Плачь | глава 138 (Новелла)

Температура у Лейлы спала, но она не могла долго бодрствовать с ясным сознанием. Большую часть времени она по-прежнему проводила в глубоком сне.

Несмотря на то, что она, казалось, пережила самую тяжелую часть своей болезни, Кайл по-прежнему испытывал беспокойство. Он был всего лишь начинающим студентом-медиком, но у него был многолетний опыт наблюдения за работой своего отца. С пациентами в таком состоянии, как у Лейлы, нельзя быть уверенным, что они поправятся просто потому, что у них спала температура.

— Дядя Билл... — прошептала она, слегка ерзая во сне.

Казалось, ей снова снится прошлое. Пока она была больна, всё, что Кайл мог для неё сделать, это оставаться рядом.

Что он сможет сделать, когда она полностью поправится?

Этот вопрос ещё больше встревожил его.

Он никак не мог просто оставить её с герцогом. Однако он знал, что герцог так просто её не отпустит, он подумывал о том, чтобы дезертировать из армии и забрать Лейлу с собой. Однако, когда он подумал о том, чем обернётся эта крайняя мера, его отчаяние только усилилось. Поскольку весь континент был охвачен войной, им некуда было бежать. Кроме того, она была беременна.

Он попытался произнести имя, которое она звала, — Дядя Билл... — Его голос дрогнул от волнения, когда он произнёс это.

«Если бы Билл был сейчас жив, чего бы он хотел?» — он задумался. Сколько бы он ни думал об этом, он понятия не имел. Однако одно было ясно наверняка. После того, как они с Лейлой сбежали из Арвиса и проделали весь этот путь сюда, в Сиенну, Билл никогда бы не хотел, чтобы она снова попала в лапы герцога.

— Так что думай, Кайл, думай о том, как помочь ей, — сказал он себе, вцепившись в волосы.

В этот момент дверь открылась, и как он и думал, он увидел Матиаса фон Герхардта.

Кайл намеренно проявил неуважение к нему, воздержавшись от приветствия, но герцог, казалось, не возражал. На самом деле, он, казалось, вообще не замечал присутствия Кайла. С того момента, как он вошел в комнату, его взгляд был прикован исключительно к Лейле.

Он подошел к кровати и начал гладить её по щеке. Кайлу стало дурно от того, что он смотрел на неё и прикасался к ней с такой интимностью, как будто думал, что она принадлежит ему.

Кайл собирался что-то сказать, но герцог заговорил первым:

— Нам нужно поговорить.

— О чём же? — Ответил Кайл.

— Это не то, о чём можно говорить здесь, — ответил герцог. Заправив волосы Лейлы за ухо, он встал.

— Но мы не можем просто оставить Лейлу одну в... — Прежде чем Кайл успел закончить свои возражения, он увидел, как в открытую дверь вошла молодая военная медсестра.

— Я думаю, теперь мы можем не беспокоиться о ней, Эттман, — сказал Матиас ошеломлённому Кайлу.

— Мне нечего вам сказать, майор Герхардт, — сказал Кайл.

Лицо Матиаса изменилось, когда он услышал, что Кайл назвал его по военному званию.

— Ты, кажется, неправильно меня понял, рядовой Эттман. Это не просьба. Это приказ. Прямой приказ твоего начальника.

Кайл слишком поздно понял, что угодил в ловушку.

Матиас повернулся к двери, прежде чем Кайл успел что-либо ответить. Кайл на мгновение заколебался, а затем последовал за ним.

Разговор у них получился на удивление долгим.

На совещании, состоявшемся в штабе 6-й пехотной дивизии, царила благоприятная атмосфера. После долгих лет подготовки военные планы осуществлялись без сучка и задоринки, и ключевая цель - оккупация Сиенны - была достигнута досрочно. Казалось, это окончательно опровергло мнение трусов, которые выступали за то, чтобы любой ценой избегать войны.

— Поскольку Четвертая пехотная дивизия продвигается к западному фронту, мы решили пока оставить Шестую пехотную здесь, на оккупированной территории, где она будет функционировать в качестве резервной силы, поддерживая стабильность тыловой линии снабжения, — объявил генерал фон Дельман, стоя перед картой. Долговязому мужчине с моноклем было за шестьдесят, но выглядел он таким же крепким и жизнерадостным, как человек на много лет моложе.

