Альманах Виктора Колесникова.

Оглавление:

1. Алчущий крови.
2. Клюв.
3. Выкуп.
4. Они приходят с дождем.
5. Темь.

Алчущий крови

В землях, скрытых тенью крон великих древ, на вершину горы по извилистой дороге взбирался автомобиль, цепляя могучие ветви.

В конце осени здешние леса стелились пушистым зеленым ковром до самого горизонта, а чуть севернее горной гряды флора уступала каменистой почве, становясь бессильной перед ледяными ветрами и морозами. Поработить север лесу не удавалось с самых давних времен. Мох, колючий кустарник и багульник полноправно властвовали на этой суровой, с виду мертвой, земле. Старый ЗИЛ, имеющий собственное прозвище «Захар», переоборудованный из армейского автофургона в экспедиционный внедорожник с жилым КУНГом, медленно взобрался на гору и со скрипом и металлическим лязгом остановился на фоне входа в пещеру, издалека походившего на оскаленную пасть мифического гигантского существа. Из кабины грузовика вышли трое. Водитель насвистывал нечто напоминавшее отрывок из композиции Эдварда Грига «В пещере горного короля», остальные, угрюмые и уставшие, побрели за ним к двери в жилой модуль.

• Да что вы такие понурые, а? – спросил водитель, вытаскивая из КУНГа ящик, полный всевозможного снаряжения для спелеологических исследований.

• Что-что? Два дня в дороге! – пробубнил Михаил Иванович Конюхов.

• И что? Как будто впервой, – улыбнулся водитель и сунул фонарь недовольному товарищу, – уже на месте. Так что скоро поедем обратно!

• Опять в дорогу… – буркнул третий – седой, тощий, но высокий и широкоплечий – мужчина, рассматривающий величественный пейзаж с края обрыва.

• Коль, я думаю, нужно взять еще каски и веревки, – проверяя заряд батареек в фонаре, сказал водителю Михаил Иванович.

• А как без веревки? И мыло еще захвачу! – жизнерадостно ответил Николай Юрьевич. Он один жаждал этой поездки, остальные нехотя откликнулись на командировку, организованную Екатеринбургским музеем. Директор музея предвещал ученым открытие века, после которого участники экспедиции обязательно должны были войти в историю. Хотя организована экспедиция была спонтанно, и ее началу послужил весьма нелепый рассказ геологоразведчиков, забредших на прошлой неделе в эту, пугающего вида, затерянную в тайге пещеру. Сама же история, по мнению членов экспедиции, никак не тянула на возможность совершить открытие века, скорее, на бестселлер. Поэтому один лишь Николай был рад нахождению в тайге, ведь только здесь он мог скрыться от семейных неурядиц. Остальным же не было нужды покидать свои уютные жилища, воевать с комариными полчищами, питаться консервами, мокнуть под проливным дождем и мерзнуть в рассветной мгле студеных осенних дней, да еще и по такому сомнительному поводу – на основании абсурдной истории геологов.

Коля снова исчез в помещении модуля, где стояла походная дровяная печь, койки, шкафчики для инструментов и снаряжения.

• Порядок! – сказал он, когда спрыгнул на скальную породу.

Михаил и Сергей стояли у кромки обрыва и что-то обсуждали, всматриваясь в скрываемый туманом пейзаж.

Организаторы экспедиции рассчитывали, что участие в походе примут пятеро. После распределения средств, выделенных на исследование древней пещеры, остановились на сокращенном составе из Михаила Ивановича Конюхова – ведущего научного сотрудника центра антропологии и этнологии Музея истории и археологии Урала, Переверзева Сергея Олеговича – декана палеографического гуманитарного факультета и Афанасьева Николая Юрьевича, работающего археологом в Краеведческом музее. Все трое были давними товарищами и не раз принимали участие в экспедициях, подобных этой спонтанной вылазке.

• Так, ну давайте еще проверим – все ли вещи мы взяли, ничего ли не забыли, а то потом, сами знаете, возвращаться нужно будет, карабкаясь наверх, – обратился к коллегам Николай и, когда услышал от товарищей подтверждение готовности, добавил, – тогда с Богом! – и первым поспешил к гроту.

Из зубатой пасти пещеры веяло холодом и сыростью. Голоса исследователей эхом разносились по узким проходам, созданным природой тысячи лет назад. Из темноты фонари исследователей выхватывали сталактиты и сталагмиты, напоминающие клыки покоящегося в скале гиганта. Отряд спускался все ниже, и когда тесные, похожие на трещины, проходы сменились просторными залами, путники остановились и с нескрываемым любопытством принялись изучать помещение.

Подземелье было явно создано природой, однако часть стен оказалась облагорожена человеком. На небольших участках неровности старательно затерли, бугры стесали, а сколы замазали до ровной поверхности, покрытой белой, уже окаменевшей известью. Эти «облагороженные» участки стен были испещрены древними письменами и петроглифами. Среди рисунков, которые сразу же бросились в глаза, были изображения человека, стоящего под солнцем и крылатого существа, изображенного под луной.

• Да быть такого не может! – пробубнил себе под нос палеограф, с интересом рассматривая древние символы. – Это что же получается?.. Да нет… Не может… Или может…

• Может… Может! Какие сомнения? Это язык, на котором говорили в Междуречье. Ведь так? – Николай не мог поверить своим глазам, наблюдая в горах Урала письмена древних шумеров.

• А Павел Александрович не обманул, да? – удивленно произнес Михаил, изучая стены, исписанные древними символами.

• У меня два вопроса: первый – это откуда или, скорее, как? А второй – не розыгрыш ли это? – Сергей, будто сомневаясь в реальности увиденного, касался нацарапанных знаков.

• Разберемся… Как думаешь, сколько тебе нужно времени на расшифровку? – поинтересовался Михаил Конюхов.

• Трудно сказать. К тому же, нужно ведь еще глянуть, что там дальше, – палеограф указал фонарем на зияющую темную дыру, уходившую под углом в таинственную, будто бесконечную, чернеющую глубину.

• Хорошо, тогда предлагаю сделать так: я принесу сюда палатку, поставим ее прямо в центре зала. Газовую горелку, чай и еду тоже захвачу, чтобы тебе было комфортно работать, а мы с Колей двинем дальше, идет?

• Договорились… – не отводя глаз от начерченных знаков, ответил Сергей и, достав записную книжку с карандашом, принялся записывать древние знаки.

Исследователи разбили палатку и поставили чайник на походную горелку. Миша принес небольшой запас съестного. Друзья затащили в палатку ящик с инструментами, среди которых были сигнальный пистолет, осветительные патроны, тротиловые шашки, бикфордовы шнуры и электродетонаторы. Когда лагерь был готов, товарищи попрощались с палеографом и скрылись в темноте.

Какое-то время Сергей, не отвлекаясь, изучал знаки, записывал их в блокнот и сразу пытался расшифровать смысл древнейшего сообщения потомкам. Чайник практически выкипел, когда ученый удосужился про него вспомнить. Задача оказалась не такой уж и простой. Палеографу не удавалось перевести символы так, чтобы информацию можно было прочитать дословно, не интерпретируя ее.

• Здесь… – читал он символы на стене, – нет, не так… А как же? Что же получается? Это не шумерский… Тогда, видимо, этот знак означает не «здесь», а «место». Да, этот знак читается как «место»… Тогда это ассирийский, – он записал фразу в блокнот и прочитал вслух:

«Место принадлежит… владыка… жизнь… иди к свету…»

• Интересно, – он посветил на стену правее, где была небрежно изображена чаша, наполненная доверху, а рядом – начерчены другие символы. – Так… – ученый снова открыл блокнот и принялся записывать в него те знаки, которые удалось перевести сходу.

«Свет… мы… выжить… ночь… владыка… кровь… мы… умирать… умереть…»

Исследователь изумленно посмотрел на стену. Это был не шумерский и не ассирийский язык. Похожий, но все же другой, возможно, более древний или принадлежащий ушедшей цивилизации, которую ученые еще не открыли.

Внезапно Сергей ощутил на коже ледяное прикосновение ветра, идущего едва уловимым потоком из темных глубин пещеры. В этот момент человек почувствовал, как холод будто бы пронзил его насквозь, спазмируя легкие и вызывая болезненную дрожь. Спустя какое-то время он подвергся необъяснимой, сильнейшей панической атаке. Страх то сковывал его тело, то побуждал броситься наутек подальше от пещеры. Появились слуховые галлюцинации. Из дальних рубежей зала, скрытых тенью, доносился едва уловимый шепот. Голоса роптали на арамейском, аккадском, готском и даже древневерхненемецком, который использовали для передачи информации гораздо позже остальных, услышанных исследователем, диалектов.

Он замер, уставившись на письмена древних: «Словно духи предков пытаются предупредить меня… Уберечь… Спасти от чего-то необычайно страшного и беспощадного». Сколько времени Сергей пребывал в состоянии оторопи – неизвестно, но, когда галлюцинации пропали, а озноб и панические атаки прекратились – обессиленный ученый опустился на колени. Ему казалось, что некто невидимый, бесплотный наблюдает из темного свода пещеры.

Сверхъестественное явление, произошедшее с ним, палеограф решил объяснить, как влияние на организм замкнутого пространства, мрака и дефицита кислорода.

Поразмыслив и осознав абсурдность переживаний, ученый решил сделать перерыв. Долив воды в чайник и распечатав пачку печенья, он уселся на каримат в ожидании горячего ароматного чая. Вдруг ему показалось, что помещение окутала сказочная атмосфера: в зале царствовали тени, причудливыми фигурами прилипающие к стенам, закрывая часть текста и петроглифов.

«Зал словно создали для предостережения, но от чего? И что за письменность на стенах? Кого древние называли владыкой?»

Когда чайник вскипал, а из-под крышки и носика стали вырываться клубы пара, пещера затряслась так сильно, что полный кипятка чайник соскользнул с горелки, опрокинулся и затушил огонь. Пещера сильно дрогнула, но толчок был один и короткий. Он скорее напоминал взрыв, нежели сейсмический удар. Потом воцарилась гробовая тишина.

«Это уже не в какие ворота! Что вообще это было? Землетрясение? Нет, вряд ли! Не похоже» – подумал Сергей, в третий раз устанавливая чайник на походную горелку. Ученый опять взял блокнот и принялся расшифровывать текст.

«Оно… упал… небо… наш… кровь… его… бег… и прячь…»

Информация, которую удалось получить из текста и рисунков сразу, дала понять ученому, что речь идет о некоем божестве. «Возможно, это гробница или храм древнего духа или бога. Нужно определить период…»

• Ну как, получается? – послышался голос Михаила за спиной, и палеограф вздрогнул от неожиданности, уронив блокнот.

• Ну, так… Могу сказать наверняка – это не шумерский!

• Не сомневаюсь… Мы с Колей нашли кое-что интересное и хотим тебе поскорее это показать, – возбужденно говорил антрополог, – эта находка перевернет мир! Уж поверь, – он выключил газовую горелку и, не прекращая возбужденно рассказывать, направился во тьму…

Зал, в который Сергея привел Михаил, был конусообразным. Из небольшого отверстия в центре свода можно было увидеть пасмурное небо. Скорее всего, отверстие служило источником света, хотя его силы явно было недостаточно, чтобы рассмотреть помещение, поэтому ученые изучали зал, освещая его фонарями. В центре, на полу, был высечен сложный узор – идеально ровный круг, поделенный на секторы узкими, глубокими желобками, сходившимися в центре. Из отверстия наверху стекала и ударялась о камень вода. Она растекалась по желобкам, соединяющимся в центре, откуда вел в сторону еще один канал побольше. Сергей хотел проследить, куда идет вода по каналу в полу, но его отвлек Николай:

• Испугался, когда тряхнуло?

• Сказать по правде? Да.

• Это мы открыли саркофаг! – Николай глянул на изумленного палеографа и добавил, – да, ты не ослышался. Саркофаг! Он там, внизу… – сказал археолог и посветил фонарем туда, где исчезала вода, бегущая по каналу. Сергей направился по скользкому влажному полу в направлении темной, идеально ровной линии и остановился у небольшой ямы. Это была прямоугольная ниша в скале, на дне которой находился саркофаг, наполняемый водой, стекающей по каналу.

