Альманах от Сергея Лыскова

Оглавление:

1. Бог огня.
2. Смайлик человечеству.
3. Цой жив!
4. Второй шанс.
5. Космонавт Вайт (Рассказа из книги «Туман будущего. Пираты».
6. Он назвал себя Гео.

Бог огня

Напуганный ночным кошмаром астронавт Михаил вздрогнул: во сне привиделось, как он случайно нажал не те цифры на сонном модуле и заморозил себя на двести лет.

– Чертов астероид, приснится же такое, – прошептал он и отстегнул ночные ремни безопасности. – Надо установить дублирование команды на сонном модуле, а то ненароком лишняя цифра будет стоить мне жизни. Так, а где обещанный помощник? – добавил астронавт, окончательно проснувшись. – Надо напомнить им про напарника.

Медленно паря в невесомости, он добрался до модуля связи. Чистый экран и молчание командного центра настораживали. Взглянув на часы, Михаил удивился тому, что Земля пропустила контрольный выход на связь. Обычно любые изменения эфира обговариваются заранее, поэтому он даже постучал по электронному модулю: мало ли, сгорела одна из микросхем – но нет, техника работала исправно, а связи не было.

– Хорошо, допустим, астероид L642 создал помехи, – почесав затылок, рассудил он. – Но не по всем же каналам связи?

Складывалось впечатление, что на Земле разом вырубили всю электронику. Конечно, такой вариант не исключался: астероид проходил в минимальном коридоре от поверхности, и его хвост, да и осколки, могли попросту разрушить часть спутников, а мощное магнитное поле сломать электронные приборы – это понятно, но в этом случае пострадает лишь часть полушария, почему молчат все?

– Почта! – вскрикнул он и полез в браузер. – Она может работать офлайн.

В углу дисплея мигал значок «Непрочтенные письма», и это была единственная зацепка на пути к пониманию, что случилось со связью. Быстро просматривая почту, Михаил остановил внимание на письме из дома, жена обещала прислать видео прохождения астероида L642.

«Привет, милый, я думаю, это событие войдет в историю… – произнесла супруга (было видно, как она вышла из комнаты на балкон). Качество изображения оставляло желать лучшего. – Как они сказали, такое явление бывает раз в тысячу лет. Не пойму только, зачем надо его взрывать, если он пройдет рядом? – задала вопрос женщина, не переставая при этом снимать происходящее. – О, господи! – ее рука неожиданно вздрогнула. На видео произошел взрыв, и астероид разлетелся на два огромных куска. – А где сотни маленьких метеоритов, как обещало правительство? Что–то мне не нравятся эти две огромные половинки. О, господи, кажется, они летят на нас! – закричала женщина. – Точно, они загорелись. Это вход в атмосферу, но почему? Взрыв должен был раздробить астероид на множество осколков. Эти идиоты в правительстве говорили, все рассчитано на 99,9%. Нет! Как же так! Я не хочу умирать!» – истошно завопила женщина.

Звук сирены гражданской обороны ознаменовал неминуемую опасность, и женщина, кинув телефон на тумбочку, побежала в детскую комнату. Через несколько минут раздал громкий хлопок и стекла окон осыпались. А на заднем фоне стоял нескончаемый вой автомобильных сирен, чьи–то крики, взрывы, и все это на застывшей картинке потолка комнаты. И вот такой однотипный хронометраж продлился минут тринадцать, пока у телефона не разрядилась батарейка.

Досмотрев видео, Михаил подплыл к иллюминатору и посмотрел на Землю: привычная картина голубой планеты с очертаниями материков сменилась на серо–грязную дымку, которая, казалось, покрыла всю Землю. И такой вид был наглядным объяснением всего ужаса произошедшего.

– Твою мать, – прошептал астронавт. – На кой черт нужно было ее взрывать?

Кто, как не он, понимал последствия столкновения астероида с поверхностью: будучи инженером по устранению внештатных ситуации, накануне он отправил отчет о возможных последствиях столкновения. Худший сценарий при столкновении с астероидом можно смело назвать апокалипсисом – десятилетия уйдут, пока восстановится нормальный климат и сейсмическая активность по всему миру станет спокойной. В первые сутки после катастрофы погибнет половина животного и растительного мира, а в последующие годы множество видов, если не сможет адаптироваться к новым условиям, тоже исчезнет.

– Нужно время, – прошептал он. – Возможно, не все страны пострадали, и если Земля выйдет на связь, у меня будет шанс вернуться.

В таком ожидании прошла неделя, были проверены все радиочастоты, но ничего не изменилось: белый шум и тишина в эфире. Михаил отчетливо понимал, что без связи с Землей сможет протянуть на станции всего несколько месяцев, а потом его будет ждать мучительная смерть от голода. Идея заморозить себя в сонном модуле и дождаться износа станции – только в этом случае она автоматически вернется на Землю – казалась авантюрной. Но чем он рисковал? Капсула герметична, может выдержать даже экстренную посадку. Конечно, на износ всего оборудования уйдут годы, даже по грубым расчетам на это уйдет порядка сотни лет – строили, как говорится, на века. Шанс был. Но, с другой стороны… такой длительный срок, без навигации из командного центра – может случиться все что угодно, и тогда посадка будет сродни русской рулетке.

И он рискнул, выставив срок для сна 136 лет 42 дня 63 минуты и 5 секунд. По его расчетам, к тому времени орбитальная станция должна условно приземлиться в точку отправки, ну и, параллельно со всем произошедшим, планета должна восстановиться от последствий столкновения с астероидом.

– Поехали, – прошептал он и закрыл капсулу. Через доли секунды охлажденная жидкость проникла под скафандр, и он, закрыв глаза, уснул.

– Ала–кида–ма! – закричал кто–то.

И Михаил даже подпрыгнул от неожиданности, ударившись головой о стекло модуля.

– Уда–уда! – кричал незнакомец, одетый в шкуру животного, при этом направляя на астронавта заточенную палку.

Стекло тут же разбили и астронавта вытащили из капсулы.

– Аккуратнее, вы кто такие? – возмутился Михаил.

– Уда–ан–уда! – еще агрессивнее прокричал незнакомец и попытался проткнуть астронавта.

– Эй, ты что делаешь, придурок, я астронавт частной космической компании, мой костюм стоит бешеных денег.

Михаил стал объяснять, как связаться с директором космической компании, но, заметив нарастающую агрессию туземца, внезапно замолчал и потянулся за камнем.

– Уда–ян–уда! – закричал кто–то сзади, и астронавт потерял сознание от сильного удара по голове.

Потом его привязали к палке, и два рослых туземца поволокли добычу в глиняное поселение на севере от места приземления капсулы. Сознание вернулось, когда огонь стал плавить скафандр. Связанный по рукам и ногам, Михаил закричал, моля о пощаде, но одетые в шкуры туземцы радостно прыгали в адской пляске, издавая гортанные звуки, то и дело подкидывая бревна в костер. Он умер в муках, не понимая, почему с ним так поступили. Когда жертвенный костер остыл, вождь племени взял в руку горсть пепла.

– Уда–ян–уда–гад–ба! – прокричал он и что есть сил бросил прах астронавта в серо–грязное небо.

А на следующее утро куском металла от божественной колыбели вождь высек на скале то несчастье, что произошло в Великой долине богов, там, на небе, когда на землю упало дитя Бога. И благо – они нашли ребенка. Ибо гнев Бога огня неминуем. И вот так получился самый длинный и важный рисунок за всю историю существования племени. Ведь не каждый день случается беда на небесах, и хорошо, что вождь знал, как нужно поступить, дабы вернуть дитя обратно на небо.

Смайлик человечеству

Телевизор хоть не включай: один за другим новостные блоки о катастрофах, авариях, конфликтах. Вся сетка вещания пестрила негативом в преддверии двадцать второго декабря две тысячи двадцать второго года. Вроде обычная красивая дата, но человечество, пользуясь принципом «обжёгся на молоке — дуй на воду», превратило шесть двоек в день апокалипсиса.

Новости: «В Перу произошла катастрофа: на скоростной автомагистрали водитель автобуса, перевозивший местную футбольную команду, преднамеренно при входе в туннель влетел в железобетонные ограждения; погибло сорок человек и в обрушенном туннеле замуровано ещё около двадцати жертв. Взрыв обрушил железобетонные перекрытия...»

— Рита, выключи этот бред! — раздраженно попросил Никита.

— Не забывай, ты в группе риска, все переболевшие вирусом девятнадцатого года подвержены сильной депрессии, ты обязан интересоваться проблемой, а не отрицать, — возразила супруга.

Мужчина закрыл лицо ладонями и словно зверь прорычал от нежелания погружаться в услышанное. Он и без депрессии корил себя за гибель приемного сына. В начале двадцатого года, когда весь мир пребывал в панике, сам того не ведая, Никита Сергеевич привез из командировки вирус. Супруга не заразилась, а сын, страдавший ДЦП, пополнил печальную статистику умерших до 25 лет. А тут ещё массовые суициды на фоне прекращения выработки нейромедиаторов - такое коварное осложнение для тех, кто перенес инфекцию. Никто не ожидал таких последствий. Именно поэтому каждая новая крупица информации заражала негативом, казалось, он был везде, мир словно погряз в нем. И, что самое страшное, с каждым днем всё отчаяннее верилось, что конец неизбежен.

Сигнал телефона напомнил, что пора на работу. Он зашел в уборную и вытер запотевшее после утреннего душа жены зеркало. Из зеркала на него смотрел словно не он: растрепанные каштанового цвета редкие волосы, по бокам лысины, местами седая щетина и полные грусти зеленые глаза. Даже улыбка больше походила на оскал. Он и сам не понимал, как буквально за пару лет превратился из жизнерадостного мужчины в наполненного страхами старика. Ответа не было.

