Очарованные магией V. Потаённые страхи

— Мерилиан! Слава богам, ты в порядке! Я уже полдня тебя ищу! — задыхаясь после бега, начал возмущаться Бартоломей и сел рядом с эльфийкой на траву под тенью высоких дубов. — Хоть бы меня предупредила! А если бы с тобой что-нибудь случилось?

— Что со мной может случиться, Барт? — ответила Мерилиан, с трудом держа себя в руках.

Однако бретон уловил нотки истерики в её голосе.

— Что произошло, м? Ты из-за экзамена так расстроилась? Тебя даже похвалили, Мерил!

— Как ты меня нашёл? — Босмерка сделала вид, что не удивилась полученному одобрению.

— Спросил рыбака в деревне, не видел ли он тебя. Он видел. — Иллюзионист пожал плечами. — Так что случилось? Почему после экзамена ты убежала вся в слезах?

— Да какая разница?

— Я вообще-то беспокоюсь о тебе, если ты не знала! Когда ты не вернулась, я чуть с ума не сошёл! Пришлось соврать, что у тебя разболелась голова и что ты ушла в комнату. Я всё обыскал, тебя нигде не было! Так не поступают, Мерилиан.

— Ну прости, — выдавила она, действительно осознавая, что не нужно было убегать из университета, заставляя друга волноваться. Хоть ей было не до того.

— Давай, рассказывай. В чём дело? Неужели ты и впрямь думаешь, что плохо сдала этот проклятый Мистицизм?

— Да не в Мистицизме дело!

— Тогда в чём?

— В Недлуме.

Эльфийка вышла из кабинета, в котором сдавала экзамен по Мистицизму, с нервно дрожащими руками, невыносимым головокружением и ужасной слабостью оттого, что пришлось выкладываться по полной. Она изнеможённо прислонилась к стене, не веря в то, что наконец-то кончился этот кошмар с самым сложным для неё испытанием. Она надеялась, что не провалила его с треском. Будет обидно, если Мастер-Волшебник скажет, что для стажёрки, третий год обучающейся в Университете Таинств, это не тот уровень, потому что Мерилиан ещё ни к одному экзамену не готовилась так, как к этому.

Рядом неожиданно возник Недлум. Он давно стоял здесь, но Мерилиан долго не обращала на него внимания. Когда она посмотрела на друга, почему-то разочаровалась. Она была так счастлива, что сдала Мистицизм, а лицо босмера было искажено несвойственной ему ненавистью. Эльфийку пугал его враждебный и раздражённый взгляд. Может быть, ему экзамен дался с большим трудом, нежели ей, потому что он всё-таки специалист Мистицизма, и к нему совершенно другие требования. Хотя Мерилиан была уверена, что он сдаст на «отлично». Это же Недлум!

— Ты молодец, — не слишком доброжелательно похвалил он её. — А ведь неделю назад ты даже душу скампа пленить не могла. Вижу, занятия с магистром Лиарендилом не прошли даром.

— Если бы не он, я…

— Он? — Его голос стал твёрже. Это начинало нервировать. — Я бы тоже помог тебе подготовиться, но ты убежала к нему. А он языковед, Мерилиан!

— Недлум, он чародей, во-первых. А во-вторых, он магистр и знает побольше твоего. Хватит уже ревновать!

— Ты специально это делаешь, да?

— Да что специально? Он мне объяснил то, чего ты никогда бы не смог объяснить!

— Разумеется. Я даже представляю, как он всё тебе объяснял.

— Отстань, Нед, я слишком устала, чтобы выяснять с тобой отношения.

— А что тут выяснять? — Он ещё больше разозлился. — Ты прекрасно знаешь, что я к тебе испытываю! И словно специально на моих глазах каждый вечер вся такая красивая бежишь к этому напыщенному альтмеру!

Мерилиан, возмущённо нахмурив брови, несколько секунд подумала, что ему ответить, а когда уже открыла рот, Недлум тут же продолжил:

— Хотя чему удивляться? Какой-то жалкий некрасивый лесной эльф и рядом не стоял с очаровательным чародеем из самого Фёстхолда. Да, я понимаю тебя. Так и скажи мне, что я тебе никогда не был нужен. Зачем так меня мучить?

— Перестань! Конечно, ты мне нужен!