• Ребята, давайте не будем ничего трогать, хорошо? – попросил Сергей. – Что теперь делать с водой? Она топит ценный экспонат! – исследователь посветил на предмет, на первый взгляд, сделанный из меди. Пока ученые рассматривали помещение, вода заполнила часть углубления в скале, и почти весь саркофаг погрузился под воду, – что это вообще за вода?

• Дождевая, но это не точно… – сказал Михаил, осветив часть помещения, находившегося во тьме. – Ого! – воскликнул он, – а как вам это?! – в свете фонаря исследователи увидели трон. Сооружение стояло у стены на одном из самых больших сталагмитов. К трону вела лестница из огромных камней, стесанных до кубов идеальной формы.

• Мне бы такое кресло в рабочий кабинет! – пошутил Николай, – обратите внимание, он сделан из меди, а это значит, что пещера существует со времен энеолита, то есть шестого тысячелетия до нашей эры!

• Да… Как минимум. Интересно то, что письмена наверху написаны на неизвестном мне языке, возможно, он принадлежит предкам шумеров. В общем, так называемых, времен «колыбели цивилизации», – размышлял палеограф.

• Убейдский период. Определенно! Хотя где же керамика и букрании? – поддержал разговор Михаил Иванович.

• Ну, бычьих голов, характерных для убейдского периода, маловато, – улыбнулся Николай, возможно, это предхалафская культура, а возможно, не энеолит, а докерамический неолит. И этот факт полностью опровергает теорию о появлении письменности.

• Или же письмена в верхнем зале – дело рук более поздней цивилизации. Кстати, исходя из тех обрывков информации, которую мне удалось добыть на данный момент, можно предположить, что текст является предостережением. А вот, что́ означают эти вот символы, – Сергей посветил на пол с узором, а потом на стену, испещренную неизвестными знаками, – я даже не представляю.

• Ну уж нет! Быть такого не может! Какой еще неолит? Вы что, не видите, насколько безупречно обработан камень. Обратите внимание на четкие грани и детализацию узора на полу, а предметы из меди? – Коля опустился на корточки, изучая контррельеф на полу.

• А как вам это? – луч фонаря метнулся на противоположную от трона стену, рядом с которой грудой лежала средневековая военная амуниция. В куче исследователи увидели рогатые металлические шлемы, треугольные щиты, мечи и части искореженных рыцарских доспехов.

• Тевтонский орден? – наклонившись над ржавым оружием, произнес Михаил.

• Как не странно… – в замешательстве разглядывал предметы Николай.

• В этой пещере есть свидетельства нескольких эпох. Это удивительно… – воскликнул Сергей, и его слова гулко разлетелись по подземелью.

В ходе разговора палеограф поднялся по камням к трону, осмотрел зал с высоты, а потом коснулся престола, предназначенного великому правителю. Поверхность была теплой, как будто на кресле только что сидел властитель, а возможно, и древний бог. На ощупь материал, из которого был сделан предмет, не был ни медью, ни бронзой.

• Это не медь! Очень похож на сплав титана и магния! – воскликнул палеограф, – только теплый! Представляете!?

• Быть такого не может! – удивился Михаил. Коллеги взобрались по лестнице и принялись осматривать древний артефакт. Теперь ни у кого не было сомнений, что материал, из которого изготовлен трон, не являлся железом или известным человечеству сплавом.

• Это точно не медь, но чтобы утверждать – следует сделать химический, а лучше, рентгенофлуоресцентный анализ матрицы, – рассуждал Афанасьев Николай Юрьевич.

• А если эти предметы и вовсе имеют внеземное происхождение? – пробормотал Сергей. После его слов коллеги неоднозначно посмотрели на него и принялись дальше исследовать трон.

• Сергей Олегович, я бы порекомендовал вам заняться символами в этом зале, мало ли, сумеете почерпнуть полезную информацию, – не отвлекаясь от предмета, обратился к палеографу Коля. Сергей оставил попытки обсуждения с коллегами псевдонаучных, интересных ему, гипотез и спустился к стене с неизвестными знаками. Его блокнот был в кармане куртки, так что ученый сразу же принялся изучать символы. Записав несколько строк и расшифровав полученную информацию, он показал текст товарищам.

• Он был всегда… мы долг… ему… наш… кровь… его… отдай ему… – Михаил начал читать перевод вслух. – Смешай… к слезам небес… Начало положено, но этого мало. Лучше сделать интерпретацию текста, но для этого нужно время, чтобы не наломать дров, ведь любое истолкование древнего текста может исказить его смысл, – антрополог отдал блокнот Переверзеву, – предлагаю еще поковыряться часик-другой, а потом подняться на поверхность и перекусить. Который час?

• Пятнадцать сорок три, – отчитался Николай.

• Прекрасно, так и сделаем, через два часа поднимемся к машине и будем отдыхать, а завтра вернемся на рассвете, – сказав это, Миша тяжело спустился по исполинским ступеням, подошел к струившейся сверху воде, набрал полные ладони и плеснул бодрящую ледяную влагу в лицо.

Время шло, ученые исследовали помещения и артефакты. Зарисовывали план залов и сделали фотоснимки. К семнадцати часам дневная серость стала на несколько тонов темнее, а древние таежные обитатели – голодные, свирепые комары, – обезумев от аромата живительной, теплой крови, бросились на штурм холодных пещерных недр, несмотря на ненавистный адский холод, источаемый подземельем.

• Ну что, вроде бы все на сегодня? Вы как, ребята? – Коля взял свой рюкзак и спустился по лестнице в центр зала.

• Да, идем. Пора перекусить, да и хочется наконец-то выпить горячего чая, – ответил товарищу Михаил, – Сергей Олегович, вы с нами?

• Нет. Я пока еще останусь, нужно довести дело до логического конца. Не хочу оставлять работу на завтра. Сегодня поработаю в этом зале, а утром пойду в верхний.

• Тогда, как освободишься – приходи. Еда будет на плите, – бросил Михаил и товарищи направились на поверхность, оставив Сергея наедине с доисторическими символами и артефактами.

Палеограф продолжил изучать знаки. Одну за другой он исписал страницы блокнота и, на основе знаний шумерской письменности, принялся интерпретировать полученную информацию, которую занес рваными фразами в записную книгу.

«Наш владыка спустился с небес, чтобы мы кормили его. Он все и вся – хозяин наших жизней, которым даровал смысл, владелец наших судеб и хранитель плодородных земель, дающих нам пищу»

Внезапная, острая боль в шее отвлекла ученого от работы, и он что есть силы хлопнул по шее ладонью.

• Ого, чудовище! – воскликнул исследователь, поразившись внушительным размерам раздавленного комара. Насекомое лежало в размазанной по ладони капле крови. «Вот так аппетит! С десяток укусов таких тварей – и мне понадобится переливание». Сергей подошел к воде, бегущей сверху, сполоснул руки и умыл лицо. Аккуратно, чтобы не намочить штаны, вытащил из кармана носовой платок и обтер лицо. В это время хрупкое хитиновое тело комара с кровью исследователя в потоке воды устремилось по соединяемым в сложную сеть желобкам.

• Так, дальше, – человек открыл блокнот и продолжил превращать выхваченные из контекста фразы в логический текст.

«Послушник, помести избранного под водяной поток и пусти кровь его, а сам – поспеши на свет, или разделишь участь избранного ты…»

Сергей запнулся. Пещера задрожала. Камни градом посыпались сверху, и человек, не устояв на ногах, упал на колени у ямы, где лежал саркофаг. Сначала палеограф решил, что ему послышался невероятно низкий, властный бас, который исходил из ямы, заполненной водой. На мгновение стало безумно страшно, тело окаменело, сердце заколотилось с такой силой, что его удары ощущались в висках, но ученый все же смог взять себя в руки. Сергей решил, что галлюцинации и в этот раз появились из-за переутомления и стереоэффекта, создаваемого пещерными сводами.

Сейсмический удар был коротким. Ученый, подскочив, быстро отыскал свою сумку, лежавшую неподалеку, и направился к выходу. За спиной он услышал тот самый потусторонний бас. Сомнений не было – голос шел из ямы. Исследователь обернулся и упал от увиденного. Из затопленной ниши, не отводя зловещего взгляда от Сергея, медленно и тяжело вылезало ужасающее существо. Злобу, переполнявшую чудовище, ученый ощущал инстинктивно. Человек трепетал при виде неизвестного создания. Невольно исследователь захотел подчиниться ему. Сдаться. Отдать то, что было нужно дьявольскому монстру, только лишь бы он оставил его в покое. Тем временем чудовище выбралось из своего пристанища. Расправило перепончатые крылья и раскинуло в стороны, похожие на человеческие, пятипалые руки, словно потягивалось, пробудившись после долгого сна. Существо осмотрелось, не обращая внимания на побледневшего, окаменевшего от ужаса человека, и перемахнуло к трону. Заняв его, монстр величественно расставил крылья, а руки положил на подлокотники. Закрыв черные, глубоко посаженные глаза, он обратился на неизвестном для палеографа наречии.

• Ты – владыка? – дрожащим, срывающимся голосом выдавил Сергей, и чудовище, повернув голову, уставилось на перепуганного незнакомца, утвердительно кивнув. – Я – человек, и хочу жить! С какими намерениями ты пришел в наш мир? – дрожа от страха, спросил мужчина, на что ответом стала стремительная атака. Гигант бросился на жертву и через мгновение держал Сергея перед собой на вытянутой руке, с презрением осматривая его.

• Человееек… Теперь вы зовете себя тааак… – чудовище поднесло жертву к морде с несоразмерно большой пастью, усеянной тонкими длинными зубами и по-змеиному извивающимся языком, а потом зашлось глубоким хохотом, ужасающим пленника. Сергей ничего не мог ответить. Он даже не мог сделать вдох, ведь его грудная клетка была сдавлена когтистой лапой. – Я жажду крови и мне нужно много. – Владыка вогнал длинные зубы в плоть жертвы и проворным движением вырвал часть гортани и нижнюю челюсть, а затем принялся жадно поглощать хлынувшую из страшной раны теплую кровь.

С каждым глотком Вурлак ощущал себя сильнее. Он вновь стал видеть во тьме не хуже сов, слышать выскакивающие из груди сердца спешащих в его логово других рабов: «Возьми сигнальный пистолет, а я возьму тратил!» – слышал владыка, осушая тело жертвы до последней капли, после чего швырнул труп о стену и перелетел к трону. Когда Михаил и Николай оказались в нижнем зале пещеры, монстр сидел на престоле.

Люди, пришедшие на помощь своему товарищу, не ожидали увидеть нечто, напоминающее дьявола. Чудовище, источающее первобытное зло, смотрело на желанных гостей, расправив крылья. Вурлак был огромен и силен. Под его некогда бледной, а теперь бурой, кожей налились гипертрофированные нечеловеческие мышцы. Люди, увидевшие монстра, застыли на месте. Обомлевший Николай выронил тротиловую шашку, а Михаил, не отводя глаз от демонического создания, пытался зарядить пистолет сигнальным патроном.

• Людиии… – оскалив пасть, громоподобно произнес монстр, – покоритесссь мнеее, ибо я забрал этот мир себе… – говорил Вурлак, ощущая страх своих рабов. Для него людской трепет являлся частью прежней жизни. Рабы должны испытывать ужас и повиноваться. Так завещали его предки, покорявшие другие миры задолго до появления его – Вурлака, – прежде известного людям, как Даханавар. – Подойдите, рабы… – владыка поманил мужчин когтистой рукой.

• Приготовься бежать, – шепнул Миша, когда дрожащие руки наконец-то справились с сигнальным пистолетом, – где Сергей? – добавил он, медленно двигаясь к трону.

• Я не знаю. Хочешь крикни? – съязвил Николай. – А та трава, которую ты добавлял в чай, точно была мятой? – непроизвольно пошутив, ученый нашарил еще одну тротиловую шашку и электродетонатор в небольшой сумке. Когда друзья подошли к лестнице на расстоянии нескольких шагов, Михаил спешно выстрелил в чудовище. Раздался оглушительный хлопок, и яркий, красный шипящий осветительный элемент врезался в грудь монстра. Существо взревело и от неожиданности и яркого ослепляющего света отскочило назад, ударившись о стену. От удара со свода посыпались камни. Демон завертелся и взмыл вверх, а сигнальная ракета будто приклеилась к нему. Она шипела и сияла в груди.

