Проницательный Взгляд и Непреклонная Решимость

“Насколько я понимаю, вы хотите нам что-то показать.” Дверь за Кицуки Кьяри закрылась.

Дознаватель поклонилась Рубиновому Чемпиону и села. Чай дымился между ними, но Агаша Сумико, казалось, не замечала этого, а Кьяри не обращала на него внимания. Только Кицуки Ярума, сидевший справа от Сумико, признал его существование, налив себе немного, наблюдая, как молодая женщина опустилась на колени перед главным стражем Регента.

Сначала только тихое шлепанье ног по лакированному полу было ответом на слова Сумико. Кьяри ждала, пока воин, которая закрыл за ней дверь — знаменитая хатамото Мирумото Хитоми — вернется к Рубиновому Чемпиону. В отличие от посла Ярума, который спокойно ждал доклада Кьяри, Хитоми открыто носила мечи и осталась стоять. Кьяри не просила Хитоми присутствовать на этой встрече, но явная угроза опытного дуэлянта указывала на то, что Сумико воспринимает показания Кьяри вполне серьезно

С тех пор как Кьяри впервые сообщила Яруме о важности ее показаний, пустота в желудке только усилилась. Либо показания разоблачат саму легитимность Изумрудной Империи, либо её тихо снимут с поста, и больше никто никогда её не увидит. Господин Справедливости Фор всегда учил ее, что ничто не имеет значения, кроме правды. И все же Агаша Сумико служила регенту Баюши Шоджу, Баюши, у которых в лучшем случае были слабые отношения с истиной.

Кицуки Киари сглотнула и потянулась к своему оби, вытаскивая маленький свиток, перевязанный алой лентой.

“Три вещи, Агаша-сама,” - сказала Кьяри. “Две из них — всего лишь свидетельства, а третье можно прочесть в этом послании господина Його к Баюши Шоджу.”

Хитоми и Ярума с интересом смотрели на свиток, а Сумико наблюдала за выражением лица Кьяри. Напряженность в глазах Рубинового Чемпиона пронзила ее, заставляя колебаться или отступать. Кьяри не шевелилась, но сердце ее учащенно билось. Её открытие не могло быть представлено никому другому. Только Агаша Сумико могла действовать в соответствии с тем, что узнала Кьяри. Собравшись с духом, она решительно встретила взгляд Сумико.

Ярума протянул руку, чтобы взять свиток. Пока он читал, Сумико заговорила: “И что же вы обнаружили?”

“Правду о его Превосходительстве, покойном Хантее,” - ответила Кьяри. - “Боюсь, что наш уважаемый Регент не совсем правдив.”

Сумико нахмурилась в ответ. “Я предлагаю вам тщательно подбирать слова, Китсуки-сан.”

Кьяри перевела дыхание. Она всегда тщательно подбирала слова. ”Пожалуйста, позвольте мне представить свои доказательства. Первое, что вы, вероятно, уже знаете — это то, что родового меча Хантеев больше нет во дворце. Где-то в течение последних нескольких недель он был отправлен в земли Його, где хранятся опасные артефакты.”

Сумико слегка заерзала. Тонкий, но неожиданный жест. Может быть, она все-таки не знает.

И все же, несмотря на дискомфорт, выражение лица Сумико не выдавало признания — или отсутствия его. “Что заставляет вас так думать?”

Все нити вели обратно к Баюши Сотацу, хотя Кьяри не могла понять почему. Помощник начальника по содержанию дворца сделал Сотацу администратором, ответственным за отбор новых слуг для Императорского Дворца, тех, кто внезапно начал работать после смерти Императора. Это казалось особенно своевременным, учитывая возвышение Чемпиона Клана Скорпионов до регентства, но последующие беседы Кьяри со слугами только усложнили дело. Немногие из них были знакомы с Сотацу до того, как их перевели во дворец, и многие ранее работали в отдаленных домах Льва или Феникса. Даже самых заметных из них, служивших самураям Скорпиона в прошлом, она не могла поймать на обмане, когда наблюдала за ними. Если Сотацу и устроил в Императорский Дворец шпионов Скорпиона, то сделал это с поразительной эффективностью.

А если нет...почему у него было дело к Кьяри?

Она обнаружила его, дожидающегося её, в своём убежище, в Доме Золотой Ивы. Она ожидала что Скорпионы попытаются узнать что ей, Китсуки, известно об их делах. Тайдзо согласилась поделиться доказательствами, если кто-то из них пронюхает о подобном расследовании, но она не могла предсказать, когда и как может состояться такой визит. Когда она приехала и услышала от окасан, что человек в полумаске забронировал комнату для них двоих, она поняла, что теперь зайцу придется перехитрить лису.

