Mitch Mitchell & Billy Cox Interview, 2005

| Guitar World Magazine, 10-2005

Стоял типичный прекрасный летний день в центре Нэшвилла, штат Теннесси. Пока я сидел в изысканном лобби пятизвездочного отеля «Эрмитаж» под узорчатым разноцветным стеклянным потолком, 97-градусная жара (по Фаренгейту) уступила проливному ливню, подобного которому не случалось со времен Великого потопа. Передо мной на диване в стиле Людовика XIV-го Митч Митчелл и Билли Кокс — новаторская ритм-секция, служившая опорой для легендарного гитарного гения Джими Хендрикса в последние 16 месяцев его огненной карьеры.

Митчелл, вне всяких сомнений, один из величайших рок-барабанщиков. Его уникальный, продвинутый, виртуозный стиль продемонстрирован в таких мастерски исполненных треках The Jimi Hendrix Experience как, например, «Hey Joe», «Manic Depression», «Purple Haze», «Spanish Castle Magic» и «1983... (A Merman I Should Turn to Be)». Билли Кокс, хорошо известный как бас-гитарист в группе Джими The Band of Gypsys, был одним из первых его музыкальных товарищей: они встретились в ноябре 1961 года во время прохождения воинской службы в Форте Кемпбэлл, штат Кентуки, и у них сразу же завязались долгие, продолжительные музыкальные отношения.

«Мы обнаружили, что у нас много общего, — говорит Кокс о знакомстве с Хендриксом, тогда 19-летним гитаристом. — Я сразу же услышал в его гитарной игре нечто такое, что меня покорило. Я знал, что с этим парнем я бы хотел работать». Они немедленно сформировали группу, и месяц спустя поехали вместе в Кларксвилль (Теннесси).

С 1963 года Хендрикс побывал аккомпанирующим гитаристом у Литтл Ричарда, Айка и Тины Тернер, The Isley Brothers. В 1966 году к нему пришел большой успех, когда Чес Чендлер пригласил его в Европу, чтобы сформировать собственную группу. Хендрикс звал с собой Кокса, который был не в состоянии взять на себя эти обязательства. В течение месяца были найдены Ноэль Реддинг в качестве басиста и Митч Митчелл как его барабанщик номер один. Судьба распорядилась так, что Кокс и Митчелл в конечном итоге стали играть вместе с Хендриксом, составив легендарную ритм-секцию на фестивале Вудсток 18 августа 1969 года.

Хотя Митчелл и Кокс прервали общение после смерти Джими, в последние годы они снова контактируют. Сегодня между ними, несомненно, товарищеские отношения. «Мы с Билли возобновили общение около 4–5 лет назад, — говорит Митчелл, — и я очень этому рад. Вместе нам очень комфортно как в личном плане, так и на музыкальном уровне. Мы поддерживаем друг друга, и я думаю, что именно в этом нуждаются музыканты. Вот почему мы здесь. И я счастлив иметь такого замечательного друга, как Билл».

– Ваше первое совместное выступление состоялось на фестивале Вудсток в 1969 году. Билли, а когда ты впервые услышал от Джими предложение поработать с ним?

Билли Кокс: Мы встретились в Мемфисе (Теннесси) в апреле 1969-го, и Джими сказал мне, что хотел бы, чтобы я приехал в Нью-Йорк в качестве бас-гитариста для студийных сессий. Так что несколько недель спустя я прилетел в Нью-Йорк, и мы сразу же стали вместе работать над новыми песнями. На тот момент он просрочил очередной альбом, последним из того что вышло, был сборник «Лучшие хиты». У Джими было готово не так много новой музыки, так что работы хватало. Мы с Джими, иногда вместе с барабанщиком Бадди Майлзом, а иногда с Митчем, вместе садились и начинали придумывать идеи свежих ритмических рисунков и риффов, чтобы сочинить несколько новых песен.

– Вы с Джими провели вместе много времени, выступали и джеммовали в армейские времена и после, когда жили вместе в Теннесси в 1962–63 гг. Вы брали какие-то идеи песен из тех времен?

Билли Кокс: На самом деле, некоторые из тех вещей действительно относятся к нашим ранним совместным дням. Мы их пересмотрели и добавили новые идеи. Для нас стала обычной такая практика: я приходил утром в его квартиру, полдня мы репетировали, потом немного обедали, а затем снова репетировали и сочиняли весь остаток дня.

– Вы с самого начала сочиняли вдвоем?

Билли Кокс: Определенно. Нам всегда было весело, когда мы играли вместе. Нам обоим больше всего на свете нравилось заниматься музыкой. Мы не играли в гольф, не играли в боулинг, не ходили на рыбалку, мы занимались музыкой. Это было наше хобби, но в то же время, наша профессия. И чем больше времени мы проводили вместе, тем большей синхронизации мы добивались, и все новые песни начинали вместе.

