Двигалась ли Швеция к социализму в 1970-х?
Швеция в 1970-х была страной с одним из самых передовых систем всеобщего благоденствия. Благодаря обширным реформам (пожалуй, самыми масштабными за всю историю), в течение 10 лет доля государственного сектора выросла на 50%, а положение наемных работников на рынке труда значительно укрепилось. Все, что так часто связывают с Швецией – от государственной системы здравоохранения и бесплатного дошкольного образования, до бесплатных абортов – все это было реализована в начале-середине 1970-х во время премьерства радикального социал-демократа Улофа Пальме.
Реформы, направленные на создание инклюзивного и универсального общества всеобщего благосостояния, базировались на глубоко укорененной вере в сильное государство, плановую экономику и активную государственную экономическую политику. Все это рассматривалось как необходимое дополнение, корректирующее силы свободного рынка. Существовали значительные тенденции в направлении декомодификации сектора социального обеспечения. Что сделало эту обширную волну реформ особенной, помимо ее всеобъемлющего охвата, так это ее открыто государственный характер. Все центральные компоненты системы социального обеспечения финансировались, принадлежали и управлялись государством. Для всех наемных работников была создана единая государственная пенсионная система. Пенсионные фонды, которые быстро росли, контролировались государством. Миллион единиц жилья, который был построены, и профинансирован, главным образом, с помощью государственных займов, источником которых стали те самые пенсионные фонды. И, конечно, ориентированная на социал-демократию бюрократия, способная осуществить эти реформы.
Государственный сектор стал инициаторов трансформации общества. Но станет ли оно частью процесса, заменившего капитализм социалистической системой?
Реформы, которые были осуществлены в это время, были действительно настолько далеко идущими, что многие, как в Швеции, так и в других странах, задавались вопросом, как далеко готовы зайти социал-демократы. Когда Шведская конфедерация профсоюзов (Landsorganisationen i Sverige, далее LO), представляющая «синих воротничков», поддержала предложение Рудольфа Мейднера по созданию т. н. фондов наемных работников, многие задумывались о том, что Швеция становится другой страной. Так ли это?
Даже консервативный французский прездиент Жорж Помпиду поговаривал, что идеальным обществом для него является Швеция, только более солнечная.
Социал-демократическая культура
Есть несколько причин, по которым Швеция развивалась именно в этом направлении. Ниже мы сосредоточимся на 3 причинах: послевоенном экономическом буме, мощи социал-демократов и социальной радикализации, имевшей место в 60-70-х годах.
Шведская экономика начала стремительно развиваться после окончания Второй мировой войны, в которой Швеция оставалась нейтральной. Историк Жан Фурастье назвал три десятилетия послевоенного бума «Славным тридцатилетием». Его коллега Эрик Хобсбаум вполне оправданно охарактеризовал четверть века между 1950 и 1975 годами как период, во время которого «произошла самая драматичная, самая быстрая и самая масштабная революция в повседневной жизни людей». В каком-то смысле это был симбиоз между потребностью капиталистов в массовом производстве и потребностью людей в массовой демократии. Фордистские общества благосостояния были созданы на основе экономического роста.
Более того, буржуазия была готова принять гораздо более активную роль государства. Государство должно было более активно участвовать в создании инфраструктуры, от которой зависели как современная промышленность, так и общество всеобщего благосостояния. Государство также взяло на себя большую ответственность за благополучие и безопасность граждан, не в последнюю очередь, когда им угрожали структурные изменения, вызванные послевоенным бумом.
Появление хорошо организованного государства всеобщего благосостояния послевоенной эпохи часто ассоциируется с социал-демократией. Но немецкие христианские демократы, английские тори и французские голлисты также создали системы социального обеспечения и допустили большее вмешательство государства в экономическую сферу. Однако социал-демократы также имели возможность сформулировать стратегию, которая потенциально могла бы привести к большей независимости рабочих от рынка труда. Теории Кейнса позволили тесно увязать интересы рабочего класса с экономическим ростом страны, сочетая экономическое планирование, полную занятость, расширение государства всеобщего благосостояния и перенаправление ресурсов для компенсации неравенства, создаваемого рынком.
