Из знаменитого романа Какита Рёку "Зима”

Это я задала тот вопрос, и по сей день жалею, что сделала это. Если бы я была в здравом уме, я бы поняла последствия своих действий, но саке в моем животе заставляло мои мысли кружиться, и, я должна признаться, близость самых могущественных людей в Рокугане не помогало ситуации.

“Итак.” — спросила я. “Какой самой важной добродетелью может обладать самурай?”

Конечно, все повернулись когда я обратилась к залу. Первым, кто ответил мне, был Хида Джунуро, дайме Краба. От его огромных рук у меня всегда кружилась голова.

“Сила!” - воскликнул он. “Ибо слабый человек — это вообще не человек”.

Многие в комнате тихо кивнули, но следующим был Акодо Кюинджин.

“Смелость.” — сказал он совершенно спокойно. “Ибо даже если человек силен, если он трус, его сила не послужит ничему, кроме его бегства”.

Многие другие кивнули мудрости Акодо, но когда Единорог заговорил, не было ничего, кроме тишины.

“Изобретательность, я думаю", - сказал молодой Синдзе Юни. “Сила и смелость — это хорошо, но если человек не может думать, он не может использовать ни одну из своих добродетелей”.

А потом, совершенно неожиданно, из толпы раздался тихий голос. Я почти не слышала, как он тихо произнес: “Верность”. Все обернулись и увидели Баюши Уджиро, стоявшего в углу и ковырявшего свежее сашими на столе. ”Ибо если человек не верен, все его добродетели служат твоему врагу".

Был момент напряжения, заполнивший комнату, когда каждый из других дайме, один за другим, кивнули в знак согласия. Последним кивнул – конечно же – Краб.

“Тьфу!” - сказал он сквозь густую бороду. “Что Скорпион может знать о верности?”

Смех был немного громче, чем было бы пристойно, потому что я помню, как моя няня учила меня, что смеяться над Скорпионом — очень плохая примета.

Уджиро улыбнулся под своей маской – красивой вьющейся маской из дыма и огня, которая открывала только его глаза и губы – и подошел к Крабу. “Вы хотели бы проверить это на практике?”

Должна сказать, что на фоне Хида Джунуро Уджиро выглядел совсем маленьким, но Скорпион не отступал. Краб посмотрел на Скорпиона сверху вниз и сказал: “Один Краб в любой день стоит тысячи Скорпионов”.

Уджиро кивнул. “Возможно, в Теневых Землях". Он повернулся и сделал три шага в сторону, затем снова повернулся к Крабу. “Но не здесь. В Зимнем Дворе нашей прекрасной хозяйки.” Он одарил меня одной из своих ослепительных улыбок, и я покраснела при мысли о том, что скрывалось под этой маской.

“Очень хорошо, давайте испытаем наших самураев, согласны?” Уджиро расхаживал по комнате, его алые одежды развевались вокруг него, как огненный дым его маски. “Кто готов испытать своих самураев против моих собственных?”

“Каким будет испытание?” - спросил Синдзе Юни.

“Верность, конечно.” Уджиро ответил. “Разве это не высшая из всех добродетелей?” Уджиро адресовал этот вопрос Акодо Кюинджину. Мудрый ход, ибо он знал, как ответит Лев.

“Верность Льва безусловна.”

“Так я слышал.” - сказал Уджиро, в его голосе слышался лишь намек на сарказм. “Но готовы ли вы подвергнуть её испытанию?"

“Я готов.” — сказал Краб.

“Как и я.” — сказал Единорог.

Но Лев с любопытством посмотрел на Уджиро, подозревая (я полагаю), что что-то не так.

“Не затягивайте слишком долго, Акодо-сан. В конце концов, Леди Рёко наблюдает за нами.” Затем он повернулся ко мне, его дьявольская улыбка сверкнула в свете свечей. ”А вы запишите всё это в свой дневник, не так ли, госпожа?"

Я улыбнулась. “Конечно, я так и сделаю”.