— Да? Ты со мной даже не разговаривала всю неделю, — напомнил Недлум, и Мерилиан подумала, что это правда так. Он разочарованно добавил: — Я тебя видеть уже не могу, — а потом повернулся к ней спиной, собираясь уйти.

— Недлум, подожди! — взмолилась Мерилиан. — С чего ты вообще взял, что мы… что я…

— Я большой мальчик, кое-что понимаю в таких делах, — сразу ответил он. — Уходишь на всю ночь и возвращаешься только утром. После занятий бегаешь в его кабинет и приходишь с улыбкой до ушей. Тут всё ясно как день.

— Да ни скампа тебе не ясно! — Мерилиан вдруг поняла, что перед глазами всё начинает расплываться из-за застывших слёз.

— Знаешь, ты права. Меня не должно волновать, с кем ты проводишь ночи. Но Й'ффре, как мне мерзко думать об этом!

Мерилиан сама не поняла, как сумела дать Недлуму пощёчину. Она вложила в этот удар столько обиды, что сама себя испугалась. Эльф невольно приложил руку к лицу и бросил на босмерку ещё более сердитый взгляд. Она не собиралась перед ним извиняться.

— Я бы всё для тебя делал, Мерилиан, — признался Недлум. — Если бы ты только могла это понять! Но вместо того, кто готов умереть за тебя, ты выбрала того, кто затащит тебя в постель, а потом бросит, даже не попрощавшись. Зато он красавчик, это да. А я-то думал, что ты особенная.

Мерилиан уже не знала, что отвечать ему. Все слова застряли в горле комом, а солёные змейки слёз бежали по щекам, не останавливаясь. Она отказывалась верить в то, что всё это ей говорил её Недлум, этот вредный, но всё-таки добрый чудак, с которым она могла часами сидеть и молчать просто так, потому что они уже с полувзгляда понимали друг друга. Он не стал ждать ответа. Ушёл, оставив её вздрагивать от слёз возле входа в кабинет.

А потом она сорвалась с места и побежала, желая просто исчезнуть. Ей были противны одни только стены университета, а от взглядов, которые она на себе ловила, и вовсе бросало в дрожь. Всё это вдруг показалось таким чужим. Таким, где ей больше никогда не будет места.

— Так ты плакала из-за Недлума или Лиарендила?

— Ты ничего не понял, — вздохнула эльфийка, кладя голову Бартоломею на плечо.

— Я понял, просто… Ладно, я вообще ничего не понял. — Будто в подтверждение этому Бартоломей спросил оживлённым голосом: — Но ты правда его любишь?

— Кого?

— Лиарендила!

— Нет.

— Да?!

— Боги, Барт! — Мерилиан закатила глаза, но потом осторожно призналась: — Ну… с ним… мне с ним хорошо и… интересно. Я не знаю, любовь ли это.

Бартоломей понимающе кивал. Он в любовных делах был опытнее, и Мерилиан вдруг подумала, что ей нужен его совет. Просить не потребовалось. Бартоломей не стал ей лгать и сказал прямо, очень серьёзно:

— Слушай, пора определиться. Недлум переживёт твой отказ. А Лиарендил?

Мерилиан подняла голову с его плеча и обескураженно посмотрела в добрые тёмные глаза под нахмуренными бровями.

— Чего?..

Бартоломей громко постучал в дверь и позвал:

— Магистр Лиарендил!

— Открыто, заходи.

Едва из кабинета послышался сдержанный голос альтмера, Барт зашёл внутрь и с порога спросил:

— Мерилиан с вами?

Альтмер насторожился.

— Насколько я знаю, у неё экзамен.

— Уже закончился, но она не явилась на объявление результатов. Я нигде не могу её найти.

Лиарендил отложил книгу, с которой работал, на край стола. Поднялся на ноги, встревоженный не на шутку.

— Ты видел её после того, как она вышла из кабинета?

— Нет, я был внутри. Даже не знаю, куда она могла направиться.

— Как она себя чувствовала? Может, у неё кружилась голова, её знобило?

— Я ничего такого не заметил, — признался Бартоломей. — Но вы знаете этих женщин, они прекрасно умеют скрывать, если их что-то беспокоит.

— Для неё это было сложное испытание. Особенно учитывая, сколько зелий она выпила за последние дни.