Кофе, тосты с сыром, съеденные через не могу. Поцелуй в щечку перед уходом и неторопливые шаги к машине. Вместе с зажиганием включилось радио, и ведущий после позитивных, в кавычках, новостей вдохновленно произнёс: «Из приятного: впервые с января этого года счетчик психологических жертв мистической даты 22 декабря 2022 года показал снижение роста на полпроцента, аналитики и психологи утверждают, что это временное явление и чем ближе этот декабрьский день, тем больше будет количество суицидов. Что ж, поглядим-посмотрим, до дедлайна остался ровно месяц».

Никита с пробуксовкой тронулся, и машина, набирая обороты, помчалась навстречу новому рабочему дню в центре «Надежда».

Двухэтажное помещение в центре города, с радужными занавесками, солнечной вывеской и специально оборудованным входом, было знаменитым на весь город реабилитационным центром для «особенных» детей. На примере своего сына Никита Сергеевич разработал программу реабилитации, потом его работу заметили, и примерно десять лет назад он получил грант под инновационную методику восстановления подростков с детским церебральным параличом. За год он собрал крепкую команду и стал упорно трудиться. Они применяли способности нейросети для выстраивания курса восстановления. Не всегда получался идеальный результат, но дети с ДЦП как минимум становились социально адаптированными. А самые трудолюбивые подростки после полной реабилитации становились спикерами или тренерами для новеньких мальчишек и девчонок. Профессиональный штат сотрудников, принцип «равный лечит равного» и доступная в денежном эквиваленте помощь — эти постулаты составляли основу успеха центра «Надежда». Финансовую стабильность давали правительственные гранты, но так было до декабря 2019 года.

— Привет, — зайдя в центр, сказал он. — Сколько групп в работе?

— Одна, с Антоном, — ответила дежурная медсестра, — остальные родители попросили войти в положение: мол, последние дни хотели бы провести в кругу семьи.

— Понятно, — вешая куртку, ответил он. — Антон, как закончит сеанс, пусть зайдет.

— Хорошо, передам. Вы сами работаете в обычном режиме?

— Естественно, в обычном! – раздраженно ответил он.

В кабинете стояла звенящая тишина, на стене висели многочисленные грамоты, награды за успешный труд, а слой пыли на мониторе скорее говорил о нежелании поглощать негатив из всемирной сети; впрочем, уборщицу, с учетом финансового положения, пришлось уволить. Экономили на всем, а с учетом второго месяца без увеличения пациентов, материальное положение реабцентра было незавидным.

— Никита Сергеевич, у меня гениальная идея для рекламы нашего центра! — расплывшись в улыбке, начал Антон.

Жизнь особенных детей сильно отличается от привычного детства, если, конечно, рядом нет понимающих взрослых, которые могут создать правильные условия для развития. Мама Антошки отказалась от сына в первый день после родов, в графе отец поставили прочерк из-за отсутствия данных, ну а все остальное: имя, фамилию и отчество — придумали сотрудники специализированного дома ребенка, куда этот мальчик был определен. В центр «Надежда» он попал на свое тринадцатилетние, и, как говорится, прикипел всей душой к его сотрудникам. Крепкий парень с кудрявой шевелюрой и обворожительной улыбкой, несмотря на неслаженную походку, располагал к себе с первого взгляда. А после гибели сына Никита Сергеевич с отцовской заботой следил за каждым шагом подопечного по карьерной лестнице.

— Вообразите, конкурс в сети, в котором объединены два культовых символа этого века, — немного гримасничая и затягивая окончания слов, продолжил Антон. — Первое — это селфи, а второе — мечта.

— Фотоконкурс? – пытаясь сохранять оптимизм в голосе, уточнил Никита Сергеевич. — В сети?

— Именно! Мы соберём терабайты счастливых лиц на пути к своей мечте, и так каждый год!

— Ты новости смотришь?

— Если вы про шесть двоек и все предсказания - слышал. Не верю!

— Сам такой, — сказал Никита Сергеевич. — Но жизнь просто подводит к обрыву.

Руководитель центра посмотрел на одетого в модный клетчатый спортивный костюм молодого человека, и если бы не сжатые пальцы кистей и некое кривляние во время разговора, то и не скажешь, что у него проблемы со здоровьем. Обычный тинейджер, голодный до взрослой жизни.

— «Селфи с мечтой!» Это название конкурса.

— Хорошее, — включая компьютер, ответил Никита Сергеевич. — Два миллиона восемьсот тысяч погибших с декабря 2019 года — это общий счетчик жертв вируса.

— Лучше не следить за этим.

— Вот если начистоту, я согласен, что календарь майя, пророчества, найденные в Египте…

— Летопись атлантов, найденная в Антарктиде, — дополнил Антон.

— Ну, летопись атлантов — весьма сомнительный факт, но допустим, — продолжил Никита. — Все эти цивилизации подвели окончание своих календарей к двадцать второму декабря этого года. Но ведь никто же не писал, что после этой даты будет конец? У них просто календари закончились.

— Вечный спор.

— Вот именно, — оживился Никита Сергеевич. — Но, с другой стороны, вирусная пандемия девятнадцатого года и, как следствие, побочные явления к концу двадцать первого. Поствирусная депрессия с нарушением выработки нейромедиаторов спровоцировала огромное количество самоубийств. И если с вирусом мы научились бороться — вакцины, гигиена и профилактика, то суициды — просто беда. Видел, что в Перу сделал фанатик апокалипсиса?

— Нет.

— И что делать с этой бедой в головах?

— Верить.

— Во что верить? – скептически спросил Никита Сергеевич.

— Не во что, а в кого.

— А если не работают институты веры, людские пороки всё опошлили.

— Всё равно нужно верить!

Только сейчас Никита заметил, что его ученик пришел с пухлой папкой. Там была полная смета конкурса «Селфи с мечтой». Изложенный на сорока листах план требовал немалых денег, но и масштаб мероприятия потрясал: планировалось привлечь аудиторию со всех континентов, организовать штаб-компании по обработке и хранению полученных данных. Но самое главное, Антон расписал, как все это запустить в недельный срок, адреса и пошаговый план действий. Позитивный проект, если бы не счетчик жертв, который обновлялся каждые двенадцать часов.

— Боюсь, денег сейчас никто не даст, — изучив бумаги, ответил Никита. – Мне очень жаль.

— А если под грант? Я подсчитал: с учетом сокращения штата и двухлетней работы не в полную мощность у вас должно было сохраниться процентов шестьдесят от суммы гранта, — воодушевленно продолжил Антон. — Можно потратить эти деньги?

— Надо всё обдумать. Давай я к концу месяца посчитаю, и потом решим.

— Надо успеть до шести двоек! – строго заявил Антон. — Пожалуйста, Никита Сергеевич, подумайте сегодня, а я завтра зайду за результатом.

Никита Сергеевич был несколько обескуражен — он не любил, когда ему указывали, как нужно работать. Но данная ситуация была особенной, и поэтому, провожая ученика, он пообещал посчитать остатки по гранту и принять решение с фотоконкурсом. Однако до финансовых операций он так и не добрался — включенный компьютер и всемирная сеть, как магнит, притягивали внимание.

Ведущий ток-шоу: «Насколько серьезны опасения, связанные с датой 22 декабря 2022 года?»

Эксперт: «Я не уверен, что вот прям остановится планета и будет апокалипсис, нет, для этого нет предпосылок».

Ведущий: «Вы видели вечерний скачок психологического счетчика жертв вируса?»

Эксперт: «Стараюсь не смотреть и вам рекомендую».

Ведущий: «Но что делать с массовыми самоубийствами?»

Эксперт: «А вот это проблема, мы столкнулись с ней у сорока процентов пациентов, перенесших новую вирусную инфекцию, это отсроченные побочные действия нервной системы. Ученые всего мира пока не поняли механизм возникновения столь мощного депрессивного фона и, как следствие, попытки прервать жизнь, но что известно наверняка — процесс имеет сезонность, и зима, как показал прошлый год, — пик этого явления».

Ведущий: «Добровольное самоубийство человечества. Вы посмотрите новости: ладно, собственная жизнь, так нет — смертник забирает с собой десятки жизней ни в чем не повинных людей. А межгосударственные конфликты? За два года вспыхнули почти все «горячие точки» на политической карте мира. Разве это не конец света?»

Эксперт: «Теоретически у нас есть оружие, способное дестабилизировать планету, запустив необратимые и губительные явления».

Ведущий: «Вот! И я про это. Может, именно в «день шести двоек» один из таких уставших жить людей нажмет кнопку, и мир, каким мы его знаем, исчезнет?»

Эксперт: «Не следите за счетчиком и не драматизируйте просто красивую дату».

Не желая слушать дальнейшую полемику, Никита выключил компьютер. В попавшейся на глаза бутылке оставалось всего на одну рюмку, начинать новую в понедельник было не очень хорошей идеей. Хотя последнее время он частенько позволял себе одну-две стопки в конце работы. А сегодня, несмотря на начало недели, в голове все смешалось — и задор ученика, и пессимизм ток-шоу… Рука сама потянулась за зельем забвения. Одной стопкой не обошлось, и с каждой новой дозой он всё больше себя корил за любознательность. Ведь сколько раз зарекался не смотреть и не слушать ничего о счетчике жертв.

— Привет, будешь ехать - купи роллы.

— Я буду на такси, – ответил по телефону Никита Сергеевич.

— Ты опять выпил?

— Всё, давай, куплю. Жди.

Раздраженный, он сбросил звонок и, пошатываясь, вышел на улицу. Снег падал крупными хлопьями. Желтый свет фонарей вечернего города придавал улице частичку уюта даже в такую погоду. Суетливые водители, маневрируя, двигались по автостраде, периодически давя на клаксон при маневре неопытных собратьев. Такси подъехало прямо к подъезду, и, поправляя прикрывающий лицо шарф, Никита сел в машину.

— Вы можете надеть маску? — попросил водитель.

— Я переболел в прошлом году и повторно привит, можете не беспокоиться, вот социальная карта.

Таксист внимательно изучил голограмму и, убедившись в правдивости слов клиента, тронулся. Дома ждал скандал и поздний ужин в одиночестве. Супруга упрекала в эгоизме, она не понимала, как можно тратить последние дни жизни на беспробудное пьянство.

