Плачь | Экстра 16 (Новелла)

На протяжении всей поездки из Карлсбара в Арвис в машине царила тишина. Герцог сидел, откинувшись на спинку стула, закрыв глаза под тяжестью накопившейся усталости от шести дней непрерывных совещаний без отдыха. Марк Эверс был так же измучен, поскольку сопровождал герцога на протяжении всей поездки, составляя маршрут. Вместо того чтобы проинформировать герцога о своём предстоящем графике, он тоже замолчал.

Шофер слегка сбавил скорость и свернул на тихую дорогу, ведущую в Арвис.

Об их прибытии в Арвис возвестил легкий ветерок, донёсший сквозь полуоткрытые окна свежий аромат деревьев и шелест листьев.

Какое-то время Марк спокойно любовался прекрасным пейзажем. Затем, внезапно, его глаза расширились от неожиданного зрелища.

Шофер тоже увидел это: на приличном расстоянии от них по дороге к ним приближалась женщина. И не просто женщина. Это была герцогиня Лейла фон Герхардт, державшая на руках своего сына.

На мгновение Марк запаниковал, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы пробудить своего хозяина ото сна. Однако, как только он повернулся и посмотрел на герцога, он понял, что в этих раздумьях нет необходимости.

Герцог уже открыл глаза и смотрел в окно. По слабой, но теплой улыбке на его губах было ясно, что он сразу заметил свою жену. И хотя герцог по жизни вежливо улыбался в большинстве ситуаций, единственным человеком, который мог вызвать такую теплую, нежную улыбку, была красивая женщина, идущая им навстречу.

Не дожидаясь приказа герцога, Марк встретился взглядом с шофером и слегка кивнул. Шофер сразу понял намёк. Он остановил машину, поспешно вышел и открыл заднюю пассажирскую дверь.

Герцог тут же вышел на дорогу, держа пиджак в руке. Он поблагодарил шофера и принялся завязывать галстук, застёгивать запонки, поправлять цепочку карманных часов, украшавшую его жилет, надевать и застегивать пиджак - все это движениями плавными и естественными, как течение воды.

— Увидимся в особняке, — сказал он мягким тоном, прежде чем отойти от машины.

Всё ещё держа Феликса на руках, Лейла помахала Матиасу. Феликс последовал за матерью и тоже помахал.

Матиас, заложив руки за спину, медленно направился к жене и сыну. Тем временем машина тихо поехала дальше.

Убедившись, что мужчины в машине её больше не видят, Лейла ускорила шаг. Даже когда она несла Феликса, который с каждым днём становился всё тяжелее, её шаги были легкими, как перышко.

Сам того не желая, Матиас остановился как вкопанный и спокойно уставился на общую тень Лейлы и Феликса, которая казалась толстой, как ствол дерева, когда они приблизились к нему. — Лейла идёт, — подумал он.

Она приближалась к нему, точно, как ветерок шелестевший в кронах деревьев.

Какое-то время, пока он наблюдал за её приближением, его глаза были спокойны, как тихие озера. Затем улыбка расплылась по его лицу, как рябь по этим озерам.

В этот момент Лейла внезапно остановилась.

Он постепенно сузил глаза, ожидая увидеть, что она задумала. Затем она повернулась к их сыну и, хихикая, обменялась с ним несколькими словами. Затем она осторожно опустила Феликса на дорогу.

— Папа! — воскликнул Феликс. Его взволнованный голос сотряс ленивый послеполуденный воздух, как и звук его шагов, когда он побежал к своему отцу.

Матиас ухмыльнулся, наблюдая за этим. При каждом ковыляющем шаге Феликса широкий матросский воротник его рубашки развевался, как пара крыльев. На бегу он несколько раз спотыкался, но за последнее время его ноги стали длиннее и сильнее, и он сумел добраться до отца, не упав.

Помахав рукой, он сказал:

— Привет, папа, — и обхватил Матиаса за ногу. При этом на его лице играла игривая улыбка, точь-в-точь как у его матери.

Увидев, как сын подошел и поздоровался с ним, Матиас улыбнулся и ответил:

— Привет, Феликс, — а затем плавно поднял его на руки.

Затем к ним подошла Лейла с радостной улыбкой на лице, которая была такой же, как у Феликса.

Держа Феликса одной рукой, а другую протянув, чтобы взять жену за руку, Матиас шел по заросшей поздней летней листвой Платанус-роуд. Когда Лейла рассказывала ему обо всём, чем они с Феликсом занимались на прошлой неделе, её голос был таким же ярким и теплым, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву деревьев.