Невозможно переоценить важность социал-демократии для эволюции Швеции в 1970-х годах. Социал-демократическая партия насчитывала более одного миллиона членов в стране с восемью миллионами жителей. В начале 1970-х годов партия была у власти в течение сорока лет и контролировала большинство крупных городов Швеции. В нем были сильные молодежные и женские организации. Профсоюзное движение, особенно профсоюз LO, включало в себя до 90% рабочей силы.
Но сила социал-демократического движения этим не ограничивалась. Социал-демократы доминировали в политической и социальной жизни тысяч людей в городах и районах страны, от колыбели до могилы. Подростки встречалась в молодежном объединении SSU или на танцах в Народных парках. Они могли купить квартиру в кооперативной жилищной организации HSB, купить еду в Konsum или заправиться на кооперативной заправке OK. Скорее всего, они будут членами профсоюза, который, в свою очередь, входит к конфедерацию LO. Для мужчин и женщин существовали свои общественные организации социал-демократов. Вечером они могли принять участие в учебных кружках, организованных Ассоциацией работников образования, или посмотреть фильмы в Народном доме, снятые киностудиями, принадлежащими профсоюзам. Они получали новости из различных партийных газет. Их дети могли участвовать в деятельности Молодых орлов. В старости они могли присоединиться к пенсионной организации PRO, а после кончины их похоронил бы Fonus, профсоюзное похоронное бюро. Конечно, не все шведы жили именно так, но пример иллюстрирует масштабы сети организаций, в которых доминировало социал-демократическое движение в послевоенной Швеции.
Но движение не было самоцелью. Оно было эффективным инструментом политического влияния социал-демократии. Партия стабильно получала 45-50% мест в парламенте, а к началу 1970х годов пост премьер-министра уже 40 лет занимал представитель социал-демократической партии. А чтобы сделать политическую карьеру, обычно нужно было начинать с самых низов в молодежной организации или профсоюзе. Примерно половина правительства социал-демократов ранее состояла в LO.
Радикализация общества
Шведская социал-демократия имела четкие и обширные амбиции по проведению реформ и целенаправленно работала над созданием предпосылок для реализации своей программы. Но это была реформистская партия. Хотя социал-демократы стремились изменить отношения власти между рабочим классом и буржуазией, они не хотели уничтожить ни свободный рынок, ни капитализм. Они также не продвигали государственный социализм; в Швеции консервативные правительства провели большее число национализаций, чем социал-демократы.
Стараясь получить контроль над государственной администрацией, послевоенные социал-демократы сыграли важную роль в создании сильных корпоративных структур с целью институционализации классового сотрудничества и «регулирования» классовой борьбы. Наиболее важными были отношения правительства с рынком труда. В соглашении, достигнутом в 1938 году в Сальцобадене, LO и ассоциации работодателей обязались избегать конфликтов на рынке труда. Соглашение было узаконено в строго централизованном порядке переговоров. Система имела большой успех, и вплоть до начала 1970-х годов Швеция была среди стран с наименьшим количеством забастовок.
Так социал-демократическая политика смогла найти себе место в рамках фундаментальных структур капитализма. Критики слева могут спросить: «Нежели классовый компромисс в период экономического процветания – это все, на что способна социал-демократия?»
Но для объяснения того, что произошло в 1970-х годах, помимо длительного периода экономического процветания и силы социал-демократической партии и движения, необходим третий фактор. Этим фактором был 1968 год.
На Швецию сильно повлияла радикализация 1960-х годов. Как и в большинстве других стран, она началась с солидарности молодежи со странами Третьего мира. Шведская оппозиция войне во Вьетнаме была широкой и влиятельной. Шведские студенты организовывали демонстрации и протесты. Эти новые левые способствовали дальнейшему продвижению социализма в повестку дня.