Утреннего похмелья как такового не было, легкий тремор, немного страха и давящая боль в затылке. По приезде на работу дежурная медсестра дала таблетку, и спазм потихоньку отступил.

— Никита Сергеевич, звонил куратор по гранту, просил напомнить, что к пятнице он ждет финансовый отчет, – докладывала дежурная медсестра.

— Спасибо, что напомнили, — открывая «финансовый помощник», сказал он.

— И ещё к вам Антон. Говорит, очень важный разговор, примете?

— Через пару минут.

Разговор с бывшим выпускником центра снова закончился обещанием в ближайшие дни принять решение по фотоконкурсу. Было видно, что Антон в душе обиделся на прохладное отношение к его идее. Никита говорил о дороговизне проекта, о возможных рисках не собрать целевую аудиторию, и с каждым брошенным «вот если» автор конкурса всё сильнее понимал, что не найдет отклика в лице руководителя.

— Я всё понял, — перебил его Антон и собрался уходить.

— Погоди, давай так поступим. Я попробую снизить стоимость проекта, и тогда, возможно, за счет гранта мы его и проведем.

— Хорошо, — вымученно улыбаясь, ответил Антон. — Я пойду?

— Завтра приходи, и я обещаю всё пересчитать!

Тот сгреб свои бумаги и, прихрамывая, покинул кабинет. Весь остаток дня Никита Сергеевич посвятил отчету. Программа выдавала, что из-за резкого спада числа пациентов во втором и третьем квартале в бюджете реабилитационного центра скопилась немалая сумма непотраченных средств. Но консультация с куратором испортила настроение, тот в приказном порядке требовал потратить все деньги до конца декабря, в противном случае грант аннулируют и придется вернуть уже потраченное. Так себе перспектива перед грядущим апокалипсисом.

Поздно вечером, двигаясь по шоссе, он припарковался возле цветочного магазина. И ему повезло: свежий букет голубых ирисов просто шептал: «Купи меня, и она всё простит». Так что уже вечером, за совместным ужином, они пытались разговаривать не на тему злополучной даты.

— Представляешь, если не потратим деньги до конца года, будут крупные проблемы.

— Потрать на рекламу, — предложила жена. — Или на конкурс.

— Ты думаешь, найдутся участники?

— А какая разница? Деньги-то будут потрачены.

На этой фразе Никита застыл, переваривая предложение. Его пытливый разум рисовал картину масштабного мероприятия и глобальной рекламы. И да, это был именно проект Антона.

— Селфи с мечтой! — прошептал он и поцеловал любимую.

Однако утром Антона не оказалось дома. Конечно, Никита знал адрес ученика и поэтому перед работой заехал именно к нему. Как он думал, личный визит подбодрит паренька и вдохновит на реализацию проекта.

— Я не видела его со вчерашнего утра, — сказала консьержка.

— А вы можете позвонить мне, когда он появится? — оставляя визитку, попросил Никита Сергеевич.

Пожилая женщина согласно кивнула, а озадаченный руководитель реабилитационного центра поехал в министерство знакомить куратора с проектом конкурса.

— В принципе, да! – дочитал смету полный мужчина. — Деньги немалые, но вот идея слегка размытая. Селфи всех подряд с мечтой? Так не годится, пусть будут только селфи «особых» детей с их мечтами.

— Я согласен.

— Это будет как раз по вашему профилю, и можно будет урезать пару пунктов в смете, наши экономисты пришлют вам конечный результат.

— Когда запускать проект?

— Вчера ещё нужно было, Никита Сергеевич, вчера. Так что садитесь на телефон и заказывайте рекламу по всевозможным источникам. И, кстати, идея с мировой рекламой весьма недурна, только, как мы договорились, не для всех, а только для «особенных» детей.

— Понял.

— Тогда чего сидите? Работайте!

Рекламные агентства чуть ли не в открытую говорили о бесполезности такой затеи в преддверии 22 декабря. Все поисковики работали на тему, связанную с концом света. До миллиарда запросов в день по теме. В таком плотном потоке «инфы» с учетом грядущего апокалипсиса рекламировать новый конкурс для «особенных» детей — всё равно что искать черную кошку в одноименной комнате с учетом отсутствия таковой.

— Я гарантирую стопроцентную предоплату, — стоял на своем Никита. — Сайт для приема конкурсных работ уже делается и к пятнице начнет функционировать. Я хочу, чтобы реклама была масштабной и каждая новая работа афишировалась по полной, причем на всех интернет-площадках.

— Понимаете, Никита Сергеевич, — неуверенно сказала девушка на том конце провода, — предоплата — это, конечно, хорошо, но, с учетом текущих реалий, мы не гарантируем полноценного освещения вашего мероприятия.

— Пусть так, вы, главное, разместите!

И такое неподдельное удивление было у каждого агентства, с которым заключался договор. Но финансовые шестеренки закрутились, и деньги перетекли со счета гранта на счета рекламных агентств.

— Антон не появлялся? — спросил перед уходом директор.

— Нет, Никита Сергеевич.

— Если завтра не придет, обратись в полицию.

Он не пришел. День выдался суетным, рекламные агенты наперебой звонили и уточняли технические моменты контракта, и только вечером Никита Сергеевич вспомнил о пропавшем сотруднике. Отложить поход в полицию на утро не позволила совесть.

— Антон Федорович Иванов, 2002 года рождения, из особых примет — страдает ДЦП, полноватый шатен, кудрявый, с родинкой под правым глазом, при разговоре тянет окончания слов, — прочитал сотрудник полиции.

— Да, всё верно.

— Пропал примерно двое суток назад. Фотографию вы приложили, — полицейский протянул заявление. — Вот тут и тут подпишите, и я передам заявление в разработку на все посты. Думаю, подавать в федеральный розыск пока рано.

Никита Сергеевич расписался, а в голове крутились последняя их встреча и печальный взгляд бывшего ученика перед уходом. В тот вечер он не просто хотел выпить, хотелось напиться до беспамятства и проснуться уже в новом году. Когда не будет шести двоек, у переболевших вирусом не будет желания суициднуть, не будет финансовых проблем из-за гранта, а останется лишь снег и, как в детстве, предвкушение новогодних каникул. И Никита запил…

Чем ближе подбиралась заветная дата, тем отчаяннее было положение руководителя центра. Рекламщики тянули с исполнением обязательств, куратор наседал и требовал результата, вечернее употребление спиртного дополнилось утренним «опохмелом», а поиски Антона перешли на федеральный уровень. При этом счетчик жертв с бешеной скоростью всё прирастал и прирастал загубленными душами.

— Никита Сергеевич, у нас не очень приятные новости, — послышался голос знакомого полицейского в телефонной трубке. — Вы бы не могли к обеду приехать на опознание в третью городскую больницу?

— Да, конечно, — чуть не уронив телефон, прошептал он. — Я буду.

Труп неизвестного паренька, несмотря на увечья и разбитое лицо, подходил под фоторобот пропавшего. Полноватый, кудрявые волосы, родинка и застывший во взгляде страх перед гибелью. Еле сдерживая рвотный рефлекс, Никита Сергеевич как мог пытался разглядеть в бедолаге своего сотрудника.

— Вроде похож, но сложно поверить, что это Антон.

— Понимаю, — накрыв простыней лицо убитого, сказал следователь. — Я вечером с понятыми сделаю обыск в квартире пропавшего, и при обнаружении биологических следов мы проведем ДНК-экспертизу.

— Я надеюсь, это не Антон.

Полицейский ничего не ответил, лишь поблагодарил за оказанное содействие следствию и пообещал информировать о ходе расследования. Весь оставшийся день лицо этого бедолаги не покидало сознание. Кое-как дотерпев до конца рабочего дня, он купил две бутылки коньяка и закрылся в кабинете.

До конца света оставались сутки.

Утром 23 декабря на конкурс «Селфи с мечтой», организованный реабилитационным центром «Надежда», наконец-то приняли первую фотографию.

— Включи новости, милый, — сказала по телефону Рита.

— Какой сегодня день? – осипшим голосом спросил он.

— Двадцать третье, — ответила жена. — Включи телевизор, там по всем каналам ваш конкурс «Селфи с мечтой».

Все обязательства по контракту заработали, и, как только пена негатива сгинула, растворившись в ушедшем дне с шестью двойками, весь мир увидел то самое селфи паренька с ДЦП, присланное на конкурс.

«Край света, всё в снегу и вид на Берингово море в утренний час: на черном небе ещё кое-где горят звезды, взлетают в небо чайки, а водную гладь моря в золото окрашивает восходящее солнце».

В углу дата и координаты геолокации острова Медный с комментарием к фото: «С наступающим Рождеством! Мир, конец света отменяется. Я живой!:)»

Диктор рассказывала о небывалой популярности фотографии, о феномене флешмоба «Я живой», который запустил этот паренек, но все это казалось сном на фоне ещё вчерашнего страха за будущее.

Подойдя к зеркалу в уборной комнате кабинета, Никита Сергеевич заметил, что, несмотря на потрёпанный после алкоголя вид, его плечи расправились, да и на лице уголки рта потянулись вверх. В глазах сияли нотки юношеского задора, несмотря на головную боль от жуткого похмелья.

— Вот же сукин сын, он это сделал! — улыбнулся Никита Сергеевич и поймал себя на мысли, что ещё неплохо сохранился после недельного запоя. — Надо принять душ, и больше ни грамма спиртного.

Через час, после третьей кружки крепкого чая Никита Сергеевич попытался вникнуть в отчеты сетевых компаний о рекламе конкурса. Конец года и отчетность никто не отменял. Однако цифры предательски расплывались, и голова не соображала, какая из граф за что отвечает. Телефон и почта без умолку сообщали о новых уведомлениях. Айтишники, обслуживающие сайт «Селфи с мечтой», наперебой звонили, чтобы сообщить о проблемах с перегрузкой серверов от наплыва участников и посетителей. Как говорится, день после несостоявшегося апокалипсиса был не хуже предполагаемой гибели.

