Монархизм в идеологии Белого движения

История антикоммунистической борьбы Белой армии занимает одно из важных мест в правом дискурсе, но не все имеют корректное представление о том, какую идею защищали белогвардейцы. Не раз приходилось сталкиваться с заблуждением, что Белое движение якобы было движением «либеральным»/«республиканским», а также читать гениальные тейки в духе «белогвардейцы – это февралисты»/«предатели Царя» и тому подобный бред, не имеющий отношения к реальности. Казалось бы, существует множество исторических исследований, изданы мемуары самих чинов Белых войск, доступен весь необходимый материал, чтобы иметь представление о том, за что сражались белые и почему всё это важно для русской исторической памяти. Тем не менее, до сих пор находятся умники, которые впитывают фантазии всяких шизов без исторического образования вроде Дмитрия Галковского или прочих малограмотных людей, повторяющих мифы маргинальной части российской эмиграции, перекочевавшие в РФ в 90-ых годах. Поэтому сегодня мы поговорим о том, каких взглядов придерживались лидеры Белого движения, его ядро, откуда взялся миф о «феврализме»/«республиканстве» Белой армии, и почему, в случае победы белогвардейцев, в России, как один из наиболее вероятных сценариев, была бы восстановлена монархия.

Настоящая статья будет состоять из следующих частей:

1) Опровержение наиболее частых тезисов, выдвигаемых в позицию «антимонархизма» Белого движения
2) Откуда и кем был создан миф о том, что «белые – предатели Царя»
3) Разбор политических (как будет ясно из рассуждения – монархических) взглядов лидеров Белого движения

Итак, обычно в позицию антимонархизма белых выдвигают следующие тезисы:

а) «Белые генералы присягали Временному правительству/сотрудничали с Временным правительством»

Очевидно, что присяга революционному правительству ≠ приверженность взглядам революционного правительства. Можно присягать республике, но при этом быть монархистом по своим личным убеждениям, равно как можно давать присягу монарху, при этом не являться монархистом по личным убеждениям (вспомните, сколько царских генералов и офицеров впоследствии пошло служить большевикам). Некоторые могут возразить, что присяга февралистам, независимо от твоих личных воззрений, означает предательство Царя, однако в действительности никакого предательства совершено не было: Николай II сам призвал русских военных повиноваться Временному правительству и завершить войну – в официальном тексте т. н. «прощального слова» к армии, написанного Царем 8 марта 1917 г. и изданного начальником штаба Верховного Главнокомандующего генерал-адъютантом М.В. Алексеевым в форме приказа № 371, свидетельствуется о фактической преемственности власти от Государя к Временному правительству[1]:

«В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения Мною за себя и за сына Моего от Престола Российского власть передана Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия... Кто думает теперь о мире, кто желает его, тот — изменник Отечества, его предатель... Исполняйте же ваш долг, защищайте доблестно нашу великую Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу...».

Другими словами, присяга Временному правительству со стороны русских генералов есть исполнение последней воли Государя. Конечно, любители конспиролохии могут начать рассказывать сказки о том, что, дескать, отречение было подделкой, или что Царя принудили к этому отречению (всё это, кстати, является элементом мифологии части маргиналов-белоэмигрантов, о которых речь пойдет ниже), но на то они и коспиролухи – что-то доказывать таким людям является бесполезной и бессмысленной тратой времени.

Продолжая разбор тезиса, можно также дополнить, что сотрудничество с февралистами в борьбе с большевиками не делает тебя февралистом. Например, убежденный монархист генерал П.Н. Краснов искренне ненавидел Керенского, но признавал, что в войне с коммунистами необходимо сотрудничать и с людьми, с которыми ты не согласен. Также рассуждали и все прочие участники Белого движения.