— Поэтому я и волнуюсь, — объяснил парень и почувствовал благодарность к магистру за то, что он тоже серьёзно относится к ситуации. — Ей могло стать плохо, она могла потерять сознание и упасть где-нибудь на дороге!

— Хорошо, если на дороге, — прошептал Лиарендил. Он снял очки, схватил верхнюю одежду со спинки стула и приблизился к выходу из кабинета. — Университет ты уже обыскал?

— Каждый камень. Я не знаю, где она может быть!

— Беги в город. Если ей вздумалось прогуляться, её наверняка видели. Поспрашивай. А я пройдусь по берегу Румаре, вдруг она там. Если найдёшь её, сообщи мне. Я должен знать, что с ней ничего не случилось.

— Да, Лиарендил. Понял.

Мерилиан вмиг забыла, что ещё минуту назад переживала из-за ссоры с Недлумом. Она не верила своим ушам.

— Так и сказал?

— Он переживает за тебя, Мерил! — эмоционально ответил Бартоломей. — Очень переживает. Не как друг, не как учитель. Как мужчина. Может, для тебя флирт с магистром это какое-то развлечение на досуге, тебя-то никто не станет осуждать. Но подумай, каково ему? Если ты правда не любишь его, прекращай. Серьёзно.

Теперь Мерилиан чувствовала себя виноватой. Бартоломей во всём был прав.

— Я совсем запуталась, ещё ты тут со своими осуждениями.

— Я тебя не осуждаю, — заверил он. — Просто прошу подумать. Если будешь продолжать в том же духе, Лиарендил влюбится в тебя, сильно влюбится. Так что либо пора остановиться и обозначить границы, либо признаться себе, что он тебе тоже не безразличен.

Мерилиан угрюмо задумалась. Лиарендил не был ей безразличен. До разговора с Бартом она и не задумывалась о том, насколько серьёзно он сам мог воспринимать их встречи и прогулки в лесу.

Бартоломей поднялся с травы и потянул эльфийку за собой.

— Всё, пойдём в университет. Всё будет хорошо.

— Но как мне быть с Недлумом?

— Остынет — сам придёт извиняться, — заверил бретон.

— Просто я чувствую себя предателем. Обидела его, а теперь, оказывается, ещё и с Лиарендилом поступила плохо.

— Эй-эй-эй! — Он остановился, сжал её плечи и легонько встряхнул. — Никого ты не предавала! Ты ни в чём не виновата. Просто так случается.

Мерилиан только слабо улыбнулась. Они направлялись обратно в город, но чем ближе подступали стены столицы, тем неуверенней становился шаг Мерилиан. В конце концов она вовсе остановилась.

— Барт, так если вдруг… если у нас с магистром Лиарендилом и правда взаимная симпатия… Ты думаешь, это очень плохо?

Бартоломей с улыбкой удивился:

— Это ещё почему? Это будет здорово, Мерил!

— Ведь он профессор.

— Ну и что? Подумаешь, на пару десятков лет тебя старше. Разве для вас, эльфов, это возраст?

— Для эльфов — нет, — ответила Мерилиан.

— Ну так тем более.

— Мне кажется, меня теперь все ненавидят, — тихо проронила босмерка.

Бартоломей неожиданно засмеялся.

— Ненавидят? Да вы с Лиарендилом теперь любимая тема для обсуждения, за ваши отношения все переживают больше, чем за свои собственные.

— Нас и правда обсуждают? — Мерилиан стало так обидно, что слёзы вновь намочили ресницы. А ведь она думала, что была осторожна. — Но между нами не было ничего такого, он просто помогал мне подготовиться к экзамену.

— Я знаю, — спокойно согласился Бартоломей. — Но людям всегда хочется острых сплетен. Думаешь, с чего Недлум так ведёт себя? Наслушался сказок и теперь места себе не находит.

— И что про нас говорят?

Бартоломей косо глянул на неё и уточнил:

— Уверена, что хочешь знать?

— Почему он попросил её остаться? — данмерка-колдунья Мелина с интересом приподняла брови, когда Лиарендил отпустил их с лекции, а Мерилиан попросил задержаться.

Её парень Ландур тихо подошёл к эльфийке сзади и прижался к её бёдрам, объяснив:

— Будет заниматься с ней… дополнительно.