— Видел твою работу, — сказал по телефону куратор. — Громко и позитивно. Наверху предложили расширить конкурс, мол, на волне негативной информации такие проекты заряжают позитивом. Так что деньги есть, теперь главное — в бумагах навести порядок, чтобы не бледнеть перед проверяющими органами. Ты давай дожидайся своего идейного вдохновителя — и ко мне.

— Перед вашим звонком разговаривал с ним, перевел деньги на обратную дорогу, день-два — и будет в городе.

— Вот и замечательно, тогда к концу недели жду вас в десять у себя. С новыми идеями!

Вот так с легкой руки Антона хештег «я живой» собрал более миллиарда фотографий со всех уголков света. В конце двадцать третьего года эти два слова, переведённые на все языки мира, стали самыми повторяемыми среди пользователей сети, сменив победителей прошлых двух лет: «карантин» и «пандемия суицидов».

Цой жив!

Старый ламповый телевизор, хрипя на максимальной громкости, показывал Спасскую башню, картинка немного двоилась, но это было не важно, братья понимали, что происходит, и шепотом отсчитывали каждый удар курантов. «Один, два…»

– Пиши быстрей, Серёга! – поторапливал брат. – Зажигалка греется, – поджигая свой листочек с желанием, напомнил он. – Торопись!

«Пять, шесть…» Свернув бумажку, он потянулся к огню, но неожиданно развернул записку и размашисто дописал слово «вживую!» к уже написанному «Хочу увидеть концерт Цоя».

«Восемь, девять…», бумага загорелась.

– Быстрей туши и пей! – закричал Сашка.

И, весь в веснушках курносый паренек, обжигая пальцы, затушил в игристом напитке то, что осталось от записки, а следом одним большим глотком на двенадцатом ударе курантов осушил фужер. За малым не поперхнулся от ударивших в нос пузырьков, но стерпел и проглотил шампанское.

– Успел, зараза! – похлопав брата по плечу, выдохнул Саня. – Что дописал, умник? Желания-то одинаковые?

– Да так! – рассмеялся Серега, – Сбудется – расскажу.

– Ловлю на слове, – ответил брат, и они поспешили на балкон.

А там, не давая, опомниться, ночной город уже красил небо раскатами салюта. Вся Москва вывалила на улицы и шумно встречала новый год. Весть о том, что родители близнецов Сомовых ушли праздновать к друзьям, стала лучшей новостью той ночи – изначально никто не планировал гулять у них на квартире, но вино, гитара и девчонки перевесили возможное недовольство отца. В общем, как пелось в песне их кумира: «Видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а!». Всё как по Цою.

Лето 1990 года выдалось жарким. После первого курса Политехнического института – братья поступили в него сразу после школы – у них началась «практика» на полях колхоза «Ленинский» в Московской области. Так совпало, что в тех краях у Сомовых жила бабушка, так что практика плавно перетекла в деревенские каникулы. Тем более бабушка – это не родители, можно гулять хоть до утра.

Формально Сергей был старшим, родился на полчаса раньше, да и ростом он был повыше, а так – почти одно лицо: конопатые, высоколобые, курносые, с русыми кудряшками. Разные только по характеру Санёк более прижимистый, не витал в облаках, старался всё продумать наперед, и если брался, то достигал поставленной цели. Сергей, наоборот, метался, частенько критикуя брата за нерасторопность. Было и то, что их объединяло, – любовь к музыке. Постеры, плакаты, аудиокассеты – все карманные деньги спускались на увлечение. Собственно, в этом не было ничего плохого, в их возрасте все этим увлекались, так что, когда по сарафанному радио прошла информация о том, что группа «Кино» проведет концерт на Большой спортивной арене «Лужники», судьба отцовского мотоцикла, пропылённого старостью, предопределилась. Но в одиночку провернуть такое Серёга бы не смог.

– Толян, как от сердца отрываю, – заводя «железного друга», сказал старший.

– Погоди поздравлять, вы билеты купите, потом будешь и хвалить, – вставил свои пять копеек в разговор Сашка.

– А может, без меня, пацаны, у вас товар, у меня деньги, а дальше сами? – почесал затылок Толик.

– Не не! – возмутился Сергей. – Как и договаривались, едем в город, до ближайшей кассы, и обратно в деревню, – он похлопал по бензобаку. – Ты же хотел в деле проверить «Восход»?

– Хотел, – покрутив ручку газа, ответил Толик. – Но бензин-то не казенный.

– Держи, – положив на бензобак три рубля, с укором ответил Сашка. – Тут еще и на завтра останется.

– Другое дело, – одевая шлем, оживился Толик.

Такую многоходовочку придумал Сашка. Можно было, конечно, забрать деньги и самим купить билеты, но тогда надо было ехать в Москву, а это лишний раз привлекать внимание сначала бабушки, а потом родителей. А так вроде на мотоцикле поехали кататься, а куда и зачем, поди разбери. Да и на то, что он будет все лето у Толика в гараже, тоже железобетонная отговорка нашлась: «стальной» конь сломался, а кто лучший спец в округе? Правильно, Толик. Главное, на концерт попасть, потом не важно. Второй курс, суета, отец не спросит, а значит, забудется как-нибудь. В общем, комбинация была идеальной. Разве что покупатель дал задний ход.

– Только не забывай, ты нас еще на концерт везешь, – напомнил Сергей.

– И до конца лета молчишь, что мы тебе «Восход» продали, – предостерег Сашка.

– Ладно, черт с вами, Сыроежкины, – махнул рукой Толик и сел за руль. – Поехали!

Вечером Серега вернулся с двумя билетами на двадцать четвертое число. Эти две разноцветные бумажки были как путевка в новую жизнь. Санёк аккуратно спрятал их до заветного дня в любимую книжку, а потом при каждом удобном случае до мельчайших подробностей изучал каждую буковку. Шестой сектор, семидесятое и семьдесят первое места, 24 июня 1990 года, стадион «Лужники». Поет: группа «Кино». Вот она, осязаемая мечта, даже не верилось, что в жизни все так просто: написал на бумаге желание, сжёг под бой курантов и выпил с шампанским. Ну чем не волшебство?

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Тук-тук! Легонько постучав, женщина приоткрыла дверь в кабинет врача.

– Ну что там, доктор? – войдя в кабинет и еле сдерживая слезы, спросила мать близнецов.

– Сомова? – буркнул лысый мужчина лет сорока, бегло бросив взгляд на мать пострадавших.

– Да, Сергей и Саша Сомовы – мой дети, – положив трехрублевую купюру на стол, ответила Наталья Сергеевна.

– Там все нормально, – положив на деньги карточку, тут же сказал врач. – Жить будут. Ходить – тоже, но не скоро – через полгода. У первого, того, что повыше, перелом таза, сложный, но не смертельный, а второй отделался голеностопом. Ваши дети – парни молодые, крепкие – выкарабкаются. А вот мотоцикл лучше продать от греха подальше, это ж надо додуматься – втроем на «Восходе» по оживленной трассе, хорошо шлемы надели.

– Спасибо, доктор, – начала было женщина. – Чертов мотоцикл, будь он неладен! Сколько раз просила мужа продать его. Нет, жалко, а теперь дети инвалидами могут остаться. Господи, ну за что мне такое? – запричитала женщина.

– Ну, хватит, – остановил ее врач. – Инвалидами – это надо еще постараться стать, кости юные зарастут как на собаке, так что идите в палату. Я на ночь распоряжусь, чтоб их обезболили.

Немного успокоившись, женщина тут же покинула кабинет врача и уже в палате, подойдя к перебинтованным и скованным в гипс сыновьям, едва слышно добавила: «Вот вы наделали дел, балбесы! Хорошо в институте сестра работает, а так академический отпуск пришлось бы брать, потом на платное отделение восстанавливаться. За что нам такие беды?»

Разумеется, мать хоть и ругалась, но в душе жалела сыновей. А концерт, что тут поделаешь, прошел без них. Спустя годы они, конечно, увидят его в записи, но это уже будет не то. Впрочем, беда не приходит одна – меньше чем через месяц, пятнадцатого августа, где-то под Ригой теперь уже разбился лидер группы «Кино» Виктор Цой. Так больно не было даже в первый день после перелома, когда все тело ныло и болело. Поначалу эта новость казалась нелепой шуткой, инсценировкой. Певец устал, хочет остаться один, восстановить силы – и вновь, стадионы, живой звук и толпы фанатов. Но нет, это была горькая и отрезвляющая правда. И, несмотря на исписанные фанатами стены заветными словами «Цой жив!», ничего не менялось. Кумира не вернуть. А для Сашки с Серёгой то лето девяностого забрало с собой не только яркого поэта – лидера группы «Кино», но и мечту старшего увидеть его живой концерт.

СТО ЛЕТ СПУСТЯ.

Офис компании «РобКо» располагался в Дурбане. Это, скорей, диктовалось экономическими мотивами. Компания была глобальной и имела сотни представительств по всему миру, а так как самый низкий налог на авторские права был в ЮАР, то целесообразность юридического адреса именно здесь была налицо. «РобКо» занималась интеграцией искусственного интеллекта, но основной доход приносили «поющие головы», так в народе называли роботизированные реплики известных музыкантов. Управлял всем этим Джерри Эрол, высокий афроамериканец, умный и чуткий руководитель. Вот и сейчас он вопреки регламенту вместо положенных десяти минут уже полчаса изучал резюме новой сотрудницы. Рыжеволосой, зеленоглазой женщины с немного детским лицом, но очень мудрыми глазами.

– Скажу прямо, удивлен, – листая информацию на электронном листе, начал Джерри Эрол. – Вы молоды, амбициозны, в меру талантливы как руководитель. Карьера в «Глобал Энерго» тому потверждение. Та должность, с которой вы хотите перейти в нашу компанию, менее ценна, – он неожиданно сделал паузу, подойдя к окну и взглянув вниз, на многомилионный мегаполис, который буквально бурлил жизнью, как большой улей. – И это меня удивляет, Эприл, почему? – не поворачиваясь, спросил он.