б) «Лидеры Белого движения негативно высказывались о царском режиме»

Очевидно, это грубое обобщение, однако действительно от некоторых белых генералов такое можно было слышать. Тем не менее, критика царского режима автоматически не делает тебя республиканцем, многих белогвардейцев-монархистов не устраивала конкретная фигура Николая II, а не форма правления как таковая. Причем это в целом было характерно для той эпохи, даже правые публицисты-монархисты вроде М.О. Меньшикова придерживались подобных взглядов, или, скажем, один из главных теоретиков русского монархизма Л.А. Тихомиров в те роковые дни в своем дневнике писал, что Государю следовало бы отречься от престола. Разумеется, республиканцами они от этого не становятся. Равно как и среди белогвардейцев-монархистов, высказывавшихся негативно о царском режиме, были те, кому нравился Николай II, но не нравилась та царская элита, которая вокруг него существовала.

Итак, откуда все-таки взялся миф об «феврализме» белых? Обратимся к работе «Белое дело в России: 1917-1919 гг.» от доктора исторических наук, профессора, крупнейшего специалиста по истории России XX века, революции и Белого движения – Василия Жановича Цветкова[2]:

«В течение 1921 г. в журнале «Двуглавый орел» стали публиковаться статьи, резко критикующие политический курс Белого движения, ставящие под сомнение весь смысл «белой борьбы», направленные на дискредитацию позиции Врангеля и всех его предшественников в 1917—1920 гг., уравнивание Белого движения и «революционного прошлого» 1917 года. (…) Данные оценки стали типичны не только в эмигрантской публицистике 1920-х гг., но и перешли, совершенно не изменившись, в произведения некоторых современных российских исторических публицистов и писателей. Характерно, что критика Белого движения и белых армий исходила преимущественно от тех, кто-либо косвенно участвовал в движении, либо участвовал кратковременно и не занимал в период 1917—1920 гг. каких-либо влиятельных должностей в белых государственных структурах. Характерно и то, что одним из первых активных критиков военного руководства Белого движения (на рейхенгалльском съезде) стал генерал от инфантерии И. И. Мрозовский, отказавшийся в феврале 1917 г. «подавить бунт» в Москве, несмотря на имеющиеся полномочия (он занимал должность командующего Московским военным округом), и передавший свою власть без сопротивления городской думе[3]»

Ну то есть вы поняли, да? Форс о том, что вожди Белой борьбы были какие-то «не такие» из-за их недостаточной «монархичности» был запущен не теми, кто всеми силами старался противодействовать революции и её деятелям, а людьми, которые либо сами ничего не сделали ради того, чтобы спасти монархию, либо (или вместе с тем) в годы Гражданской войны практически никак не спасали Россию от большевизма (очевидно, еще более разрушительного явления для русской государственности, чем февральская революция).

И все-таки, за что в действительности воевали белые? В самых общих чертах программа Белого движения, окончательно сформировавшаяся в течение 1919 г., предусматривала «непримиримую вооруженную борьбу с советской властью», после ликвидации которой предполагался созыв всероссийского Национального Учредительного Собрания, избираемого по мажоритарным округам на основе всеобщего, равного, прямого (в крупных городах) и двухступенчатого (в сельской местности) избирательного права при тайном голосовании. Выборы и деятельность Всероссийского Учредительного Собрания 1917 г. признавались нелегитимными, поскольку произошли после «большевистского переворота». Новое Собрание должно было разрешить вопрос о форме власти в стране (монархия или республика), выбрать главу государства, а также утвердить проекты социально-политических и экономических реформ. До «победы над большевизмом» и созыва Национального Учредительного Собрания высшая военная и политическая власть должна была принадлежать Верховному Правителю России. Реформы могли только разрабатываться, но не осуществляться (принцип «непредрешения»). В целях укрепления региональной власти до созыва Всероссийского Собрания допускался созыв местных (областных) собраний, призванных быть законосовещательными органами при единоличных правителях[4]. Ядро Белого движения состояло из монархистов-непредрешенцев. Непредрешение — это принцип, согласно которому ты не предрешаешь форму правления будущего государства заранее, данный вопрос должен решиться после победы над большевиками, хотя по своим личным взглядам, опять же, ты можешь быть монархистом.