• Бежим! – крикнул Михаил и, дернув за рукав обомлевшего друга, бросился прочь из зала. По дороге они то и дело осматривали недра подземелья в надежде найти своего товарища, но спешные поиски были тщетны. Поверхность встретила тьмой, и в свете то появляющейся, то исчезающей в облаках луны их ждал ЗИЛ. – Дай тротил и быстрее заводи «Захара», а я сейчас! – Конюхов взял взрывчатку и, поменяв детонатор на бикфордов шнур, метнулся к чернеющему в ночи гроту пещеры.

Мотор взревел. Зажглись фары, озарив ночную дымку тусклым желтым светом, вспыхнули стопы машины, хрустнула коробка передач, и грузовик, тарахтя двигателем, тяжело покатился ко входу в логово зла. Миша несколько раз чиркнул зажигалкой, огонек вспыхнул и, шипя, задымил бикфордов шнур. Михаил бросил шашку как можно дальше в логово зла и метнулся к машине.

• Гони-гони-гони! – повторял антрополог Николаю, от чего водитель только больше нервничал, а «Захар» дергал и норовил заглохнуть, – Ай… Дай-ка я! – Конюхов занял место водителя, отдав стартовый пистолет товарищу. – Перезаряди, – сказал он, отдавая несколько сигнальных патронов.

Когда грузовик разогнался по узкому крутому склону, подпрыгивая на камнях и неровностях, прогремел взрыв. Подобный раскату грома шум прокатился по тайге.

• Вот так… – буркнул водитель, глядя в зеркало заднего вида. Ученые надеялись, что силы заряда хватило для создания завала. Это нужно было бы проверить, но друзья, оклемавшись от шока, боялись даже смотреть в сторону скалы.

• А что теперь? Что с Олеговичем? Что с нами? – после долгого молчания заговорил Коля.

• Что-что… Да все, нет Сереги! – с досадой говорил Михаил, – сюда только на танках с батальоном морской пехоты или с росгвардейцами, но точно без меня.

• Понятно… Царствие Небесное рабу божьему Сергею, – Коля перекрестился.

• Что? Когда это ты верующим стал? Да и Переверзев, между прочим, был атеистом, – усмехнулся Михаил.

• А что? Ты в Бога еще верить не начал? После увиденного в пещере? – еще раз перекрестившись, спросил пассажир.

• В Бога? Эта дрянь пещерная, возможно, еще с до библейских времен обитает в этой глуши. Может быть появилась в ранний натуфийский период! Как тебе?

• Не знаю… – задумчиво произнес Коля, – это чудовище похоже на упырей. Видел его морду, крылья? Как у подковоносых.

• Скажи еще, что это икарониктерис.

На горизонте показалась черная стена леса, по которому из-за недавних продолжительных ливней ехать быстро не удастся.

• Допустим, эта тварь – вампир, тогда мне вот интересно – чем ее можно убить? – Николай не умолкал. Ученный возбужденно рассуждал о пещере и чудовище, выдвигая разные гипотезы происхождения существа, а Миша, наоборот, хотел побыть в тишине своей пустой квартиры, опрокинув пару стопок чего-нибудь обжигающе крепкого.

• Чеснок, святую воду и распятие в качестве оружия использовать не советую.

• Конечно, это не поможет, ведь в те времена, предположительно, ни распятия, ни святой воды не было и в помине, это понятно… Но вот, что думаешь на счет осинового кола? – с серьезным видом спросил Николай.

• Не смеши… Скажи лучше, на твоем мобильнике связь появилась?

• Нет, – ответил пассажир, глянув на старенький кнопочный мобильный телефон.

Машина заехала в лес, замедлив ход, и пока бездорожье не стало экстремальным, «Захар» месил грязь, двигаясь юзом, скованный глубокой колеей. Но в один миг грузовик провалился в яму, упершись бампером в похожую на ил жижу и увяз. Миша засквернословил, а Коля выскочил из кабины и принялся разматывать лебедку. С испачканным в грязи тросом научный сотрудник исчез в стене деревьев, а когда нашел подходящее дерево – закрепил трос и вернулся к грузовику, жестом показывая водителю, что можно включать устройство. По пути к машине Николай остолбенел, уставившись в затянутое тучами ночное небо. Археолог начал истошно орать товарищу и судорожно указывать рукой в верх. Михаил высунулся из окна автомобиля и увидел, как огромный темный силуэт пикировал прямо на грузовик сверху.

Монстр вернулся. Не сбавляя скорости, чудовище с грохотом врезалось в КУНГ, разворотив его, и с мощью локомотива, ломая деревья, приземлилось в лесной чаще. От удара грузовик едва не перевернулся. Жилой модуль был разрушен, а вещи, хранившиеся в КУНГе, разбросаны по всей округе. Владыка больше не церемонился с людьми, пребывая в неистовстве, он атаковал. Чудовище показалось среди ветвей. Тяжелой поступью оно шло к грузовику, выкорчевывая встречающиеся на пути вековые сосны.

• Не жди! – завопил Миша, – стреляй! – ученый бросился в модуль, где принялся набивать попавшийся под руку рюкзак нужными ему предметами. А тем временем Коля, прицелившись, выстрелил в дьявольское создание. Осветительный заряд угодил бы прямо в морду зверя, но монстр успел закрыть голову крылом и огненный шар прикипел к тонкой перепонке, отчего чудовище взвыло и, оскалившись, бросилось на человека. Николай успел перезарядить сигнальный пистолет и бегло выстрелил, но владыка увернулся и отбросил ученого вглубь леса. Пистолет отлетел в траву и теперь во тьме его было не найти.

• Коля!? – крикнул товарищ, спрыгивая с грузовой машины в грязь. На зов друг не ответил, тогда Миша еще раз позвал коллегу, но увидев пикирующего прямо на него монстра – бросился бежать. Конюхов старался двигаться по маршруту, где деревья были потолще, но упырь на огромной скорости ломал их и вырывал с корнем, а вскоре, нагнав человека, оказался на расстоянии вытянутой лапы от жертвы. Михаил понял, что демон вот-вот схватит его и тогда жизнь, воспоминания, мысли, мечты, оборвавшись в один миг, исчезнут навсегда. Он бежал из последних сил. Других вариантов спастись у исследователя не было, а его салки с монстром – затея, гарантировавшая смерть. От испуга Михаил даже не бросил тяжелую ношу, которую прихватил в грузовике. Среди собранных им вещей была газовая горелка, тряпье, тротиловая шашка и наполовину пустая литровая бутылка бензина для давно неисправной бензопилы. Ученый хотел поджечь исчадие ада, но как именно – не знал сам. На бегу в кромешной тьме Конюхов не разглядел обрыва и провалился в бездну, а монстр последовал за ним. Падая в ущелье, чудовище настигло человека и, вонзив в тело когтистые лапы, разорвало его. Упоенное успешной охотой оно не заметило на дне пропасти сотни торчащих, подобно кольям, сухих сосен…

Чтобы перевести дыхание, Николай останавливался у каждого дерева, попадавшегося на пути. Сломанные ребра не позволяли ему дышать полной грудью и весь путь по следу из обломанных стволов, оставленных монстром, археолог боролся с дефицитом кислорода и острой болью, от которой темнело в глазах. Коля, хромая, вышел к обрыву. До дна ущелья было не больше двадцати метров, но высота сделала свое дело, демоническое отродье не взмыло ввысь, а осталось на дне, что являлось хорошим знаком. Мрак не позволял увидеть – жив монстр или нет, но Николай был готов завершить начатое и покончить с чудовищем, и помешать ему не мог даже долгий спуск по отвесной стене. У грузовика выживший нашел сигнальный пистолет и один патрон для него. Также Коля прихватил тротиловую шашку и, несмотря на тяжелые травмы, сумел слить в канистру дизельное топливо из бензобака.

Спуск в ущелье занял несколько часов. Николай перевел луч фонаря на тело существа и с ужасом осознал, что монстр жив. Тихо хрипя, он пытался встать, но служившие кольями сосновые стволы, пронзившие монстра насквозь, не позволяли ему подняться и тем более взлететь. Увидев человека, он издал гневный рык и с силой забил крыльями, поднимая пыль и сухую траву. Под массивным телом владыки Николай увидел изуродованный, раздавленный труп товарища, в руках которого находился рюкзак. Коля открыл крышку канистры и, размахнувшись посильнее, бросил ее в чудовище. Следом полетел тротил. Прицелившись, мужчина выстрелил, и пламя вспыхнуло мощным ярким столпом. Раздался взрыв – сработала взрывчатка – и монстр, судорожно задергавшись в огне, обмяк, а ученый отрешенно уставился на сгорающее дотла сенсационное научное открытие. Так он и стоял, пока сзади не послышался хруст ломающихся веток. Николай резко обернулся и устремил луч фонаря вглубь рассветной дымки, где среди ветвей замер изогнутый, бледный силуэт палеографа…

Клюв

До брошенной избушки пришлось добираться долгих шесть часов. Путь этот пролегал по зимникам, проложенным сибиряками. Осенью по ним можно было проехать только на вездеходе, ну а зимой, когда болото и глиняное месиво заледенело, «Патрол» на стравленных покрышках кое-как добрался до затерянной избы. Дом располагался где-то в таежной глуши у безымянного ручья, бегущего с южной горной гряды. Эта изба, как утверждала Софья, была известна узкому кругу людей и являлась неким капищем, где находился источник таинственной силы. Таких мест в мире существовало немало, но найти их человеку, не сведущему в колдовстве, было невозможно.

Когда Софья зашторила окна, дом канул во тьму. Бледный лунный свет, окрасивший еловые верхушки и снежные барханы, взявшие избу и внедорожник в кольцо, оказался изгнан из помещений, в которые рвался через расписанные морозом стекла.

Только тесная кухонька была обителью света. Сидя за обшарпанным столом, в скудном интерьере брошенной посреди леса постройке собрались четверо. Их отражающие теплый свечной огонь лица сияли от радости. Они шумели, веселились, пили, а в печи потрескивали поленья.

Друзья отдыхали. Им был безразличен ритуал, ради которого пришлось проехать не меньше пятидесяти километров по целине, чтобы в итоге колдовать в таежной глуши. А вот Софье не терпелось проверить себя в амплуа ведуньи, которой она стала на прошлой неделе, как она говорила, «по наследству».

• Давайте как-то потише! Они не терпят пренебрежительного отношения, – сказала Софья, занимая место за столом среди друзей.
  - Конечно! Мы понимаем, просто святки! Как иначе? К тому же, ты обещала волшебную вечеруху, так что пусть эти «они» не обижаются, а присоединяются! Мы им нальём, если что не так! – заплетающимся языком пробубнил Рома, наполняя пластиковые стаканчики водкой.
  - Он нам все испортит. Пусть лучше идёт спать! – высказалась Кристина, после чего собравшиеся отвели пьяного товарища в спальню и, уложив в спальный мешок, оставили на заиндевевшем полу.
  - Так лучше, – сказала Софья, когда наступила тишина. Она положила на стол потрёпанную записную книжку и принялась листать страницы с рукописным текстом, схемами и символами. – Я выбрала обряд попроще. Вот! – воскликнула девушка, открыв блокнот на нужной странице.

• Я представляла книгу черной магии как-то иначе, – подлив в водку сок, сказала Кристина.

• Книга не имеет никакой силы, заклинания могут быть написаны даже на клочке туалетной бумаги простым карандашом, главное – соблюсти все тонкости ритуала, что мы, собственно, и делаем, – говорила Софья, раскладывая нужные для колдовства ингредиенты на блюдце, в центре которого заняла место свечка.

• Это что, драп? Или просто укроп? – Спросил Денис, когда Софья достала несколько пучков сухой травы.

• Очень смешно… Вообще-то, это белый шалфей, кедр и полынь. А это, – она вытащила из рюкзака стеклянную банку, наполовину заполненную чем-то темным, – вороньи потроха.

• Жесть… – бросил Денис, разглядывая содержимое банки, а потом осушил свой, и еще Ромин стакан.

• Ну да! А как ты хотел? Вызывая темного иначе нельзя. Основным ингредиентом для проведения этого обряда является плоть и кровь ворона, – она задумалась, листая блокнот, – во всяком случае, так было написано, а еще для этого обряда нужна соль, а я ее забыла.