Но в отличие от многих других стран, радикализация нового общественного движения продолжалась и углублялась в течение 1970-х годов. Самым важным в его продвижении стало новое женское движение, организованное «Группой 8». Эта группа оживила традиционные женские организации и присоединилась к ним в проведении всеобъемлющих реформ по обеспечению равенства женщин.
В то же время широкому экологическому движению почти удалось заблокировать расширение шведской ядерной энергетики. Многие местные экологические группы были также созданы для защиты угрожаемых рек и лесов и для борьбы с разрушением окружающей среды. Теперь уже не только молодые люди участвовали в новых общественных движениях; они расширились как в социальном плане, так и с точки зрения возрастных групп.
Решающее значение имело то, что радикальный дух эпохи повлиял и на шведский рабочий класс. До конца 1960-х годов хорошие отношения между федерацией профсоюзов LO и работодателями почти полностью прекратили забастовки в Швеции. Но теперь пресловутая забастовка пяти тысяч шахтеров дала сигнал о широкомасштабной забастовке, которая негативно повлияла на ведущие экспортные компании Швеции. Забастовки касались не только заработной платы. Требования об улучшении условий труда и демократии на рабочем месте были в равной степени центральными. И теперь профсоюзы снова начали говорить о социализме. Забастовки получили широкую поддержку общественности и способствовали углублению радикального духа времени. Радикализация достигла основных групп рабочего класса.
Сочетание ожиданий продолжения экономического роста, непревзойденной силы социал-демократов и требование новых социальных реформ со стороны профсоюзов и новых социальных движений привели к волне реформ, беспрецедентных в истории Швеции.
Подобное развитие можно проследить на примере радикализации женского движения. В Швеции женское движение, связанное со второй волной феминизма, имело большое влияние, в первую очередь благодаря Группе 8. В то же время женские организации политических партий были радикально настроены. Было несколько известных женских забастовок, которые еще больше выдвинули вопрос равенства полов в центр общественного мнения. Решающее значение имеет тот факт, что различным женским организациям удалось организовать общие политические действия для удовлетворения своих требований. Например, в демонстрациях по увеличению количества детских садов участвовали не только левые организации, такие как Группа 8 и Лесбийский фронт, но также профсоюзы и социал-демократические и буржуазные женские ассоциации. Результатом стал ряд реформ, важных для женщин, от бесплатных абортов до права всех детей на государственное дошкольное образование. Был принят закон об оплачиваемом 7-месячном декретном отпуске, который родители могли распределить между собой.
И тогда началась великая волна социальных реформ. Образование было демократизировано. В 1960-е годы это означало девять лет обязательного начального образования плюс система старших классов, которая вскоре охватила практически всех молодых людей. Учебные материалы и школьное питание стали бесплатными. Пособия на детей, которые выплачивались всем детям в возрасте до шестнадцати лет, теперь распространялись и на детей, посещающих старшие классы. В течение 1970-х годов выплаты пособий на детей были удвоены. Колледжи и университетское образование были значительно расширены. За редким исключением все университеты находились в ведении государства. Посещение университета было бесплатным, и для всех студентов была принята система помощи - комбинация государственных грантов и займов, которые должны быть погашены в течение примерно двадцати лет.
Между тем была введена система оплаты больничных листов, которая гарантировала работникам 90 процентов их заработной платы в случае болезни. Была организована единая система здравоохранения, основанная на государственных местных медицинских центрах. Плата за посещение вначале была установлена в 7 шведских крон - около одного доллара. Вся больничная помощь покрывалась государственной медицинской страховкой. Для обеспечения единой системы общественного здравоохранения государство взяло под свой контроль аптеки и часть фармацевтической индустрии.
Оплачиваемый отпуск был продлен до пяти недель. Пенсионный возраст был снижен с шестидесяти семи до шестидесяти пяти лет. Пенсионная система была организована таким образом, чтобы дать работникам две трети заработной платы, которую они имели в течение 15 самых высокооплачиваемых лет. За 10 лет было построен миллион единиц жилья – в стране с 8 миллионами жителей. Коммунальные жилищные компании строили и владели большинством новых объектов. Чтобы компенсировать более высокие затраты на аренду, была введена щедрая жилищная субсидия.