– Даже когда ты уже работал с Джими в его комнате в отеле и записывался в студии, Ноэль Реддинг все еще выступал с ним на концертах, верно?

Билли Кокс: Правильно. Официально я не был в составе группы. Джими в то время должен был выполнять свои обязательства с первоначальным составом The Experience. Я помогал Джими собраться с мыслями и найти новое направление.

Митч Митчелл: Это было странное время, немного непонятный переходный период, на самом деле. Фактически, Ноэль пытался собрать свою группу Fat Mattress (толстый матрац), которую Джими любил называть Thin Pillow (тонкая подушка), чтобы они могли выступать на разогреве у The Jimi Hendrix Experience. Это было небольшое мошенничество: он пытался получить деньги дважды за одно выступление — играя на гитаре в собственной группе, а потом выступая с нами. И это иногда раздражало Джими.

– Это также объясняет причину большой напряженности между Джими и Ноэлем. Джими начал приглашать других музыкантов, в том числе бас-гитаристов, а также записал много басовых партий для The Jimi Hendrix Experience сам. Плюс Ноэль хотел больше сочинять для группы.

Митч Митчелл: Существовал целый ряд проблем. Если мы с Джими предлагали что-либо, скажем, в стиле Мотаун, он реагировал негативно. В те времена из музыки Ноэль слушал только два альбома Small Faces. Это прекрасная группа, но совсем не то, о чем мы думали. Ноэль понятия не имел о Джеймсе Джемерсоне (легендарный R&B/соул басист), или парнях, которые играли с Джеймсом Брауном. Самой большой проблемой было то, что это его и не интересовало. Билли, напротив, был настоящим бас-гитаристом, он работал над инструментом. Ноэлю, упокой Господь его душу, бас-гитара как инструмент была совершенно не интересна.

– В начале 1969-го казалось, что в трио The Experience было всё хорошо: январское выступление на шоу Лулу было превосходным, концерт в Королевском Альберт-Холле 24 февраля, как полагают некоторые, был лучшим из всех выступлений группы.

Митч Митчелл: На шоу Лулу было весело. А если хотите знать мое мнение, то второй концерт в Альберт-Холле был адекватным, а вот первый (18 февраля) — был абсолютным дерьмом! Нас сводили с ума разные штучки менеджмента. Майк Джеффри устроил «сборную солянку» с участием The Soft Machine, The Eire Apparent и нескольких других групп, плюс там была съемочная группа во главе с Джерри Голдштейном и Стивом Голдом. Эти ребята связали нас по рукам и ногам, они мешали нам, были некомпетентны, и не могли записать фильм и вообще что-нибудь как следует. В результате, первое шоу в Альберт-Холле стало катастрофой.

Когда мы выступали с The Experience на фестивале в Дэвоншире («Ньюпорт-69», 20 июня 1969 года), честно говоря, играли мы дерьмово. Нам платили большие деньги за этот концерт (речь идет о 125000$, самая большая сумма по тем временам), и мы были настолько погружены в нашу финансовую ситуацию, что все, о чем мы могли думать в тот момент — это сколько денег мы зарабатываем в минуту. Джими было настолько противно, что ему хватило мужества, чтобы вернуться через два дня и сыграть с Бадди Майлзом бесплатно, чтобы сохранить лицо. В некотором смысле второе шоу в Альберт-Холле было похоже тем, что мы знали, что должны загладить вину за первое выступление.

– Митч, весной 69-го Джими говорил тебе о том, что собирается привлечь Билли Кокса в качестве нового бас-гитариста?

Митч Митчелл: Мы с Джими говорили о замене Ноэля много раз за последние пару лет, потому что с ним всегда было связано много разочарований. Я уверен, что он рассказал мне о Билли, и когда мы, наконец, впервые стали играть вместе, мы просто кивнули друг другу и приступили к делу.

Билли Кокс: Это правда! (смеется) Просто втроем мы действовали быстро и слаженно, и мне сразу же понравилось наше звучание.

Митч Митчелл: Кстати, у меня есть небольшой фильм с тех первых сессий. Я не могу говорить за Джими, но присутствие Билли в качестве бас-гитариста сразу же сняло с меня большой груз, за что я очень ему благодарен! Я наконец-то играл с настоящим бас-гитаристом, и это было здорово.

– Билли, когда ты впервые приехал в Нью-Йорк, у тебя было несколько выступлений с группой The Buddy Miles Express, которую в тот момент продюсировал Джими?

Билли Кокс: Верно. Пока Джими завершал свои обязательства с оригинальным составом The Experience, Бадди сказал, что ему нравится, как я играю, и попросил меня присоединиться к его группе. Я изучил весь его альбом в течение недели, я просто спал с ним! А потом я несколько раз выступил с ними, пока Джими готовился.

