Х. Д. Карлтон. Преследуя Аделин

Он снова стоит за окном. Наблюдает за мной, в лунном свете горит ярко-красный вишневый огонек.

Пристально смотрю на него в ответ. Меня знакомо обвивают в своих путах щупальца страха. Но в то же время в моем животе оседают камни, опускаясь все ниже...

Я жую губу, раздумывая, стоит ли мне снова выйти к нему лицом к лицу или нет. Взять телефон и заявить на него было бы логичнее всего.

Но полиция ничего не сможет сделать. Пока они приедут, он уже исчезнет.

И что толку от заявлений в полицию, если они снова пропадут, как и в прошлый раз? С его очевидными навыками взлома и проникновения, не говоря уже о хакерстве, он явно может исказить информацию как ему хочется. Но, наверное, это не имеет значения. Шериф Уолтерс в курсе, что у меня есть преследователь, даже несмотря на то, что у них, по его словам, нет никаких заявлений об этом.

Может быть, это еще одна причина для звонка в полицию.

Возможно, он планирует убить меня прямо сейчас, так же, как убил Джиджи ее преследователь. Последние три ночи я перечитывала ту записку и прочесывала ее дневники, но так и не нашла никаких доказательств того, что ее убийцей был преследователь.

Но я уверена, что права.

Поглядывая на него, беру телефон, встаю прямо перед окном и прикладываю трубку к уху. Я даже не набирала номер полиции, я просто хочу посмотреть, что он сделает.

Потому что, судя по всему, со мной что-то не так.

Я играю с огнем. Чем больше я его провоцирую, тем больше вероятность, что он придет за мной. Но я не могу удержаться. Я не могу остановить острое возбуждение, которое испытываю каждый раз, когда наношу ему ответный удар.

Это столь же увлекательно, сколь и глупо.

Я не вижу его лица под надвинутым капюшоном, но уверена: он улыбается. Однако это знание вызывает у меня неправильную реакцию. Мне должно быть противно. Мне должно быть страшно. Наверное, я опасаюсь того, что на самом деле мне хочется улыбнуться в ответ.

У моего уха пиликает телефон. Вскинув брови, я нерешительно отодвигаю его и смотрю на входящее сообщение.

«Мне полагается поверить, что ты звонишь в полицию? Я думаю, что моя маленькая мышка — лгунья».

О нет, он не купился.

Я сердито набираю ответное сообщение:

«Хочешь проверить?»

«Да, вообще-то, хочу. Я бы с удовольствием наказал тебя за это потом».

Мои пальцы замирают над кнопками. Последнее наказание было ужасным и отвратительным.

«Что, дальше ты отправишь мне пальцы ног?»

«Зависит от того, продолжишь ли ты пытаться трахаться с другими парнями. Или ты снова собираешься кричать на призраков в своем доме?»

Поднимаю голову и вглядываюсь в глубины его капюшона. Его телефон зажат в руке, он ждет моего ответа. Яркость телефона совсем низкая, но тусклое мерцание отбрасывает достаточно света, чтобы продемонстрировать мне его острую линию челюсти и кусочек ухмыляющихся губ.

Я поднимаю руку и показываю ему средний палец.

Можешь отлизать, козел.

Его большой палец начинает двигаться, улыбка становится шире.

«Я планирую это».

Я рычу от его дерзости. Черта с два он ко мне прикоснется.

«Только подойди ко мне, и я пырну тебя ножом. Я звоню в полицию, если ты сейчас же не уберешься».

«Так сделай это, мышонок».

Я не могу понять: он предлагает мне пырнуть его или вызвать копов? Я с удовольствием сделала бы и то, и другое. И мне не нравятся его намеки на то, что я — мышь, а он — кот. Это подразумевает, что он охотится на меня.

А я меньше всего хочу, чтобы на меня охотились.

Проклятье. Я колеблюсь. Мне нужно звонить в полицию. У меня нет выбора. Но я не могу заставить свои пальцы двигаться. Он бросает мне вызов, и я ненавижу то, что мне страшно узнать, что он намерен предпринять, если я это сделаю. Ненавижу то, что хочу этого.

