50 субъективно лучших военных лент со всего мира. Финал

Завершающая часть самого богатого на шедевры топа за последний год.

15 место: Восхождение, 1977, режиссер - Лариса Шепитько

Как и в случае с фильмом «Летят Журавли», не могу назвать «Восхождение» главной работой Шепитько. На мой взгляд, её Opus magnum стоит назвать «Крылья», однако к теме данного топа они имеют слишком опосредованное отношение. «Восхождение», в свою очередь, - признанный (совершенно справедливо) шедевр военного кино, в котором как и во многих других фильмах топа боевые действия остаются за кадром, в то время как война служит катализатором «человеческого» и человеческого.

14 место: История проститутки (Shunpu den), 1965, режиссер - Сэйдзюн Судзуки

Когда за военную тему берется Сэйдзюн Судзуки, конвенционального кино можно не ждать. Вот и в «Истории проституки» он обходится по большей части без демонстрации боевых действий, сосредотачивая внимание на жизни японских военных проституток в оккупированном Северном Китае. Естественно без критики порядков в имперской армии дело не обойдется, что для военного кино Страны Восходящего солнца 60-х правило, но Судзуки добавляет в микс внезапного черного юмора, который частично реализует с помощью фирменного монтажа.

13 место: Тропы славы (Paths of Glory), 1957, режиссер - Стэнли Кубрик

Первый относительно крупнобюджетный фильм Кубрика сразу поставил его в ряд крупнейших режиссеров Голливуда и одновременно выделил его на их фоне. Для 57-го года «Тропы славы» были новым словом в осмыслении военных конфликтов. Если большинство кинематографистов, пытавшихся снять что-то серьезное по теме, скатывались в мелодраматические ситуации, иногда снимали кино о «перегибах на местах», то Кубрик поставил под сомнение систему. Если бы фильм был снят с точки зрения немцев, это было бы допустимо, но режиссер осмелился подвергнуть критике выигравшую сторону. Впрочем, совсем далеко он не зашел, сняв фильм о французской, а не об американской армии, к которой вернется значительно позже.

12 место: Далёкий путь (Daleká cesta), 1949, режиссер - Альфред Радок

Сравнительно недавнее открытие. Снятый в 1949-м, но затем долго пролежавший на полке чехословацкий фильм, оказался лучшим игровым киновысказыванием о холокосте из всех, что я видел. Видимо, потому что был снят по горячим следам, с яростью и болью, которых трудновато ждать от фильмов 70-х и 90-х, «осмысляющих событие». В силе и интонациях фильма заключается и причина его запрета в конце 40-х, поскольку для послевоенной Чехословакии тема была слишком болезненной, а вопрос ответственности местного населения, косвенно или напрямую принимавшего участие в геноциде был несвоевременным.

11 место: Город жизни и смерти (Nanjing! Nanjing!), 2009, режиссер - Лу Чуань

К слову, об отображении геноцида в кино. «Город жизни и смерти» - лучшее, что было снято о массовых убийствах в рамках традиционного кино. Китайское кино, по понятным причинам, до начала 80-х находилось не в лучшей форме, и поэтому фильмов, посвященных наиболее болезненным аспектам Второй Мировой, было снято мало. На этом фоне кино Чуаня, представляющее собой хронику «Нанкинской резни», показанную глазами нескольких персонажей, несмотря на техническую мощь 21 века, в смысле горечи и ярости ощущается фильмом из середины 20 века. Тот фильм, которые китайские кинематографисты должны были снять, и в итоге сняли, пусть и с запозданием в несколько десятилетий.

10 место: Проверка на дорогах, 1971, режиссер - Алексей Герман

Если «Комиссар» оказался не кстати из-за поднимаемого фильмом «еврейского вопроса», то с «Проверкой на дорогах» произошла аналогичная ситуация из-за двойственного подхода к теме предательства/коллаборационизма. Вместе с тем, у Германа получился один из самых жестких и мрачных военных фильмов не только советского, но и мирового кино, бескомпромиссность которого сильно резонировала с практически экшн-историей о действиях партизанского отряда.

9 место: Великая иллюзия (La grande illusion), 1937, режиссер - Жан Ренуар

Рискну предположить, что «Великая иллюзия» - самый неожиданный фильм в топе. Не потому что он плох или считается таковым в среде неравнодушных к кинематографу людей, а потому, что о нём обычно говорят в контексте не военного кино, а кино вообще, уделяя больше внимания революционному (отчасти, правда) киноязыку, а не содержательной части. При этом, один из самых прославленных образцов французского поэтического реализма еще и отличный, особенно с учетом года выхода, фильм о побеге французских военнопленных во главе с Жаном Габеном из немецкого лагеря для военнопленных во время Первой Мировой.

8 место: Цельнометаллическая оболочка (Full Metal Jacket), 1987, режиссер - Стэнли Кубрик

Второй и лучший фильм Кубрика об армии как тотальной, дегуманизирующей институции. «Цельнометаллическую оболочка» трудно оценивать высказыванием только о вьетнамской войне, по по одной причине: Кубрика явно интересует общее, а не частное, поэтому от концентрированной механистической конкретики, с которой показан учебный лагерь, он переходит в достаточно абстрактное пространство боевых действий, снятых так, что место и эпоха, хоть и узнаются, но намеренно остраняются, сводясь к неким общим принципам и формам.