Митч Митчелл: У нас с Джими были разные музыкальные вкусы. Он обратил мое внимание на тексты Дилана, а я иногда включал ему Джона Колтрейна и Роланда Кирка, но мы сходились во взглядах в отношении бас-гитариста. Ноэль однажды ходил на концерт Боба Дилана в Ирландии, и Боб сказал, что ему понравилась его басовая партия из «All Along the Watchtower», которую, конечно же, в действительности записал Джими. Нам с Джими было намного проще сделать запись вдвоем, потому что Джими был чертовски хорошим басистом. На самом деле, он лучше играл, когда переворачивал праворукую бас-гитару вверх ногами.

– Когда во время сессии Джими играл на басу, это меняло твой подход к ударным?

Митч Митчелл: Наверняка. Джими был настолько хорош, что я мог играть намного меньше, оставляя ему больше пространства. Это были те редкие случаи, когда мне не приходилось переигрывать, по крайней мере, пока не появился Билли. Мы с Джими всегда знали, что нам нужен фанк-роковый басист. У меня были определенные фантазии по поводу сотрудничества с джазовой легендой Ларри Янгом на органе, возможно, с Ховардом Джонсоном на тубе, в сочетании с убийственным бас-гитаристом. Я хотел слишком многого! Однажды я записывал альбом в Нью-Йорке, и меня спросили, кого бы я предпочел в качестве сессионного бас-гитариста. И я, как тот еще умник, сказал, Чака Рейни на электро-басу и Ричарда Дэвиса на стендапе. На следующий день они были там! Ричард со своим львино-головым акустическим басом, и Чак со своим усилителем Ampeg 15 и Fender Jazz Bass, он пристроился рядом со мной. Это было здорово.

– Во время работы над записью альбома Electric Ladyland Джими выражал в прессе сильное желание сотрудничать с другими музыкантами и заниматься поиском новых музыкальных форм.

Митч Митчелл: Это правда. Мы с Джими были разочарованы ситуацией в группе. Становилось все труднее выйти на новый уровень, и мы поощряли друг друга в том, чтобы играть с как можно большим количеством людей. Была кучка людей, которые играли с нами в студии и на концертах, например, Бадди Майлз, Стив Уинвуд (из группы Traffic), и Джек Кесэди (из Jefferson Airplane). По правде говоря, Джими практически жил в студии. Если бы он мог находиться в студии 24 часа в сутки, он бы там и оставался. Студия была для Джими настоящим инструментом, при помощи которого он реализовывал свои сверхъестественные способности к самовыражению. Билли, я хочу у тебя кое-что спросить: ты когда-нибудь работал с Бадди в студии без участия Джими? Бадди был настолько «плотным» ударником, что мы обычно называли его «бетономешалка».

Билли Кокс: Нет, [в студии] я всегда работал с Бадди и Джими одновременно, и никогда только с Бадди. По этому поводу ходили разные слухи, но мой ответ — нет.

Митч Митчелл: Я однажды попросил Бадди выйти на сцену и поиграть вместе с Джими и Ноэлем, это было в Винтерлэнде в 68 году. Мне просто хотелось послушать, как звучит группа! (смеется)

– Билли, сразу после того, как ты приехал в Нью-Йорк, вы с Джими несколько раз записывались в студии Record Plant, и тогда же начали вырисовываться аранжировки новых композиций, например, «Earth Blues», «Message To Love» (оригинальное название «Message to the Universe») и «Straight Ahead», а также абсолютного шедевра «Power of Soul». Как создавалась эта песня?

Билли Кокс: Я играл старую песню Рэя Чарльза под названием «Mary Ann», у которой была немного схожая басовая линия. Джими услышал это, подхватил, а потом сочинил для неё риффы. Все новые песни, такие как «Dolly Dagger», появились в течение весны и лета. С «Dolly» получилось так: когда мы были в вудстокском доме, как-то утром я начал играть рифф, похожий на Биг Бен (напевает: «Та-да-да-да, та-да-да-да»), а Джими кое-что изменил, чтобы улучшить мой вариант. А потом я добавил свою линию, чтобы попытаться улучшить его. И, конечно, каждый раз он превосходил меня! Вот так мы и работали вместе, это было всегда весело и с хорошим музыкальным настроением.

Митч Митчелл: Я сразу заметил, какая искренняя теплота была между Джими и Билли. Я ничего не знал об их отношениях в те времена, когда они были в армии. Мне просто было известно, что они вместе выступали в «черных клубах» (так называемых «chitlin' circuit»). Но они проводили вместе много времени, работая над музыкой как партнеры. Впервые за все три года, проведенные мною с Джими, я видел, что он вот так с кем-то работает и обменивается идеями. В Билли я также увидел человека, который был готов играть на уровне Джими, обладал настоящим энтузиазмом и мог часами работать с ним над различными вещами. Так было с самого начала, еще до The Band of Gypsys. Существовала синхронизация, контакт. Было очень здорово видеть, что мой друг Джими может, наконец, расслабиться, положиться на кого-то, впервые за время нашего знакомства. Я видел и чувствовал это.

