Плачь | глава 143 (Новелла)

Когда Лейла бросилась к нему, Матиас тоже ринулся к ней. Как только они оказались рядом, он обнял её, чтобы помочь сохранить равновесие. Она почувствовала, что он дрожит так же сильно, как и она.

— Лейла, — прошептал он, не зная, что ещё сказать. Она посмотрела ему в лицо. Её полные слёз глаза блестели, как изумруды в лучах утреннего солнца. Мгновение она стояла, ничего не говоря, только глубоко вдыхая и выдыхая. Затем она поспешно развязала ленточку на конце своей французской косы.

Он сразу понял, зачем она это делает.

Конечно же, она схватила его за руку и привязала ленточку к запястью, точно так же, как привязывала к лапкам перелетных птиц Арвиса.

Вот и всё. Она не могла заставить себя что-либо ему сказать. Она боялась, что, если откроет рот, вырвется какая-нибудь глупость, он периодически смотрел то на белую ленту у себя на запястье, то на её лицо, а затем улыбнулся и кивнул. Это была та самая улыбка, с оттенком игривого высокомерия, от которой у неё уже много раз перехватывало дыхание.

Сигнал тревоги, призывающий войска к сбору, зазвучал снова.

Её губы задрожали, но она не дала волю слезам. Он погладил её по розовой щеке и ещё раз кивнул, сказав:

— Иди, Лейла. — Он убрал с её лица разметавшиеся по ветру волосы и наклонился, чтобы поцеловать в заплаканную щеку.

Затем он прошептал:

— Я люблю тебя.

Даже несмотря на вой сирены на заднем плане, она услышала его голос громко и отчётливо и поняла, что это их последний момент вместе на данный момент. Она знала, что должна вернуться к машине скорой помощи, где её ожидали Кайл и Риетт.

Матиас повернулся и пошёл в сторону сирены, которая завывала на площади.

Как только она отвернулась от него и побежала обратно к машине скорой помощи, она разрыдалась. Даже всхлипывая, как маленькая девочка, она не остановилась и не оглянулась. Она не хотела усложнять жизнь Матиасу. По её мнению, чем легче ему было расстаться с ней сейчас, тем легче ему будет вернуться к ней, когда придёт время. Совсем как её любимые птицы в Арвисе, которые всегда возвращались к ней без промедления.

Разрушенный город выглядел устрашающе в ярком утреннем солнечном свете. Прежде чем завернуть за угол крепостного вала, Матиас оглянулся через плечо на Лейлу. Когда она бежала, её распущенные светлые волосы развевались по спине, как крылья птицы.

Он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться этими прекрасными золотыми волнами среди пепельных руин. Затем он снова повернулся и побежал туда, где вот-вот должно было развернуться ожесточенное поле битвы.

В то утро многочисленная армия Эттарры официально вступила в войну вместе со своими союзниками по Южному альянсу и прорвала линию обороны Северного альянса на побережье. В тот ослепительно яркий осенний день в Сиенне произошло крупнейшее сражение войны.

В центре Раце было полно мальчишек-газетчиков, продававших свежие номера газеты. Клодин выглянула из окна кафе и увидела еще один удручающий заголовок. К этому времени она уже привыкла к этим событиям, как и дамы, сидевшие напротив неё.

Вот уже несколько месяцев с линии фронта не поступало ничего, кроме плохих новостей. На первых этапах войны армия Берга выигрывала битву за битвой, но проиграла битву при Эттарре, и Южный альянс отбил Сиенну. С тех пор Берг сражался с трудом, и линия фронта постепенно отодвигалась на север.

Совсем недавно Северный альянс предпринял полномасштабную атаку, которая увенчалась большим успехом.

Это несколько выровняло ситуацию, но ещё не настолько, чтобы это стало поводом для празднования.

Год подходил к концу, и казалось, что обещание императора о том, что солдаты-победители вернутся домой до нового года, не сбудется.

— Не волнуйтесь, леди Клодин. Герцог Герхардт будет в безопасности, — сказала одна из дам за столом, заметив выражение лица Клодин.

