, если же КЛ умеренно относится к Антитрасту, то он будет скорее ангажировано продвигать регуляции в пользу компаний и рынков своего государства, даже если это противоречит общим экономическим рекомендациям, потому что целевым показателем для него является благополучие конкретной юрисдикции (национального государства). Для панархиста такой проблемы нет — мы максимизируем благополучие людей, а не государств, поэтому нас интересует экономический дизайн системы, состоящий из множества юрисдикций и разумность регулирования всей этой системы в целом в целях повышения общего, а не локального благосостояния. Это не то, чтобы идеологический момент, просто базовое следствие того, что мы продвигаем систему с максимально возможной мобильностью людей и капиталов между юрисдикциями.
2. Уход от «лево-правого» дискурса. Продвигая модель панархии, как наиболее разумного пути эволюции современной социальной-демократии в сторону максимального участия людей в выборе собственного образа жизни и участия в дизайне политической системы, мы стремимся к созданию политической коалиции из всех представителей LR-сектора, центристов, части левых и части AR. (Radical centrism, ничего нового).
3. Уход от жесткого бинарного разделения на частное и государственное. Если граждане, как в системе FOCJ, получают возможность учреждать собственные функциональные (с конкретным видом деятельности) управляющие компании, которые могут конкурировать с правительством за сбор налогов, и эта система мультиплицируется до любых масштабов, то в чем заключается смысл деления на частное и государственное? Эти компании, они частные, муниципальные или государственные? А разница вообще есть? В общем, лозунг «налоги — это воровство» отбрасывается, как бессмысленный, даже без учета его чисто философского опровержения, что также не может не радовать.
4. Отсутствие проблемы с необходимостью кардинального реформирования судебной и правоохранительной системы. Судебная система и полиция в панархии работает точно также как в любом федеративном государстве. Конечно, мы будем стремиться ориентироваться на американскую систему, как самую децентрализованную из существующих, но также без фанатизма.
5. Отсутствие идеологических противоречий связанных с национальными интересами. Классические либералы и минархисты (да и либертарианцы в целом) почти всегда игнорируют тот простой факт, что рост регуляций, пошлин и бюрократии почти всегда вызван тем, что проводимая политика преследует «национальные интересы». И это не заблуждение, в огромном количестве случаев, это действительно работает, грамотные регуляции действительно способны повысить конкурентноспособность страны и местных производителей. Ценой ухудшений работы глобальной рыночной системы. В панархизме нет этого противоречия, потому что мы занимаемся дизайном глобальной экономической системы, включающей множество независимых и полунезависимых юрисдикций. Сами юрисдикции могут проводить свою регуляторную и протекционистскую политику — это никак не противоречит нашей идеологии, наша цель — создание такого дизайна системы, которая будет приходить к устойчивому состоянию, ведущему к росту экономики, даже если на старте все входящие в нее конкурирующие правительства будут левыми или социал-демократическими — они просто будут вынуждены «праветь» в экономическом плане из-за конкуренции друг с другом и давления бизнеса и местного населения (способного, я напомню, создавать свои подъюрисдикции со своей локальной налоговой политикой).
6. Конкретный список реформ, а не просветительская деятельность. В отличии от минархистов, которым необходимо убедить всех в необходимости своих преобразований, панархисты могут легко начинать с локальных уровней и создавать системы конкурирующих юрисдикций в ограниченном масштабе путем продвижения соответствующих реформ. Нам не нужно для этого ни захватывать власть, ни пробиваться туда популистскими методами, достаточно лоббирования определенных изменений в законодательстве, которые вовсе не должны сразу же менять всю систему — они нацелены на постепенные эволюционные преобразования. Это работает, как в демократиях, так и в автократиях, так и на международном уровне.
7. Нахождение в тренде. Как не устают подмечать классические либералы, классический либерализм сегодня в упадке — рост государства идет повсеместно. С панархизмом такой проблемы нет. Мы отмечаем целый ряд трендов, которые способствуют преобразованиям в желаемую нами сторону: рост политической самостоятельности городов, рост субнационального самосознания, рост мобильности населения и рынка гражданства, все большее появление свободных экономических зон и импорта правовых систем, появление виртуальных транснациональных сообществ, рост политической власти тнк, рост разочарования в современной социальной демократии и требование прямой демократии и максимальной прозрачности государственных расходов и т.д. Наша система, как это ни удивительно, предлагает решения по каждому из этих вопросов, либо воплощает в себе их дальнейшее развитие.

В общем, надеюсь, я доказал автору существование адекватной анархо-капиталистической повестки. Готов придти побеседовать на стрим, если он захочет.