7 место: Армия теней (L'armée des ombres), 1969, режиссер - Жан-Пьер Мельвиль

Мельвиль во время Второй Мировой имел непосредственное отношение к французскому сопротивлению и высказывал о последнем в будущем не самое комплиментарное мнение. В «Армии теней» режиссер впервые обратился к данной теме и снял фильм о подпольщиках, но по законам гангстерского кино. Фактически кино Мельвиля - в большей степени не военный, а гангстерский фильм, в котором изменились ставки и мотивация акторов. Участники сопротивления и гестапо ведут себя как бандиты и полицейские, только более жестко, чем в мирное время, что само по себе демифологизирует возникший после Войны миф о героических революционных французах.

6 место: Красный ангел (Akai tenshi), 1966, режиссер - Ясудзо Масумура

Китайско-японский фронт Второй Мировой женскими глазами. В «Красном ангеле» Масумура отвлекся от ужасов войны, показанных глазами солдат, заполонивших японские кинотеатры в начале-середине 60-х, и снял аналогичную по духу и настроению историю, сделав центральным персонажем военную медсестру. Как и в большинстве других японских военных фильмов, главным источником опасности для персонажей являются не китайские войска, а собственная армия и командование, экспериментирующее в том числе с бактериологическим оружием.

5 место: Звезды и солдаты, 1967, режиссер - Миклош Янчо

Гражданская война в России глазами венгерского режиссера. В центре сюжета реальная история венгерского подразделения, набранного из военнопленных Первой Мировой, вступивших в Красную Армию. Миклош Янчо снимал фильм в СССР к 50-летию революции, но в госзаказ, как и упоминавшийся ранее Аскольдов, не попал. «Звезды и солдаты» получились слишком авторским, слишком хореографически-поэтическим, слишком морально неоднозначным фильмом, чтобы понравиться чиновничьему аппарату, что обернулось для ленты гораздо более ограниченным прокатом, чем изначально планировалось. При этом, самое любопытное в том, что «Звезды и солдаты» - один из самых марксистских, эйзенштейновских советских фильмов 60-х, лишенный единого протагониста, место которого занимает революционное движение масс. Последнее Янчо понимал даже более буквально, чем советские режиссеры 20-х.

4 место: Битва за Алжир (La battaglia di Algeri), 1966, режиссер - Джило Понтекорво

Благодаря Понтекорво получилось разбавить кино о больших войнах не самым растиражированным в кино конфликтом. Название в заблуждение не вводит: фильм действительно посвящен войне Алжира за независимость против Франции. Режиссер не стал снимать батальное кино, для этого у него явно не было бюджета, да и не входило в намерения. Вместо этого Понтекорво, использовал технику Cinema verite, снял свой главный шедевр в псевдодокументальной стилистике: использовал ручную камеру, репортажные техники и ключевую для новой документалистики 60-х позицию «мухи на стене».

3 место: Полевые огни (Nobi), 1959, режиссер - Кон Итикава

Второй военный шедевр Итикавы оказался даже сильнее первого. Если в «Бирманской арфе» режиссер оставался в гуманистической парадигме, подразумевающей «обеление» японских солдат, то «Полевые огни» - это уже жесткий и беспощадный Survival horror. Конец 1944-го, коллапс имперской армии на Филиппинах, остатки японских подразделений брошены командованием. В центре сюжета история японского рядового изо всех стремящегося выжить в ситуации отсутствия провианта и заканчивающихся боеприпасов. Даже решение сдаться американцам не гарантирует жизнь, поскольку до них еще нужно добраться, не попавшись на глаза местному населению, у которого к японцам выработалась стойкая ненависть.

2 место: Удел человеческий (Ningen no joken), 1959 - 1961, режиссер - Масаки Кобаяси

Формально «Удел человеческий» - трилогия, части которой выходили на протяжении двух лет. Фактически это один большой, почти десятичасовой фильм, который имеет смысл смотреть за раз. Первый эпизод посвящен молодому пацифистки настроенному японцу, который, чтобы не служить в армии, соглашается стать комендантом концлагеря для китайцев. Поставленные перед ним задачи вступают в острый конфликт с личными убеждениями, в результате чего в начале второй части, посвященной дедовщине в японской армии, его отправляют на фронт. В третьей протагонист отправляется в советский плен, на Магадан, где безуспешно пытается объяснить, что не поддерживает внешнюю политику Японии.

1 место: Апокалипсис сегодня (Apocalypse Now), 1979, режиссер - Фрэнсис Форд Коппола

Психоделическое путешествие в «Сердце тьмы». Не мог поставить на первое место ничто другое, так как вьетнамский эпик Копполы чуть больше, чем просто любимый фильм. Это аудиовизуальный экспириенс, благодаря которому еще в детстве понял, хотя осознал гораздо позже, какой силой может обладать кино. Сам Коппола признавался, что снимал не фильм о Вьетнаме, а фильм-вьетнам, что у него, на мой взгляд, получилось. Вагнерианского размаха кинотрип в декорациях самой масштабной колониальной войны 20 века трудно оценивать просто в контексте фильмографии Копполы или даже Нового Голливуда. Из царящего на съемочной площадке неконтролируемого хаоса и острых приступов мегаломании и мании величия Копполы родился один из ключевых культурных объектов прошлого века.