Мелина возмущённо обернулась и, гневно посмотрев на тёмного эльфа, зашипела на него:

— Не при всех же, самец гуаров!

Остальные только засмеялись над парой данмеров, потому что наблюдали подобную сцену уже не в первый раз.

— Новая методика магистра Лиарендила: “Ты будешь кричать на альдмерисе, детка”, — вставила своё Далья с крайне достоверным придыханием. У Бартоломея от этого даже пересохло во рту.

— …помогает освоить самые нужные слова при общении с симпатичными высшими эльфами, — закончила за неё Арса, каджитка, которая тоже специализировалась на Восстановлении.

— Да ладно, что вы начали-то! — неожиданно заступился Ландур. — Лиарендила тоже можно понять: Мерилиан очень даже ничего. Я бы и сам…

Договорить он не смог, потому что получил от Мелины болезненный тычок локтем в бок.

— Так они действительно?..

— Да это же очевидно. Она к нему каждый вечер бегает.

— Наверное, он хорош…

— Да ничего между ними нет, — не выдержал какой-то зануда, затерянный в толпе.

— Конечно. Они просто учат альдмерис.

— По новой методике магистра Лиарендила…

— Боги, как же стыдно! — Мерилиан шла рядом с Бартоломеем, залившись краской до кончиков ушей. — Как им такое в голову пришло? А тебе?!

— Я вообще молчал!

— В том-то и дело!

Мерилиан гневно прикрикнула, но на эмоции уже не осталось сил, и она уткнулась носом Бартоломею в грудь. Он обнял её, не прекращая улыбаться.

В университет они возвращались молча. Бартоломей погрузился в собственные размышления, а Мерилиан вдруг почувствовала смертельную усталость, разливающуюся по всему телу. Она совсем запуталась и даже не понимала, какие чувства испытывает. Ей было грустно из-за ссоры с Недлумом. Она была счастлива, что Лиарендил переживает за неё, но чувствовала себя виноватой перед ним. Ей не хотелось попадаться на глаза ребятам со своего курса. Пожалуй, искренне радовалась она лишь одному: тому, что Бартоломей рядом. Этот парень никогда не бросает друзей в трудную минуту. Мерилиан гордилась тем, что он считал её своим другом.

Когда они зашли на территорию университета, было уже сумеречно, тихо и пустынно. После экзамена все разошлись по своим делам: стажёры отдыхали, праздновали первое успешно пройдённое испытание или готовились к другим экзаменам.

У здания с лекториями Бартоломей остановился и спросил:

— Пойдёшь к нему?

— К Лиарендилу?..

— Он хотел бы тебя видеть. Но если ты сейчас не готова, тогда я сам загляну к нему и сообщу, что с тобой всё хорошо.

Мерилиан промолчала, не зная, что на это ответить. Она была в замешательстве, ей хотелось увидеть Лиарендила и в то же время хотелось никогда больше с ним не пересекаться. Хотелось помириться с Недлумом и хотелось всеми силами избегать его.

Похоже, она думала слишком долго, потому что Бартоломей счёл нужным помочь ей решить.

— Да чего ты так нервничаешь? Если ты хочешь, то иди к Лиарендилу. А если не хочешь, то не ходи, поговоришь с ним потом. Что тут решать? Недлум всё равно в скором времени смирится, что ему с тобой ничего не светит, и сам придёт извиняться. А я прослежу, чтобы это произошло как можно раньше.

— Ты такой хороший, Барт… — слезливо призналась Мерилиан.

Он наигранно скривился.

— Фу, избавь меня от своих нежностей!

Мерилиан это развеселило. Пусть ей не достался талант к магии, зато ей достался самый лучший во всём мире друг. Она тоскливо посмотрела на дверь в помещения, понимая, что должна побороть страх и сделать это, и произнесла едва слышно:

— Бартоломей, а я ведь правда…

Голос совсем ослаб, поэтому фраза так и осталась неоконченной. Бартоломей улыбнулся, подтолкнул её.

— Иди. Он тебя ждёт.

