Плачь | глава 145 (Новелла)

Сложенная утренняя газета оставалась на столе и после полудня. Лейла хотела открыть её, но испугалась того, что могла в ней найти. Её рука на мгновение зависла над газетой, прежде чем она снова убрала её, как делала уже несколько раз за это утро.

Отойдя от стола, она произнесла несколько успокаивающих слов своему животу и подогрела стакан молока. Она возилась с занавесками, то раздвигая их, то снова слегка стягивая, пока не почувствовала, что они получились именно такими, как она хотела.

Затем она подбросила ещё дров в огонь, хотя тот и так уже ярко пылал.

Проделав всё это, она наконец почувствовала, что готова открыть газету.

К счастью, на первой странице она не увидела упоминания о герцоге. Она вздохнула с облегчением, зная, что, если бы герцог умер, его фотография, скорее всего, была бы напечатана под заголовком в газете. Через мгновение она начала осторожно перелистывать страницы дрожащей рукой. Дойдя до страницы, где перечислялись солдаты, погибшие на войне, она машинально закрыла глаза.

С тех пор, как она прочитала о смерти маркиза Линдмана, она стала бояться газет ещё больше. Тем не менее, она по-прежнему считала своим долгом читать их каждый день.

— До свидания, мисс Левеллин. Или, лучше сказать, герцогиня Герхардт? — Риетт сказал ей, выйдя из машины скорой помощи, чтобы вернуться в своё отделение. — Я думаю, ребёнок уже родится, к моменту, когда мы встретимся в следующий раз. Я приеду навестить его, чтобы увидеть малыша. Ты ведь не против, правда?

— Конечно.

— Спасибо. И... прости.

— За что? Почему вы извиняетесь, маркиз? — спросила она, склонив голову набок.

С кривой улыбкой, напоминающей улыбку Матиаса, он ответил:

— Ох, за некоторые вещи. Прости, что был груб с тобой, когда мы были моложе. И прости за то, через что тебе пришлось пройти из-за Клодин.

Она не поняла, почему он извинялся от имени Клодин, но у неё не было времени обсуждать это.

Отойдя на несколько шагов, он оглянулся через плечо и крикнул:

— О, и я буду молиться, чтобы ребёнок был похож только на свою мать! Особенно, если это мальчик! Считай, что это мой подарок моей новой племяннице.

Это шутливое замечание стало её последним воспоминанием о Риетте.

Она сняла очки и положила их на стол, затем потёрла заплаканные глаза, пока они не заболели. Её кулаки были холодны как лёд.

Через некоторое время она прочитала остальные имена в списке павших солдат. Она испытала облегчение, не найдя в списке других знакомых имён, но всё равно чувствовала себя неловко.

Она решила прогуляться, чтобы успокоить нервы.

Двигаясь медленным шагом, она вышла из жилого района на бульвар, где располагались музеи, и, наконец, дошла до парка в конце бульвара, прежде чем повернуть обратно. Теперь, когда срок её беременности подходил к концу, ей требовалось довольно много времени, чтобы пройти даже небольшие расстояния.

— Взгляни на мамочку. Я ковыляю, как пингвин. Видишь? — сказала она, хихикая, глядя на своё отражение в витрине магазина. — О нет! Я думаю, тебе не видно из-за моего живота. Но скоро ты сможешь это увидеть! Думаю, тогда я не буду похожа на пингвина. — Она снова рассмеялась, осознав, какие глупости говорит.

Немного помедлив, чтобы перевести дыхание, она снова осторожно зашагала вперёд. Несмотря на то, что шла война, в этот последний день года в центре города царила оживлённая атмосфера. Повсюду были пары и семьи с взволнованными лицами, наполненные духом новогодней ночи.

— Может, нам сходить куда-нибудь поужинать сегодня вечером? — спросила она у своего живота. — Интересно, на кого ты будешь больше похож? Твой вкус больше похож на мамин или папин? — Она осторожно погладила живот, но малыш не пошевелился в ответ.

Это заставило её почувствовать себя немного одинокой, и она начала действовать более решительно.