– Таким образом, повседневная рутина Джими разительно изменилась?

Митч Митчелл: О, определенно. Я уходил из квартиры Джими на 12-й улице, и они вместе с Билли оставались там и продолжали работать над музыкой часами, сколько бы много времени ни занимали новые совместные идеи. Это было потрясающее чувство.

Билли Кокс: Тогда все свои идеи мы записывали на пленку, мы всегда держали включенными наши маленькие магнитофоны. После репетиции мы съедали пару сэндвичей и переслушивали записи, а потом я возвращался к тому месту, на котором остановился, слушал запись еще раз, и думал: так, завтра я её улучшу. Когда мы встречались на следующее утро, нас переполняли новые идеи. Он говорил: «Послушай это!», а я: «Тогда послушай вот это!» (смеется)

– В то время как оригинальный состав The Experience выступал с концертами в течение мая 1969-го, Джими несколько раз возвращался в Нью-Йорк, чтобы записывать в студии новые песни с Билли и рядом других музыкантов. Весеннее гастрольное турне завершилось 29 июня на поп-фестивале в Денвере, после которого Ноэль Реддинг покинул группу. В июле Джими переехал в местечко Шокан в северной части штата Нью-Йорк, чтобы подготовиться к выступлению на Вудстоке 18 августа, и в конечном итоге остановился на составе с участием Ларри Ли на гитаре, Билли на бас-гитаре, перкуссионистах — Джерри Велезе и Джума Султане, и Митче в качестве ударника. Новый состав назывался Gypsy Sun & Rainbows. Поделитесь воспоминаниями о том времени.

Митч Митчелл: Во-первых, мы не знали, что придем к распаду The Experience. Здесь не было ясности. Мы с Билли немного играли в студии, и это всегда было хорошо. Но, что касается Ноэля, так или иначе, все было неопределенно. Ситуация была подвешенная — Ноэль сосредоточился на Fat Mattress, я вернулся в Англию, а Джими начал работать с несколькими парнями, которые оказались на Вудстоке. В душе я чувствовал, что мы с Джими будем снова работать вместе, но особенно не заморачивался, и мы ничего не обсуждали.

Билли Кокс: Я чувствовал себя немного неловко, потому что не было никаких конкретных планов. Джими говорил мне, что он устал от формата трио и хочет внести некоторые изменения. Он пытался расширить состав для выступления на Вудстоке, но, в конечном итоге, с большой группой ничего не вышло. Лично я сторонник концепции трио.

Митч Митчелл: В июле мне позвонили и спросили, смогу ли я приехать в Нью-Йорк для подготовки к выступлению на Вудстоке. Раньше я уже жил в доме Майкла Джеффри, поэтому хорошо знал эту местность, и мне там очень нравилось. Я полагаю, мне позвонили, так как что-то там не получалось. (обращается к Билли) Парни, у вас был еще какой-то ударник в тот момент?

Билли Кокс: Да, мы немного играли с Филом Уилсоном из Paul Butterfield Blues Band, но это были просто джемы. Я думаю, Джими знал, что хочет видеть именно Митча в качестве своего ударника.

Митч Митчелл: Когда я приехал в дом, там царил настоящий хаос! Это был обветшалый дом, в котором жили очень приятные люди, такие как Клэр (повар). Но в самом начале у меня были сомнения. Там была целая толпа народу. Джими верхом на лошади — вот это было зрелище! (смеется)

Билли Кокс: У меня есть фото, как Митч падает с лошади!

Митч Митчелл: Я помню, что у Эрика Барретта, дорожного менеджера, была пневматическая винтовка. Как-то раз он выстрелил из неё и попал в лобовое стекло джипа Майкла Джеффри! Не специально, конечно. Это было просто безумие. Я думаю, что достаточно трезво оцениваю тот период, и по моим воспоминаниям, Вудсток не был таким уж замечательным в музыкальном плане. Просто счастье, что мы с Билли до этого хотя бы немного играли вместе, потому что перкуссионисты, Джерри Велез и Джума Султан, не в обиду, мне не подходили. Я был очень благодарен, что, по крайней мере, у нас с Билли начала формироваться прочная музыкальная связь.

Билли Кокс: Мы чувствовали друг друга, и мы знали, где каждый из нас вступает, музыкально говоря.

Митч Митчелл: Я думаю, что другие участники чувствовали себя не в своей тарелке, потому что очень трудно, когда тебя бросают во все это. Для нас с Джими это были хорошо отлаженные рабочие отношения, которые на тот момент длились уже три года. Те парни оказались в центре внимания, и я думаю, им было немного страшно.