Она уже много раз бывала в этой комнате. На низком столике стояла аккуратная цветочная композиция, которая дополняла горные пейзажи вдоль стен — знакомый штрих дома Кьяри — и циновка в одном конце комнаты, выполненная в цвете выцветшего золота. Мужчина сидел во главе стола, удобно устроившись на татами, и улыбался, пряча половину лица за бело-красной лакированной маской с рогом. Перед ним стояла чашка сакэ, но она все еще была полна и нетронута, пока он развлекался легкой беседой с двумя гейшами, сидевшими рядом: подругой Кьяри — Тайдзо и её ученицей майко Кичиханой.

Между малиновым кимоно Скорпиона и рваным черным оби был спрятан маленький мешочек, расшитый изумрудно-зелеными буквами и мон Сеппуна. Безделушка омамори для защиты.

Неужели он боится проклятия?

“Китсуки-сама, я была так рада услышать, что вы присоединитесь к нам.” Тайдзо приветствовал ее легким поклоном со своего места. “Баюши Сотацу-сама только что развлекал нас рассказом о жизни во дворце.”

Сотацу повернулся, чтобы поприветствовать ее, его улыбка была немного натянутой. “Кицуки Кьяри-сан. Я всегда с радостью встречаю друзей среди тех, чей долг приводит их к Императору. Мне не сообщили о вашем недавнем прибытии во дворец, иначе я бы представился раньше.”

Кьяри села за стол рядом с Китиханой и позволила ей налить себе чашку сакэ. Все четверо выпили вместе.

“Мой приезд, возможно, не такой уж и недавний,” - ответила Кьяри, - “хотя я признаю, что дворец весьма обширен. С таким количеством людей, приходящих и уходящих, удивительно, что вы можете следить за персоналом и его обязанностями.”

“Вы переоцениваете трудности,” - сказал Сотацу. - “Как писала в свое время Асако, ‘открытый ум знает, что нужно.’ Но вы и сами знакомы с дворцовым персоналом.”

Она не ожидала, что он окажется ученым. Кьяри также читала книгу древней поэзии Асако Эйчи, но поскольку она была написана старым шрифтом Рокугани, она знала лишь немногих, кто знал о ней... не говоря уже о том, чтобы цитировать ее по памяти. Она оставила комментарий незамеченным.

“Я нахожу ценность в перспективах всех тех, кого я встречаю, независимо от их положения” - сказала она.

“И все же вы проводите так много времени, поливая тростник, в то время как нежная ива страдает от жажды.”

В то время как Кьяри недавно общалась с представителями Асако и Ясуки, чтобы создать коалицию поддержки своего клана от имени Ярумы, ее расследование среди слуг не входили в ее обычные обязанности, и она надеялась, что оно будет оставаться незамеченными, пока она не узнает больше. Интересно, кто его предупредил?

“Даже ива не может продержаться одна. Она становится еще более великолепной, когда её окружена комфортом.” - сказала Кьяри. “В конце концов, я все время возвращаюсь в Дом Золотой Ивы за ее любезностями, и вот мы вместе пьем саке. Чему я обязана приятностью вашего общества?”

“Прозорливостью.” ответил Скорпион. “Я искал дополнительные таланты, чтобы развлекать двор, и репутация этого дома, славящегося превосходной музыкой, привлекла меня.”

“Для нас большая честь, что вы приняли нас во внимание.” Улыбка Тайдзо была мягкой и широкой. “Услышав такие забавные истории, как ваши, кто не ухватится за возможность быть желанным гостем в таком чудесном месте, как дворец?”

“В нём, несомненно, заключена красота Небес.” - согласилась Кьяри.

Китихана налила всем еще сакэ — с тех пор, как Кьяри видела ее в последний раз, она подстриглась в стиле Тайзо и теперь выглядела скорее как мужчина —артист, чем как когда-либо ещё. Вскоре разговор перешел к менее примечательным темам: ранний снег в этом сезоне, поэтические чтения, которые Отомо Микуру устраивал, чтобы развлечь двор, и разгром придворного Икома, который принял одного из слуг регента за своего собственного.

“Учитывая то, как много в последнее время происходит во дворце, я могу понять его ошибку.”- заметила Кьяри.

“Вы упоминали ранее, что также ищете новых слуг для дворца?” Спросил Тайдзо. “Если хотите, я могу дать вам несколько рекомендаций.”