— Кроме того, важно, чтобы мы как можно быстрее уничтожили этих беспокойных партизан. — Его глаза сузились, когда он провёл указкой по маршруту снабжения, проходящему от Берга до южной оконечности Ловиты. Жители Ловиты на оккупированной территории противостояли Берговским военным, блокируя дороги и перерезая телефонные линии. Иногда они заходили так далеко, что нападали на машины снабжения или обстреливали войска Берга, что особенно раздражало генерала.

— Мы просто были слишком небрежны в управлении оккупированной территорией, — с сожалением пробормотал генерал фон Дельман. Он постоянно подчёркивал необходимость управления оккупированной территорией, вселяя страх в сердца её жителей. Однако император и наследный принц не пожелали отменить свой строгий приказ, требующий от военных соблюдать правила, изложенные в международном договоре.

Матиас выпрямился в кресле, внимательно слушая, как генерал рассказывает о предстоящих планах и стратегиях. Если не произойдет резких изменений в обстановке на поле боя, то, похоже, он останется в Сиенне по крайней мере на ближайшие несколько недель.

За это время ему нужно было отослать Лейлу.

При мысли об этом у него на мгновение перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки.

Генерал оглядел лица всех присутствующих командиров, прежде чем остановить свой взгляд на Матиасе.

— Майор Герхардт. Как вы знаете, партизаны, находящиеся под защитой международного договора, прервали нашу связь. Поэтому нам нужен посыльный, чтобы сообщать в тыл о нашей ситуации на этом фронте. Я считаю, что вы больше всего подходите для этой работы. В конце концов, вы. хорошо знаете императора и наследного принца. — По выражению лица генерала было видно, что он уже принял решение по этому поводу, и мнение Матиаса его не интересовало.

Кронпринц командовал восьмым пехотным полком в тылу. Он был известен тем, что с ним было трудно иметь дело, поэтому выбор посыльного был очень важен.

— Да, генерал, — ответил Матиас, без колебаний принимая назначение.

Он был уверен, что Лейле пойдет на пользу, если он уедет на некоторое время. Он сам тоже выиграет от этого, возможно, даже больше, чем она.

Генерал, казалось, испытал облегчение от того, что Матиас хладнокровно принял это назначение.

До него дошли слухи о странном поведении майора, и он беспокоился о его психической устойчивости, но оказалось, что его опасения были необоснованными. Он решил отказаться от своего плана прочитать лекцию о важности достойного поведения офицеров-аристократов и вместо этого завершил встречу немного раньше. Казалось, что молодые офицеры должны были благодарить за это вражеские силы, особенно надоедливых партизан.

— Ситуация довольно срочная, поэтому мы должны отбыть как можно скорее, — сказал генерал, приложив руку к пульсирующему лбу. С этими словами он покинул конференц-зал.

Матиас надел свою офицерскую фуражку и встал.

Поправив свою и без того безупречную форму, он вышел из здания на ослепительный солнечный свет. Это был ещё один яркий солнечный день. Он посмеялся над собой за столь очевидное замечание, но ни на мгновение не утратил своей солдатской выправки.

К нему подбежал водитель и сказал:

— Мы. готовы к отправлению, майор.

Матиас кивнул и направился туда, где его ждали военные машины. Его машина сразу же уехала с площади.

***

Незнакомый ребёнок всё ещё бродил по лесу и плакал. Теперь он был достаточно близко, чтобы его рыдания были слышны из дома.

Он ждёт свою маму? Лейла задумалась, сидя на стуле на крыльце. Она была хорошо знакома с печалью, которую испытывает человек, когда его мать не возвращается. Если ребёнок находился в такой ситуации, ей было его очень жаль.

Несмотря на это, она не решалась пойти искать его снова. Она не была уверена почему, но чувствовала, что не должна приближаться к нему.

— Дядя Билл, дядя Билл! — закричала она, спеша к Биллу, который только что вернулся в хижину, толкая перед собой тачку. Юбка её школьной формы развевалась на ветру, когда она шла. — В лесу ребёнок, — сказала она.

— Я знаю. Я слышал его, — ответил Билл, начиная доставать из тачки свои покрытые грязью инструменты.

— Он продолжает плакать… Что нам делать? — спросила она, нервно потирая руки. — Я думаю, он ждёт свою маму, но он ждёт уже довольно долго.

— Тогда почему бы тебе не пойти и не узнать, как он?

— Мне? — спросила она, пораженная этим предположением. — Но… Я его не знаю.

