Очерки женской игры
Мой основной ролевой типаж - мать-командир: на первый план выходит функция, место в иерархии, личные отношения, а что этот тяжёлый человек женщина – дело глубоко десятое. Но в этом сезоне я старалась прокачивать всякие ролевые скиллы, и даже поиграла два раза «женщину-женщину в костюме женщины на исторической игре». Опыт был интересный. Повторять я его, конечно, не буду, по крайней мере, в обозримое время.
Речь пойдёт в основном о великолепной ролевой игре «Звезда пленительного счастья» по восстанию декабристов (предыдущий опыт зафиксирован в отчёте «Изображая женщину»).
Женщина и её сокровище
Правила сразу задавали разные возможности для мужчин и женщин.
Мужчины действуют силовыми методами. Любовь женщин даёт им силу на то, чтобы сделать выстрел, закрыть от выстрела, убедить перейти на свою сторону.
У каждой женщины была звезда, которую она могла отдать мужчине (плюс - были звёзды лидерства мнений). Мужчина переплавляет любовь в пулю.
Приём – «женщина не только посуду моет и массаж бронемишкам делает, у женщины есть нечто уникальное, что она может принести мужчине» на играх появляется нередко: от безблагодатных приданых для моделей экономики до такой крутой штуки как астравидья на Лориной «Битвы Битв» - женщина в приданое приносит мужу боевую мантру).
Звезду можно было передать только после трёх писем.
Женщина, группа и иерархия
Общее место современного игростроя - что у персонажа должны быть поколение (старики общаются ос стариками), семья, профессия, любимый кабачок, друзья детства, объединяющая его с другими персонажами тайна (эталонным примером для меня является игра «Тайны острова Инишмор»). Всегда работает. На «Звезде пленительного счастья» очень круто работало, что у каждой Романовой свой двор, у каждого двора своя система старшинства, свои тайны и поручения, время структурируется дежурствами фрейлин (о, какими свободными кажутся дамы, которые при дворе не служат!), фрейлины несут в себе частичку властного сияния императорской фамилии (и через правила Идей, и сюжетно).
(Я как недокитаист очень интересуюсь моделированием силы дэ, то есть Небесного Мандата на играх. Воспринимается ли правитель благословнённым Небом и может ли он поделиться своей силой с другими. Вот тут это очень хорошо было реализовано. Романовы всесильны, скованы ритуалом, отстранены - но они вынуждены делать простых смертных своими руками).
Женщина и культура
Пушкин писал больше для читательниц, чем для читателей - у дворянок просто было больше досуга для чтения. В литературу играли упоённо. Я решила, что это очень круто. Конструировала я женщину довольно простую и наивную, но твёрдую характером (урождённая Елизавета Донец-Захаржевская, в первом браке Бибикова, во втором Бенкендорф потеряла первого мужа в 1812, осталась с друмя маленькими дочерьми, а на момент игры у неё ещё три дочери от второго мужа). Решила, что раз сборник Кирши Данилова только вышел, и Вальтер Скотт моден, и Карамзин стал сложившимся фактом культуры, надо всё это смешать! И написать первый русский исторический роман! (Господина Загоскина сочинение пока не написано). Про княгиню Ольгу! Чтобы было как «Марфа-посадница» Карамзина, но без крамолы. Зато с приключениями, похищениями, наказанным пороком. И ещё балладу написать про Ольгу, чтобы застолбить тему.
И по этому поводу прекрасно общалась с Рылеевым и с Грибоедовым. И когда пошла на Сенатскую - выпуск «Полярной звезды» с «балладой» (сейчас бы мы сказали - былиной, но тогда просто не было такого слова) был в сумке.
Писали на игре все, швырялись эпиграммами, обсуждали «Горе от ума» как невероятно свежий текст, но я хочу отметить правила по косплею 19 века. Каждый представитель молодого поколения брал себе за образец литературного персонажа. Было отлично. Я была, конечно, Эльвиной (беззастенчиво сводя великую кнугиню с молодыми красавцами), хотя считала себя Клариссой.
Любовь и дружба между женщинами
Когда раздавали сюжеты (можно было в спецчате вписываться в сюжеты по краткому описанию), я исключительно удачно вскочила в несколько:
- история про девочек-смолянок, мечущиеся, чтобы купить умирающей подруге эклеры, которые она мечтает попробовать,
- история про молодых женщин с детьми, которые в 1812 году как-то живут под французской оккупацией, помогая друг другу,
- история про аракчеевских фискалов – тайных соглядатаев – у которых есть и женское крыло.
Ну и в какой-то момент я оказалась фрейлиной жены младшего брата Николая Павловича, то есть примерно на нижней ступени дворцовой иерархии, и это оказалось вообще лучшей частью игры.
В чём дело.
Когда мастера-мужчины пишут женские сюжеты, они склонны делать чудовищный змеюшник (какой был в императорском гареме на «ВэйЦи»). Конфликт же! Классно!