– Хотя группа иногда звучит сыровато, в выступлении на Вудстоке безусловно есть множество замечательных моментов.

Митч Митчелл: Большинство людей не понимают того, что в те времена катастрофически не хватало звукового оборудования, особенно это касается мониторов. У меня ничего не было, поэтому приходилось наблюдать за руками людей. Ты не слышал то, что играешь, и это все очень усложняло. Как ансамбль для меня вудстокская группа оставляет желать лучшего.

– Одними из ярчайших моментов выступления на Вудстоке стали великолепные новые вещи, например, «Izabella», «Message To Love», «Jam Back at the House» (позднее «Beginnings») и «Villanova Junction».

Билли Кокс: «Villanova Junction» — это простой блюз, который Джими сочинил в доме. Этот повторяющийся мелодичный рифф, на самом деле, просто отсылка к типичной мелодии Кертиса Мэйфилда, но он не основывался на какой-то конкретной мелодии. Это просто настроение Кертиса.

Митч Митчелл: Джими заимствовал откуда угодно, он мог взять что-нибудь и превратить в нечто совершенно другое.

Билли Кокс: Мы обитали в этом доме где-то около трех недель, много играли, хотя репетиции были очень неформальными. Там была дикая обстановка, мы пытались держаться подальше от девушек-группи и прочих персонажей. По правде говоря, мы все постоянно занимались музыкой, несмотря на вторжения посторонних и общее безумие. На нижнем этаже находилась основная репетиционная, где стояли наши большие усилителями и всё оборудование, а наверху была еще одна комната для репетиций.

– Билли, очень здорово, что ты придумал новые басовые партии для большинства старых песен The Experience, таких как «Fire» и «Spanish Castle Magic». Ты играл все эти песни в своей уникальной манере.

Билли Кокс: Я придал им другой оттенок. Джими поощрял меня в этом. Он говорил: «Что бы ты сделал здесь? Вел бы линию вверх, вниз или добавил другую партию?» У Джими был свое особенное видение в отношении басовых партий. Вот почему он играл на бас-гитаре сам на многих студийных записях с оригинальным составом The Experience.

Митч Митчелл: Ноэлю не нравилось, когда Джими говорил ему, какую басовую партию играть. Билли, напротив, всегда с энтузиазмом воспринимал любую идею Джими. Он быстро схватывал структуру мелодии, а потом добавлял в нее частичку собственной индивидуальности, и это было замечательно.

– Группа Gypsy Sun & Rainbows была уникальна тем, что Джими единственный раз задействовал второго гитариста. Что за история вышла у Джими с гитаристом Ларри Ли?

Билли Кокс: Джими знал Ларри с тех времен, когда после армии мы вместе были в Теннесси. Тогда Ларри немного помог Джими, показал гитарные премудрости. Джими уважал его как музыканта, они были хорошими приятелями. Когда мы впервые собрались всей группой, Джими сказал мне: «Я должен найти Ларри Ли!» И я нашел его, Ларри появился через несколько дней.

Митч Митчелл (Коксу): Билл, думаешь Ларри было комфортно с нами работать?

Билли Кокс: Нет. Он подходил ко мне много раз и спрашивал: «Слушай, гитары Джими так много, что мне играть?» Ларри был прекрасным музыкантом, и он занимает важное место в ранней истории Джими. Но к 1969 году Джими серьезно эволюционировал. Они обменивались друг с другом фразами, и многое из этого звучало хорошо, но Ларри чувствовал, что Джими ушел далеко вперед, и его собственная игра не имела того эффекта. Правда в том, что любой другой гитарист на сцене рядом с Джими звучал бы неадекватно. Я сказал Ларри: «Давай просто выступим, получим удовольствие и унесем это с собой».

– Джими, несомненно, поощрял Ларри, давая ему солировать. Они иногда играли в тандеме, обмениваясь аккордами, и группа даже исполнила на Вудстоке одну из композиций Ларри — «Mastermind».

Билли Кокс: Джими очень поддерживал Ларри. Я думаю, ему нравилось, как играет Ларри, и он любил с ним играть. Ларри добавил в наш репертуар вещь Кертиса Мэйфилда «Gypsy Woman», и когда мы играли эту песню на Вудстоке, Ларри пел, а Джими подпевал. Ведь мы с Джими и Ларри в начале 60-х гастролировали как аккомпанирующий состав с Кертисом Мэйфилдом и The Impressions. Мы отыграли с ними около дюжины концертов в радиусе 150 миль от Нэшвилла.

