Плачь | Экстра 17 (Новелла)

Новость о беременности герцогини Герхардт быстро распространилась в высшем обществе Карлсбара и Раца. Герцог и герцогиня были молодой, здоровой парой, поэтому в том, что у них родился второй ребенок, не было ничего особенного. Что вызвало ажиотаж, так это тот факт, что герцогиня продолжала ходить на учебу во время беременности.

— По крайней мере, мы можем ожидать, что ребёнок будет исключительно умным, — отметила Элис фон Герхардт. Это всё, что она сказала по этому поводу.

Чувства Катарины фон Герхардт были примерно такими же. Обе женщины понимали, что бессмысленно сопротивляться, поскольку Матиас не собирался менять своего решения, что бы они ни говорили. Хотя они и беспокоились, что его женитьба на Лейле погубит его репутацию, на самом деле они уважали то, как он теперь держался за своё оружие.

— Если ты уже решила это сделать, то можешь выкладываться по полной, — неожиданно сказала Элис несколькими днями ранее, разговаривая с Лейлой по телефону. Пока ты живёшь как Герхардт, ты не должна позволять никому игнорировать тебя. Ясно?

Элис говорила своим обычным тихим, бесстрастным голосом, но к этому времени Лейла уже научилась улавливать едва уловимые изменения в её тоне. Когда она говорила от чистого сердца, она говорила ещё медленнее и мягче, чем обычно.

— Конечно! — Лейла ответила с большим энтузиазмом, чем намеревалась. — Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю.

Элис цокнула языком и вздохнула из-за неподобающего леди тона Лейлы, но не стала заходить так далеко, чтобы ругать её.

Лейла действительно намеревалась приложить все усилия, чтобы сдержать своё обещание. Конечно, она знала, что некоторые вещи невозможно преодолеть одной лишь силой воли, например, утреннюю тошноту. На некоторое время её утренняя тошнота прошла. Когда это началось снова, она закрыла книгу и прилегла на диван. После недолгого, как ей показалось, сна она открыла глаза и поняла, что солнце село, а Матиас стоит рядом с ней. Когда она осознала, что лежит, положив голову ему на колени, её бледное лицо озарилось лучезарной улыбкой.

Как только их взгляды встретились, он спросил:

— Ты ела? — С тех пор, как у нее началось утреннее недомогание, этот вопрос стал его способом приветствия.

— Да, немного, — ответила она.

— Опять персики? — спросил он, взглянув на корзинку с персиками на столе.

На протяжении всей беременности их спальня была наполнена сладким ароматом персиков.

Лейла сообщила Матиасу о своей беременности в тот вечер, когда они вместе ужинали.

Когда она рассказывала ему, её глаза сияли от радостного предвкушения, как будто она преподносила ему неожиданный подарок. Он был очень осторожен, чтобы отреагировать так, чтобы она не поняла, что он уже знает.

Её поведение в то утро навело его на мысль, что она что-то скрывает от него. Его догадка подтвердилась в тот вечер, когда он поговорил по телефону с доктором Пеллером, семейным врачом.

— Вы можете приехать на дом? Я думаю, моя жена беременна, — сказал Матиас.

Доктор довольно долго молчал, прежде чем ответить:

— Ваша светлость, вы уже знали? — Его голос звучал довольно растерянно. — Ваша жена попросила меня сохранить это в секрете, потому что она хотела рассказать вам сама...

— Да, я так и думал, — ответил Матиас, сохраняя спокойствие, разговаривая с взволнованным доктором. — Всё в порядке. Я сделаю вид, что ничего не знаю об этом.

Нетрудно было догадаться, на что надеялась Лейла. Она хотела преподнести ему чудесный сюрприз, а он хотел, чтобы она думала, что так и было.

После обмена несколькими формальностями с врачом Матиас спокойно перешел к сути дела. — Когда она была беременна нашим первым ребёнком, у неё были некоторые проблемы со здоровьем. — Когда он вспомнил, как беспомощно наблюдал, как Лейла лихорадочно металась на грани смерти, эти воспоминания показались ему более травмирующими, чем воспоминания о самой войне.

— Надеюсь, на этот раз у неё не будет таких проблем, — добавил он ровным тоном. — Конечно, я уверен, что, поскольку вы за ней присматриваете, доктор Пеллер, причин для беспокойства нет.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы беременность и роды вашей жены протекали комфортно, — ответил врач.

На этом их телефонный разговор закончился. С тех пор, даже не спрашивая, доктор Пеллер часто наведывался на дом, чтобы справиться о здоровье герцогини. Он сообщил, что, если не считать совершенно естественного утреннего недомогания, она была абсолютно здорова, как и плод внутри неё.

Всё шло хорошо, по крайней мере, пока.

В ту ночь, когда Матиас вернулся в особняк, готовый изобразить удивление известием о беременности Лейлы, он нашел это несколько неловким. Лейла уклонялась от ответа на протяжении всего ужина, постоянно меняя тему. Со временем ожидание в её глазах росло, когда она смотрела на него.

Ожидая, когда она сообщит новость, он не был уверен, как ему следует реагировать. Он начал размышлять о своих истинных чувствах по этому поводу. Был ли он счастлив по из-за этого? Это был простой вопрос. Конечно, он был счастлив. Его второй ребенок развивался в утробе женщины, которую он любил. Таково было горячее желание Лейлы.