Мерилиан отбросила размышления и медленно пошла к уже такому знакомому кабинету. В тёмном коридоре никого не было, все, включая магистров, уже давно покинули это крыло, но из-под одной двери просачивался слабый жёлтый свет. Мерилиан глубоко вдохнула и робко постучала, прежде чем войти. Лиарендил стоял возле одного из столов, прислонившись к краю столешницы. Его очки в позолоченной оправе одиноко лежали рядом. Светлые волосы были растрёпаны ветром с озера. Рукава сорочки засучены, шейный платок развязан. Лиарендил глубоко о чём-то задумался. Его брови были сведены вместе, а в глазах отражалась серьёзность и непоколебимость, которых Мерилиан раньше не замечала. Он настолько погрузился в размышления, что не слышал, как она постучала, и не заметил её присутствия. Ей стало страшно.

— Магистр Лиарендил?

Он встрепенулся, отбросил тяжёлые думы, молча приблизился к Мерилиан. Его пальцы сомкнулись на её запястье, и он уверенно и решительно притянул её к себе. Его нежная ладонь скользнула по рыжим волосам, сжала мягкие локоны, замерла. Невольно прижимаясь щекой к его груди, Мерилиан чувствовала, в каком неистовом темпе колотится его сердце. Она боялась обнять его в ответ, но не отстранялась и лишь смотрела, как мерцает огонёк лампы, отражаясь в забытых на столе узких очках. Вот бы время остановилось…

Но время не остановилось. Лиарендил отпустил её, вспомнив про правила приличия, сделал шаг назад и предпочёл оставить без комментариев столь внезапное проявление чувств. Мерилиан тоже промолчала.

Чтобы как-то выйти из ситуации, он спросил:

— У тебя всё хорошо?

— Да, магистр.

Его плечи едва заметно приподнялись в разочарованном вздохе. В попытке держать дистанцию Мерилиан перегнула палку, ей показалось, что его расстраивает, когда она обращается к нему «магистр». Лиарендил отстранённо поинтересовался, будто они вели рядовую беседу о насущном:

— Как экзамен?

— Мне не хватило сил на телекинез, но с остальным я справилась.

Он отошёл к столу, повернувшись к Мерилиан спиной, взял свои очки.

— Неужели?

Мерилиан виновато протянула ему сосуд из велкиндского камня, в котором плескалась яркая магическая энергия. Лиарендил подставил ладонь, принимая синий флакончик назад.

— Я был почти уверен, что ты вернёшь мне его полным.

Ей показалось, что его голос звучал осуждающе. Она спросила:

— Вы злитесь?

— С чего бы? Ты в любом случае молодец. Я рад, что ты справилась.

Лиарендил подошёл к своему столу и начал собирать лежащие на нём книги и тетради. Какие-то убирал в сумку, которую носил с собой, другие запирал в нижнем ящике, третьи ставил на полки. Мерилиан не нравилось ни его подавленное настроение, ни то, что он избегает её.

Одна папка упала с края стола, и Мерилиан присела, чтобы поднять её. Лиарендил, не ожидавший помощи, вдруг накрыл её руку своей и замер. Он медленно поднял на неё взгляд. Мерилиан утонула в печали его проникновенных тёмно-зелёных глаз.

— А у вас, — спросила она почти что шёпотом, — всё хорошо?

— Да, — тут же спохватился Лиарендил, убрал руку и поднял документы. — Да, всё прекрасно. Просто пытаюсь примириться с… ошибками прошлого.

Мерилиан выпрямилась, промолчала. Ей хотелось хоть чем-то помочь ему, хотя бы просто выслушать, если от этого ему станет легче. Но у неё не было права лезть в его личную жизнь и в душевные переживания.

Лиарендил закончил собирать бумаги, окинул кабинет оценивающим взглядом, наверняка в поисках чего-то, чем ещё можно было бы занять руки и голову. Но вокруг уже было идеально чисто.

— Ты можешь идти, если хочешь, — решил он наконец. — У тебя был трудный день. Ты совершенно не обязана оставаться тут со мной дольше положенного.

В словах любого другого магистра Мерилиан услышала бы приказ убираться подальше и не мозолить глаза своим присутствием, и без неё тошно. Но голос Лиарендила звучал так, будто на самом деле он просил её остаться ещё ненадолго, будто ему было нужно ещё немного времени, чтобы решиться всё рассказать ей. Мерилиан не знала, правильно ли поступила, но она не сдвинулась с места.