— Если подумать, мамочка не знает, что любит есть папа. Мне следовало спросить его. — Её угрюмые слова превратились в пар, когда она их произнесла. — Знаешь, я многого не знаю об этом человеке. Надо будет расспросить его обо всём, когда он вернётся к нам. — Приняв такое решение, она ускорила шаг. Однако, несмотря на это, она шла медленнее всех на тротуаре.

Когда она проходила мимо музеев, появились разносчики газет, продающие дополнительные выпуски.

— Свежие новости, читайте все!

Их крики сразу испортили праздничную атмосферу. К настоящему времени все уже знали, что в дополнительных выпусках во время войны обычно публикуются плохие новости.

Лейла остановилась, почувствовав странное ощущение в животе. Её сердце громко заколотилось, дыхание участилось, а руки в варежках похолодели. Из-за этого она уронила газету, которую только что купила.

Она хотела поднять её, но руки не слушались. Опустив взгляд на газету, она увидела на первой полосе очень знакомое лицо и невероятный заголовок:

[Герцог Матиас фон Герхардт убит в бою при защите стратегического пункта на Южном фронте.]

Когда она медленно моргнула, ресницы отбросили дрожащие тени на её полные слёз глаза.

Внезапно всё стало казаться странным и похожим на сон.

«Убит в бою...?» — Фраза показалась бессмысленной, как будто она была на иностранном языке. — «Этого не может быть. Он обещал, что вернётся ко мне. Это значит, что он вернётся ко мне. Но здесь написано, что он был убит в бою. Как такое может быть?»

— Позвольте, я подам её вам, — сказала женщина средних лет, заметив на земле газету, на которую смотрела Лейла. Она подняла газету и вложила её в руки Лейлы, а затем направилась прочь.

Однако вскоре газета снова упала на землю. На этот раз Лейла упала вместе с ней.

Застонав от боли, она снова попыталась встать, но у неё это не получилось. Её рассеянный взгляд был беспомощно прикован к первой странице газеты. Её рука дрожала, когда она провела варежкой по лицу на фотографии.

— Боже мой! С вами всё в порядке, юная леди? — воскликнула женщина, которая только что помогла ей.

Когда женщина подбежала к Лейле, все, кто находился поблизости, посмотрели ей вслед.

— Этой молодой леди нужна помощь! Пожалуйста! — настойчиво закричала женщина, наблюдая, как Лейла тяжело дышит и хватается за живот. — Я думаю, у неё начинаются схватки! Её нужно отвезти в больницу! Немедленно!

***

— Это ложь. Я не поверю в это. Это просто невозможно!

Пронзительный голос Элис фон Герхардт эхом разнёсся по тихой гостиной. Помимо Элис, в комнате было полно родственников, которые быстро собрались, узнав о смерти Матиаса. Все они смотрели на Элис.

— Я понимаю, что вы чувствуете, — сказал один из родственников, — но вам нужно принять реальность...

— Мой сын не умер! Он не мог умереть! Это немыслимо, говорю вам! — Воскликнула Элис, так энергично тряхнув головой, что её элегантный шиньон растрепался, и волосы рассыпались по плечам. Затем она поднялась со своего места и подошла к вдове Герхардт со словами:

— Вы согласны, не так ли? Пожалуйста, скажите им. Пожалуйста, скажите, что это не так, этого не может быть.

— О боже... — Ответила Катарина. Когда она увидела, как её невестка со слезами на глазах умоляет её, её собственные глаза снова наполнились слезами. Она потеряла мужа, сына, а теперь и внука. Она проклинала своё долголетие, размышляя о том, как много печали было в её долгой жизни. — Я думаю, нам нужно смириться с этим, Элис, — сказала она, вытирая слёзы платком. — Ради чести Матиаса, мы должны смириться с тем, что его больше нет. Вы, конечно, понимаете это, не так ли? — Спокойная рациональность её слов противоречила дрожи в её голосе.

Элис обиженно посмотрела на свекровь, затем на мгновение горько всхлипнула, после чего пошатнулась и упала на пол.