Итак, наконец затронем тему монархических взглядов вождей Белого движения и большей части белого офицерства. Обычно все знают, что какой-нибудь Дроздовский, Каппель, Келлер, Дитерихс и т.п. были монархистами. Перечислить всех белых генералов в настоящей статье было бы невозможным, поэтому я коснусь лишь основных и наиболее известных фигур, вокруг которых могут существовать неясности:

1) Лавр Георгиевич Корнилов

Генералу Корнилову часто ставится в укор арест царской семьи, это используется как доказательство его антимонархических взглядов, хотя одно из другого чисто логически никак не следует. В том числе, военный историк А.А. Керсновский отмечает[5]:

«Совсем иначе относились к генералу Корнилову царственные узники. Государыня была довольна, что арест был поручен не кому-нибудь, а известному всем герою войны, и сказала начальнику охраны полковнику Кобылинскому, что «Корнилов вел себя в эти дни, как настоящий верноподданный». В конце июля, по назначении Корнилова Верховным главнокомандующим, Государь говорил Кобылинскому: «Спасение России от анархии, спасение имени России на дрогнувшем фронте зависит только от Корнилова. Мы все молимся ежедневно, чтобы Господь помог ему довести предпринятое дело оздоровления до конца». Из тобольского заточения Государь Николай Александрович послал в сентябре арестованному Корнилову свое благословение. О нем Корнилов вспоминал в «Ледяном походе» в беседе с гвардии капитаном Булыгиным: «После ареста Государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая Государя, соберется вновь. Но сейчас, как слышно, многие из них уже расстреляны, другие стали предателями. Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я — казак. Казак настоящий не может не быть монархистом...»

В целом же взгляды Корнилова состояли в том, что к монархии он относился хорошо, а к существовавшей на тот момент царской элите — плохо. Это также стало своеобразной почвой, на которой взрастился миф о корниловском «антимонархизме».

Кто-то может припомнить, что в марше корниловцев есть строчка «Мы былого не жалеем, Царь нам не кумир». Собственно, некоторые корниловцы, как и некоторые рядовые участники Белого движения были республиканцами, однако это никак не отражалось на взглядах их лидеров. Я не раз сталкивался с абсолютно бредовым выделением «цветных частей» как политических течений в Белом движении, по типу «корниловцы были республиканцами, а дроздовцы — монархистами». В действительности, далеко не все корниловцы были сторонниками республики, капитан Белой армии (и, к слову, не особо-то и монархист по полит. взглядам) В.А. Ларионов писал в своих мемуарах: «Корниловцы — частью республиканцы. Для них , Царь — не кумир”.»[6]. Кстати, впоследствии, уже в годы эмиграции, эта строчка была убрана из текста песни, что само по себе закономерно — Белое движение времен эмиграции обрело более выраженные монархические тенденции.

2) Михаил Васильевич Алексеев

Об участии генерала Алексеева в февральской революции пишутся научные статьи и читаются полноценные лекции, для того, чтобы опровергнуть «предательство Царя» Алексеевым, мне бы потребовалось писать отдельную статью, поэтому просто удерживайте в голове мысль, что среди ведущих специалистов по истории Белого движения есть те, кто отмечает отсутствие вины Алексеева в отречении Государя[7]. На самом деле, для моего рассуждения всё это не так важно — даже если исходить из того, что генерал «участвовал в свержении Царя», республиканцем его это не делает. Как я и писал ранее, монархистом может быть и тот, кого конкретная фигура Николая II не устраивает. А Алексеев таки был монархистом. Генерал Деникин вспоминал[8]:

«Несравненно труднее обстоял вопрос с лозунгами. «Великая, единая и неделимая Россия» — говорило уму и сердцу каждого отчетливо и ясно. Но дальше дело осложнялось. Громадное большинство командного состава и офицерства было монархистами. В одном из своих писем ген. Алексеев определял совершенно искренне свое убеждение в этом отношении и довольно верно офицерские настроения: «... Руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица. Как показал продолжительный опыт пережитых событий, никакая другая форма правления не может обеспечить целость, единство, величие государства, объединить в одно целое разные народы, населяющие его территорию. Так думают почти все офицерские элементы, входящие в состав Добровольческой армии, ревниво следящие за тем, чтобы руководители не уклонились от этого основного принципа».»