— Верно, — сказала другая дама. — Независимо от того, насколько плохи будут дела на поле боя, герцог обязательно вернётся домой целым и невредимым.

«Герцог Херхардт...? Ах, да. "Мой выдающийся жених",» — подумала Клодин с лёгкой усмешкой на лице.

Официально Матиас и Клодин всё ещё были помолвлены, так что для неё было вполне естественно вести себя так, будто она беспокоится о нём. Внешне она ловко разыгрывала эту легенду, в то время как на самом деле ей было всё равно, жив он или умер.

В начале года она горячо надеялась, что он вернётся живым и станет её мужем, но эти чувства испарились со сменой времен года. Она больше не знала, чего хочет. Она также не понимала, почему продолжает притворяться, что они помолвлены. Иногда она даже надеялась, что услышит о его гибели в бою. В конце концов, это был бы самый верный способ разорвать помолвку.

«И что потом?» — спрашивала она себя. При этом вопросе её глаза затрепетали.

Она часто получала письма с поля боя. Естественно, все они были от Риетта.

Они с Матиасом никогда не переписывались, даже до войны.

Она получала новости о Лейле из писем Риетта. Узнав, что герцог проделал долгий путь до Сиенны, чтобы найти ту девочку-сироту, она даже не рассердилась. Когда она узнала, что Лейла беременна от герцога, она просто рассмеялась.

«Наша помолвка расторгнута», — подумала она про себя, наконец-то признав то, что отрицала в течение нескольких месяцев.

Однако она не хотела, чтобы помолвка закончилась таким образом, который пошел бы на пользу герцогу. Он и Лейла были единственными, кто поступил неправильно, поэтому именно они должны были страдать.

«Надеюсь, они умрут.» — спокойно подумала она. — «Да, я надеюсь, что герцог, эта скромная сиротка и их ребёнок исчезнут с лица земли.»

Если бы её надежда стала реальностью, помолвка была бы автоматически расторгнута, и Клодин смогла бы начать всё сначала без каких-либо пятен на своей репутации.

Выйти замуж за кузена её покойного жениха было бы не лучшим решением, но этого было недостаточно, чтобы погубить её честь.

«Да, если они умрут, я смогу сразу же написать ответ Риетту.»

Даже продолжая участвовать в беседе с другими дамами в кафе, Клодин не думала ни о чём, кроме письма Риетта.

Особенно запомнилось ей его признание в любви.

Она думала, что потеряла его навсегда.

Когда она прочитала, что он всё ещё любит её, у неё на глазах выступили слёзы радости. Однако она не была готова написать ответ сразу.

Она хотела, чтобы всё было идеально. На этот раз она хотела, чтобы брак был наполнен любовью и честью, а не демонстративным фасадом, за которым ничего не скрывалось, как это было с её помолвкой с герцогом. Поэтому она была готова громко плакать на похоронах Матиаса, если бы он только поторопился умереть. Конечно, она плакала бы от радости, а не от печали.

После недолгого обмена любезностями с другими дамами она поднялась со своего места.

Поскольку на континенте бушевала война, пышные светские мероприятия прекратились. Казалось, каждый день появлялись новости о том, что ещё один молодой человек из аристократической семьи погиб на поле боя. Это была мрачная зима, полная похорон и причитаний. Дамы собрались в Раце, потому что все они были там на похоронах.

Клодин села в семейный автомобиль Брандтов, который ждал её возле кафе, и выехала из центра города. Некоторое время она сидела молча, погруженная в свои мысли, пока что-то снаружи не привлекло её внимание, когда машина свернула на бульвар, на котором располагались музей естественной истории и художественный музей.

По тротуару перед музеем естественной истории шла светловолосая женщина в очках. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть детали, но она показалась мне знакомой.

— Что-то случилось, мисс? — Спросила горничная Клодин.

Клодин на мгновение задумалась, затем покачала головой и откинулась на спинку сиденья.

«Могла ли это быть Лейла?»

Последнее, что она услышала о Лейле от Риетта, было то, что Матиас выследил её и похитил, после того как она сбежала, будучи беременной его ребенком.