Немного поговорив об учебнике ботаники, который она читала ранее в тот день, она резко сменила тему, сказав:

— Я так рада, что ты вернулся раньше.

Матиас повернулся, чтобы посмотреть на неё. Она посмотрела ему прямо в глаза и добавила:

— Я не могла дождаться, когда ты вернёшься домой.

— Чтобы ты могла использовать меня как орудие для своего желания? — съязвил он.

— Да, — холодно ответила она. — Не только из-за этого, но да, я также ждала этого с нетерпением.

Поскольку она смотрела на него ясными, уверенными глазами, пока говорила, он решил подыграть. Затем он заметил, как застенчиво она краснеет и теребит свои руки, и почувствовал себя счастливым, осознав, что она принадлежит ему.

Вскоре после того, как он покорно кивнул в ответ на её замечание, она расхохоталась.

Увидев, что его мать энергично смеется, Феликс присоединился к веселью, смеясь вместе с ней, хотя и не понимал, над чем она смеется. Тихая дорога стала шумной от их общего смеха.

Муж и жена продолжали обмениваться шутками и смехом, идя рука об руку по Платанус-роуд. Когда они подошли к внушительно большим, богато украшенным воротам Арвиса, Лейла на мгновение остановилась и сказала:

— Я скучала по тебе.

На протяжении всей недели я постоянно вспоминала о тебе, и каждый раз, когда я думала о тебе, я скучала по тебе ещё больше.

Она была немного удивлена тем, как легко ей было высказать свои мысли.

— А как насчет тебя? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Как ты себя чувствовал? Ты тоже скучал по мне? — Она приставала к нему, чтобы он ответил на этот вопрос, потому что хотела услышать ответ из его собственных уст.

Вместо того, чтобы что-то сказать в ответ, он наклонился и быстро поцеловал её в губы. Это был не тот ответ, который она ждала, но он прозвучал из его уст, и ей это понравилось.

Ей нравилось ощущать прикосновение его мягких губ к своим и чувствовать, как их дыхание смешивается. Это был теплый, ласковый поцелуй.

Раньше она и представить себе не могла, что разделит с ним такой момент, и от этого он казался ещё более особенным.

Как только их губы снова соприкоснулись, Феликс начал хныкать.

— Папа! Папа!! — Не дождавшись желаемой реакции, он заскулил ещё громче и начал хныкать. — Папа, папа, папа!!

Матиас хмуро посмотрел на сына, который вырывался у него из рук. На мгновение Феликс нахмурился в ответ, подражая ему. Затем он вытянул шею к лицу отца и запечатлел на его щеке громкий, влажный поцелуй. После этого он смело подставил свою щеку, ожидая, что Матиас поцелует его в ответ.

Лейла радостно посмотрела на отца и сына.

— Я так рада за тебя, Мэтти. Твой сын так сильно любит тебя!

— Подойди к папочке и покажи ему, как сильно ты его любишь, — сказала она Феликсу ранее. Его четкое понимание того, что она имела в виду, показало, насколько он умный ребёнок.

Матиас на мгновение замер, затем, улыбнувшись, ответил на поцелуй сына. Обрадованный тем, что на его проявление любви ответили взаимностью, Феликс разразился восторженным смехом.

— Наш следующий ребёнок будет любить тебя так же сильно, как Феликс, — заявила Лейла, глядя прямо в глаза Матиасу. — Я знаю, что так и будет. Я уверена в этом.

Семья герцога покинула Арвис в тот момент, когда начал дуть прохладный ветер, возвещавший конец лета. Они провели в Арвисе всего один сезон, но за это время Феликс заметно вырос, и слуги, оставшиеся в особняке Раце, были поражены, увидев, насколько он вырос.

Лейла провела большую часть своего времени в Арвисе, готовясь к предстоящему семестру, и училась плавать. Её успехи в учебе во время каникул были впечатляющими, а в плавании – не совсем. Даже после всей своей практики она ни в коем случае не была хорошей пловчихой. Однако она дошла до того, что могла плавать в воде без криков, и гордилась этим скромным достижением.

— Следующим летом я бы хотела научиться плавать на спине, — сказала она Матиасу, когда они сидели на краю причала и любовались закатом после её последнего урока плавания. — Я хочу уметь плавать так же, как ты.

Это было искреннее пожелание, но Матиас воспринял это как шутку и усмехнулся. Это немного задело её гордость, но она простила его, когда услышала, что он сказал дальше.

— Конечно, — ответил он мягким, как утиное перышко, голосом, — мы поработаем над этим следующим летом, Лейла.