3) Антон Иванович Деникин

Собственно, сам Деникин в мемуарах «Путь русского офицера» четко определяет свои взгляды, как конституционно-монархические:

«В академические годы сложилось мое политическое мировоззрение. Я никогда не сочувствовал ни «народничеству» (преемники его социал-революционеры) — с его террором и ставкой на крестьянский бунт, ни марксизму, с его превалированием материалистических ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я принял российский либерализм в его идеологической сущности, без какого-либо партийного догматизма. В широком обобщении это приятие приводило меня к трем положениям: 1) Конституционная монархия, 2) Радикальные реформы и 3) Мирные пути обновления страны.»

Возможно, кто-то возразит мне: «постой, но разве ты не защищаешь здесь позицию, что белые не были либералами, к которым себя и причисляет Деникин в данной цитате?». Поясню: да, среди белых были либералы. То, что конкретно Деникин причислял себя к либералам не означает, что все вожди белых были либералами. Обычно, когда говорят о либерализме Белого движения, подразумевают либерализм именно республиканский, а Деникин был либералом в совершенно ином смысле. Сам он был именно монархистом, а не республиканцем — вот что важно учитывать.

4) Пётр Николаевич Врангель

В своём письме к генералу П.Н. Краснову, в ответ на предложение атамана провозгласить «За Веру, Царя и Отечество» в качестве лозунга белых, Врангель отвечал[9]:

«Вы не можете не сомневаться в том, что по убеждениям своим я являюсь монархистом и что столь же монархично, притом сознательно, и большинство Русской армии, (…) В императорской России понятие «монархизма» отожде­ствлялось с понятием «Родины». Революция разорвала эти два исторически неразрывных понятия, и в настоящее вре­мя понятие о «монархизме» связано не с понятием о «Роди­не», а с принадлежностью к определенной политической партии. Нужна длительная работа, чтобы в народном сознании оба эти понятия вновь слились воедино. Пока этот неизбежный процесс завершится, причем вне всякого со стороны насиль­ственного воздействия, пока оба эти понятия не станут вновь однородными, пока понятие «монархизма» не выйдет из уз­ких рамок политической партии, армия будет жить только идеей Родины, считая, что ее восстановление является ре­альной первоочередной задачей.

Данное письмо лишний раз подчеркивает монархизм и непредрешенчество Белой армии. Как мы могли убедиться выше, генерал Деникин писал о том, что «Громадное большинство командного состава и офицерства было монархистами. Врангель отмечает то же самое — «монархично, притом сознательно, и большинство Русской армии».

5) Пётр Николаевич Краснов

Как видно из письма Врангелю выше, генерал Краснов до такой степени был монархистом, что, вопреки господствовавшему непредрешенчеству, предлагал выдвинуть лозунг «За Веру, Царя и Отечество». В своих мемуарах «Всевеликое войско донское» он также писал: «Я знаю только один русский гимн — «Боже, царя храни», и, пока не написан и не утвержден другой, мы и должны его играть»

Впрочем, в монархизме Краснова никто никогда и не сомневался, достаточно прочитать его романы (за которые он, кстати, был номинирован на нобелевку по литературе) «От двуглавого орла к красному знамени» или «За чертополохом», второй из которых вообще написан в жанре «фантастика» и «альтернативная история», повествующий о том, как Россия возрождается от большевиков и превращается в абсолютную православную монархию. Даже свой расчет на Гитлера Краснов связывал тем, что тот восстановит в России монархию[10]. Понятное дело, что в этом атаман глубоко заблуждался, но сам факт монархической мотивации это не отменяет.

6) Сергей Леонидович Марков

Пару раз сталкивался с тем, что генерала Маркова записывают в республиканцы, хотя он, как и его прочие соратники, в том числе был монархистом. В своем дневнике он писал[12]: «Я счастлив буду, если Россия получит конституционно-монархический строй, и пока не представляю себе Россию республикой».