Опять нужны новые слуги? Интересно, какими еще его небрежными замечаниями Тайдзо могла бы поделиться со мной после этого?

“Незначительное беспокойство.” Тон Сотацу был непоколебим, но Кьяри уловила легкое волнение. Он мог бы выдать это за эффект саке, но Кьяри должна была знать больше.

“Какие-то неприятности случились с прислугой?”

“Ничего страшного.” - ответил Сотацу. “Только то, что двоих из них надо на время отослать, а пока они будут отсутствовать, мне нужно будет заменить их.”

“Я уверена, что такие изменения в штате должны быть вполне обычными.” — предложила Кьяри, чтобы смягчить его беспокойство. Это явно не было обычным заданием.

“В переменах есть красота.” - заявил Скорпион и больше ничего не сказал. Они ели и пили до тех пор, пока их трапеза не была закончена, после чего Тайдзо и Китихана вышли на циновку в передней части комнаты, чтобы выступить перед своими гостями.

“Насколько я понимаю, вы наводили справки у слуг на кухне.” Его голос был низким, но чистым под мелодиями Тайдзо и Китиханы. “Они не могут сказать вам ничего такого, чего не могу сказать я.”

“На кухне?” Ответила Кьяри. “Я просто обсуждала с поварами, как сделать прием для моих спутников более приятным, как я уже сказала.”

“Вы ничего не обсуждали, Китсуки-сан,” - сказал Сотацу. “Судя по донесениям, которые я читал, вам, кажется, ужасно любопытно, кто содержит покои Императора. Вы найдёте, что продолжать лгать мне неразумно.”

Если он знал точные темы, о которых она спрашивала — возможно, даже точные вопросы, которые она задавала — то тот, кто информировал его, был близок к кухонному персоналу. Возможно, даже среди них.

“Понятно.” - ответила Кьяри. Конечно, она не могла сказать ему правду—если он готов провести вечер, тихо запугивая ее, чтобы помешать расследованию, то она не может рисковать тем, что он также захочет применить силу, чтобы положить конец ее расследованию. “Очень хорошо. Вы правы, меня интересовал кабинет Императора, но я не хотел привлекать к нему излишнего внимания. Видите ли, несколько дней назад я проходил мимо вечером, и мне показалось, что я слышу тихий спор внутри. Я ждала в коридоре, чтобы посмотреть, не появится ли кто-нибудь, но никто так и не вышел. Я только хотела убедиться, действительно ли я слышала людей внутри, когда поняла, что эта комната не использовалась с тех пор, как регент приступил к исполнению своего священного долга.”

“Конечно, на этот вопрос можно было бы ответить гораздо проще, если бы вы поговорили со мной или даже со своим господином Ярумой.”

“Как наверняка понимает человек с вашим административным положением, у моего лорда есть много обязанностей, которые требуют его внимания, особенно в эти трудные времена. Обременять его догадками было бы неблагоразумно, не говоря уже о моей собственной малой смелости.”

“Вы можете отстаивать свои добродетели, Китсуки-сан” — прошипел Сотацу. “Но вы должны помнить, что ваш долг перед Хантеями превыше всего. Пусть слуги делают свою работу, а вы сосредоточьтесь на своей собственной. Не беспокойтесь о воображаемом шепоте.”

“Я обещаю, что не собираюсь прерывать их работу.”- возразила Кьяри. “Я только хочу убедиться, что мир Императора не будет нарушен заговором.”

“Тогда вам следует быть осторожнее.” - сказал Сотацу. “Ваше любопытство легко можно принять за заговор.”

“Должна ли я беспокоиться о том, что меня "отошлют", как в случае с двумя последними слугами?”

“Эти слуги получили престижное назначение.” Значит, они не были убиты, как те слуги, которые непосредственно присутствовали в кабинете императора. “На вашем месте я бы больше интересовался придворными сплетнями. Послы, не привыкшие к суровости дворца, могут обнаружить, что их судьбы меняются в одночасье.”

“Разве не поэтому мы должны быть так бдительны в защите Трона? Я бы не хотела обмануться в понимании желания покойного Хантея.” Если у Сотацу была какая-то прямая связь с Шоджу, она полагала, что его можно успокоить, обратившись к легитимности Шоджу.

“Очень жаль, что так многие, кажется, желают сделать это. Именно поэтому сокровища Трона должны храниться в безопасности до тех пор, пока Наследный Принц Дайсэцу не будет благополучно возвращен.”