Известие о смерти Матиаса вызвало в Арвисе очередной переполох. Сотрудники Арвиса были безумно заняты, обслуживая гостей, которые стекались в поместье. Хессен, как дворецкий, отвечающий за весь персонал, не мог сесть за свой стол до поздней ночи. Когда он начал испытывать грусть, которую подавлял весь день, его прервал слуга, вбежавший в его кабинет.

— Мистер Хессен, звонит мистер Штауф. Он говорит, что ему срочно нужно с вами поговорить.

Мистер Стауф, адвокат, отвечающий за внутренние юридические вопросы семьи Герхардт, тайно помог Лейле устроиться в Раце, как и велел герцог. Если он звонит так поздно ночью, значит, что-то срочное.

Хессен подбежал к телефону и снял трубку.

— Мисс Левеллин в больнице, — сказал мистер Стауф. — У неё начались схватки сегодня утром.

Глаза Хессена расширились.

— Это же раньше, чем ожидалось?

— Так и есть. Возможно, это из-за шока, вызванного известием о кончине его светлости герцога Герхарда. Я только что разговаривал с сотрудниками больницы. Я хотел связаться с вами перед отъездом.

— Понимаю. Спасибо вам, мистер Стауф. Я немедленно приступлю к своим обязанностям. — Хессен дрожащей рукой повесил трубку.

«Ребёнок, родился в день, когда всему миру объявили о смерти его собственного отца!» — Он закрыл глаза, чтобы они не наполнились слезами. — «Должен ли я сообщить людям об этом?»

Если бы ребёнок оказался мальчиком, он стал бы единственным наследником герцога Герхардта. Если бы стало известно о существовании ребёнка, это предотвратило бы ожесточенную борьбу между родственниками семьи Герхардт по вопросу наследования. В этом отношении это казалось хорошей идеей.

Однако герцог ясно заявил, что не хочет этого. Он оставил всё на усмотрение Лейлы Левеллин. И даже если его уже не было в живых, Матиас фон Герхардт по-прежнему был господином Хессена.

Закусив губу, дворецкий вышел в тёмный коридор.

Малыш родился в канун Нового года. Поздно ночью, незадолго до того, как в новый год прозвенит полуночный звонок, малыш объявил о себе пронзительным криком.

Медсестра завернула новорождённого в белые пелёнки и передала его на руки матери, которая мужественно перенесла родовые муки в одиночку. На бледном, сонном лице Лейлы отразилась смесь радости и страха.

— Ребёнок здоров, — с улыбкой сказала медсестра. Он немного маленький, но у него нет никаких проблем со здоровьем.

— Правда?.. — Спросила Лейла, обеспокоенно глядя на медсестру.

Ребёнку пришлось пережить много трудностей, пока он был у неё в животе, и теперь он появился на свет преждевременно. Губы Лейлы дрожали от волнения.

— Безусловно. Посмотрите сами, — ответила медсестра. Она помогла Лейле принять более удобную позу, чтобы ей было удобнее держать ребёнка, а затем отступила на шаг.

Лейла с опаской посмотрела на младенца у себя на руках.

Когда она нежно погладила его черные волосики, он пошевелил своим крошечным тельцем. Его кожа выглядела очень бледной, возможно, из-за контраста с темными волосами.

Некоторое время Лейла тупо смотрела на него, потом слегка улыбнулась и погладила по щеке малыша.

Её глаза наполнились слезами, когда она почувствовала невероятную мягкость его кожи. В этот момент вдалеке зазвонил колокол. Словно в ответ, малыш на мгновение открыл глаза, а затем снова крепко зажмурился.

В этот краткий миг Лейла увидела, что они были того же красивого голубого оттенка, что и у его отца. Слёзы потекли по щекам Лейлы, увлажняя её улыбающиеся губы.

Когда она плакала от радости, а на заднем плане звенел новогодний колокол, она прошептала: — Наш ребёнок такой хорошенький. Не хочешь прийти и посмотреть? Пожалуйста?

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*