7) Александр Васильевич Колчак

Традиционно русская армия держалась вне политики, офицерам запрещалось состоять даже в монархических организациях. Адмирал Колчак придерживался именно этого принципа, политикой не интересовался и когда была монархия — был готов служить монархии, когда Россия стала республикой — республике.

Фрагмент из допроса Колчака:

Колчак: Моя точка зрения была просто точкой зрения служащего офицера. Я относился к монархии, как к существующему факту, не критикуя и не вдаваясь в вопросы по существу об изменениях строя.Я был занят тем, чем занимался. Как военный, я считал обязанностью выполнять только присягу, которую я принял, и этим исчерпывалось все мое отношение.

Попов: Вы уклоняетесь от прямого ответа: были ли вы тогда монархистом или нет?

Колчак: Я не могу сказать, что монархия это — единственная форма, которую я признаю. Я считал себя монархистом и не мог считать себя республиканцем, потому что тогда такового не существовало в природе. До революции 1917 года я считал себя монархистом. (…)

Попов: Как вы относились к самому существу вопроса свержения монархии и какова была ваша точка зрения на этот вопрос?

Колчак: Для меня было яспо, что монархия не в состоянии довести эту войну до конца, и должна быть какая-то другая форма правления, которая может закончить эту войну.

Алексеевский: Не смотрели ли вы слишком профессионально на этот вопрос?

Колчак: Я не могу сказать, чтобы я винил монархию и самый строй, создавший такой порядок. Я откровенно не могу сказать, чтобы причиной была монархия, ибо я думаю, что и монархия могла вести войну. При том же положении дела, какое существовало, я видел, что какая-либо перемена должна быть, и переворот этот я главным образом приветствовал, как средство довести войну до счастливого конца.

Алексеевский: Но перед вами должен был встать вопрос о дальнейшем, - какая форма государственной власти должна существовать после того, как это будет доведено до конца?

Колчак: Да, я считал, что этот вопрос должен быть решен каким-то представительным учредительным органом, который должен установить форму правления, и что этому органу каждый из нас должен будет подчиниться и принять ту форму государственного правления, которую этот орган установит.

Попов: На какой орган, по вашему мнению, могли бы быть возложена эта задача?

Колчак: Я считаю, что это должна быть воля Учредительного Собрания или Земского Собора. Мне казалось, что это неизбежно должно быть, так как правительство должно было носить временный характер, как оно заявляло.

Попов: Какой образ правления представлялся вам лично для вас наиболее желательным?

Колчак: Я затрудняюсь сказать, потому что я тогда об этом не мог еще думать.

Как мы можем видеть, из семи перечисленных вождей Белого движения, за исключением Краснова и Маркова (при всем их вкладе в антибольшевистское сопротивление, это все-таки относительно второстепенные фигуры), все те, кто стал непосредственным создателем Белой армии (Корнилов, Алексеев), кто занимал посты Главнокомандующего Белой армией (Деникин, Врангель), или верховного правителя (Колчак) — все эти люди были либо монархистами, либо людьми, лояльными монархии. Кроме того, они же отмечали монархичность большинства белых командиров и белого офицерства.

Оговорюсь, что я НЕ утверждаю, что Белое движение было движением монархическим, что оно состояло только из монархистов и т.п.— чисто фактически это не так. Однако его лидеры и само ядро были настроены про-монархически.

Всё вышеописанное подтверждается, если обратиться к заключениям историков. Говоря о взглядах белых военных, один из главных специалистов по истории Белого движения в России, доктор исторических наук С.В. Волков делает вывод об «умеренно-монархическом духе Белой армии», а также о вероятной форме правления в случае победы над большевиками[12]:

«Белое движение было чрезвычайно широким по идейно-политическому спектру движением противников большевизма, объединив самые разные силы от последовательных монархистов до революционных в прошлом партий эсеров, народных социалистов и эсдеков-меньшевиков. Однако настроения и идеология массы рядовых участников движения и особенно его ударной силы — офицерства вовсе не были пропорциональны настроениям политиков. Как отмечал Деникин: «Собственно офицерство политикой и классовой борьбой интересовалось мало. В основной массе своей оно являлось элементом чисто служилым, типичным «интеллигентным пролетариатом». Но, связанное с прошлым русской истории крепкими военными традициями и представляя по природе своей элемент охранительный, оно легче поддавалось влиянию правых кругов и своего сохранившего авторитет также правого по преимуществу старшего командного состава. Немалую роль в этом сыграло и отношение к офицерству социалистических и либеральных кругов в наиболее трагические для офицеров дни — 1917 года и особенно корниловского выступления». Непредрешенчество в этих условиях было данью как традиционным представлениям о неучастии армии в политических спорах, так и конкретным обстоятельствам и настроениям в стране. Но большинство офицеров было настроено монархически, и в целом дух белых армий был умеренно-монархическим. (…) Считалось (П.Н.Милюков), что среди собравшегося на юге офицерства не менее 80% были монархистами. Так что если поставить вопрос, что они несли России в смысле государственного строя, то ответ можно вполне дать словами Деникина: «Конституционную монархию, возможно, наподобие английской».

Осн. источники:

-Цветков В.Ж. Белое дело в России: 1917—1919 гг. Москва : Яуза-Каталог, 2019. — 1056 С.
-Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2001. — 508 С.

Примечания:

1. Памятка русского монархиста. Несколько возражений и ответов по вопросам законопослушного движения. Берлин, 1927. С 3; Мелъгунов С .П . Судьба Императора Николая II после отречения. Париж, 1951, С. 39-40.

2. Цветков В.Ж. Белое дело в России: 1917-1919 гг. М., 2019. С. 65

3. Статьи Н. Тальберга, Я. Маркова 2-го, Г. В . Немировича-Данченко, С. Толстого-Милославского и др. в журнале Двуглавый орел. Берлин, № 3, 1 (14) марта 1921 г.; № 9, 1 (14) июня 1921 г.; № 10, 15 (28) июня 1921 г.; № 20, 15 (28) ноября 1921 г.; № 17, 1 (14) октября 1921 г.; Из российских публицистов конца XX столетия данные оценки повторялись В. В. Кожиновым, О. А. Платоновым, С. Г. Кара-Мурзой и их последователями: Кожинов В . Правда сталинских репрессий. М., 2007, с. 46—50; Платонов О. А. Терновый венец России. М., 2000; Кара-М урза С. Г. Гражданская война 1918—1921 гг. — урок для XXI века. М., 2002.

4. Цветков В.Ж. Белое дело в России: 1917-1919 гг. М., 2019. С. 14-15

5. Керсновский А.А. История русской армии в 4-х томах. Т. 4. М., 1994. С. 265-266

6. Ларионов В.А. Последние юнкера. Frankfurt a. M., 1984. С. 64

7. См. например: Цветков В.Ж. Генерал Алексеев. — М: Вече, 2014; Цветков В. Ж. Михаил Васильевич Алексеев // Вопросы истории : журнал. — 2012. — № 10. — С. 23—47.; Александров К. М. Возвышенный образ русского военного и русского человека. Памяти генерала от инфантерии Михаила Васильевича Алексеева;

8. Очерки Русской Смуты. [В Зкн.] Кн. 2, т. 2. Борьба генерала Корнилова; т. 3. Белое движение и борьба Добровольческой армии / А. И.Деникин. — 3-е изд. — М. : АЙРИС-пресс, 2015. С. 525-526

9. Письмо П.Н. Врангеля П.Н. Краснову 16 января 1922 года // ЦА ФСБ РФ Ф.1. Оп.6. Д.448а. Л.6-8. 3аверенная копия

10. См. Переписка генерала П.Н. Краснова. 1939–1945 гг. / ред.-сост.: С.Ю. Василенко, И.В. Грибков, С.И. Дробязко. – М.: Сеятель, 2018.– 448 с.: илл.

11. Очерки Русской Смуты. [В 3 кн.] Кн. 1. т. 1. Крушение власти и армии (февраль—сентябрь 1917) / А. И. Деникин; предисл. А. С. Кручинина. — 3-е изд. — М.: АЙРИС-пресс, 2015. С. 209

12. Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2001. С. 99-101.