• Может быть в избе есть? Могу посмотреть. Вон там, например, где посуда стоит. Кто знает, что еще здесь можно найти? – предложила Кристина и сразу же направилась на поиски.

• Да хрен с ней! Сходи лучше набери снега. Только снег бери из подготовленной нами кучи… это важно! – когда друзья приехали к избе, первым делом по требованию Софьи они набросали большую кучу снега, которая была видна из кухонного оконца.

• Насколько вызов этих «темных» опасен? – наполняя стаканчики, спросил Денис.

• Я этого ни разу не делала, но моя тетка еще при жизни рассказывала, что однажды вызывала их для помощи и они выполнили ее просьбу, ну или, если хотите, желание. Так что подумай получше, чего хочешь конкретно и ничего не бойся.

• Прикольно… Вот так просто?

• Моя тетка когда-то судилась с мужем. При разводе она не могла отсудить у него квартиру, а как попросила «их», так судебное дело замялось, и с мужиком ее проблем не было, потому что он пропал без вести, а судья, который колебался в принятии решения, быстро пересмотрел свою позицию и вынес нужный тетке вердикт. Хотя я думаю – это не из-за колдовства, просто ее мужик был конченным алкашом, а судье она дала взятку, вот и все…

• Прикольно… – задумчиво произнес собеседник, накатив еще, – а все ли «темные» выполняют желания или нет? – Ответа парень не услышал, потому что в избу вошла Кристина с полной миской снега. Когда девушка открыла дверь, в помещение ворвался ледяной ветер, затушив свечи и звучно перелистал блокнот.

• Закрывай! Закрывай же скорее! – Софья принялась зажигать свечи. Когда все заняли свои места, колдунья вылила содержимое банки прямо на стол, а сверху насыпала заготовленный снег. – Ну что, вы готовы начинать? – спросила она, как-то зловеще уставившись на товарищей.

• Можем, только что нам делать? – Денис отставил бутылку подальше от смешавшегося с кровью снега. Кровавая жижа медленно растеклась по столешнице, заполняя глубокие шрамы в древесине.

• Да ничего особо не нужно делать. Постарайтесь хотя бы не ржать, – Софья снова перелистнула блокнот на нужную страницу. Она и сама до конца не знала, верит ли или нет в россказни своей тетки и в то, что делает. – Ах, да! – воскликнула она, – нужно убрать нательные кресты! Спрячьте их как можно дальше. Это обязательно.

Крестик носила только Кристина. Она выполнила просьбу и отнесла распятье в соседнюю комнату, швырнув его на спальник с храпевшим Ромой.

• Что же, начнем… – сказала Софья, поджигая пучки сухой травы, когда все участники обряда были в сборе.

- Темные! – начала она громко, – обращаюсь к вам, ибо отрекаюсь от всего светлого! Покровителей и защитников данных мне при рождении! Прошу принять нас и пропустить в вечную тьму! – произносила она, а дым от трав струился вверх и закручивался в спираль, будто бы кто-то невидимый легонько дул, направляя его.

• Текст так себе… – буркнул Денис, вникая в смысл слов и ощущая все сильнее давящую на него тишину.

• Тише! Так нельзя! Это неуважение. Они не любят…

• Ты сказала, что они могут исполнить наши желания, но сама произносишь, сказать по правде, такие слова, которые ввергают меня в ужас! От чего ты там отрекаешься, а? Какая на хрен вечная тьма? Я в эту чушь, конечно, не верю, но лучше не страдать ху…

• Терпение, пусть они придут… – перебила Софья.

• Да не… Я что-то даже отрезвел от этого дерьма, давайте просто бухать? – Денис взял водку, отошел от стола к кухонной стенке и принялся наблюдать за процессом со стороны.

• Примите наши жизни как дар и дайте нам все, что нам понадобится! – продолжила Софья.

• Все… – насмешливо произнес парень, после чего зазвонил телефон. Друзья встрепенулись. Мобильная связь исчезла еще на трассе, а здесь, в таежной глуши, ее быть просто не могло. Да и телефон Софьи разрядился еще днем.

Сумочка лежала рядом, и девушке не пришлось идти за ней. На экране появилась надпись «Бургомистр».

• Алло… – неуверенно произнесла Софья.

• Здравствуйте, Софья. Вы звали нас…

-Да… – запоздало ответила она. Во рту пересохло, сердцебиение нарастало, возникло желание броситься прочь из помещения и бежать, не оглядываясь. Вот только куда?

• Хорошо… Я выполню вашу просьбу, однако, только для вас, остальные будут платой за мою услугу. Согласны?

• Как платой?.. Это, вообще, как?.. – уставившись в стену, отрешенно спросила Софья.

• Они не просят нас ни о чем. Они не хотят подчиниться, не хотят получить все…

• Все… Все – это что? – вдруг спросила она, ведь «все» было для Софьи понятием спорным.

• Миры рождаются во тьме… Тьма была… Есть… И будет… Тьма в итоге поглотит и вас, а значит тьма – это все…

• Нет… Нет! Я не этого хотела! – отчаянно твердила она, - Так я не хочу! Слышите? Не хочу!!! – на какое-то время в динамике телефона воцарилась тишина. Бургомистр выдержал паузу, и девушка слышала лишь свое рвущееся из груди сердце. Она, тяжело дыша, дрожащей рукой протянула стаканчик Денису, который испуганно уставился на нее.

• Уже поздно… – зловеще произнес темный и связь оборвалась, разряженный телефон был отключен.

• Сука! – До этого скромная Софья швырнула только что наполненный стаканчик.

• Кто это был? – будто не слышав разговора, заговорила пребывавшая в замешательстве Кристина.

• Чертовщина какая-то! Я ничего не говорила! Понятно?! Вообще ничего! – В истерике произнесла Софья. В этот момент входная дверь, распахнувшись, врезалась в стену. Удар был такой силы, что она едва не слетела с петель. Свечи мигом погасли. В кромешной темноте друзья, испугавшись, вскочили и бросились подальше от входа к единственному окну на кухне.

• Закройте двери! – потребовала Софья, – Денис, закрой немедленно! – парень рванул ко входу и застыл, уставившись в сторону леса.

• Снег… – проронил он, не отводя глаз от чего-то, ввергшего в оцепенение. Девушки прильнули к стеклу. Стерев узоры, они пытались рассмотреть нечто, напугавшее товарища. Там, за окном, царил мрак. На небе исчезли звезды, и союзник – лунный свет – больше не освещал снег, казавшийся теперь темным, будто притрушенным сажей. Огромная, едва заметная, сливающаяся с темнотой рукотворная глыба осыпалась, словно была полой, открыв товарищам ужасные детали. В центре снежной кучи появился черный образ, припорошенный снегом. Сперва показалось, что в стремительно тающем сугробе стоял человек, облаченный в монашескую мантию. Голова его была наклонена вниз и сливалась с силуэтом.

• Закрывай дверь! – крикнула Софья, не отводя взгляд от зловещей, жуткой фигуры. Денис хлопнул дверью, и существо зашевелилось. Оно напоминало огромную черную птицу. Его голова приподнялась на длинной шее и стремительно повернулась в сторону звука. Теперь девушки могли видеть клюв, точь-в-точь как у врановых, только в разы больше. Кристина тут же вскрикнула, и существо с нечеловеческой точностью, по птичьи, повернулось на звук, наклонив голову и уставившись в окно источающими тьму глазами.

• Боже мой… – вырвалось у Софьи, когда существо расправило крылья, показав свое антропоморфное тело и жуткие птичьи лапы с длинными закрученными когтями. Монстр издал грубый каркающий звук, который разлетелся по всей округе. Оттолкнувшись одним мощным взмахом, монстр взлетел, исчезнув в черноте небес.

• Что это было? Что ты наделала? – Вопил Денис, роясь в Роминой борсетке в поисках ключей от джипа. – Где ключи? – вытрусив на пол содержимое сумки, продолжал истерить он.

• Расслабься. Тише… – пыталась успокоить парня Кристина, – не психуй. Лучше иди разбуди Рому, он наверняка знает, где ключи от его машины, и мы все вместе дернем отсюда. Ты же умеешь водить? – спокойно говорила она, понимая, что пьяный Рома не сможет сесть за руль.

• Умею немного… Ладно. Сейчас, – он бросился в соседнюю комнату, где спал товарищ. Ворвавшись в спальню, он пришел в ужас. Друга в комнате не было. – Его нет! – послышался истошный вопль, – его нигде нет! – произнес он, когда девушки прибежали на крик. Спальный мешок был пуст. Следов борьбы не было.

• Ромка! Ромочка! – окликнула Кристина, но исчезнувший не отозвался. Мгновение царила тишина. Друзья прислушались в ожидании отклика, но вместо ответа услышали удар сверху. Что-то большое приземлилось на конёк крыши. Товарищи невольно присели и, стараясь не издавать даже шороха, слушали. Притаившиеся не сомневались – пернатый демон вернулся. Сначала чудовище не выдавало себя, возможно, тоже прислушивалось к происходящему внутри. Денис опустился на четвереньки и тихонько переместился к Роминому спальнику, рюкзаку и другим вещам товарищей. Его не покидала надежда отыскать ключи от машины. Тем временем существо начало двигаться. Стуча когтями, ворон перемещался по скату крыши, отчего через щели в потолке сыпалась пыль. Денис осмотрел карманы одного рюкзака и принялся искать в другом, а Софья прокралась на кухню, чтобы забрать блокнот.

• Ключи у меня! – воодушевленным шепотом произнес парень, когда присоединился к оцепеневшим подругам, уставившимся в окно. – Что еще? – раздраженно спросил он.

• Видишь? Вон там! – Кристина указала пальцем на пятно из оттенков черного в окне.

• Да, ночь. Нужно валить! – дернул он Софью за плечо.

• Там Рома… – дрожащим голосом сказала Кристина, – он зовет на помощь.

• Бред какой-то… Нет там никого! – чуть громче сказал Денис, и скрежет когтей усилился. Монстр перемахнул через всю крышу и теперь был прямо над ними.

• Ему нужно помочь, – решительно произнесла Софья.

• Отлично! Если ты так считаешь, то сама и иди! Кстати, ты это все затеяла, так что тебе и расхлебывать.

• Согласна, – уверенным тоном бросила девушка и направилась к входной двери, – раз Рому он не тронул, значит и меня тоже не тронет, так? – на ее вопрос Кристина только пожала плечами, вытирая слезы со щек.

Софья как можно тише открыла предательски скрипящую дверь, впустив отрезвляющий холод, и шмыгнула в проем, исчезнув в темноте. Денис метнулся к двери и закрыл ее, а Кристина подкралась к кухонному окну, чтобы наблюдать за происходящим.

Софья дрожала от холода и охватившего ее ужаса. Зубы громко стучали, отчего девушке казалось, что звук был слышен даже спрятавшимся в доме, не говоря уже о вороне. Она хотела обернуться, чтобы посмотреть, где он находится сейчас, не пошел ли пернатый за ней. Но не смогла пересилить страх и продолжила медленно двигаться к одиноко стоящему, едва различимому во тьме, человеку. С каждым шагом она приближалась к таинственной фигуре и с каждым мгновением силуэт приобретал новые, чуждые людям очертания.

• Кто вы и где Рома? – вдруг произнесла она, когда до незнакомца оставалось шагов десять. Софья пыталась не показывать страх незнакомцу, который, по ее мнению, знал истину.

• Рома? Во тьму такой не приходил… – Она узнала голос. Это был тот, кто звонил ей, только сейчас в голосе Бургомистра Софья слышала ненависть. – Ты попросила нас, а мы не можем отказать в просьбе.

• Я не понимаю! – злобно бросила она, – что вам от нас нужно!?

• Твоя тетушка была не такой неопределенной, как ты. Она знала, чего хочет, – он поднял руку с каким-то предметом, а потом швырнул его к ногам девушки, – пусть она сама тебе скажет… – произнес Бургомистр, когда к ногам девушки подкатилась отсеченная голова.

Остолбенев от увиденного, Софья не успела отскочить. Тело было неподвластно разуму. Голова ударилась о ботинок и повернулась искаженным, мертвенно бледным лицом к девушке. Сквозь окровавленную паклю волос на Софью смотрела ее тетя. Сначала уста головы растянулись в улыбке, будто тетка была искренне рада видеть племянницу. Новоиспеченной ведьме показалось, что каждое мышечное сокращение давалось мертвой плоти с большим трудом.