— Странно, что ты так говоришь, — ответил он, от души рассмеявшись. — Лейла, ты действительно не узнаешь это дитя? Даже я уверен, что знаю, кто он такой...

— Правда? Так, кто это?

— Ну... — ответил он, лукаво улыбаясь.

— Почему бы тебе не пойти и не поискать его? Ты узнаешь его, как только увидишь. — С этими словами он отнёс свои инструменты в сарай.

Она подумала, не пойти ли за ним, но затем передумала и направилась в направлении криков мальчика.

Когда она нашла мальчика, он сидел, скорчившись, на обочине лесной тропинки и хныкал, а вокруг летнего леса пели птицы.

Поколебавшись мгновение, она тепло поприветствовала его, сказав:

— Привет, малыш.

Он поднял голову и посмотрел на неё. Его влажные голубые глаза сияли, как драгоценные камни.

— Что ты здесь делаешь один? — спросила она, делая осторожный шаг в его сторону. — А где твоя мама?

«Кто он?» — она задумалась.

Чем больше она думала об этом, тем больше терялась в догадках, пока внезапно не замерла. Её сердце бешено заколотилось, когда она обернулась и посмотрела на хижину.

Вчерашний день был таким же, как и сегодняшний, и она чувствовала, что и завтрашний будет таким же.

Жуткое чувство охватило её, когда она поняла, что застряла в начале лета. Цветочные бутоны ещё не распустились, а яйца в гнездах водоплавающих птиц так и остались не высиженными. То же самое можно было сказать и об особняке, где все были, как всегда, заняты подготовкой к возвращению герцога Герхардта со службы на заморском фронте.

В начале лета, когда ей исполнилось восемнадцать, она мечтала жить вечно в это приятное время. Таким образом, она не должна была знать этого ребенка.

Оглянувшись ещё несколько раз, она снова посмотрела на него.

— Мне нужно идти домой, — подумала она. — Мне нужно поторопиться и приготовить ужин, потому что Кайл придёт готовиться к контрольной вместе со мной.

Однако, продолжая смотреть на ребёнка, она почувствовала, что узнает его. Точнее, ей показалось, что она поняла, каким он будет примерно через двадцать лет. Он выглядел как молодая копия человека, которого она ненавидела больше всего на свете, и в то же время любила его так же сильно, как… она ненавидела его.

Она нерешительно приблизилась к ребёнку, постепенно ускоряя шаг.

Всё ещё плача, он тоже побежал к ней. Широко раскрыв руки, она заключила его в объятия. Их окутал лесной ветерок.

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что сидит на велосипеде и едет по дороге в сторону Арвиса. Она завернула за угол и увидела перед собой зеленеющие деревья Платанус-роуд. Впереди по дороге неторопливо шел высокий мужчина в форме офицера Бергского гарнизона.

Когда звук велосипедной цепи смешался со звуком лёгкого ветерка, колышущего листья, она прошмыгнула мимо него.

Несмотря на то, что она чувствовала, что не должна этого делать, она почувствовала, что вынуждена оглянуться на него. Как только она это сделала, они встретились взглядами. Стук её сердца в груди стал таким громким, что заглушил все остальные звуки. В этот момент она потеряла равновесие и упала.

Она была благодарна судьбе за то, что колёса её перевёрнутого велосипеда громко вращались. Если бы не это, мужчина мог бы услышать, как колотится её сердце.

Он подошел к тому месту, где она упала.

Она вдруг поняла, что с этого всё и началось. С того прекрасного дня в начале лета.

Затем она медленно открыла глаза. Посмотрев на свой округлившийся живот, она потёрла его. Ребёнок мягко пошевелился в ответ.

— Прости, — повторила она несколько раз, садясь в постели. — Прости, что я тебя не узнала.

Когда она перевела дыхание и подняла голову, её сердце бешено колотилось, совсем как в тот день в начале лета. Её сердце всегда учащённо билось, когда она была с ним. Она всегда считала, что это потому, что он пугал её и вызывал беспокойство.

Теперь она поняла, что была и другая причина.

Дверь открылась.

— Лейла! Ты проснулась! — Крикнул Кайл, бросаясь к ней с сияющей улыбкой на лице.

Присев у её кровати, он сказал:

— Я рад, что ты проснулась. Я хочу тебе кое-что показать.

Она непонимающе уставилась на бумагу в его руках. Это был документ с подписью герцога.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*