Социальная динамика этих реформ в сочетании с требованиями профсоюзов к солидарной политике в области заработной платы привели к значительному уменьшению социального и экономического неравенства. Оно никогда не было такими маленькими, как в конце 1970-х годов.
Глубина радикализации шведского общества, возможно, лучше всего объясняется тем фактом, что новые законы были приняты в рамках широкого консенсуса. Обычно за них голосовали буржуазные партии, которые иногда хотели пойти на реформы еще дальше.
К социализму?
Однако наиболее драматичное развитие произошло в профсоюзном движении, прежде всего в LO, который был неотъемлемой частью корпоративной системы, которая доминировала в отношениях на рынке труда после Второй мировой войны. В результате, он долгое время выступал против использования государственного законодательства и нормативных актов при определении отношений на рынке труда. LO традиционно проявлял мало энтузиазма к более выраженным социалистическим мерам, таким как национализация частных компаний. Однако в 1970-х годах LO претерпел драматический сдвиг, вдохновленный растущей радикализацией общества. Теперь, LO начал подвергать сомнению результаты, полученные в результате соглашений, достигнутых с работодателями.
По этим причинам в начале 1970-х годов LO выработал новую стратегию. Теперь он требовал обширного законодательства о рынке труда. И правительство Олофа Пальме выступило с рядом новых законов. Наиболее важным из них был закон об обеспечении занятости: законодательство, которое лишало работодателей права свободно решать, кого следует увольнять в случае сокращений. Новый закон об условиях труда повысил способность профсоюзов исправлять опасные условия труда. Кульминацией этой волны законодательства должно было стать принятие в 1976 году специального закона, который касался участия работников в процессе принятия решений в компании. Олоф Пальме представил этот закон как «самое важное перераспределение власти и влияния, которое произошло в нашей стране с момента введения всеобщего избирательного права». Это оказалось сильно преувеличенным; радикальные рабочие вскоре начали высмеивать предусмотренные законом процедуры как «гудок, в который работодатели должны гудеть, прежде чем наезжать на рабочих».
LO требовал большего.
Растущая неудовлетворенность на рабочих местах среди основных избирателей социал-демократов была растущей проблемой, как для партии, так и LO. Одним из аспектов этого стало обсуждение чрезмерных прибылей компаний в 1970-х. Другим был спрос на экономическую демократию.
В ответ на это LO решил назначить комитет во главе со своим главным экономистом Рудольфом Мейднером. Немногие шведские книги повлияли на социальные дискуссии больше, чем скромный 120-страничный документ, который комитет опубликовал осенью 1975 года. Основной смысл предложения, озвученного в тексте, заключался в том, что каждый год часть прибыли шведских крупных и средних компаний - в форме акций - должен был быть переведен в фонды, контролируемые профсоюзами. Из таблицы, включенной в документ, стало очевидно, что Мейднер ожидал, что система даст сотрудникам контроль над большинством акций большинства компаний в период от двадцати до семидесяти пяти лет. При реализации этого предложения Мейднер преследовал три цели: дать сотрудникам долю в прибыли компании; снизить растущую концентрацию власти и собственности путем создания новой группы собственности; и найти работоспособную форму влияния работников через собственность.
Предложение было с большим энтузиазмом встречено членами LO. «Теперь мы вступим во владение», - заявил председатель профсоюза металлистов.
Для партийного руководства это предложение оказалось взрывоопасным, поскольку оно явно противоречило фундаментально реформистской стратегии социал-демократии. Мало того, что оно объявляла собственность центральным фактором, так и стремилось дать власть профсоюзам, а не государству. Для партии - и Пальме - вопрос был сложным. Версия социализма, предложенная Пальме, была названа «функциональным социализмом». Эта теория была сформулирована в почти легендарной работе молодого типографа Нильса Карлеби «Socialism inför verkligheten» (Социализм перед лицом реальности), написанной в 1926 году. Для Карлеби вопрос собственности имел второстепенное значение. Вместо этого рабочее движение должно было сосредоточиться на формировании и регулировании функций рынка. Улоф Пальме был явным сторонником этой точки зрения. Углубление демократии, рост государственного сектора и увеличение ресурсов государственного планирования и законов, направленных на уменьшение влияния имущих классов, были важными компонентами ряда мер, которые он защищал. Касаться самого права собственности он отказывался. Капиталистическая рыночная экономика не была препятствием для усиления влияния рабочих.