Затем он скользнул мимо меня, возвращаясь к другому дайме. “Вы слышали это, друзья мои. Мы все знаем, что добрая Госпожа опубликует свой дневник весной. Мы не хотим, чтобы остальная часть Рокугана считала нас глупцами...” — он сделал паузу перед Акодо Кюиндзином, - “...не так ли?”

“Моим самураям нечего доказывать.” - сказал Кюинджин.

Уджиро поклонился Кюинджину. “Очень хорошо. Я только слышал, что Лев живет своими поступками... а не словами”.

Кюинджин кивнул. “Да.”

“Очень хорошо. Давайте посмотрим, соответствуют ли действия вашего йоджимбо вашим словам”.

Лев заколебался, и на мгновение мне показалось, что я увидела, как его рука потянулась к вакидзаси, Затем он слегка поклонился и коротко сказал: “Очень хорошо.”

“Превосходно!” Уджиро быстро развел придворных по обе стороны комнаты и выстроил дайме у стены лицом к двери. “Тогда вот наш конкурс. Каждый из нас позовет своего Йоджимбо в комнату. Тогда мы дадим ему команду".

“Что это будет за команда?” — спросила я, обрадованная тем, что увижу такую игру.

Уджиро улыбнулся. “Я продемонстрирую это с помощью моего собственного Йоджимбо, Шунсена. Затем каждый из вас последует моему примеру. Йоджимбо, который заколеблется или засомневается в приказе своего господа, дисквалифицируется. Все с этим согласны?”

Другие дайме кивнули, но Кюинджин кивнул последним.

“Очень хорошо. Давайте начнем игру!” Он повернулся ко мне. “Госпожа.” - сказал он нежным голосом, - “Не будете ли вы так любезны позвать Шунсена в комнату?”

Я кивнула и направилась к двери гостиной. Прямо снаружи йоджибо каждого дайме сидел на коленях на подушке и ел теплый рис.

“Шунсен.” — сказала я, и Скорпион положил свой рис, подбежал ко мне и низко поклонился. “Твой господин требует твоего присутствия.”

Шунсен быстро поклонился мне и вбежал в комнату, опустившись на колени у ног своего дайме.

Время между моментом, когда Шунсен упал на колени, и моментом, когда Уджиро отдал команду, было всего лишь вдохом, но в этот единственный вдох на меня медленно снизошло осознание. Я посмотрела на других дайме и увидела чистое презрение в их глазах. Я почувствовала, как мое сердце бешено забилось от возбуждения от игры. Я почувствовала холодный зимний воздух в носу и на зубах. Затем я посмотрел на Уджиро.

Скорпион не смотрел на своего йоджимбо. Его взгляд был прикован ко мне. Я увидела эти глаза и внезапно услышала его голос, как будто он стоял рядом со мной.

Запомните это, моя Госпожа. Запомните это.

Я вдруг поняла, что сейчас произойдет.

Это было похоже на ночной кошмар. Мой голос застрял у меня в горле, и мир замедлился. Я не могла пошевелиться. Все, что я могла сделать, это наблюдать, как Уджиро отдает свой приказ, в то время как его глаза оставались прикованными к моим.

“Шунсен.” — сказал он.

“Господин?”

“Убей меня.”

Скорпион не замешкался. “Да, господин”.

Его катана вылетела из ножен и прошла через Уджиро прежде, чем кто-либо успел даже подумать о том, чтобы двинуться. Тело Скорпиона упало на пол, его кровь забрызгала другого дайме. Затем, снова без паузы, Шунсен упал на колени, со стуком выронил свою катану на пол, вытащил вакидзаси и бросился на него.

Через несколько мгновений после того, как йоджимбо перестал дергаться, раздались крики.

Другие дайме стояли неподвижно, их глаза были прикованы к все еще кровоточащему трупу Скорпиона.

И по мере того, как мой разум медленно возвращался ко мне, я могла думать только о двух вещах.

Первой был голос Уджиро, говоривший мне, чтобы я запомнила.

А во-вторых, о моём вопросе, который стал причиной его смерти.