• Лена… – племянница опустилась на колени и потянулась к голове, но тут же одернула руки.

• Мне очень жаль, что ты повторила мою ошибку. Теперь остается только подчиниться, – едва слышно произнесла голова. Лицо Софьи перекосила скорбная гримаса, потекли слезы.

• Я не могу… – прошептала племянница, – мне пора. – Девушка встала на ноги и изо всех сил бросилась к избе. Страх повелевал ею, заставляя бежать бездумно, не оборачиваясь.

• Тогда ты сдохнешь вместе со своими друзьями, слышишь!? Сдохнешь!!! – вслед убегавшей племяннице кричала голова, но девушка не обращала внимания на теткины слова. По притоптанному снегу она добежала до избы, но остановилась, увидев уставившегося на нее ворона. Он сидел на краю крыши, согнув когтистые лапы и прижав крылья к телу. Девушка понимала, что ворон не позволит ей попасть в избу и хочет, чтобы она вернулась к собеседнику, но несмотря на известный исход – атаку крылатого чудовища – Софья бросилась к двери. Ворон издал рвущий душу, доисторический крик, и оттолкнувшись от крыши, проломив ее, атаковал девушку. На большой скорости он налетел на Софью, сбив жертву с ног и приземлился рядом.

Кристина и Денис беспомощно наблюдали за происходящим. Пернатое существо нависло над жертвой, вонзив в плоть длинные когти. Софья истошно взвыла. Объятая страхом, превозмогая боль она боролась за жизнь, пытаясь вырваться из цепких лап монстра. Еще мгновение демон смотрел на нее, а потом ударил клювом в лицо. Софья перестала биться на снегу. Вмиг обмякла, а убийца, вцепившись когтями в тело, взмыл высоко и растворился во мраке.

• Какой ужас, – дрожащим голосом промолвила Кристина, – что теперь? – она перевела взгляд на Дениса, который смотрел в темный угол комнаты. Кристина тоже посмотрела туда и, не успев произнести «куда ты смотришь», увидела едва различимую ужасную фигуру.

• Ваша подруга сделала неправильный выбор, но несмотря на это, она получит то, что просила, а что насчет вас? Хотите иметь все? – Денис утвердительно кивнул. – Хорошо… – довольно произнес неизвестный и бросил ему блокнот Софьиной тети, а потом растворился во мраке…

Наступило утро. Яркие солнечные лучи осветили помещение, где спал Рома. Комната нагрелась и в ней можно было находиться без верхней одежды, а в спальном мешке стало невыносимо жарко. После ночной пьянки не давала покоя голова. Она раскалывалась от боли, скромное убранство комнаты кружилось вокруг, хотелось пить. В доме было тихо. Парень прислушался. Где-то за окном слышалось воронье карканье, нарушающее умиротворение и тишину.

Найдя силы, Рома поднялся. Наступив на распятие, соскользнувшее со спальника на пол, он побрел в соседнюю комнату. Она оказалась пуста. Кухонный стол был испачкан кровью, в которой лежали черные перья и потроха. На краю столешницы находился блокнот, с которым всю дорогу к избе не расставалась его подруга. В ходе дальнейшего осмотра помещений парень обнаружил отсутствие вещей компании, также не было и ключей от машины. Рома выскочил на улицу в надежде увидеть товарищей там, но ни их самих, ни их следов, как и большой кучи снега у избы, не было. Он забрал блокнот, оделся и направился на поиски друзей.

Выкуп

Акт первый. Может ли грех быть праведным?

Заснеженная проселочная дорога давно закончилась, автомобиль пробивал снежную толщу, двигаясь по бескрайней целине. В такт натужно ревущему моторувылзлющий ледяной ветер. В тусклом свете фар УАЗатемными силуэтами появлялись одиноко стоящие деревья. Они, с размашистыми корявыми ветвями, зловеще нависали над проезжающим внедорожником.

Однообразный пейзаж русской глуши наконец-то сменился и впереди показались черные фигуры брошенных домов. Избы сосредоточились вокруг покошенной церквушки. Возвышаясь над домами, она казалась огромной. Из темноты, сквозь метель, стали заметны очертания деревянного креста, установленного на колокольне. Самих колоколов давно уже не было, как и другой металлической утвари, за которую можно было выручить хоть какие-то деньги.

Паша уже не раз бывал в этом месте. Старинное село с позабытым названием и растворившейся в поле дорогой служило перевалочным пунктом для охотника-любителя. Много раз он приезжал в здешние места и оставался на ночлег. Брошенное поселение ничем не отличалось от прочих, в которых ему довилось побывать. Охотник жег костёр, разделывал добытую дичь или просто опрокидывалодну-другую стопку чего-то крепкого, чтобы снять напряжение и быстрее уснуть. Но позже это поселение стало для него местом скорби.

Автомобиль остановился посреди поселка рядом с колодцем. Паша вышел из машины. Осмотрелся. Сквозь снегопад он заметил небольшую елку. Хвоя стояла у одной из десятка изб. Охотник подошел к машине и открыл загруженный всякими вещами багажник. У большого мешка лежало ружье,патронташ и топор. Когда Паша потянулся за топором, мешок вдруг дернулся. Из него послышался тихий вой, всхлипы и тонкий голосок. Сквозь истерику, ребенок умолял отпустить его.

– Мить, я же обещал, что пальцем тебя не трону! Хватит ныть… – безучастно ответил Паша на мольбы сидевшего в мешке, взял топор и, хлопнув дверью багажника, побрел к ели.

«Дать что ли ему еще хлороформа? А если дам,то может и не проснуться больше» – начал было он терзать себя мыслями. «С одной стороны, да, можно. И ему будет легче, и мне, с другой – я убью его, а я ведь не убийца, да и мертвый пацан их, наверное, не устроит».Паша расстегнул дубленку, размахнулся и принялся рубить елку.Пока дерево не упало в сугроб, мысли беспощадно штурмовалиголову. Раздумья в очередной раз вызвали сомнения, жалость, вину. Эти чувства только мешали действовать, останавливали его, и Паша попытался отогнать их воспоминаниями о Кате. «Раньше я был хорошим человеком. Это все они! Они сделали меня преступником…я все исправлю…», –думал Паша, волоча елку к избе, где несколько лет назад была похищена его дочь.

– Я все исправлю! Исправлю! Слышишь, Катя? – сквозь внезапно накатившие слезы бубнил мужчина, открывая дверь в дом. Заиндевелое нутро избы встретило его могильной тишиной, тьмой и проникающим под одежду холодом. С тех пор, как он со своей семьей остался здесь на ночлег,ничего не изменилось. Даже покрытые инеем дрова, заготовленные им же три года назад, лежали нетронутыми на прежнем месте. Охотник затащил елку в избу и, пройдя по скрипучему полу, принялся разжигать печь. В углу комнаты стояла высохшая, совсем лысая ель. Игрушки вместе с желтыми хвоинками валялисьрядом. Оконные проемы все ещё были заколочены досками. В щелях между деревяшками можно было разглядеть снег, накрывавший двор. Паша вернулся к машине, чтобы забрать остальные вещи и мешок с ребенком, который он поволок по снегу до самого дома.

Изначально мужчина не хотел развязывать его и освобождать семилетнего мальчишку, которого ему удалось увести из-под носа родителей.Мальчика он украл тридцать первого декабря у школы. В этот день уроков не было, но в некоторых школах были организованы балы-маскарады, где ребятам в конце праздничной программы вручали подарок и какую-то безделушку. Митя вышел из школы вовремя и подошел к дороге, но его семья задержалась на считанные минуты, а Паша проезжал мимо. Закрыв ребенка внедорожником от глаз свидетелей, он ловко затолкал мальчишку на заднее сидение, спрятал в мешок и, завязав его, перебросил в багажник. Отъехав от школы, в первые минуты он оборачивался и посматривал в зеркало заднего вида, ожидая мерцание проблесковых маячков полицейских машин, тут же вызванных прохожими. Дав ориентировку на автомобиль, полиция могла достать его где-нибудь на выезде из города, но спустя несколько часов, съехав на проселочную дорогу, Паша расслабился и, отбросив дурные мысли,продолжил спасение своей дочери.

Здесь,среди сырых прогнивших изб, полей и лесной чащиукрали его Катю. Пока не приехала полиция, жена молодого охотника уже успела обезуметь от горя и ужаса, а он – обыскать округу. Оперативники приехали с собакой, которая очень странно себя повела, отказавшись выходить из автомобиля.Когда овчарку вытащили силой, она вырвалась и, поджав хвост, забилась под машину. Полицейские обыскали каждый дом, взяли показания у отца, но в похищениене поверили. Кроме следов охотника,других обнаружить не удалось. Вызвали спасателей. Начались поиски, которые не дали результатов. Полиция не стала открывать уголовное дело. Следственный отдел посчитал, что в пропаже виноваты родители, и девочка, скорее всего, сгинула в топях. Но Паша не мог забытьотчаянный Катин вопль, который разбудил его. Схватив фонарь, он выскочил в ночную темноту. «Катя!» – крикнул он что было сил. На его крик прибежала жена. «Катя!» – продолжали родители, а в ответ лишь завывание ветра…

От воспоминаний стало дурно. Павел попытался сдержатьперехватывающий дыхание приступ, но от истерики его ноги подкосились. Он рухнул на колени, обнял себя и горько зарыдал, а в такт ему из мешка доносились стенания первоклассника.

– Не плачь, Митя, – сквозь слезы, запинаясь и нервно вздрагивая, говорил похититель, – я все продумал. Ты не пострадаешь, я обещаю, – ответом на это был полный отчаяния скулеж. Мужчина попытался успокоить мальчика, обещая вернуть родителям, но от разговоров о родных Митя завыл сильнее. Тогда Пашаперестал обращать на ребенка внимание, закрыл дверь на засов, притащил вещи, а потом, развязав мешок, уселся на табурет и уставился на выбравшегося из мешковины ребенка.

– Привет! – невольно улыбнулся Паша. Мальчик испугано смотрел на мужчину и от страха не мог промолвить ни слова.

Похититель бегло осмотрел его. Расстегнутый пуховик, школьная форма, один ботинок. Между ног на брюках просматривалось большое мокрое пятно. Глаза опухли от неуемного плача, волосы быливзъерошены. Он стоял, потупив взгляд, и всхлипывал. Его заметно трясло толи от холода, толи от страха.

– Еще до рассвета ты будешь дома. – Паша подсел к столу и начал разбирать вещи, среди которых Митя заметил елочные игрушки, всевозможные сладости, веревку,сложенную в бухту, ружье, патронташ и прочие вещи, лежавшие в сумках. – Мы здесь, чтобы вернуть мою дочь. Поверь, я все продумал. Для того чтобы они мне вернули ее – нужно поставить елку, нарядить ее, накрыть праздничный столи… – мужчина запнулся, – Еще кое-что. Ты голоден? – Мальчик, поглядывая на конфеты и пирожные, утвердительно кивнул, – Тогда вот, возьми, – Паша залез в небольшой пакет и, пошарив в нем, достал ломоть хлеба и кусок варёной колбасы.Похититель протянул еду в дрожащие холодные руки мальчика, робко и опасливо тянущиеся к еде.

Пока Митя ел, Паша вспоминал разговор, произошедший недавно. Он так до конца и не понял – была ли беседа с ведьмой явью или причудилась ему, пока он был в очередном запое. Отчаявшийся отец был готов на все, лишь бы спасти свою дочь, а карга поклялась,что, выполнив условия похитителей, он может рассчитывать на воссоединение с дочерью. Требования таинственных похитителей были необычны, впрочем, как и сами похитители.

–Убитые нарожденными хотят получить маленького мальчика взамен твоей Кати… – вдруг послышался шепот в очереди к кассе. Павел осмотрелся. За ним никого не было, а впереди, за скромный набор продуктов,рассчитывалась маленькая, опрятно одетая сгорбленная старушка. Ее седые волосы были убраны в длинную косу, накрашенные ярко-красной помадой губы расплылись в доброй широкой улыбке, оголив ровные искусственные зубы. – Я тебе помогу… –обратилась она к Паше, – догоняй.