– Реплики с искусственным разумом – это наше будущее. Концерты ретро-музыкантов – нечто потрясающее, я побывала на некоторых – ощущения невероятные, – эмоционально объясняла она. – Ты словно на машине времени переносишься на десятилетия назад. Невероятные ощущения! Мы с мужем голоса сорвали на последнем концерте «битлов»!

– А все же? – повернувшись к ней, более решительно спросил Джерри. – Бросать руководящую должность в «Глобал Энерго», ехать к черту на кулички в Африку ради «поющих голов» и зарплаты в разы меньше. Не пойму причины?

– Есть еще кое-что, – неуверенно начала Эприл, – Помните, на заре века в «Глобал–Энерго» стартовала программа по увеличению продолжительности жизни, пять тысяч близнецов по всему миру были отобраны для эксперимента. Так вот, мой прадед и его брат – одни из тех пяти тысяч участников, которым удлиняли жизнь. К сожалению, дядя Александр умер на днях, а моему прадеду пошел сто двадцатый год, и будет нечестно, если и его желание не сбудется, – она сглотнула подступивший к горлу ком. – Простите за откровенность, мой прадедушка стар, пользуется эксзоскелетом, но его разум трезв и светел, он все поймет.

Джерри удивленно посмотрел на женщину и сел обратно в кресло начальника. А Эприл поведала семейную историю. Без пауз, на одном дыхании, так, будто сама прожила тот непростой год. Начальник невольно представил: и злополучный старый мотоцикл, и билеты на последний концерт, и гипс, ну и, конечно, потерянный навсегда шанс осуществить мечту. Ту самую, что была написана на мятом листке бумаги под бой курантов, с такой важной припиской в последний момент, словно сама судьбы дописала «вживую!».

– У нас большая семья, у прадедушки четыре дочки, девять внуков, двенадцать внучек, шестьдесят три правнука и семьдесят правнучек, даже есть праправкуки, и он по сей день остается главой нашего рода. Мудрый, заботливый дедушка. – со слезами на глазах подытожила Эприл. – Вот причина моего перевода, я хочу воссоздать лидера группы «Кино», в первую очередь для прадеда, ну и для подростковой аудитории русскоговорящего сегмента Евразии. Кстати, этот сегмент у вас практически не охвачен. И к слову, до собеседования я писала письма в вашу компанию с этой идеей.

– И что вам ответили? – удивленно спросил Джерри.

– Проект нерентабелен, есть риск сложностей с авторскими правами.

— Не видел ваших писем, – смутился начальник. – Хорошо, – оживился он, – допустим, я дам вам шанс, вы уверены, что получите согласие правообладателей?

– Думаю, да, – с улыбкой ответила Эприл. – Более того, пользуясь связями, я организую турне по всей России, Виктор Цой – культовый исполнитель.

Руководитель наморщил лоб, а потом улыбнулся. Ему нравилась эта амбициозная женщина. По-своему дерзкая и в то же время сентиментальная. Да, это инвестиции, риски, но когда тобой движет не желание обогатиться, а идея исполнить заветную мечту близкого тебе человека, все сомнения вторичны.

ГОД СПУСТЯ. МОСКВА-СИТИ. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ

Более ста тысяч человек стояли в ожидании начала грандиозного культового события. Рядом с сооруженной сценой возле кремлевских ворот располагались сидячие места для приглашенных гостей. Это был вечер величайшего в истории шоу. На подмостках исторической площади пели такие роботизированные группы, как «The Beatles», «Queens», «The Rolling Stones» и многие другие легенды прошлых лет. Но Сергей ждал только его.

– Раз-раз, – послышался узнаваемый тембр голоса, и публика просто завизжала от осознания, кто стоит перед ними. – Привет, Москва! Привет, Красная площадь! Ну что, дадим немного рока в этой стране?

«Да!» – послышалось звонкое эхо в ответ.

И Цой, взяв гитару, начал играть. И десятки тысяч включенных дисплеев биофонов запылали светом, и это море огоньков пробирало до мурашек, как бескрайний океан, толпа неспешно качалась в такт музыке.

«…Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна

И не вижу ни одной знакомой звезды…»

Сергей Сомов жилистой старческой рукой сжал руки праправнучки, его губы дрожали, а на глазах заблестели скупые слезинки.

– Спасибо, Эприл, – чуть слышно прошептал он и, достав из кармана древнюю бензиновую зажигалку, чиркнул большим пальцем по запальнику.

Яркий язычок пламени приятно осветил постаревшее лицо Сомова. Было видно, что он сильно сдал, но его глаза по-прежнему горели, как в то лето, когда они с братом смотрели на заветные билеты и верили, что желания могут сбываться. Он поднял зажигалку выше и чуть слышно стал подпевать толпе:

«…Но если есть в кармане пачка сигарет,

Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день,

И билет на самолет с серебристым крылом,

что взлетает, оставляя земле лишь тень…»

– Проигрыш, – прошептал старик, и его кумир Цой исполнил соло, а по щеке скатилась слеза. – Цой жив! – он поднял руку с зажигалкой и прокричал еще раз. – Цой жив!

– Теперь да, – еле сдерживая слезы, подхватила Эприл. – Цой! Жив!

Второй шанс

В динамике шаттла захрипела незамысловатая мелодия, на ее фоне пилот пожелал всем приятного путешествия, и часть туристов, не дожидаясь инструкций о правилах пребывания в космосе, затемнила сонные модули. Сделав то же самое, одетая в умный комбинезон коротко стриженная темнокожая американка беглым взглядом пробежалась по инфографику здоровья и, убедившись, что тело работает исправно, спрятала в карман электронный билет на имя Ханны Штен.

«Сам спи в этих клоповниках», — с ухмылкой подумала она и пододвинула к себе экран биофона.

Голосовой помощник Аркадий: С чего хотите начать знакомство, уважаемый человек?

— С отключения звука, — пролистывая ознакомительный список видеокниг, Ханна жилистой рукой заблокировала гида. — И это всё? — возмутилась она. — Так, ладно, шаг назад, уверена, ты меня слышишь, железяка, а значит, покажи мне Луну не для туристов. Вариант «данная опция не прописана в настройках» не принимается. Удиви меня, Аркадий! — сняв блокировку, с издевкой попросила она. — Ну что, двоичный код, в чем твое отличие от земных говорушек?

Помощник Аркадий: Я правильно понимаю, вы хотите удивиться? Если да, могу подобрать соответствующий туристический маршрут.

— Иди к черту со своим маршрутом, — гневно выдала Ханна. — Что непонятного в запросе? Покажи мне Луну, или как там у вас, Спутник, с иной стороны! Ту, что для туристов, я и так увижу, мне нужна тайная сторона Луны!

Помощник Аркадий: У Спутника нет тайной стороны. Пожалуйста, уточните запрос. Вы хотите, чтобы я нашел маршрут на темной стороне Спутника?

— Да нет же! — закричала она. — Тупая железяка! Повторяю для роботов, покажи мне видеоподборку, не входящую в перечень рекомендованных для туристов. Запрещенный контент.

Помощник Аркадий: Такой запрос невозможен. На Спутнике отсутствует запрещенный контент, вся видеоинформация находится в свободном доступе.

— Уф-ф! Как с тобой сложно! — она вновь отключила звук и переключила запрос на ручной режим. — «Худшие блогеры Спутника», — сказала она вслух и включила поиск.

Одна за другой ленту ответа наполняли аватарки, предлагая ознакомиться с творчеством авторов, но Ханна дополнила настройки поиска, и вместо иконок появился видеоряд. Долго листая ленту, она искала нечто дилетантское, любительский контент. Такие видео всегда выделяются на фоне отретушированных постановочных роликов: дрожащий кадр, дряной звук, зачастую отсутствие сюжета, но главное — съемка от первого лица. Прелесть таких роликов в их реалистичности. Автор, сам того не ведая, в угоду лени, а возможно, непрофессионализма, не монтировал и не накладывал фильтры на отснятый материал. Это как будто смотришь в замочную скважину, это девственный, не тронутый современными технологиями контент — вот где спрятано истинное лицо Спутника!

— Не может быть! — улыбнулась Штен и включила попавшийся на глаза файл.

Съемка шоу «Удиви меня, Землянин!» Участник — Максим Горелов.

Голубоглазый средних лет брюнет в белом умном комбинезоне протянул окольцованную перстнями руку, считывая на ментальном уровне ауру — напористый взгляд, живая мимика, четкий план в голове. Он сверлил взглядом бедняжку-участницу, словно питон жертву, выжидая момент. Круглолицей даме за пятьдесят явно не нравился такой напор, она то теребила жемчужные бусы, то жалобно всхлипывала, отводя от камеры заплаканные глаза, а менталист мертвой хваткой держал паузу, и только вытянутая рука завораживающе впитывала информацию.

— Какой сильный след! — наконец-то заговорил Максим и резко отвел руку. — Итак, Светлана, теперь надо говорить только правду, — со сталью в голосе приказал он.

— У вас в роду были ранние смерти по мужской линии? — задал он первый вопрос.

— Да, — растерянно кивнула женщина.

— И все суициды?

Женщина от удивления покраснела — менталист попал по сокровенному. Тут же послышался шепот обалдевших родственников, но режиссер резко поднял руку, требуя тишины. Камера, управляемая роботом, отыграла этот момент панорамой жилого модуля. Обычные апартаменты семейного колониста: обеденный стол, три стула, уголок с детскими игрушками — конструктор, плюшевые герои местных мультиков. По углам роботы-помощники в режиме ожидания, вмонтированный в стену пищевой шкаф и жужжание системы микроклимата. Ничего необычного, все как у всех. Конечно, механический оператор не стал показывать зрителям родственников и съемочную команду — те компактно устроились у входа в модуль. А вот режиссер, заметив вольность робота-оператора, жестом приказал вернуться к крупному плану героя программы. Камера еще раз продемонстрировала публике обильно смазанные защитным средством черные волосы, выделенные тушью и так выразительные глаза, менталиста под ником МАГ, аббревиатура от полного имени Максима Александровича Горелова, в миру обычного кандидата на гражданство, работающего в шахте, с недавних пор — участника развлекательного шоу: «Удиви меня, Землянин!»