— На самом деле, — сказала она, — я прячусь тут у вас.

В хмуром взгляде альтмера наконец-то появился весёлый огонёк. Ледяная глыба в груди Мерилиан начала таять.

— От кого?

— От всех. День правда был непростой, и мне совсем не хочется ни с кем видеться и говорить. А как только вернусь в комнаты магов — посыпятся вопросы, а я не в настроении отвечать на них.

Лиарендил понимающе кивнул и мягко улыбнулся. Мерилиан тоже улыбнулась ему. Он положил свою сумку на стул.

— Тогда оставайся тут сколько захочешь.

— Я не задержу вас?

— Рабочий день закончился. Спешить мне некуда.

Он снова прислонился к столу, сложил руки на груди, посмотрел на неё таким добрым светлым взглядом, что Мерилиан захотелось смеяться от вдруг нахлынувшего чувства счастья. Она села на парту, свесила ноги и не стала прятать взгляд и улыбку. Ей казалось, что они могли провести так целую ночь, молча глядя друг на друга и ни о чём не разговаривая.

— Мне предложили присоединиться к одному исследованию, — признался наконец Лиарендил. — Впрочем, это не предложение. Там нужен кто-то, кто переведёт древние надписи, а я единственный кандидат на эту работу. Моя хорошая знакомая, известный историк, обнаружила местоположение одного айлейдского города, это будет крупное открытие.

Мерилиан с восторгом подалась вперёд.

— Это ведь здорово!

Лиарендил не разделял её энтузиазма. Он говорил легко, но в его голосе слышалась горечь.

— Это полевое исследование, а я не выбирался в экспедиции уже много лет и надеялся, что навсегда завязал с этим.

— Почему? Я думала, вам нравится изучать историю айлейдов… не по учебнику.

Он растерянно засмеялся.

— О нет, избавьте. Это в молодости я жаждал быть в центре внимания, сейчас предпочитаю сидеть за книгами и не высовываться лишний раз.

— И портить зрение, — укорила его Мерилиан. Он не стал спорить и смиренно кивнул. Мерилиан смотрела на него и вдруг поняла то, во что не могла поверить. — Лиарендил, вы чего-то боитесь?

— Конечно, у меня есть свои страхи, как и у всех, — резонно ответил он.

Мерилиан не повелась на уловку.

— Нет, я не об этом. Мой отец раньше был целителем в храме, он многим спас жизнь. Но однажды один человек истёк кровью у него на глазах, папа не смог его спасти, ничего не смог сделать. Он винит себя до сих пор и больше не берётся лечить людей. Наотрез отказывается, даже если кому-то правда нужна его помощь. Может, поэтому я и хочу стать целительницей — чтобы продолжить то, чего он не смог.

Лиарендил выслушал с большим интересом и вниманием, потом негромко, уважительно поблагодарил:

— Спасибо, что поделилась со мной. Твоя мотивация очень похвальна.

Мерилиан не видела в своём выборе Школы Восстановления ничего такого особенного. Целительство всегда давалось ей лучше других заклинаний, так что она всего лишь пошла по лёгкому пути.

— Так что с тем исследованием? — настаивала она. — Почему вы не хотите присоединиться?

Лиарендил уклончиво объяснил:

— Просто жизнь научила меня серьёзно относиться к таким вещам. Древние эльфийские руины опасны. А Университет Таинств собирает большую экспедицию, включая молодых магов, будто всё это какое-то развлечение.

Мерилиан и сама ужасно хотела бы присоединиться к какому-нибудь исследованию, воспринимая его как самое увлекательное приключение, но она понимала Лиарендила. А ещё она не могла перестать думать о том, что он всё больше и больше открывался ей, доверяя свои потаённые страхи, переживания, проявляя эмоции и чувства. Раньше он казался ей таким самоуверенным, даже надменным и дерзким, но теперь она видела, что это был лишь образ, который он выстроил вокруг своей личности, чтобы было проще служить в университете. Мерилиан ещё в первый год обучения усвоила, что даже ученикам здесь нельзя быть слабыми, что уж говорить о магистрах.

Но на самом деле Лиарендил был совсем не таким, и, возможно, Мерилиан стала первой за многие годы, кому он показал настоящего себя.