Аха. Было ли престижным поручением слуг охранять меч Императора? Она не могла придумать другой причины, по которой он мог бы упомянуть сокровища Трона сейчас, в этом контексте.

“Я могу только надеяться, что Принц быстро вернется и заявит о своем наследственном праве, так что все эти подозрения можно будет развеять. Как вы сами сказали, мне было бы разумнее обратиться к вам напрямую, чем спрашивать у слуг. Если в будущем я замечу что-нибудь необычное, я обязательно так и сделаю.”

“Это было бы разумно.” Возможно, Сотацу считал, что он скрыл гордость в своем голосе, но Кьяри могла слышать его тонкую интонацию. Пусть он думает, что поймал ее на месте преступления. Сейчас она подыграет ему и прекратит расспросы.

Представление закончилось, и с большой похвалой для исполнителей Кьяри сама исполнила роль скромного почтения и извинилась за свой ранний отъезд. “Благодарю вас обоих за ваши замечательные выступления и благодарю вас, Баюши-сама, за ваши мудрые слова.” Прежде чем уйти, она попыталась поймать взгляд Тайдзо и получила сдержанный кивок в ответ. Мягко, но быстро отступив, она расплатилась с хозяйкой дома и вернулась на вечерние улицы Отосан Учи.

Однако далеко она не ушла. Проскользнув за угол здания, она записала свои разрозненные наблюдения и гипотезы в книге, которую держала с собой для этой цели, пока через полчаса не появился Сотацу. Пока он осматривал окрестности в поисках любопытных глаз, она отступила в тень под деревянными стенами и стала ждать. Его подозрения были обоснованны, поэтому она не могла позволить ему обнаружить ее. Когда через несколько минут она высунула голову из-за угла, он уже исчез.

Она проскользнула обратно в дом гейш и вернулась в комнату, где их развлекали. Только Тайдзо ждал ее.

“Он поделился чем-нибудь после моего ухода?- Спросила Кьяри.

“Только это.” - ответил Тайдзо, доставая развернутую бумагу. “Это его имя и адрес, по которому можно оставлять сообщения для него в чайном домике на южной окраине города.”

Кьяри осмотрела его. “Письменное приглашение оставить письменную корреспонденцию.” — задумчиво произнесла она. “И он знал, что я расспрашивал о новом сотруднике кухни.”

“Что означает его необходимость заменить двух слуг?” - спросила Тайдзо. “Он небрежно упомянул об этом, когда представлялся нам, но, похоже, не был увлечен этой темой с вами. Это та же ситуация, что и со слугами, которую вы расследуете?”

“У меня есть подозрения, но он мог и солгать. Я должна быть уверена, прежде чем составлю свой отчет господину. К сожалению, мое расследование оказалось менее тайным, чем я надеялась, так что, боюсь, я не смогу продолжать его самостоятельно.”

Тайдзо поднял бровь, когда она выжидающе посмотрела на него. “Это полностью зависит от того, что вы ищете, Кьяри-сан.”

“Судя по тому, как он просил вас связаться с ним, похоже, что он привык писать и получать сообщения от людей, с которыми встречается. И если он также получает письменные отчеты своих слуг, как он намекал, я подозреваю, что он получает много отчетов, оставленных в разных местах, от людей. Ни у кого из слуг, которых я допрашивал, не было причин быть шпионами Скорпиона, но, конечно, это потому, что его шпионы уже были во дворце. Если он узнал об этом через кухонный персонал, то вполне вероятно, что его шпионы находятся среди этих слуг, и их донесения оставлены где-то на кухне.”

Если она сможет подтвердить то, что он имел в виду — что Куншу, древний меч Хантеев, был вывезен из Императорского Дворца на хранение — тогда у Регента есть основания полагать то, что у неё появлись подозрения, когда она вытащила меч менее двух недель назад, и он скрывал его от остальной Империи.

“Мне нужно, чтобы ты на несколько дней выдала себя за слугу — одного из его шпионов — и нашла для меня что-нибудь важное среди их донесений.”

“К счастью для нас обоих, моя подруга такая же хорошая актриса, как и музыкант, и Скорпионы не сомневались в пополнении своих рядов.” - объяснила Кьяри Рубиновому Чемпиону. “Она наблюдала за дворцовыми кухнями в течение трех дней, прежде чем обнаружил нечто совершенно неожиданное — письмо, отправленное Його Джунзо для Господина Баюши, которое вы сейчас держите в руках.”