Мог ли Матиас отправить её сюда? В Рац?

Что бы ни происходило, Клодин больше не хотела быть вовлеченной в запутанные дела этих двоих. Единственное чувство к ним, которое у неё осталось, - это желание, чтобы они погибли на войне.

В общем, это был обычный день. Перед тем как лечь спать, она пожелала, чтобы пришло ещё одно письмо от Риетта и чтобы на этот раз она смогла отправить ответное письмо, пусть даже короткое. Чудесным образом её желание сбылось на следующее утро.

— Мисс Клодин! Только что пришло письмо от маркиза Линдмана! — радостно улыбаясь, крикнула горничная, входя в спальню Клодин.

Клодин нежилась в постели, потягивая утренний чай. Как только она услышала, что пришло письмо от Риетта, она вскочила с постели с таким же волнением, какое проявляла её горничная. Только после того, как она босиком подбежала к своей горничной и забрала у неё письмо, она осознала, насколько неприлично ведёт себя.

Слегка покраснев, она нашла свои тапочки и надела их. Горничная сделала вид, что не заметила неподобающего поведения своей госпожи. Тем временем дверь спальни распахнулась без стука. В комнату вошла Графиня Брандт, проявляющая такое же пренебрежение к этикету, как и её дочь.

— Ах, Клодин! Что ты собираешься делать?!

Прежде чем пораженная Клодин смогла вымолвить хоть слово, её мать разрыдалась. В руке графиня держала утреннюю газету.

Сердце Клодин учащённо забилось от предвкушения.

***

Когда разносчик газет приносил утреннюю газету, сердце Лейлы всегда учащенно билось. Она могла сказать, что это время наступило, даже не взглянув на часы.

Она расхаживала взад-вперёд перед домом, с тревогой поглядывая на угол через дорогу, где в первую очередь можно было заметить появившегося разносчика газет.

Тем ясным осенним утром она благополучно выбралась из блокадной Сиенны, спрятавшись в машине скорой помощи.

Высадив маркиза Линдмана у его тылового пункта снабжения, Кайл поехал дальше, в военный госпиталь, миновав границу Ловита-Берг, где их пути разошлись. Затем, не имея ничего, кроме полоски бумаги с написанным на ней незнакомым адресом, она села в поезд, направлявшийся в Рац. Это было совсем как тогда, когда она маленькой девочкой поехала на поезде в Карлсбар, много лет назад.

Она почувствовала, как её охватывает печаль, но не позволила себе заплакать. На этот раз она была не одна, потому что внутри неё был ребёнок. И совсем скоро к ней прибудет Матиас.

Она не сомневалась, что он вернётся к ним. Таким образом, всё, что ей нужно было сделать сейчас, - это полностью оправиться от болезни, благополучно родить ребёнка, а затем они вдвоём могли бы дождаться приезда Матиаса. Это было просто. Она была уверена, что сможет это сделать.

По нескольку раз в день она подтверждала свою решимость, шепча:

— Мы справимся.

Таким образом, она жила изо дня в день. Тем временем времена года менялись, а ребёнок продолжал расти внутри неё.

Совсем скоро я увижу тебя, малыш, вот было бы чудесно, если бы война закончилась достаточно скоро, и твой отец смог приехать раньше, чем ты родишься!

Она знала, насколько маловероятно, что это произойдет, но, тем не менее, страстно желала этого.

Несмотря на уверенность в завтрашнем дне, её беспокоил тот факт, что, если она умрёт при родах, некому будет присмотреть за ребёнком. Конечно, там были дворецкий и адвокат герцога, которые помогли ей устроиться в новом доме, но она не знала их достаточно хорошо, чтобы доверить им жизнь своего ребёнка.

— Всё в порядке. Всё будет просто замечательно, — прошептала она своему ещё не родившемуся ребёнку точно так же, как герцог шептал ей.

Именно в этот момент она услышала чьи-то быстрые шаги, приближающиеся к ней.

Пересекая зимнюю улицу, она увидела, как разносчик газет бежит в её направлении.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*