— Итак, Светлана, — не отводя взгляда, продолжил Максим. — Вы можете мне не верить, но причина ваших неудач — не переезд на Спутник.

— Как? — возмутилась женщина. — Вы не правы, мой гороскоп полностью изменился с переездом на Спутник, — стояла она на своем. — Тут иная система координат.

— И что с того? — с улыбкой осек ее Горелов. — О каком невезении можно говорить, если в этом городе у вас появился четвертый партнер?

— А как вы узнали про Игоря? — прошептала женщина.

— И не только о нем, — улыбнулся менталист. — Первый ваш муж еще молодым, еще до переезда на спутник… — сыпал фактами герой передачи, — погиб в авиакатастрофе. Уснул пьяным в грозу, автопилот сбился, и аппарат влетел в дерево.

— Да, все верно, — удивленно подтвердила женщина.

— Второй был старателем, примерно ваш ровесник, темненький, со шрамом на щеке.

— Да-а, — снова растерянность в голосе.

— Обвал в шахте, не смогли спасти. Третий был старше вас… — Маг прищурился, изображая напряжение. — Седой обеспеченный англичанин, он погиб от радиации, оставив вам хорошее наследство.

Женщина, кивнув, сглотнула подступивший к горлу ком.

— А четвертый жив, вы недавно оформили гражданский брак.

Тут же за спиной зашушукались родственники: «Мы никому не говорили об этом»… «Они зарегистрировались буквально вчера»… Режиссер гневно буркнул: «Всем заткнуться», и робот продолжил ловить крупные планы, поднимая рейтинг программы.

— Гибель каждого из них действительно связана, в этом вы правы, — начал свою мысль менталист. — Есть одно емкое слово, современные люди им уже не пользуются.

— Проклятие? — бросила Светлана.

— В какой-то мере да. Но если быть точным, проклятая вещь мешает обрести счастье, — ответил Маг. — Цепочки, браслеты, старинные часы, серьги, кольца. Как двери в прошлое. Это сложно объяснить неподготовленному человеку, но если вкратце, много жизней тому назад один из ваших предков творил зло, возможно, не по своей воле, закрывая душам умерших путь к реинкарнации.

— Не поняла, — закачала головой женщина.

— Давайте так, — давил на нее менталист. — Назовите самый простой пример массового убийства.

— Война, — предложила Светлана.

— Ну, вот можете, когда сосредоточитесь! — похвалил ее менталист. — Кстати, в вашем случае именно война стала отправной точкой! Убивая врага, солдат забирает частичку противника с собой.

— Мой прадед герой войны, — с испугом прошептала Светлана.

— Знаю, — улыбнулся Максим. — Вы просто поймите, душа — эфемерная сущность, сгусток энергии, которому нужно за что-то зацепиться в мире живых, дабы не быть развеянному временем.

— Но у меня не осталось вещей от прадеда, — категорично возразила женщина.

— Это может быть что-то памятное, что-то передававшееся по наследству, от отца к сыну.

В этот момент кто-то из родственников шепотом произнес: «Часы», и Светлана тут же подхватила эту версию. Наградные, командирские, они были семейной реликвией и действительно передавались по наследству. А как только менталист с улыбкой подтвердил ее догадку, женщина подошла к стене и открыла шкаф. Недолго роясь в личных вещах, она достала серебряные часы с гравировкой, врученные в свое время за заслуги перед родиной, и протянула их менталисту.

— Вот!

Максим зажал их в руке, но спустя пару секунд со словами: «Какая сильная энергия!», корчась от боли, бросил часы на стол. Их антикварный корпус медленно покрылся инеем, что повергло зрителей в ступор.

— Они ледяные! — трогая пальцем часы, прошептала Светлана.

— Все верно, — с умным видом подытожил менталист, — Когда в одном месте скапливаются загубленные души, озлобленные на все живое, они рождают такое явление, как червоточина, воронку с жаждой мщения. Именно она и забирает ваших мужчин.

— Вот почему часы так резко стали холодными? — осматривая покрасневшие от обморожения подушечки пальцев, поняла Светлана.

— Мои ментальные способности могут выявлять скрытое, — гордо ответил Максим. — А конкретно в этом случае зло проявилось холодом.

— И что делать? — испуганно спросила женщина.

Все, даже режиссер программы, в этот момент посмотрели на менталиста, в их глазах читался немой вопрос. Как вообще такое возможно? А Горелов протянул руку и неторопливо поводил ладонью над часами, намеренно держа паузу.

— Таким вещам не место на Спутнике, — наконец продолжил менталист. — Отправьте их на Землю.

— И это поможет? — недоверчиво спросила Светлана.

— Ну, можно попытаться их уничтожить, но тогда сущности переберутся в новую вещь — серьги или бусы, — женщина в испуге положила руку на украшение. — А если выкинуть, то есть шанс, что обманете зло.

— Вы уверены, что это поможет, и мы с Игорем обретем счастье?

— С часами да, а вот насчет нового мужа — этого я вам не скажу, читать будущее не в моей компетенции, — пошутил Маг. — Хотя четко чувствую, что ваш сожитель мало чего боится.

— Вы правы, — засмеялась Светлана. — Он работает в шахте.

— Шахтеры народ отважный, у них особая аура, с четким следом, — подытожил Маг. — И, кстати, он вас любит.

— Спасибо, — засмущалась Светлана, дотронувшись до менталиста. — У вас такие теплые руки, такая сильная аура! А можно вопрос? Магия в перстнях? Это они помогают вам чувствовать негативную энергию?

— Нет, — рассмеялся Максим на камеру. — Ментальные способности в голове, и они есть у каждого человека, надо их только достать из глубин мозга.

— Невероятно! До сих пор холодные, — убирая часы в шкаф, удивлялась Светлана. — Как же вы это сделали?

— А вы прислушайтесь к сердцу, — посмотрел в глаза женщине менталист. — Что говорит вам сердце?

— Вы показали нам истинный путь.

— Тогда сделайте как я сказал, и зло уйдет, — эффектно закончил выступление Горелов.

Робот взял крупный план менталиста, а режиссер, убедившись, что материал отснят, остановил запись.

— Всем спасибо! Максим Александрович, вы были великолепны, — начал он. — Осталось пройти проверку искусственного разума, и отправляем в эфир.

— А что за проверка? — насторожился Горелов.

— Рутинная формальность, — с улыбкой махнул рукой режиссер. — Так как заявлена ментальная способность, общение посредством считывания информации на метаэнергетическом уровне, умная машина проверит утечку информации по участнице шоу. Говоря проще, вашу осведомленность о судьбе Светланы.

— Мы не знакомы, не волнуйтесь, — тут же заверил Максим.

— Понятное дело, — улыбнулся режиссер. — Но это Спутник, тут такого рода контент перед публикацией всегда проверяется искусственным разумом.

— Замечательная новость! — заиграл желваками Горелов. — Я тогда домой слетаю, а через недельку обратно, — он похлопал режиссера по плечу. — А вы проверяйте на здоровье, мне скрывать нечего.

— Договорились, будем ждать, у вас все шансы стать призером шоу.

— Знаю, — сухо ответил менталист и поспешно покинул жилой модуль.

Закрытая дверь стала последним кадром записи.

Монтаж и редактуру выполнил искусственный разум Спутника.

Примечание: материал не вошел в программу, вето искусственного разума Спутника.

Спасибо за просмотр, человек!

В углу экрана появилась иконка обратной связи, и помощник Аркадий задорно предложил посмотреть следующий файл из его подборки.

— Ну, давай, жги! — настороженно прошептала Ханна.

Запись с камер наблюдения от 23 сентября 2140 года. Кастинг в школу менталистов. Участница — Ханна Штен.

Камера робота-охранника взяла крупный план электронного баннера, на нем знаменитый продюсер Томи Стэрк зазывал зрителей в школу менталистов. Возраст участников не ограничен, главный приз — контракт с крупнейшим медиахолдингом «Глобал Энерго» и турне по мегаполисам Земли.

Короткая справка по Томи Стэрку: в прошлом популярный блогер, закончил карьеру в 2115 году, с 2117-го начал продюсированние неформатного контента. В настоящее время входит в Совет директоров медиахолдинга «ГлобалТВ», принадлежащего мегакорпорации «Глобал Энерго». Внешний вид: модник, выглядит намного моложе своих лет. Цвет кожи молочно-белый, рост сто шестьдесят пять сантиметров, вес пятьдесят пять килограмм. Лицо овальное, уши прижаты, лоб высокий, нос большой, подбородок острый, губы полные, цвет глаз карий, цвет волос черный, зубы ровные, белые. Особые приметы: усы «щеточкой», черного цвета. Общителен, тщеславен, обладает качествами лидера, легко устанавливает контакт с незнакомыми людьми. Возраст 67 лет.

Камера переключилась на общий план, демонстрируя размеры очереди на кастинг, затем в режиме ускоренной съемки кастинг перемотали до появления в кадре Ханны. Охранник выкрикнул: «Участница Штен, пройти на пробу» и приоткрыл дверь. От волнения девушка растерялась и подняла руку лишь с третей попытки робота найти участницу. И вот так, под смешки конкурентов, одетая как парень негритянка, спешно распихивая по карманам колоду карт, вбежала в павильон. Робот отсканировал биометрические данные и, дождавшись внимания Стэрка и Горелова, дал отмашку начинать представление. По регламенту шоу участник за пять минут выступления должен был проявить ментальные способности, но, понимая, что таковых у нее нет, Ханна решила схитрить.