Митч Митчелл: Джими был первым человеком из всех, кого я встречал, кто умел играть все эти невероятные ритмические партии Кертиса Мэйфилда. Он знал все его вещи от и до. Джими держал в голове огромное количество различных сведений по всем направлениям и в любом стиле. Я видел, что Джими очень уважает Ларри, он был прекрасным исполнителем, но, к сожалению, у меня так и не появилась возможность узнать его получше.

Билли Кокс: Тогда так много всего происходило, это ведь были совершенно безумные времена. С моей точки зрения, учитывая то короткое время, что у нас было для подготовки новых вещей с новой группой, Вудсток был невероятным концертом, которым наслаждались многие люди. Его с удовольствием слушают и по сей день.

Митч Митчелл: Я знаю, это далеко не романтическая точка зрения, но я не могу не думать о материально-техническом обеспечении Вудстока. Первым крупным шоу, на котором я играл с Джими, был фестиваль в Монтерее, и он был намного лучше организован, чем Вудсток. На Вудсток мы должны были прилететь на вертолете, но так как повсюду была грязь, парни Майкла Джеффри, бывшие цру-шники, везли нас туда в паре шатких старых универсалов, и на это ушло около пяти часов из-за трафика и огромной массы народа. Мы должны были выйти на сцену в полночь, до часа ночи, как хэдлайнеры трехдневного мероприятия. И когда мы, наконец, приехали на место и спросили где раздевалка, нам сказали, что раздевалки нет, и указали на сгнивший коттедж в грязном поле на расстоянии где-то в полмили. Мы пошли туда, пытаясь согреться, моя жена была беременна, а потом пришлось ждать около восьми часов, прежде чем мы начали играть. Это было похоже на армейский маневр! (смеется) Абсолютный кошмар! Я также был свидетелем различных, скажем так, нарушений правил безопасности. Как минимум, многое вышло из под контроля. Я думаю, только благодаря музыке все это держится на протяжении стольких лет. В то время мы ни за что бы не догадались, что столько лет спустя люди будут это слушать и получать удовольствие. Я никогда не переслушивал этот материал. В фильме о Монтерее, например, я вижу, что мы вышли и задали жару.

Билли Кокс: На мой взгляд, фестиваль Вудсток был историей, которая делалась прямо на наших глазах. Столько людей собралось в этом месте и именно в тот момент. Это было невероятно. Вудсток был матерью всех рок-фестивалей, которые затем последовали.

– В ретроспективе исполнение Джими гимна «Star Spangled Banner» в тот день рассматривается как ярчайший момент всего молодежного движения 60-х. В те наэлектризованные три минуты он был в состоянии захватить власть. В нем сконцентрировалась вся мощь, красота и вибрации контркультуры 60-х.

Билли Кокс: Это был экспромт. Я знаю, Джими играл его и раньше на нескольких выступлениях, но мы не репетировали и не обсуждали это. Если вы послушаете запись внимательно, то услышите, что я начинаю играть вместе с ним. Я следил за его состоянием в физическом и мысленном плане. Когда он заиграл «Star Spangled Banner», я начал играть вместе с ним, но тут же почувствовал, что должен остановиться, так я и сделал. Я позволил ему продолжить, что, как я думаю, было правильно. Это был исторический момент, он хотел сделать заявление, и это было невероятное заявление. Некоторые люди пытаются интерпретировать версию Джими как что-то негативное, но на самом деле, это было просто прекрасное художественное выражение. Электрическая гитара никогда не звучала так раньше! И в этом не было никакой негативной коннотации. Давайте не будем забывать, что Джими служил в армии, в 101-й воздушно-десантной дивизии. Мы исполнили свой долг перед страной и самими собой, и мы покидали армию с гордостью. Джими не сжег свою призывную повестку, как делали некоторые молодые люди в то время. Он играл «Star Spangled Banner» от всего сердца. Он любил эту страну, и мы много об этом разговаривали.

– Песня «Machine Gun» стала для Джими еще одним способом выражения своих чувств в отношении того, в каком положении на тот момент находилась страна.

Билли Кокс: В войне нет ничего такого, чем можно гордиться. Войны будут идти до тех пор, пока существует человечество, и очень прискорбно, что льется кровь. Но таково пророчество.

Митч Митчелл: Я осознаю и могу оценить историческое значение этого момента в ретроспективе. Но реальное положение дел состояло в том, что было 9 часов утра, многие люди уехали, потому что мы должны были выйти на сцену намного раньше. Мы устали, было очень холодно, и во время концерта мы не слышали друг друга. Нет ничего хуже, когда люди говорят тебе: «Старик, великолепное шоу!», когда ты понимаешь, что это не так. Ты знаешь, когда ты играл хорошо, и такого рода вещи действительно сильно беспокоили Джими. Я не могу романтизировать Вудсток, я не буду этого делать! Если бы мы начали раньше, было бы намного лучше, потому что публика серьезно поредела к тому моменту, как мы вышли на сцену.