С замиранием сердца набираю номер. Он внимательно наблюдает за мной, пока я жму на кнопку вызова и подношу телефон к уху.

— 911, что у вас случилось?

Я делаю глубокий вдох.

— Меня преследует один человек. Он вломился в мой дом неделю назад. А теперь стоит снаружи и наблюдает за мной.

— Он стоит снаружи прямо сейчас? — спрашивает оператор. Я слышу, как на заднем плане набирается текст, сопровождаемый чавканьем ее жвачки.

— Да, — шепчу я.

— Мэм, он что-нибудь делает? У него при себе есть какое-нибудь оружие? — спрашивает она.

— Нет, насколько я знаю. Вы можете отправить сюда кого-нибудь?

Снова звук клавиш.

— Какой у вас адрес, мэм?

Я диктую адрес. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов и сообщает, что патрульный автомобиль будет примерно через пять минут. Она просит меня оставаться на линии, но я кладу трубку.

Моя маленькая тень не задержится здесь надолго, чтобы его не поймала полиция. Он исчезнет в лесу, из которого вышел, и его ни за что не найдут. Я знаю это.

Я не вижу его глаз, но все равно встречаю его взгляд. Улыбнувшись напоследок, он набирает быстрое сообщение. Мой телефон пиликает, но я не сразу смотрю на него. Мне слишком страшно.

И он, не проявляя ни малейшего беспокойства, медленно разворачивается и уходит. Тьма протягивает к нему свои лапы и поглощает в свои глубины, пока он полностью не исчезает из виду.

Когда появляется патруль, я понимаю, что хочу, чтобы он уехал. По причинам, которые не могу объяснить, я жалею, что вызвала полицию. Я просто... хочу, чтобы он исчез — этот коп, полноватый мужчина с короткими светлыми волосами и румяным лицом.

Он выглядит так, будто хочет оказаться где угодно, но только не здесь.

Я чувствую себя точно так же.

— Что здесь стряслось, мэм? — спрашивает он, пыхтя и отдуваясь, пока поднимается на крыльцо.

— За моим окном был мужчина, — коротко отвечаю я.

— Лааадно, — говорит он, растягивая слова. — Такое уже случалось?

Я сообщаю ему, что подавала несколько заявлений в полицию, которые ничего не дали, но этот человек приходил и вламывался в мой дом в течение последних нескольких месяцев. После моего рассказа, он достает блокнот и начинает составлять рапорт.

— Вы сказали, вас зовут Аделин Рейли, верно?

— Да.

Он делает паузу и смотрит на меня так, будто видит перед собой совершенно другого человека.

— А это не у вас с крыльца пропал Арчибальд Талаверра? — спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы, на секунду задерживаясь глазами на моей груди, будто мои сиськи должны дать ему ответ.

— Да, — бросаю я. Мое терпение подходит к концу.

Он хмыкает в ответ и возвращается к рапорту.

— Думаете, это был один и тот же парень?

— Было бы очень хреново, если бы это оказался другой, — бурчу я. Когда коп бросает на меня косой взгляд, я вздыхаю. — Да, я так думаю.

После этого он прекращает писать и задает мне еще несколько стандартных вопросов. Можете ли вы его описать, знаете ли, кем он может быть, и так далее. Я сообщаю ему всю имеющуюся у меня информацию, кроме самой важной.

Я ничего не говорю ему о текстовых сообщениях. Не знаю почему, но они кажутся... личными. Что чертовски глупо. Это не имеет смысла, но я не могу заставить себя рассказать о них. Полицейский уходит, не сообщив мне абсолютно ничего полезного. Но уходит с полицейским протоколом, а это самое главное.

И только после того, как я принимаю горячий душ и устраиваюсь в кровати, я читаю его сообщение.

«Чем чаще ты меня не слушаешься, тем суровее будет твое наказание».