Короткая справка по Ханне Штен: студентка, Чикагского университета робототехники. Родилась и выросла в семье фермера. Братьев и сестер нет. Внешний вид: астеничное телосложение, цвет кожи молочно-шоколадный, рост сто пятьдесят сантиметров, вес пятьдесят три килограмма, волосы короткие, вьются, лицо овальное, уши прижаты, лоб высокий, нос маленький, слегка приплюснут, губы тонкие, глаза большие, впалые, цвет глаз темно-коричневый, зубы ровные, белые. Замкнута, эмоционально нестабильна, умна, обладает аналитическим мышлением, способна быстро принимать нестандартные решения. Возраст 23 года.

Дрожа от страха, она достала колоду. Как назло одеревеневшие кисти не слушались, и на очередной перетасовке игральные карты посыпались на пол.

— Все нормально, это часть фокуса, — оправдываясь, залепетала девушка. — Образ дилетанта создан намеренно. Потерпите, сейчас все начнется, одну минуточку!

— Ханна, — закрыв анкету претендентки, сказал Томи. — Не утруждайтесь, фокусы нам не интересны. Железяка, позови следующего.

— Простите, сэр, но я придумала уникальную программу для биоимплантатов, — она вытянула руку, пытаясь изменить решение несговорчивого Стэрка. — Дайте мне одну минуту, — девушка стала собирать картонки, — и вы будете поражены!

— У тебя нет руки? — спросил Горелов, еще раз заглянув в анкету.

— Чего застыла, коробка с болтами? Зови нового конкурсанта! Она не подходит нам чисто визуально, Максим Александрович, — резко оборвал напарника продюсер. — И фокус тут ни при чем, я верю, что он хороший.

— У меня нет кистей, травма детства, — показывая гибкость биоимплантатов, выкрикнула Ханна. — Пожалуйста, дайте мне шанс!

— Томи, зря ты так, девушка необычная, — склонившись над ухом начальника, прошептал Горелов. — Да, страшненькая, но посмотри, какая пластика игрушек. И жажда славы во взгляде. В этих черных как смоль глазах есть что-то магнетическое, я бы даже сказал, первозданное.

— Максимка, ты хочешь сказать, твой босс не разбирается в фактуре? — бегло пробежавшись взглядом по анкете и не найдя упоминания об имплантатах, строго спросил продюсер. — Иди сюда, малая, — подозвал он кандидатку.

Худая афроамериканка с большими черными глазами не ассоциировалась с ролью менталиста — ну откуда в этой похожей на подростка девушке задатки волшебного? Она даже как женщина не была привлекательной — плоская грудь, узкие бедра и плечи — типичный школьник средних классов, каких в любом городе можно набрать с десяток, Стэрк не понимал, как из этого сделать звезду.

— Ну-ка, покажи мордашку, — толстяк грубо схватил девушку за подбородок. — Ну в чем тут эксклюзивность? Лицо менеджера по продажам!

— Что вы делаете? — Ханна резко ударила медийного босса по руке.

— Какая тяжелая рука! А ты зубастая, — рассмеялся продюсер.

— Я могу постоять за себя, — сжав кулаки, строго заявила Ханна.

— Ух, она собралась со мной драться. А ну поиграй пальцами, покажи, что они могут.

Быстро шевеля одним за другим пальчиками, Ханна была настолько органична, что в какое-то мгновение Стэрк и Горелов переглянулись, подумав об одном и том же.

— Хорошая пластика, — выдал Стэрк. — А что ж ты карты не смогла удержать?

— Домашняя заготовка, часть фокуса, — оправдывалась Ханна.

— Почему в анкете не указана травма детства? Как ты потеряла руки? — спросил Максим.

— Кисти, — ответила Ханна. — Это вина роботов, маленькой девочкой я пыталась сдвинуть брикет в плавительную форму на фабрике дяди и не успела убрать руки.

— Какой ужас, — прошептал Горелов.

— И никто не в курсе твоего увечья? — спросил Стэрк.

— Только отец и дядя, они скрыли несчастный случай, дабы не закрыли фабрику.

— Кисти, говоришь? — пригладил усики Стэрк. — Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать, — он нахмурил брови.

— А я сразу почувствовал, что она та самая, — гордо подытожил Горелов.

— Поумничай мне тут, — снова открыл анкету босс. — В общем, так, Ханна Штен, идешь в первый тур, а там посмотрим, там уже сама, тянись к победе.

— Спасибо! — завизжала от радости девушка.

— Железяка, зови следующего! — строго пробасил Томи, и робот-помощник дал отмашку охраннику.

На этом кадре сьемка обрывалась.

Монтаж и редактуру выполнил искусственный разум Земли.

Примечание: сьемка инициирована искусственным разумом Спутника.

Спасибо за просмотр, человек!

В памяти Ханны тут же всплыл год счастливой жизни в одном из лучших отелей Нью-Йорк Сити. Друзья по школе, слезы после неудач в тяжелых заданиях, первые победы и финал проекта. Все обучение пронеслось перед глазами за доли секунды. И как ни крути, но тот сентябрьский день изменил многое в ее жизни, можно даже сказать, изменил все!

Помощник Аркадий: Включить следующее видео из подборки?

От неожиданно прозвучавшего сообщения Ханна вздрогнула, догадываясь, что будет следующим в списке рекомендуемых к просмотру треков. Помощник повторил запрос, и она кивком разрешила включить следующий трек.

Запись с камер наблюдения от 6 сентября 2141 года. «Гранд-палас», Нью-Йорк Сити.

В номере отеля было накурено, на мягких креслах вокруг рисующего схемы учителя сидели финалисты проекта. Их осталось двое, не густо для финала, но так проголосовали зрители. Если подводить итоги проекта, то можно было смело заявить: «Школа менталистов» — самый обсуждаемая программа года. На протяжении всех шестнадцати выпусков рейтинг шоу неустанно рос, а к финалу треть планеты подключилась к расследованию, как именно оставшаяся пара делает ментальные трюки, или же это все-таки ментальные способности. Дотошный зритель цеплялся за каждую деталь эфира, искал связь между героями передачи и учениками школы, и если таковая находилась, разнос ментального навыка был ошеломляющий. Все хотели доказать, что никаких ментальных способностей нет, а то, что творят участники школы, — обычные фокусы.

В комнату влетел Стэрк, участники проекта резко встали — они впервые видели руководителя таким возбужденным. Играя желваками, тот то и дело приглаживал усики и сверлил взглядом участников проекта.

— Томи, у тебя все в порядке? — затушив сигарету, разрушил молчаливую сцену Горелов.

— У меня да, а вот вы должны волноваться перед завтрашним эфиром, — сквозь оскал процедил Стэрк, не отводя взгляда от лидера проекта Араки Тофу, темного мага, чревовещателя способного видеть призраков, — так себя позиционировал этот рослый азиат.

— Настроение замечательное, босс, — выдал менталист Тофу. — Души мертвых подсказывают мне, что завтра будет удачный день.

— Замечательно, расскажешь об этом на завтрашней программе, — поправив умные очки, с ухмылкой посмотрел на Ханну Стэрк. — Зачем я пришел? Будет ротация в очередности испытаний.

— Не понял, сценарий же утвердили? — спросил Горелов. — Штен начинает, Тофу на концовку.

— Публика жаждет крови. А Совет директоров хочет видеть в конце программы женское выступление — видите ли, у нас мужчина объективно сильнее хрупкой темнокожей девушки.

— Не факт, что девушка, — стебался Араки. — Вдруг ей и другие части тела заменили?

— Очень остроумно, — ответила Ханна. — А ты как это понял, механическим глазом увидел?

— Прекратите балаган, — осек их учитель. — Перерыв десять минут, ушли с моих глаз, нам с господином Стэрком надо кое-что обсудить.

— Сходите в буфет, там обновили меню, — открыл для них дверь Стэрк. — Появилось много вкусных блюд.

Ученики посмотрели друг на друга, не понимая причину таких перестановок, но решили не спорить с начальством, их дело маленькое — создавать ареол волшебства, а детали шоу — проблема таких, как Стэрк и Горелов.

Короткая справка на Араки Тофу: сирота, не работает, семьи и детей не имеет. Внешний вид: астеничное телосложение, цвет кожи желтый, рост сто семьдесят сантиметров, вес семьдесят три килограмма, волосы короткие, черные, лицо овальное, уши прижаты, лоб низкий, нос маленький, губы тонкие, глаза раскосые, цвет глаз темно-коричневый, зубы ровные, белые. Общителен, эмоционально раскрепощен, обладает аналитическим мышлением, способен быстро принимать нестандартные решения. Особые приметы: в девятнадцать лет в авиакатастрофе получил серьезную травму головы, потерял левый глаз и левое ухо, органы были заменены биокибернетическим имплантатом. Возраст 29 лет.

Как оказалось, причиной ротации стал подростковый дневник темного мага. Еще до участия в шоу Араки, конспектируя свою жизнь, в одной из записей упоминал о перелете в Престон, маленький городок в Канаде. Потом хронология событий резко обрывалась. Сопоставив дату планируемого полета с единственной аварией в пригороде Престона, искусственный разум Земли связал эти два события. Дальше, если проследить путь пострадавших в авиакатастрофе, можно понять, что Араки Тофу был установлен имплантат. А это прямое доказательство того, каким образом парень видит то, что не могут другие. Прокачать визор, оснастив его полимодальным спектрометром, — плевое дело.

— Зачем ты мне показываешь наш расчет? — листая электронные записи, возмутился Горелов. — Давай я поговорю с Араки, сотрем к чертовой матери этот дневник.

— Бесполезно, он висел в сети десять лет, кто угодно мог его скачать. Спасает одно — дневник был текстовым, но сам понимаешь, если разум это нашел, то найдут и другие.

— Да, рискованно, — закусил нижнюю губу Горелов. — И как быть? Его нельзя снять с проекта.

— Об этом никто и не говорит, — поправляя очки, ответил Томи. — Просто убрать тот фокус на внимание.

— А как же Лунная миссия?