Сложив продукты в вязанку, бабка направилась к выходу. Оставив водку, за которой Паша, шатаясь, едва добрался до магазина, поспешил за ней. От разговора с ведьмой опьянение, словно колдовские чары,исчезло. Карга говорила, а мужчина внимательно слушал. Ведьмарассказала, что заброшенная деревня была основана на старом капище, где приносили в жертву нерожденных. Со временем место обрело невероятную силу, и нерожденные начали похищать детей из ближайших сел. Но с приходом людей на забытом капище была воздвигнута церковь, а следом за ней появилось и поселение. Теперь нерожденныене могут надолго приходить в наш мир, они ослабели на поверхности и могут погибнуть так же легко, как и люди.

–Убитые нерожденнымихотят, чтобы ты сжёг ее! Сожги церковь! Сожги, понял? А то, не видать тебе дочку! – уста доброжелательной старушенции вдруг переполнил гнев. Она кричала, брызжа слюной, – Для выкупа девочки нужен мальчик. Нужен ребенок, не достигший восьмилетнего возраста!Мальченку сунешь в мешок и положишь под елку, которую нарядишь как положено у славян. Стол тоже накрой, они любят сладкое. Таковы условия!

После этих слов Паша очнулся у себя дома. На столе валялись пустые водочные бутылки, остатки засохшей закуски, окурки. Этой ночью выпито было много, впрочем, как и всегда. После потери дочери отец пристрастился к спиртному, но в слова пришедшей к нему в видении старухи охотно поверил, потому что знал – Катины похитители были не из этого мира.

Пока Митя уплетал угощение, Паша накрывал на стол, одновременно разговаривая с ним.

– Мить, мы далеко уехали от дома и тебе некуда бежать. Здесь, в лесу, живут медведи и голодные волки, которые не прочь поохотиться на такого хорошего мальчика как ты. Понял? – ребенок кивнул и уставился на похитителя мокрыми глазами, его лицо было перекошено в скорбной гримасе. Чтобы не разгневать незнакомца, способного на самые страшные деяния, он пытался не показывать эмоций, сокрушительной волной обрушавшихся на него. Но мальчик был не в силах сдержать слезы, ведь долгое время утопал в отчаянии и горе. – Этим я хочу сказать, что тебе не стоит пытаться сбежать, когда я ненадолгоотлучусь,– мужчина протер стол от грязи, накрыл его пестрой скатертью, расставил праздничную посуду и переложил в неесладости. Также на стол он поставил бутылку водки и стопку, а когда завершил сервировку, предупредил пленника, чтобы тот ничего не брал со стола до полуночи. Когда елка была установлена, а игрушки развешаны на ее ветвях, мужчина взял топор, канистру и направился к выходу.

– Смотри мне, Митяй! Я всё равно догоню. Попытаешься сбежать – мало не покажется! Понял? – прикрикнул он в конце, а когда мальчик горько завыл, похититель вышел из избы, хлопнув дверью.

Церковь стояла напротив неприметного деревянного колодца. За машиной его было даже не видно, но с высоты, где находился крест, можно было увидеть и сгнивший колодец, и каждую избу безымянного поселка. Дверь в церковь висела на нижней петле. В небольшое отверстие дверного проема, сквозь мрак брошенного помещения, Паша видел разруху. Трухлявые перекрытия обрушились в центр святого убранства. Темные очертания деталей интерьера было не разобрать сквозь снегопад и ночную мглу. «Так-то лучше. Не хватало мне там еще встретиться взглядом со святыми ликами», – подумал охотник и неуверенно проследовал к зданию. Похититель снял с себя свитер, бросил его на снег и, не скупясь, плеснул на него бензин. Потом обмотал свитером первую подходящую доску, которую нашел в здании, и, чтобы факел не успел прогореть, принялся быстрее поливать бензином пол, выцветший, заплесневелый иконостас, разрушенный временем алтарь и те стены, где когда-то на прихожан смотрели святые.

Когда дело было сделано, он швырнул факел в центр нефа и поспешил обратно в избу. На полпути, услышав громкий треск, грешник обернулся. В глубокий снег со скрипом упал веками возвышавшийся над поселением крест. В окнах храма появилось оранжевое зарево: огонь постепенно набирал силу, пожирая святыню. Павел невольно застыл на месте. Под завывание ветра, будто шептавшего грешникупроклятия, мужчина уставился на содеянное. В каком-то колдовском, чрезвычайно сильном пламени,за мгновение объявшем здание, погибала святая обитель. Адское пламя озарило округу. Стало светло. Снег отражал огонь, в котором, как казалось преступнику, погибала надежда пережить эту ночь. Он ощутил смятение, ужас, уныние. Беспомощный и напуганный человек стоял на коленях и, рыдая, шепотом просил прощение у Христа до тех пор, пока огонь не ослабил древесину настолько, что церковь рухнула,став догорающим пепелищем.

Акт второй. Убитые нарожденными

К полуночи изба хорошо прогрелась и, несмотря на множество прорех в кровле и щелей в заколоченных окнах, внутри было комфортно без верхней одежды. Павел посадил Митю в мешок,предварительно привязав веревкой к себе. Тянущуюся из горловины мешка веревку скрывала поверх брошенная куртка мальчика. Чтобы получше скрыть веревку, пущенную по-над стенами избы, мужчина погасил свечи, оставив лишь слабое мерцание тлеющих углей в открытой топочной дверце. Ребенок сидел в мешке тихо, как хотелпохититель. Положив ружье на колени, охотник сидел, опершись о белый печной бок, не спуская глаз с мешка,служившего темницей для невинной души. Грешник прекрасно понимал, что жизнь мальчишки зависит только от него. Сомнения терзали похитителя с тех пор, как он увел Митю, ждавшего у школы своих родных. Родители задержались на какие-то жалкие минуты, ставшие для них роковыми. Преступник хорошо запомнил, как грубым и резким движением схватил ребенка, как закрыл лицо марлей, пропитанной хлороформом. С каждым воспоминанием и раздумьем, сомнения становились сильнее.

Он окончательно разочаровался в своем плане и возможностях, а после того как уничтожил оплот святой силы и единственное убежище на сотни километров, опустил руки, потеряв всякую надежду на спасение Катиной, Митиной и своей души. Конечно, деваться было уже некуда. Паша был готов схлестнуться со злом и стоять насмерть столько, сколько сможет. «Глупо! Как же глупо… Нужно уносить ноги. Немедленно!» – вдруг подумал он и ринулся к мальчику, но не успел вскочить с табурета, чтобы взять ребенка в охапку и броситься прочь из этого проклятого места, как на улице послышался шорох. Паша замер. Прислушался. Шорох постепенно становился навязчивее. Сначала звук шел со стороны двери, а потом и окон. Охотник перекинул патронташ через плечо, нащупал узел веревки, связывающей егос жертвой, снял оружие с предохранителя. Тем временем шорохи сменил скрежет –царапали дверь. К шуму, окружавшему дом, добавилось кошачье мяуканье. На протяжное «м-я-я-у» Павел с облегчением хмыкнул, улыбнулся и хотел былонаправится к Мите, как вдруг по крыше застучали десятки ног. Топот напоминал детский. Неизвестные, будто бы обутые в туфли на каблуках, двигались со всех сторон к печной трубе. К слову, кошачье мяуканье никуда не делось, напротив, оно стало доноситься со всех сторон, но, как и топот, в один миг исчезло, словно былоиллюзией.

В полумраке помещения царила тревожная тишина. В углах избы Паше мерещились страшные образы, он принялся вертеться и целиться в темные пятна, которыми были разукрашенызакоулки жилища. Пока грешник, поддавшись панике, пытался найти врага, из топочной дверцынебольшим облаком вырвалась зола. Сажа была невидима в темноте, и охотник только почувствовал, как печной запах стал резче. Павел решил занять место у елки, чтобы в случае появления воров стрелять в упор, но когда повернулся к елке –увидел группу темных низких силуэтов. Сгорбленные, похожие на детей, в лохматых маскарадных костюмах уставились на мешок с ребенком горящими, как раздуваемые ветром угли, крошечными глазенками. Существа едва слышно переговаривались, спорили о чем-то, не замечая мужчину. Один из чертей держал точно такой же мешок, который приготовил для них Паша.

– Берите мешок и проваливайте! – мужчина попытался говорить уверенным тоном, но его голос дрогнул. Черти синхронно подняли головы и устремили на него свои пылающие глаза. Один из чудовищ поднял мешок за веревку, привязанную к мальчишке, и зловеще улыбнулся, оголив узкие длинные зубы.

– Это чтобы пацан не ушел до сделки, – попытался объяснить человек, но, видимо, черти знали помыслы смертного. Не раздумывая, существа схватили мешок с мальчиком и попятились в темный угол. Павел ощутил, как веревка, завязанная на поясе, начала тянуть в сторону. Второй мешок, в котором должна находиться его дочь,по-прежнему был в лапах одного из них. Черти рассредоточились по комнате и, на полусогнутых, принялись вертеться вокруг мужчины, не сводившего глаз с чудовищ,державших мешок.

– Я все сделал как вы просили! Все выполнил! – заорал он, оглядываясь на окружавших его, обросших шерстью,монстров. Некоторые заскочили на стол и принялись хватать приготовленную для них еду, другие – бросились к двери, а следом за ними торопливо двигались черти с мешками, в которых беспомощно вопили дети. Долгих три года Павел не слышал голоса своей Кати, а сейчас он доносился из мешка в считаных метрах. Его дочь звала на помощь. «Пора!» – промелькнуло в голове и отец, вскинув ружье, открыл беглый огонь по черному силуэту.Чтобы ни в коем случае не задеть картечью ребенка – охотник целился в ноги монстра. Раздался грохот, мелькнула вспышка, и жертва скрылась за повисшими перед глазами белыми пятнами. Охотник, привыкший к темноте, был ослеплен. Он слышал топот чертей, лязг засова входной двери и ощущал, как в помещение хлынул ледяной воздух. Постепенно глаза начали различать детали интерьера и метавшихся по всюду существ. В двустволке был еще один патрон, который Павел мог использовать. Он вскинул ружье, чтобы выстрелить в очередную фигуру, появившуюся впереди, но вдруг осекся.

– Не-е-е-т… – простонав, он бросил оружие, где стоял, и,опустившись на четвереньки,пополз к оставленному ворами окровавленному мешку, – Катя!? Катенька!! – развязывая веревку, произносил он имя дочери.

С трудом справившись с узлом, раздираемый чудовищным трепетом,отец распахнул мешок в надежде, что девочка жива и раны не приведут к непоправимому, но, когда он склонился над мешком – из него выскочил один из чертей, вцепившись в лицо. Павел отшатнулся и упал, анапавший,злобно смеясь,кувыркнулся и исчез в темном углу. От злости мужчина стиснул зубы. Стерев кровь с лицанебрежным движением, он, пошатываясь,побрел к оружию, проклиная дьявольское отродье, но ружье уже попало в руки врага. Пока охотник подходил к чертям, они с любопытством изучали ружье, и когда Паша был готов схватить его,прозвучал выстрел. Оружие подпрыгнуло в руках чертей, ударив их обоих. Картечь прошла по касательной, и Паша, не ощутив ранения, бросился к своему оружию. Он не сразу заметил проступившую через футболку кровь. Ему не было дела ни до ранения, ни до похищенного мальчика, пока Катя была рядом и ее можно было спасти. Перезаряжая оружие, отец заметил чертей, тянущих за собой детей в мешках. Существа тащили их по снегу к тому самому колодцу на фоне мощного, яркого столпасвета, исходившего из него. Оставшиеся в избе монстры тоже заметили собратьев. Спрыгнув со стола, они бросились на мужчину. Вцепившись в руки и ноги, запрыгнув на спину, вонзали зубы в его плоть.Истошно заорав, мужчина в панике попытался сбросить их. Но избавиться от чудовищбыло непросто, тогда охотник выстрелил в одного из них, и бездыханное тело упало в стороне от потасовки. Второго он сбросил, ударив локтем, а третьего придавил к стене. Создания разлетались в стороны и снова нападали, получая картечью в упор. Так продолжалось до тех пор, пока патроны не закончились. Отец девочки сбросил пустой патронташ, нанес сокрушительный удар ружьем, как бейсбольной битой,отбивая последнюю атаку, и оглянулся на колодец. Черти, тащившие детей, уже скрылись в нем, но свет, исходивший из недр, все еще бил в небо, призывая оставшуюся на поверхности нечисть. Только что застреленные охотником черти вскочили и, игнорируя человека, бросились на свет колодца. Тогда Павел схватил последнего монстра за глотку и, крепко прижав к себе, бросился на свет. Сломя голову, он бежал по следам,исчезающим прямо на глазах. Теперь Павлу было понятно, почему спасатели и следователи не обнаружили ни единого следа. Чем ближе к колодцу он подбегал – тем сильнее ощущал жар, исходивший из недр, а у самого колодца было невозможно находиться долго, но поворачивать обратно отец не собирался. В том жгучем адском свечении находилась его дочь и мальчик, за которого он был в ответе и перед Богом, и перед родными. Сжав изо всех сил приходящего в сознание монстра, он прыгнул в ослепляющий ярко-желтый свет…

Первые минуты по ту сторону нашего мира Павел пребывал в замешательстве. Прыгнув в колодец, он испытал нестерпимую боль, будто прыгнул в доменную печь. Но, очутившись в мире, откуда пришли черти, ощутил холод. Возможно, низкая температура и помогла очнуться. Мужчина пришел в себя на снегу. Чуть поодаль теснились толпы наряженных в маскарадные костюмы детей. Сомнений не было, Павел находился в окружении детей, а не похитителей дочери. Тысячи мальчиков и девочек окружалиобугленную ель невиданных размеров. Она возвышалась над детьми, раскинув свои черные ветви, иголки которых украшали жуткие игрушки, издалека походившие на человеческие тела.