Вопрос о фондах наемных работников стал, без сомнения, одной из самых острых политических проблем, с которыми пришлось столкнуться Палме, возможно, даже самой сложной. Ему потребовалось шесть лет тактического маневрирования, прежде чем он наконец смог представить разбавленную версию, которая не имела сходства с первоначальным предложением.
Наступил конец волшебных 1970-х годов. Этому был ряд причин. Долгий послевоенный бум закончился, сменившись периодическими экономическими кризисами. Кейнсианство больше не работает, утверждали экономисты, которые вместо этого рекомендовали неолиберальную программу Фридмана.
Международная радикализация утратила свой импульс. Обещания Португальской «революции гвоздик» 1974 года так и не были выполнены, а в Иране революция народа стала революцией мулл. Социальная борьба также ослабла в Швеции. Когда важнешие части шведской промышленности, такие как порты и сталелитейная промышленность, оказались под серьезной угрозой, забастовочная активность уменьшилась. Поражение экологического движения на референдуме 1980 года по вопросу ядерной энергетики можно рассматривать как конец шведского «длинного 1968-го».
В 1976 году социал-демократы потеряли контроль над правительством. Сегодня многие в Швеции говорят, что это было вызвано тем, что благосостояние стало слишком большим или налоги слишком высокими. Наоборот: в то время ни одна партия не оспаривала солидарное государство всеобщего благосостояния, а новое буржуазное правительство продолжало повышать налоги. Потеря социал-демократии могла быть результатом голосования протеста против партии, которая после 44-летнего правления стала чрезмерно автократической. (Однако наиболее важной причиной проигрыша на выборах 1976 года была поддержка социал-демократами расширения шведской ядерной энергетики. Это привело к конфликту с радикальным движением за защиту окружающей среды.) К тому времени, когда партия восстановила контроль над правительством в 1982 году, его лидеры приняли основные принципы неолиберальной политики.
С тех пор государство всеобщего благосостояния было последовательно ослаблено. Все большая часть государственного сектора была приватизирована. Пенсионная система была коренным образом пересмотрена, и сегодня в Швеции растет число бедных пенсионеров. Большие участки государственного жилого фонда были проданы. Сегодня Швеция входит в число европейских стран, где экономическое и социальное неравенство растут наиболее быстро. Это особенно заметно в усилении сегрегации в сфере образования, которая становится все более приватизированной. Буржуазные правительства проложили путь в этом развитии, но социал-демократы приняли реформы позже. Они не пытались запустить альтернативные политические программы.
В то же время, несмотря на политический консенсус среди руководства различных партий, это событие крайне непопулярно среди шведских граждан. Недовольство распространяется даже среди электората буржуазных партий. Подавляющее большинство населения по-прежнему поддерживает государственный сектор, находящийся в общей собственности, и готово платить налоги, необходимые для его финансирования. Этот факт является подтверждением того, что солидарное социальное государство 1970-х годов представляло собой серию коллективных завоеваний широкими слоями шведского народа.
Когда люди в остальном мире указывают на Швецию в качестве прототипа, они имеют в виду именно эти завоевания, а не все более и более пустое государство всеобщего благосостояния, которое сохранилось до наших дней.
Оригинал: Jacobin
Автор: Кьелл Остберг
Перевел: Ян Веселов
P. S. Подписывайтесь на наш канал в Телеграмме. Если Вы хотите поблагодарить и материально простимулировать авторов канала, у нас есть Яндекс кошелёк для пожертвований.