– В одной из вещей, представленных на Вудстоке, под названием «Jam Back at the House» за авторством Митча Митчелла, невероятные полиритмические барабанные синкопы.

Митч Митчелл: Это была моя мелодия, благодарю вас. И она, на самом деле, была основана на барабанном рисунке, который я «украл», прослушивая Арта Блэки и Элвина Джонса. В её основе лежат африканские ритмы. В этом состояла прекрасная и очень приятная особенность работы с Джими — он всегда был открыт к любым музыкальным предложениям.

– После фестиваля Вудсток в сентябре группа Gypsy Sun & Rainbows записала несколько студийных треков и вскоре распалась.

Митч Митчелл: Думаю, здесь я могу сказать за Джими. По большому счету, его не удовлетворял этот состав, и он понимал, что должен изменить его снова.

Билли Кокс: Менеджмент всегда устраивал нам ад, потому что мы тратили слишком много времени, записываясь в студии. А теперь, мы сидим здесь 35 лет спустя, и все хвалят нас за проделанную работу.

Митч Митчелл: Именно поэтому у Джими было столько долгов из-за строительства студии Electric Lady. Джими очень хотел владеть собственной студией.

– Очевидно, что менеджмент сыграл активную роль в расформировании этой группы.

Билли Кокс: Правда в том, что обстановка была очень напряженной, и менеджмент пытался оказывать на Джими давление, чтобы он что-то изменил. Но им было все равно, чего хочет сам Джими. В доме Майкла Джеффри появлялись типы, вооруженные пистолетами, и было немного страшно. Они хотели, чтобы Джими собрал другую группу и немедленно вернулся к гастролям, они пытались заставить его прослушивать разных музыкантов, но Джими знал, что он делал, и чего делать не хотел. В конечном итоге, не было никакого турне, так что после исполнения некоторых обязательств, которые у нас были после Вудстока, я вернулся в Нэшвилл, а Митч уехал в Англию. Но я вернулся в Нью-Йорк примерно через месяц, потому что одной из причин всего того, что тогда происходило, была давнишняя нерешенная правовая проблема с Эдом Чалпином. В конечном итоге, было принято решение записать для него альбом с Band of Gypsys.

Митч Митчелл: Мы с Джими всегда переписывались, даже в период Band of Gypsys. В то время я работал с группой Джека Брюса (бас-гитариста Cream) и Ларри Корьелла (джаз-фьюжн гитариста), и Джими приходил посмотреть наши концерты в «Филлмор». Я останавливался в квартире Джими на 12-й улице! И даже во времена Band of Gypsys Джими звонил мне и делился некоторыми личностными конфликтами внутри группы, которые, спешу добавить, не имели никакого отношения к Билли. Мне кажется, что если бы Джими был жив сегодня, мы бы, скорее всего, не играли в постоянной группе. Но я уверен, что мы бы все равно возвращались к совместным записям и выступлениям. Мы работали с духовыми, чтобы немного поэкспериментировать. К сожалению, у нас с Билли так и не получилось поиграть с большими ансамблями с участием других инструментов.

– После провала группы Band of Gypsys менеджмент Джими решил, что будет лучше вновь собрать оригинальный состав The Jimi Hendrix Experience, верно?

Митч Митчелл: Да. Джими, Ноэль и я дали интервью журналу Rolling Stone, в котором объявили о возвращении оригинального состава, но мы чувствовали, что это неправильно. Джими позвонил мне тем же вечером около 10 часов и спросил: «Ну, что ты об этом думаешь?» Я ответил: «Что ты имеешь в виду?» И он сказал: «Насчет Ноэля». Я ничего не ответил. Должно быть, я ждал, что это должен произнести кто-то другой. Он сказал: «Хорошо, мы уже играли с Билли. Как думаешь, может пришло время отпустить Ноэля?» И я ответил: «Да!» Со стороны Ноэля, конечно, была определенная обида. Он был адекватным гитаристом, но бас был не его инструментом. Он играл очень профессионально, но ему было плевать на инструмент. Он не пытался что-то узнать о бас-гитаре, и этим он часто доставал меня и Джими.

Ноэля, как и Чеса Чендлера, не интересовали студийные эксперименты. Их волновало одно — чтобы все было сделано быстро. Чес всегда говорил: «Запись «The House of the Rising Sun» стоила 30$», но, честно говоря, для нас с Джими это не имело никакого смысла. Нам нравилось усердно работать в студии, мы жили этим. Я много работал в студии еще до встречи с Джими, и никогда не видел, чтобы кто-то работал в студии с такой же легкостью. Для Джими студия была просто еще одним инструментом. В этом отношении Джими был схож с Томми Даудом, который по праву считался гением (легендарный продюсер и инженер Atlantic Records, работавший с Аретой Франклин, Отисом Реддингом, Cream, Derek & the Dominoes, Эриком Клэптоном, The Allman Brothers, Рэем Чарльзом и т. д.).