Большинство детей у ёлки смиренно стояли и не двигались, лишь некоторые горько рыдали или, осознав безысходность, покорно опустили головы и тихонько всхлипывали. Только единицы нарушали спокойствие и даже безразличие, царившее в толпе. Паникуя, они метались в толпе, словно безумцы, дёргали остолбеневших за одежду, орали, бились в истерике, звали родных и умоляли отпустить домой. Если бы не вопли паникеров, Паша смог бы расслышать шепот молящихся. Также мужчина слышал навязчивый и грубый скрип древесины. Подобный скрип создавал порывистый ветер, гнущий деревья в лесной чаще. Древесный скрип подобно дыханию медленно нарастал и так же плавно затихал.

При виде Паши – единственного взрослого на этой бескрайней площади, – дети хватали его, впивались холодными ручками, просили спасти. Вскоре их стало так много, что охотнику тяжело было пробираться к центру действа, где заняла место сгоревшая дотла ель. Подойдя ближе, взору гостя открылись новые детали наряда «праздничной красавицы».

Дерево было несуразным, изогнутым и с боку напоминало вопросительный знак. Длинные и тонкие надломленные ветки касались земли, а на самом верху, среди редких обугленных ветвей и подобных саблям иголок, такие же черные, заняли место Катины похитители. Черти как приматы перепрыгивали с ветки на ветку гигантского дерева,говорили о чем-то и бесновато хохотали. Один из них подобрался к ближайшей кукле-игрушке, безжизненно повисшей на игле, отчего кукла едва заметно дернулась. Непроизвольное движение не ускользнуло от наблюдателя. Игрушка ожила и медленно подняла голову,взглянув на чудовище. За куклу Паша принял человека. Пробитая насквозь и еще живая, в качестве украшения висела девочка. Мужчина хотел было заорать, чтобы отвлечь чудовище, но черт стремительно набросился на ребенка и вонзил в его шею зубы, отчего жертва вздрогнула, а потом обмякла и больше не шевелилась.

От увиденного паникующие бросились прочь. Они изо всех сил ринулись в кромешную тьму,не оглядываясь. Один из чертей,заметивший беглецов,вытянул руку и указал на них длинным костлявым пальцем. Округу пронзил древесный скрип, и дерево пришло в движение. Исполинская ель медленно выпрямилась и, скрипя ветвями, развернулась в сторону беглецов. Стоявшие в толпе дети завизжали.Пригибаясь и закрывая лица руками, они трепетали перед чудовищем. Ель простерла свои кривые лапы в сторону беглецов, и когда ветви оказались над ними– с силой обрушила их на детей.

– Бежать нельзя… нужно сидетьтихо… сейчас… сейчас они начнут выбирать… –из толпы доносились голоса, полные тревоги,пока дерево чертило красную линию на снегу телами беглецов, подтягивая их к себе. Опешив, мужчина наблюдал за происходящим и не знал, что делать дальше, ведь в этой толпе должна была находиться его дочь и мальчик, которому он обещал сохранить жизнь. Павел начал выискивать Катю среди детей. Поиски были тщетны – слишком много детей собралось на этом празднике смерти.

Он не решался призвать дочь криком. Отец не боялся привлечь внимание гигантского чудовища, способного одним махом прикончить его. Он трепетал от одной лишь мысли,что Катя не ответит на зов, потому что её больше нет. Перебарывая страх,он попытался найти ребенка среди останков, висевших на ёлке. Не все трупы можно было рассмотреть, как следует. Из сотен тел были и такие, которые невозможно было опознать.

Пока мужчина искал свою дочь, черти сгруппировались, и один из них, видимо главный, забрался на вершину дерева и принялся всматриваться в толпу ребятни. Он коснулся рукой лба, будто закрывал глаза от света и высматривал кого-то. Так он смотрел, пока не нашел кого искал. В это время смятениев рядах собравшихся у елки возрастало. Когда он медленно вытянул руку и указал в толпу, паника достигла своего апогея. Дети, находившиеся в поле зрения монстра, вопя, бросились в рассыпную, оголив круг притоптанного снега, в центре которого, сгорбившись, стоял одинокий, оставленный такими же, как и он сам,мальчик.Ему было не больше пяти. Он,крепко прижав к себе плюшевого зайца, в одной пижаме, босиком стоял на снегу и тихонько плакал. Несмотря на холод, причиной озноба был страх. Не взывая о помощи, он шептал что-то мягкой игрушке и,разуверившийся в чуде, смиренно ждал своей участи.

В этом странном омерзительном месте не было тех, кто мог бы ему помочь. Но хуже всего то, что здесь не было того, кто хотел помочь ребенку. Каждый доживающий свою короткую жизнь думал лишь о себе. Паша поймал себя на мысли, что не станет рисковать жизнью радиэтого малыша, ведь сам подвергнет себя смертельной опасности, а впереди ещё спасение тех, кому он непременно должен помочь. «Но что если я опоздал, и их уже нет?» – в очередной раз мелькнула уничижительная мысль, перехватившая дыхание, а тем временем ель с протяжным скрипом начала тянуть свою ветвь к мальчику. Ребенок, зажмурив глаза, напрягся, будто это могло ему помочь и, не пытаясь сбежать, ждал, пока его больно не схватит кривая пятипалая ветвь. Когда монстр сжал ребенка и поднял над всеми, плюшевый заяц упал на снег. Выронил ли мальчик игрушку случайно или намеренно отпустил единственного друга, чтобы спасти свою игрушку – частичку,напоминавшую о доме и близких? Черт, отдававший елке приказ,изящным движением дирижера указал на одну из тысяч игл, и дерево резко согнуло ветвь, пронеся мальчишку над толпой,и насадило его насаблевиднуюиглу.

Всюду слышались тревожные возгласы, плач и мольбы о помощи, только мертвые глаза мальчика безразлично смотрели на других, пока ещё живых,детей с высоты беспощадной елки. Как только игла пронзила его трепещущее сердце, черти заликовали, а их главный, уставившись на мужчину, сардонически усмехнулся. Мужчине показалось, что это шоу было организовано специально для него.

Паша нашел плюшевого зайца. Заботливо поднял его и осмотрел. У игрушки отсутствовал один глаз, на клетчатом комбинезоне синим маркером было написано имя «Степа». Плюшевый заяц напомнил Павлу свою любимую игрушку –медвежонка Мишу. Как-то, Муська –кошка, жившая в те далёкие времена в семье охотника, –разыгравшись,напала на игрушку и вырвала глаз медвежонку. Кошка тогда получила по заслугам: Павел отогнал ее, отбил своего друга у хищницы. Плюшевый медведь был не просто игрушкой. Он охранял мальчика от чудовищ, приходивших за ним в темные часы, когда мама уходила доделывать свои домашние дела и, погасив свет в детской, оставляла Пашус медвежонком в комнате. «Миша, охраняй Пашу до утра! Пока я не позову его завтракать!» – серьёзным тоном обращалась она к плюшевой игрушке и уходила, оставив сына в кромешной тьме. Паша верил, что игрушка – надёжный защитник и ни одно чудовище не сможет затащить его в свое мрачное логово – темноту подкроватной бездны, – пока Миша лежит рядом на подушке и охраняет.

Паша посмотрел на зайца, который, как ему показалось, тоже смотрит на него маленьким пластмассовым глазом. Этот вопрошающий взгляд,казалось,был полон скорби, будто плюшевый заяц пытался проронить слезу по убитому хозяину, но был не способен стенать. «Чего же ты не спас мальчика, Стёпа? Неужели потому что он не попросил?» – мысленно обратился к зайцу Паша.

– Так давай я попрошу? Помоги... Защити остальных детей! Прошу… – отчаявшийся взрослый просил помощи у одноглазого плюшевого зайца, в то время как темные фигуры на ели вновь начали движение. Их главный снова забрался на верхушку дерева и принялся высматривать новую жертву.

Дети, заметив черта на еловой макушке, засуетились, завизжали, забегали. Но суматоха не помешала сделать выбор, и монстр указал пальцем в толпу. Паша посмотрел в центр белого круга, сделанного испуганной толпой. В центре снежного пяточка замер Митя. Он,неподвижный, оцепеневший от страха,стоял, уставившись мокрыми большими глазами на тянущуюся к нему гигантскую лапу. В одном ботинке, в спущенном до середины стопы мокром носке, в школьной испачканной форме,рубашка которой торчала из-под жилетки, он обречённо ждал,когда чудовище расправится с ним. Отбросив в сторону игрушку, Паша бросился к ребенку. Успев добежать до мальчишки, единственное, на что взрослый решился, так это встать между ребенком и стремительно опускавшейся лапой чудовищного дерева. Мужчина инстинктивно вскинул руки, закрывшись от атаки, и зажмурил глаза перед смертью. Мгновение! Но атакующий не настиг людей. Толпа восторженно ахнула, и Паша в недоумении открыл глаза. Черное безоблачное небо закрыла белая шерсть. Невероятно большая рука зайца Степы держала искривленную, иссохшую лапу дерева. На миг повисла пауза. Ель, не ожидав сопротивления, растеряно замерла, черти, раскрыв клыкастые рты, испугано смотрели на исполинского зайца, размеры которого не уступали их елке. Замешательство прошло, и ель начала атаковать плюшевую игрушку, судорожно нанося удары свободной лапой. Дети разбежались в стороны. Началась жестокая схватка. Плюшевый заяц больше не выглядел невинной детской игрушкой, и дело было даже не в его размере. Он приобрел некие демонические черты.Ткань превратилась в шерсть, взгляд наполнился яростью, и теперь он выглядел так, как и всё вокруг – свирепо и безжалостно. Защитник прыгнул на елку, повалив ее. Черти посыпались вниз вместе с телами растерзанных детей. Нерожденные ловко шмыгнули во тьму, пока заяц с хрустом отрывал многочисленные ветви дерева-убийцы. Когда дети разбежались, на снегу остались лежать другие брошенные игрушки. Не мешкая, Паша подбежал к одной из них, схватил ее, не глядя, и, крепко сжав Митину руку, бросился прочь от ристалища.

– Я же говорил, что приду за тобой! Я же говорил!? – не веря в происходящее как-то радостно кричал он ребенку, – Нужно только найти выход – и мы спасены, малыш! – Мужчина бежал, периодически оглядываясь на место, где заяц потрошил елку. Паша пробежал еще несколько метров, а потом перешел на шаг и остановился. Впереди показались силуэты, похожие на детские, однако охотник как-то научился различать похитителей от детей. Семь чертей перегородили путь.

– Мало вам? Еще хотите? – Он поднял вверх припасенную игрушку. Мельком взглянул на нее и опустил вязанную зеленой нитью черепашку с пуговками вместо глаз, – Вам не поздоровится, обещаю! – пригрозил он нерожденным.