Но вообще-то люди не могут играть на голых конфликтах. Людям очень нужны любовь и дружба. И вот я прекрасно поиграла про трёх женщин:
Подруга-смолянка писала о трагической любви к НЕМУ, который бросил её, а я делилась обстоятельствами своей жизни: рассказывала, как растут пять дочерей, жаловалась, что супруг, кажется, начал заглядываться на Анну Керн, подруга писала мне слова поддержки…
И вот у подруги погиб на дуэли брат, но она отказывается от моей помощи одной фразой: «ОН – твой муж!» Момент, когда слова не надо высказывать, их надо писать (серьёзно. Я тут оценила, насколько круты письма. Ты подберёшь слова. Твои слова не переиначат, и их могут показать другому. Не перебьют, до конца дочитают!) И вот я пишу, что теперь всё, что дал мне муж – обращение на «Ваше Превосходительство», прекрасные дочери, придворная должность – мне кажется принадлежащим ей. И я благословляю их жить во грехе, если это сделает их счастливыми. Во грехе, конечно, никто жить не стал, но это было нерасчётливо, наивно, литературно и очень круто.
Наталья Ивановна Гончарова, некогда обожаемая старшая смолянка Иволга, товарищ по мытарствам 1812 года, единственная из дам-фискалов регулярно приносила мне чужие секреты. И мне нравилась эта абсолютно утопичная (но вполне естественная для излёта александровского правления) мысль о том, что дамы - охотницы за тайнами - могут стать хранительницами самого общества, ведь они более нравственны, более чувствительны, более деликатны, чем мужчины, и доносы от них как-то лучше, и они могут поспособствовать исправлению дурного!
Потом одна лояльность - фискальной службе - нашла на другую - великой княгине Елене Павловне, это и убило генеральшу Бенкендорф (по правилам - доктор должен был способствовать исполнению желания больного, а я загнула такое желание, которое просто не успели выполнить).
На супруга своего я писала доносы (потому что масон, а масонов как раз запретили. А на великую княгиню вот не могла).
Последней картечью тяжело ранило Елизавету Андреевну. Нашли врача. Перенесли ее в Зимний как только это стало возможным. Оказалось, что единственное, что может заставить Бенкендорф бороться за жизнь это…создание женского фискального общества! Изумлена этой мечтой Елена Павловна была до предела, но начала метаться в попытках ее реализовать, стараясь вообще не думать о том, что такое, Господи помилуй, женское фискальное общество. Дошли до Императрицы. Потом до Императора. Но слишком сложное желание, а время таяло на глазах. В сердцах Елена Павловна спросила Елизавету Андреевну:
— Неужели женское фискальное общество это единственное, что может заставит Вас захотеть жить дальше?
— Я раскрыла Вам тайну и была готова ехать за Вами в Сибирь, Елена Павловна. Что вам еще нужно?
Образец любой ценой
На «Звезде пленительного счастья» был простой этикет, державшийся на двух принципах:
1. Романовы неизмеримо выше всех прочих, каждый окружён ореолом самовластья (эффект достигался за счёт того, что к Романовым нельзя было обращаться без разрешения, и им нельзя было отказывать (например, в приглашениях на танец),
2. если рядом с мужчиной неподобающе обращаются с женщиной его круга, он лошара. В частности, мужчина не сидит, если женщина стоит.
Это бы не работало, если бы обязанностью Романовых не было воплощать образец. И пока последняя дама не садилась, Романовы тоже стояли. Этикет очень плохо передаётся при помощи текстов. И он не работает, если его пытаются навязать низшие по статусу. Но работает, если его как норму задают более высокие по статусу.
Играть вокруг этого было прикольно (играть китайскую женщину, которой с детства давали черепицу поиграть, потому что так в древнем стихотворении написано, вообще грусть-тоска).
И тут можно спросить: так почему тебе не нравится играть женщину-женщину?
И я отвечу историей о гребучей бижутерии.
Сюжетная часть
Генеральша Бенкендорф получает мощнейший нагоняй от своей старшей родственницы и покровительницы, Шарлотты Карловны фон Ливен (в исполнении Кати Ри). Частью за дело (я на вопрос «Чем можно помочь на салоне?» ответила «Уменьшить его средний возраст», тут можно было и из дворца вылететь). Ноо добавились укоры в том, что генеральша слишком роскошно оделась на посещение заседания Сената, а её диадема с золотыми колосьями– во французском духе, что отдаёт вольнодумством.
Мы играем в это, я прячу революционную диадему и регулярно хожу визировать образы.
И на балу становится понятно, в чём проблема.
На императрице точно такая же диадема.
О, какой конфуз был предотвращён! Такая же диадема! да пришлось бы бежать с бала с позором! Да это ухудшило бы отношения между дворами!
Императрица изволит обратиться к генеральше и одаривает её красной розой, знаком своего расположения.
И эта роза даёт повод для ревности великой княжне, которой служит генеральша и за которой собирается ехать в Иркутск. Ведь великая княжна знает, что её статс-дама честолюбива, и уж, наверное, ухватится за знак расположения императрицы: карьера куда лучше, чем служить жене младшего брата императора. И у нас прекрасное объяснение…
И что не так?
А то не так, что три классных игрока – Наталия, Катя Ри и я – потратили время и душевные силы на гребучую бижутерию с алиэкспресса. И мне от этого внутренне пусто. Ведь в нас троих хватит запала и ярости на спасение или гибель мира. Но мы оказались в мире Очень Важных Мелочей. И это просто несоизмеримо со всем остальным – политикой, поэзией, смертью – но уж таковы законы этого женского мира.
А я маленький человек, и мне не так много игр осталось, чтобы их разменивать на мелочи.