Китсуки Ярума передал свиток Агаше Сумико. Она быстро прочитала его, потом некоторое время размышляла. “Джунзо пишет о темных предзнаменованиях и духовных волнениях, которые входят в сферу деятельности Його. Это не отличается от побуждений Исава, которые видят дисбаланс в каждом предзнаменовании. И все же я полагаю, что это не то послание, которое вы хотите мне показать, потому что вы обвели несколько кандзи по всему письму.”

“Он не стал бы писать об этом открыто,” — объяснила Кьяри, — “хотя его знамения являются частью его послания. Когда Баюши Сотацу заговорил со мной о хранении "сокровищ Трона" и отправке дворцовых слуг с почетным, но секретным поручением, он сказал правду. Этим поручением было сохранение Куншу, задача, которая была тайно поручена Його Джунзо самим Господином Баюши.”

“Но даже эта задача остается неопределенной, так как Його Дзюнзо лишь смутно пишет о ней в своем письме. Только после того, как я вспомнила об упоминании Баюши Сотацу цитаты Асако Эичи, поэтэссы и философа II века, я заметила что некоторые символы, использованные в письме, начертаны в старом стиле. Это было бы не так уж неуместно, если бы они были единственными чертам, имеющими такую историческую связь. Изучив много древней поэзии сама, я смогла собрать их вместе, используя их старые значения. Когда их читают в этом контексте, они говорят: "Проклятие измены на клинке Хантеев.’”

Агаша Сумико положила перед ней письмо. Она встретила спокойный взгляд Кьяри, но дознаватель заметила морщинки беспокойства, появившиеся на ее лице. “Это вполне логичный вывод.”

“У меня есть еще одно доказательство, которое, к сожалению, должно рассеять любые сомнения. Я оставил его у Китсуки Ярума-сама несколько недель назад, на всякий случай, когда впервые почувствовала, что что-то не так. Но эти слова, скрытые в послании Його Джунзо, подтверждают то, чему я сама была свидетелем.”

Кьяри повернулся к Ярума. “У вас сохранилось стихотворение, которое я вам написала?”

“Я подозревал, что это будет иметь значение именно сегодня.” - ответил Ярума. Он вытащил маленький клочок бумаги, обрывок какого-то брошенного послания, посланного членом Императорской семьи, на пустом месте которого мелким аккуратным почерком было написано несколько строк. Она проинструктировала его не делиться этим и не действовать, пока с ней что-то не случится, потому что ее расследование еще не было завершено, и только ее инстинкту нельзя было доверять. Она была рада, что он взял его с собой, и позволила Агаше Сумико прочесть его про себя, прежде чем продолжить.

Священная звезда падает
Под рукой чести
Невидимый среди цветущей вишни и
Цветущей хризантемы.
Его зловещий смысл
Ждет проницательный глаз
И непоколебимая решимость.

“Эта поэма — мое свидетельство трехнедельной давности, когда я опозорила себя, нарушив святость Императорского кабинета и наблюдала его первозданную чистоту. Как будто весь кабинет был сделан заново, без выветривания многочисленных размышлений императора. Я посмотрела на два меча Куншу и Шори и увидела, что в складках рукояти Шори сокрылось засохшее пятно крови, которого там не должно было быть. Если вы осмотрите его сейчас, вы тоже его тоже найдёте. Это заставило меня обнажить клинок Императора и пережить ужасную тьму — "миазмы отчаяния" — свидетелем которой, как я теперь думаю, был и Його Джунзо.”

В этот момент она все еще ощущала тяжесть небытия. Даже воспоминание об этом убивало радость.

Почему я вообще делюсь этим с этими благородными самураями? Они никогда мне не поверят. Она была дознавателем в поисках истины, и это было не более чем мгновенным ужасом в ее сознании. Но не было никакого другого объяснения. Она должна была это сказать.

“Только одно могло навлечь проклятие на такой священный меч: убийство Императора.”

Агаша Сумико не ахнула, но ее следующий вздох был резким. Ее глаза сузились. “Вы обвиняете Лорда Баюши в цареубийстве?”

Пустота в животе Кьяри росла, и на мгновение она испугалась, что напряжение лишит ее дара речи. Она глубоко вздохнула.

“Да. Основываясь на проклятии, которое постигло Куншу, крови, запятнавшей рукоять Шори, и намерении регентства сохранить всё в тайне, нет никакого объяснения, кроме того, что Баюши Шоджу убил Императора и занял его трон.”

В комнате воцарилась тишина. Остатки чая Ярумы остыли. Левая рука Мирумото Хитоми инстинктивно сжала рукоять катаны. Но все они служили Чемпиону Рубина.

Что сделает Агаша Сумико?