– Ребенок может выйти из этого мира только в мешке, взрослый… – мерзким хриплым голосом произнес главный, – Если хочешь выйти – мы не будем держать тебя, выход там, – черт махнул рукой, и в кромешной тьме появился столп оранжевого света, уходивший куда-то ввысь.

– Я пришел забрать дочь и без нее не уйду…

– Ну, конечно… Раз уж пришел… что же… – главный подозвал жестом двух подчиненных. Они волокли мешок.

– Я вам уже не верю, – сказал Павел,глядя на мешок, в котором могла находиться его Катя. Тогда черти развязали мешок и показали мужчине дочь. Изможденная, бледная, она неподвижно лежала в мешке на снегу.

– Вот! – главный сделал шаг назад, – Бери ее и убирайся.

– Я заберу и его, – мужчина поднял руку, в которой сжимал Митину ладонь.

– О таком не может быть и речи, условия выкупа ты знаешь.

– К черту условия! – охотник вытянул черепашку вперед и начал проговаривать нехитрое заклинание, чтобы оживить охранника, но в руках нерожденных появился еще один мешок. Монстры перевернули его и высыпали гору игрушек на снег.

– Эти игрушки охраняют детей! У вас ничего не выйдет! – мужчина пытался говорить уверенно, но, порабощенный страхом, едва держался на ногах.

– Так мы тоже дети, – зловеще улыбаясь, прорычал главный и, протянув руку к куче игрушек, что-то прошептал.

Снег под ногами задрожал, раздался хруст и от собранных в кучу игрушек начали разрастаться трещины.Плюшевая масса стремительно увеличивалась, превращаясь в нечто единое, многоногое. За спиной Павел услышал тяжелые шаги. Расправившись с елкой, к злодеям спешил Степа. Глядя на вырастающее на глазах неописуемое жуткое существо из когтей, клыков и гнева, мужчина прошептал черепашке заклинание и метнул ее в группу черных фигур. Черти бросились врассыпную, а Паша, воспользовавшись моментом, взял мешок с дочкой, в другой мешокзатолкал Митюи поволок их к свету. Невообразимое создание, прозванное Пашей «Легионом», бросилось на черепаху и терзало ее, а заяцс другой стороныпытался оттащить монстра за крокодилий хвост. Черти появились из темноты и, проворно двигаясь, нагоняли беглеца.

– Отдай мальчика! – гневно вопил главный, – Мы все равно достанем его и заберем! Такова цена выкупа!

Но мужчина игнорировал его слова. Он практически был у цели, чувствовал, как свет обжигает кожу, как клубы дыма поднимаются от мешков, он приближался к призрачному миру, из которого пришел. Ныряя в оранжевый столп, он видел, как Легион разрывает Степу надвое. Видел тысячи брошенных детей, которым не спастись, чертей, прыгающих вслед…

Акт третий. Исход

– Пожалуйста, просыпайся! Прошу тебя! – пробуждаясь, Паша слышал мольбы Мити, который склонился над ним. Паша бегло осмотрелся. Сомнений не было – они находились посреди брошенного безымянного поселка в глуши. Вдалеке, на заваленном борте колодца, стоял главный и жестом призывал собратьев к себе. Черти один за другим вылезали из-под земли, откуда бил яркий свет. Рядом на снегу в мешке лежала Катя. – Нужно бежать! – сквозь слезы говорил мальчик. Мужчина посмотрел на свою машину, которая стояла у колодца, понимая, что спастись на ней не удастся, да и где были ключи от УАЗа – он тоже не знал.

– Давай в дом! Живо! – скомандовал мужчина и, освободив обмякшее тело девочки из мешка, поспешил за мальчиком. В помещении было темно, но тепло, будто события, длившиеся часы, а возможно и дни, пролетели за мгновение. Паша закрыл дверь и занял место у печи. Митя нашел свой рюкзак и, пошарив в нем, вытащил фигурку человека-паукаи протянул ее взрослому.

– А почему нет, давай попробуем… – отец бережно положил дочь у печки и накрыл ее Митиной курткой, а сам, отступив на пару шагов, поднес фигурку к губам и начал шептать. После нескольких тщетных попыток выжившие оставили эту затею. Либо в нашем мире волшебство не действовало, либо человек-паук не был готов сразиться с таким могущественным злом. Какое-то время царила тишина, только вдалеке у колодца были слышны многочисленные возгласы убитых не рожденными. Охотник посмотрел в щель между досок, которыми были заколочены окна. Темные приземистые фигуры окружали избу. Главный так и стоял, призывая в наш мир кого-то еще.

– Мить, хочешь есть? Бери все, что понравится, – Паша показал на стол, ломившийся от сладостей, но ребенок испугано смотрел на Катю. Мужчине показалось, что сейчас Митя был напуган сильнее, чем в тот момент, когда ель тянула к нему свои корявые лапы. Ребенок боялся. Боялся не увиденного, а реакции взрослого, безумия, с которым уже успел повстречаться.

– Что? Что ты увидел!? – испугано, нервно воскликнул похититель и, не дождавшись ответа, подбежал к девочке. Паша и сам не мог понять, как он не заметил длинного сквозного разреза, тянущегося от ключицы до живота. Края раны уже потемнели, а кровь запеклась. Из узкой раны были видны разрубленные ребра. Катя была мертва. Отец застыл рядом с синюшным телом и отупевшим взглядом рассматривал ее. Как только отец понял, что дочь мертва, на улице послышался хохот. Тысячи нерожденныхглумились, пока Павел рыдал над телом дочери. Безумный смех прервал грохот и дрожь. Округа сотряслась, будто где-то поблизости разорвался снаряд. Потом земля сотрясалась снова и снова, и тогда Митя, пересилив страх, подбежал к окну, чтобы посмотреть на источник шума. Из светового столпа появился тот самый монстр, собранный из кучи детских игрушек. Опешивший мальчик смотрел на гигантское создание, направляющееся к избе, в которой прятались выжившие. Его исполинские конечности пробивали замерзшую почву, стрясая округу. Мальчик не знал, как нужно поступить. Он понимал, что если побежит – чудовища быстро настигнут его, и тогда он никогда не увидит этот мир, где находился его дом и родные люди. Ребенок очень хотел вернуться домой, увидеть родителей. Эти мысли вселили в него уверенность, и мальчик бросился прочь так быстро, насколько мог.Под сотрясание и грохот шагов чудовища он метнулся к двери, открыл засов и уже был готов выскочить на улицу, как его схватил Паша.

– Стой! Совсем, что ли!? – он схватил его за шиворот и потащил к дальнему окну, выходившему на остов церкви. В другой руке человек держал топор. Швырнув ребенка к стене, Паша принялся ломать доски, закрывавшие окно. Несколько отчаянных ударов – и отверстие, через которое они могли выбраться, было готово. Мужчина забросил в прореху мальчика и сам выпрыгнул в окно. Едва они выбрались, как под сокрушительным ударом лапы гиганта изба с треском разломалась.

– Бежим! – крикнул взрослый, подталкивая ребенка по направлению к сгоревшей церкви. Путь преградили десятки чертей, от которых пришлось отмахиваться топором, – Убирайтесь прочь! –кричал Паша, но монстры игнорировали его и атаковали. Они били и кусали, рвали и терзали мужчину, закрывавшего собой от безжалостных тварей ребенка. Паша не знал, способна ли святыня, уничтоженная им, защитить невинного ребенка от падших душ, не виновных в предательстве матерей и отцов,преданных самыми родными. Но если не Бог, то кто еще мог спасти мальчика? Паша был готов всецело отдаться в руки Господни. Окровавленный, изувеченный, закрыв собой мальчика, он ввалился в разрушенную пламенем церковь. Чудовища остановились в нескольких метрах от ее стен и, беснуясь,забегали вокруг, рыча и фыркая.

– Здесь безопасно! Сиди до рассвета, а потом иди в том направлении, чтобы Солнце всегда светило в спину. Понял? – слабеющим голосом промолвил взрослый.

– А если Солнце будет за облаками? Ты хочешь оставить меня?

– Просто я не смогу идти. А ты дойдешь сам. К темноте ты выйдешь к дороге. Уверен, первая проезжающая машина остановится и тебе помогут. Только иди строго на запад. – Паша не успел договорить, как мальчик жалобно завыл.

– Я не сдвинусь с места. Мне страшно. У тебя же есть машина, ты сможешь меня отвезти к маме.

– Хорошо. Давай дождемся утра, и если я смогу, то обязательно довезу тебя до города, а пока сиди здесь и не покидай пепелища, понял?

Мальчик кивнул, Павел, шатаясь,побрел к ближайшему сугробу, куда упал церковный крест. Он с треском выдрал его из покрывшегося ледяной коркой снега и поднял орудие над собой. Монстры дрогнули. Начали прятаться в темноте, за избами, многие бросились обратно в колодец, а Легион, увидев крест,попятился, давя чертей, пока не скрылся в свете. К рассвету, когда все монстры были изгнаны из нашего мира, Паша воткнул крест в снег прямо напротив колодца, похоронил на пепелище церкви Катю, завел машину, и они покатили прочь. Силы понемногу покидали его, мужчина боялся, что не сможет поквитаться ни с ведьмой, ни с чертями, похитившими, а потом и убившими его дочь. На въезде в город он свернул на обочину и остановился у поста ГИБДД. Паша взглянул на мальчика, беззаботно спящего на заднем сидении. Вышел из машины и, хромая, направился к полицейским.

– Здравствуйте, – обратился он к полицейскому, который пытался поймать крупную рыбу на проезжей части.

Когда лейтенант заметил машину,которая была в розыске, и израненного мужчину,ковыляющего к нему, неуклюже вытащил табельный пистолет и крикнул.

– Стой! Руки! Руки! – завопил он, – У меня тут похититель! – обратился офицер по рации, – Давай мордой в пол! – продолжал орать полицейский, отчего Митя проснулся и выбежал из машины.

– Эй мальчик, давай сюда! Быстрее! – командовал полицейский, к которому сбежались все сотрудники, работающие на этом посту.

Вскоре Паша сидел в наручниках в небольшой комнате, в которой вместо одной стены было стеклянное окно. Мальчика он больше не видел, зато слышал разговоры полицейских о том, что к ребенку уже едет бабушка и после медицинского осмотра и небольшой беседы, его отпустят домой.

– Я же тебе обещал… – довольно прошептал мужчина.

Павлу тоже оказали первую помощь, и теперь, когда кровотечение было остановлено и жизни ничего не угрожало, его ждал суд, а потом колония. Но он был счастлив, ведь обрел истинную веру и спас хотя бы одну невинную душу. Он знал, что Бог есть и теперь был вооружен.

– Быстро вы приехали! Пойдемте, он еще не знает, что вы здесь,– донеслись радостные возгласы полицейского. – Спит, – дверь в помещение открылась и в большом окне, разделяющем кабинет и коридор, показалась ведьма, повстречавшаяся накануне. Та самая карга,подтолкнувшая его на преступление. Он невольно вспомнил слова главного монстра: «Мы все равно достанем его и заберем! Такова цена выкупа». Мужчина догадался, что они пришли забрать Митю, и мальчику никто не сможет помочь. Полицейские, похоже, были под гипнозом. Они как зомби шли за старухой.

– Эй! – растерянно крикнул Паша, но они, не слыша его, будто марионетки прошли по коридору на лестницу, ведущую наверх. Тогда преступник схватил стул и с размаху врезал им по стеклу. Звук битого стекла был слышен даже на улице. Мужчина понимал, что полицейские уже ждут его появления в офисе. Паша вооружился похожим на кинжал осколком стекла и бросился наверх. Сопротивляться вооруженным полицейским было бесполезно, а спасти ребенка можно было, только развеяв чары. Открыв дверь с ноги, мужчина увидел ведьму, за которой стояли два полицейских. Один держал погруженного в магический сон мальчишку, другой – целился в задержанного. На принятие решения времени не осталось, и он, сделав рывок и занеся руку с осколком, налетел на старуху, вонзив стекло в ее шею. Прозвучали два выстрела, Паша повалился на ведьму сверху. Нестерпимая боль от ранений, мысли и окружение растворялись во мраке, уступая вечному забвению.

Они приходят с дождем

Автор: Виктор Колесников.