После этого обещания она больше не чувствовала боли или разочарования - это лето снова стало для неё счастливым.

«Но каким это лето запомнилось ему? Он тоже хорошо провёл его?» — размышляла она теперь, глядя через стол на своего мужа, который, поставив стакан с водой, тоже смотрел на неё. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь занавески, падал на его лицо, когда он, казалось, приготовился услышать, что она собирается сказать.

— У тебя сегодня будет ещё один напряжённый день? — спросила она. Она смотрела на него, сжимая салфетку на коленях. Ей показалось, что на его красивом лице она увидела признаки того, что он сильно изменился, но она не была уверена. Может быть, всё было так же, как всегда.

— Да, наверное, — ответил он.

— Значит ли это, что ты снова не сможешь присоединиться ко мне за ужином?

— Ну... — Он на мгновение задумался, затем позвонил в служебный звонок, чтобы вызвать своего помощника.

Всё ещё сжимая в руках салфетку, Лейла ждала, пока двое мужчин тихо переговаривались.

Отпустив свою помощницу, Матиас повернулся к жене и спросил:

— Лейла, ты не возражаешь против позднего ужина сегодня вечером?

— Во сколько?

— Около девяти часов.

— Конечно! Я буду с нетерпением ждать этого весь день, — с радостью ответила она. Ей срочно хотелось кое-что обсудить с ним. Она подумывала поднять этот вопрос за завтраком, но теперь, когда она знала, что они будут ужинать вместе, она была не против подождать.

Как только завтрак закончился, Матиас ушел на работу. Проводив его, Лейла не стала, как обычно, ухаживать за садом или читать. Вместо этого она легла на длинный диван в гостиной и закрыла глаза. Казалось, прошло совсем немного времени, прежде чем она снова открыла глаза и поняла, что уже пора идти в класс.

— С вами всё в порядке, ваша светлость? — спросила няня, держа на руках Феликса, который только что проснулся.

— Вы же не заболели?

— Нет, я не думаю, что больна, — смущенно ответила Лейла, когда няня передала ей Феликса. — Я просто чувствую себя такой уставшей в последнее время, и...

Глаза няни расширились, когда она с беспокойством посмотрела на Лейлу.

— Ваша светлость, вы хотите сказать...

— Как вы думаете, доктор Пеллер мог бы нанести визит на дом сегодня вечером? — робко спросила Лейла, поглаживая Феликса по голове.

— Конечно, ваша светлость! Или, может быть, мне стоит позвать его прямо сейчас? — На лице няни появилось радостное выражение, когда она увидела, как вспыхнули щеки герцогини.

Лейла на мгновение задумалась, затем покачала головой, передала Феликса обратно няне и встала.

— Нет, я бы предпочла увидеть его сегодня вечером, как только вернусь с занятий.

— С занятий? Боже. Вы всё ещё собираетесь пойти на занятия, ваша светлость? — с тревогой в голосе спросила няня.

Лейла спокойно кивнула.

— Да, я собираюсь. Я вернусь сегодня днём, — сказала она мягко, но твердо.

Зная, какой упрямой может быть герцогиня, няня не предпринимала дальнейших попыток отговорить её. Выглянув на улицу, она заметила блестящий хромированный велосипед герцогини рядом с одной из цветочных клумб особняка. Повернувшись к герцогине, она обеспокоенно спросила:

— Вы же не собираетесь ехать на велосипеде в кампус, правда?

Лейла рассмеялась и покачала головой.

— Нет, я не буду кататься на велосипеде.

— Хорошо. Тогда я сейчас же вызову шофёра...

— Я пойду пешком. Я буду думать об этом как о приятной прогулке. — Лучезарно улыбаясь, она взяла свою кожаную сумку и повесила её на плечо.

Сумка, которая была последним подарком дяди Билла на её день рождения, к настоящему времени изрядно поношена, но она намеревалась пользоваться ею до окончания учебы.

Няня и горничные продолжали выражать беспокойство, провожая её до самого выхода из особняка, но им не удалось отговорить упрямую герцогиню от её решения отправиться в кампус пешком. Несколько раз заверив их, что с ней всё будет в порядке, она легкими шагами направилась в сторону кампуса, но внезапно остановилась и снова повернулась к ним лицом.

— Ой! После того, как я увижусь с доктором Пеллером, я сама поговорю с герцогом!

Ошеломленные взгляды на лицах служанок быстро сменились улыбками, такими же яркими, как у Лейлы.

— Да, ваша светлость! — хором ответили они. Их голоса в лучах осеннего солнца звучали как хор. — Не волнуйтесь, мы сохраним вашу тайну!

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*