– Для настоящего эффективного пауэр-трио характерно то, что трое музыкантов умеют создавать мощный саунд при помощи только одного гитариста, басиста и ударника. При этом, чтобы весь состав по-настоящему работал, каждый из них должен быть очень сильной личностью. Это было верно для Эрика Клэптона, Джека Брюса и Джинджера Бейкера из Cream, и, безусловно, для оригинального состава The Experience, а также для последнего трио Джими с вашим участием.

Билли Кокс: В трио на каждого из музыкантов приходится очень большая нагрузка. Мы трое знали как с этим справиться, и нам это нравилось. Мы наслаждались прекрасным взаимодействием друг с другом, в визуальном и в музыкальном плане.

Митч Митчелл: Я всегда пытался понять, как оставить необходимый объем пространства для других музыкантов. И я верю, что у нас троих была по-настоящему сильная музыкальная и личная связь.

– Опыт совместного выступления на Вудстоке способствовал возвращению к формату трио?

Митч Митчелл: Об этом никто никогда не говорил, но и говорить было не обязательно. В феврале 70-го, после того как мы с Джими решили, что хотим, чтобы вместо Ноэля играл Билли, рассматривались кандидатуры некоторых музыкантов на место четвертого участника, но в конечном итоге мы вернулись к формату трио. С группой Band of Gypsys Джими хотел реализовать определенные планы, и это было превосходно — он это сделал, получил удовольствие, а потом настал момент двигаться дальше. Я тогда только что переехал в прекрасный дом в Англии, который требовал множества расходов — «Это был прекрасный год, не так ли, дорогая?» — и я ждал, что будет дальше. Весной мы с Джими и Билли репетировали в Лос-Анджелесе, а потом сразу же отправились в очередной гастрольный тур.

– Какова была атмосфера в трио после проблем с менеджментом, через которые Джими прошел годом ранее?

Билли Кокс: Все было здорово. Джими знал, в каком направлении мы хотим двигаться, а мы знали, как этого добиться. У нас было несколько отличных шоу, мы хорошо проводили время на сцене, а студийный материал говорит сам за себя.

Митч Митчелл: Мне было очень комфортно, как никогда прежде. Билли создавал прекрасную опору, прочное основание, и он не использовал медиатор! Ненавижу, когда на бас-гитаре играют медиатором! Присутствие Билли обеспечило более устойчивое и надежное звучание группы, с ним все стало намного проще, и мы стали сильнее. Я сожалею лишь о том, что это турне оказалось для нас последним. Мы провели около четырех недель не выступая, и некоторые шоу были не такими удачными, как бы мне хотелось.

– Одним из ярчайших моментов весеннего турне стала песня «Hey Baby (The New Rising Sun)». Как появился этот шедевр?

Билли Кокс: В процессе создания этой песни мы с Джими вспомнили о наших связях с классической музыкой. Моя мать играла классическую музыку на фортепьяно, и я полюбил Бетховена, Баха и Шопена. Джими тоже любил эту музыку. Если вы послушаете, как строится «Hey Baby», вы заметите поступательное развитие, как в классической пьесе. Мы планировали в дальнейшем развить эту композицию и сочинить еще что-то в этом направлении. Если бы у нас было еще лет десять, кто знает, к чему могла бы прийти наша музыка.

Митч Митчелл: По правде говоря, я думаю, что как группа мы так по-настоящему и не поняли, на что способны в студии, потому что, к сожалению, Джими покинул нас. Сразу после смерти Джими я пытался работать над альбомом The Cry of Love вместе с Эдди Крамером. Это было очень сложно и приводило нас в замешательство. Я просто хотел бы, чтобы у нас троих была возможность намного больше играть и записываться в студии Electric Lady.

Билли Кокс: Верно.

– У вас есть совместные планы на ближайшее будущее?

Митч Митчелл: Я бы хотел больше играть с Билли, особенно, создавать новые интересные аранжировки нашего с Джими материала. Билли прав, когда говорит, что мы имеем право играть эту музыку, и я очень рад перспективе нашего будущего сотрудничества. Я счастлив, что еще в состоянии взять пару барабанных палочек и играть. Работать вместе с Билли — всё равно что сидеть на любимом удобном диване. Я испытываю неловкость от слова «трибьют», но я люблю музыку, и меня привлекает идея создания новых интерпретаций музыки, которую мы играли вместе. Это наша музыка, и никто её у нас не отнимет. Это духовные ценности. Мне так повезло, что я играл с Джими, играл и продолжаю играть с Билли Коксом.

Билли Кокс: Мне всегда нравилось играть с Митчем. Мы дружим более 35 лет, и я думаю, что останемся друзьями надолго.

(перевод Светлана Петрова)