— Ничего страшного, полетит после Штен, — ответил Стэрк. — И по Ханне. Мы, конечно, подчистили ее биографию, но все-таки лучше сделать апгрейд ее биоимплантатов — пусть лечит, или диагностирует болячки, не нужны эти фокусы с заморозкой, слишком вычурно. Нам не нужно внимание всей Луны, нужна только крепкая, нерушимая и, главное, законная популярность.

Опустив голову Горелов нервно заходил по комнате, яростно жестикулируя. Он снова закурил, пытаясь все осмыслить. А Стэрк сыпал как из рога изобилия информацией, доказывая, что победа девушки — единственный шанс сохранить лицо.

— По сравнению с Араки она деревянная кукла, — неожиданно выдал Горелов. — Но это полбеды, она не стабильна!

— Согласен, — рассмеялся Стэрк. — Но у нас нет выбора. Или кто, по-твоему, должен стать победителем проекта? Ты? Я? — строго заявил Томи.

— А ее ненависть к роботам? Что она будет делать на Луне? Там машин больше, чем людей, — продолжал возмущаться Горелов. — Ее просто разорвет от ненависти, она на эфирах неадекватно реагирует на помощников. Томи, ну не победитель она!

— Не тебе это решать, Макс! — Тони потрепал его по щеке. — В эту парочку вбухано столько денег, что они уже не принадлежат сами себе. Они — собственность «Глобал Энерго», мы переписали их прошлое, сделали их протезы максимально органичными, и теперь пришло время послужить на благо планеты.

— Это глупо — ставить все на второе место, — категорично заявил Горелов. — Ханну никто не любит, у них разница в рейтинге не просто огромная, а громадная. Публика боготворит Араки, и мы сами это сделали. А теперь ты просишь все поменять? Да публика землю будет грызть, но вытащит грязное белье этой негритянки наружу. Может, есть шанс переиграть просьбу Совета директоров?

— Это не просьба, — строго ответил Стэрк. — Это приказ.

— А если она реально не сможет? Испугается, начнет нести ахинею, расскажет про имплантаты.

— Ну вот и помоги ей не наделать ошибок, вечером скину расклад искусственного разума по героям программы, сядете, обсудите, как лучше поразить публику. Никто не говорил, что будет просто, Максимка, — продюсер посмотрел на испуганного учителя и добавил: — Но я в тебя верю, Горелов!

Стэрк открыл дверь, а на пороге уже стояли новоиспеченные финалисты. Довольные и сытые, они улыбались продюсеру, ожидая напутствия, но тот, ничего не сказав, поправил умные очки и быстрым шагом пошел к лифту.

Монтаж и редактуру выполнил искусственный разум Земли.

Примечание: сьемка инициирована искусственным разумом Спутника.

Спасибо за просмотр, человек!

Помощник Аркадий: Хотите увидеть следующее видео?

— Зачем ты мне это показываешь, упертая железяка? — гневно спросила Ханна. — Ты думаешь, я не понимаю, к чему весь этот цирк? Подумаешь, нашел старые записи! И что с того? Ничего уже не изменить! Но помощник уже включил очередное видео.

Запись с камер наблюдения в цехе сборки роботов от 12 мая 2126 года.

Камера показывала весь цех, тут изготавливали объемные корпусы для умных помощников. Полностью механизированное производство под надзором робота-оператора, который каждые полчаса проверял запыленность картриджей и температуру пресса для литья форм из полимерных материалов. В подобных помещениях не бывало людей, одни машины. Однако в тот день камера искусственного разума зафиксировала нарушения.

Темнокожий седой мужчина и девочка лет десяти неторопливо прохаживались по цеху.

— Па, смотри, там шипит! — дернув отца за руку, закричала девочка.

— Все нормально, Ханна, — приказав роботу понизить температуру на пару градусов, ответил темнокожий мужчина. — Это пресс для придания нужной формы композитной массе, каждое пятое прессование повышает температуру на три градуса, что недопустимо по нормативу, шипение — признак для регулировки температуры.

Робот-оператор Том: Все верно, сэр, на втором выходе пара снижаю температуру.

— Он говорит! — открыла рот девочка.

— И не только, это робот-оператор, — улыбнулся начальник цеха. — Он тут главный, — подмигнул он дочке.

— Главней тебя? — спросила Ханна.

— Тут да. Смотри, что получается после расплавления брикета.

— Это же голова Робика! — завизжала Ханна.

— Она самая, только без начинки, — улыбнулся отец, доставая из формы литой «череп» будущей машины.

Робот-оператор Том: Сэр, это небезопасно. Пожалуйста, не заходите за красную линию. Вынужден сообщить о нарушении правил безопасности. Не делайте этого, сэр!

— Код 673, отменить протокол безопасности, — строго сказал начальник. — Одна форма не сделает моего брата бедным. На, держи на память, — он протянул болванку дочке.

Робот-оператор покорно отошел в сторону, а промышленный агрегат, не досчитавшись одной заготовки, задержал выкладку брикета в плавильный пресс, уронил ее рядом.

— Па, смотри, — Ханна указала на брикет полимерной смеси.

— Ничего страшного, такое бывает, — ответил отец и вручную исправил ситуацию.

— А можно мне еще одного Робика? Сьюзен будет в восторге.

Робот-оператор Том: Сэр, цикл сдвинулся на десятую долю секунды, прикажете перезагрузить линию производства?

— Видишь, Том запрещает брать болванки, — внося настройки, ответил отец.

— Хочу! Хочу! — топоча, требовала девочка.

— Ханна, прекрати капризничать! — строго заявил отец.

— Па, ну один разик, пожалуйста, — умоляла дочка. — Ты же знаешь, как я люблю Робика. Пожалуйста, пожалуйста!

В глубине цеха раздался звонок биофона, мужчина недовольно буркнул, но решил ответить на звонок, а девочка, воспользовавшись моментом, таки схватила еще одну готовую болванку. Естественно, цикл конвейера в очередной раз сдвинулся на долю секунды, полимерный брикет вновь упал рядом с формой, но в этот раз Ханна решила скрыть «следы преступления», вернув брикет в форму. Но полной неожиданностью стал вес полимерной массы. Пришлось упереться двумя руками. На видео трудно понять, почему девочка вовремя не убрала руки, но беда случилась мгновенно, пресс накрыл форму, и, от болевого шока потеряв сознание, Ханна упала на пол.

Стоявший рядом робот Том все видел, но не двигался, пониженные настройки безопасности не подразумевали реакции на случившееся. Камера искусственного разума взяла крупный план, показав тело маленькой девочки, отрубленные кисти и две болванки головы робота. Неожиданно ракурс изображения переключился на визоры робота Тома, а в нижнем левом углу панели появились три мигающие точки.

…запрос искусственного разума Земли: включить внешний контроль над оператором 673-ТМ

…система внешнего управления установлена

…загрузка приоритетной директивы: сохранить жизнь человеку

…загрузка алгоритма действия: остановить кровотечение, оповестить медслужбу, включить сирену

Робот наклонился над девочкой и пережал кровоточащие раны. И в ту же секунду завыла сирена, и конвейерная лента с характерным лязгом остановилась. Испуганный отец малышки, прервав разговор, подбежал к дочке, а через три минуты прибыли медики и увезли Ханну в больницу.

Монтаж и редактуру выполнил искусственный разум Земли.

Примечание: восстановление сьемки инициировано искусственным разумом Спутника.

Спасибо за просмотр, человек!

Сглотнув подступивший к горлу ком, Штен не шевелилась, ожидая нового видео. Но в этот раз помощник молчал. «Последний трек! — подумала она, рассматривая имплантаты рук. — И что теперь делать?»

Тук-тук! Кто-то резко постучал в сонный модуль.

— Женщина, выходим! — послышался голос пилота. — У вас все хорошо? Мы уже прилунились! Выходим!

— Да, — растерянно ответила Штен. — Только соберу вещи.

— Конечно, — ответил пилот. — Земляне, не забываем о гравитации, тут она низкая! Так что не делайте резких движений.

— Хорошо, — вытаскивая багаж, ответила Ханна.

Уже в терминале, пройдя регистрацию, она поймала себя на мысли, что здесь не так уж плохо. Приветливые лица, общительный персонал, из неприятного — спертый воздух и запах плесени. Правда, от первого и второго спасал выданный ингалятор, так что жить можно, сносные условия. А еще роботов много, но, как говорится, куда без них в современном мире?

— Куда едем, красавица? — спросил седой голубоглазый мужчина, предлагая услуги такси.

— В центр, нужно жилье.

— К реактору? — удивился он и тут же добавил: — Первый день на Спутнике?

— Ага.

— Ну, тогда выкинь все помогалки для туристов, они тут не работают, и доверься сердцу, а не глазам.

Ханна взяла багаж и села в электромобиль. Разглядывая свои имплантаты, она все никак не могла понять, зачем помощник Аркадий показал ей все это. Хотел сказать, что знает о ее миссии, но тогда почему не сдал в полицию? На Спутнике запрещена ненаучная деятельность, и ее депортируют в одночасье. Впрочем, никто ее не остановил, и это настораживало. Она сидела в кресле тесного электромобиля, ехала навстречу новой жизни, все, как и планировали ее учителя. Но было что-то неприятное во всем этом, отталкивающе, и если до полета она слепо верила, что искусственный разум — зло, которое сделало ее калекой, по вине машин она лишилась рук и чуть не умерла, то сейчас ненависти не было. Была растерянность, а еще водитель, который без умолку болтал, нахваливая город, болтал и ехал, лавируя по узким туннелям подземного мегаполиса.

«Как жаль, что ничего уже нельзя изменить, — подумала она, посмотрев на улыбающегося мужчину. — Как жаль!»

— Все будет хорошо! — неожиданно выдал он. — Главное — начать работать, а потом втянешься, Спутник — особенное место, и ты либо влюбляешься в него, либо ненавидишь. Третьего не дано!

— Это точно, — прошептала она. — Особенное.

Автор: Сергей Лысков.