Однако он подозревал, что она ожидала от него более сильных чувств по поводу сложившейся ситуации, чем они есть на самом деле. Для него это был довольно простой вопрос. Они приложили все усилия, чтобы зачать ребёнка, и их усилия увенчались успехом. Это был естественный, предсказуемый результат.

Только после того, как они полностью поужинали, она, наконец, сообщила долгожданную новость. Он отреагировал неловким молчанием, всё ещё не зная, как ему следует реагировать. К счастью, это оказался идеальный ответ, поскольку она предполагала, что он просто переполнен радостью.

Она подтолкнула его к правильному ответу, раскинув руки и сказав:

— Ты не мог бы меня обнять? Я бы этого хотела. — Её прекрасные зеленые глаза светились осторожным ожиданием.

Он немедленно заключил свою любимую жену в объятия и крепко прижал к себе.

Чуть позже тем же вечером, всё ещё находясь в его объятиях, она попросила у него подарок. К его удивлению, всё, что она хотела, был персик.

— Я знаю, это звучит не слишком убедительно, но это именно то, чего я хочу, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я просто хочу хрустящий, сладкий персик без косточек.

Ему было трудно поверить, что это всё, чего она хотела, но он с радостью выполнил её просьбу, подарив ей не один персик, а целую корзину. Она приняла корзину и прижала её к груди с выражением безграничного восторга на лице. Затем она поставила корзинку на землю и внимательно осмотрела персики, выбирая самый красивый из всей грозди.

Заметив серьезное выражение её лица, он рассмеялся и сказал:

— Они все твои, Лейла.

— Я знаю, но всё же...

Всё ещё выглядя очень серьезной, она протянула ему два персика, по одному в каждой руке, и спросила:

Какой из них, по-твоему, красивее?

На его взгляд, они выглядели более или менее одинаково, но он мог сказать, что этот вопрос был для неё очень важен.

— Выбири сам, — сказала она. — Сначала я хочу съесть самый красивый.

Не желая разочаровывать её, он внимательно осмотрел персики, похожие друг на друга, и выбрал тот, что был у неё в левой руке, который показался ему чуть более ярким и блестящим.

Затем она долго и пристально рассматривала персик, который он назвал самым красивым. Увидев в её глазах какие-то сложные эмоции, он задумался, о чём она думает, но спрашивать не стал. Вместо этого он просто тихо стоял рядом с ней, ожидая, когда она снова посмотрит на него.

К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем улыбка вернулась на её лицо. Затем она осторожно, церемонно начала есть персик.

Наблюдая, как она откусывает от фрукта, тщательно пережевывая каждый хрустящий, ароматный кусочек, он поймал себя на том, что приходит в восторг от этого зрелища.

Всякий раз, когда он вспоминал ту ночь, это было первое воспоминание, которое приходило ему на ум. И поэтому, когда он думал о ребёнке, растущем в её животе, он чувствовал, как сладкий аромат персикового сока щекочет ему нос, как это происходило прямо сейчас.

— Да, я ела персики, но я ела и другую еду, — ответила Лейла медленным, сонным голосом.

Медленно поглаживая её волосы, Матиас спросил:

— Да, и какую же?

— Я съела немного яиц и курицы. И ещё немного хлеба.

— Хм, я не думаю, что это лучшее, что можно есть, когда у тебя расстройство желудка, — заметил он, нахмурив брови и посмотрев на неё сверху вниз.

— Ну, я намеренно попросила эту еду, так что не расстраивайся, — ответила она, нервно глядя на него. — Я провела небольшое исследование развития плода и узнала, что утренняя тошнота, как правило, проходит, как только плацента полностью сформируется. Считается, что яйца и мясо особенно полезны в этом отношении. И они также полезны для плода.

— Хорошо, но разве приятно есть пищу, которая вызывает тошноту?

— Да, но я бы предпочла ненадолго почувствовать себя плохо, чем болеть в течение длительного времени. В конце концов, у меня скоро экзамены.

— Звучит как вполне научное заключение.

— Да, это вполне логично, не так ли? — Посмеиваясь, она села. Однако вскоре её лицо побледнело. Казалось, её снова стошнит.

— Тебе лучше лечь в постель, — сказал он, когда она снова положила голову ему на колени.

— Нет, я предпочитаю диван, — упрямо ответила она, покачав головой. — Когда я лежу в постели, меня тошнит ещё сильнее.

— В чём разница между кроватью и диваном? — он спросил.

— Ну, я точно не уверена... Дело в том, как я себе чувствую, — ответила она.

Он усмехнулся контрасту между умным выражением её глаз и бессмыслицей, слетающей с её губ.

— Послушайте, я понимаю, что то, что я говорю, может показаться немного иррациональным, — сказала она, нахмурившись, осознавая несоответствие между её тщательно продуманным решением есть яйца и мясо, несмотря на тошноту, которую они вызывали, и её интуитивным, эмоциональным решением не лежать в постели в течение дня. — Но я ничего не могу с собой поделать. Держу пари, ты тоже не смог бы оставаться в здравом уме, если бы тебя тошнило по утрам. Казалось, она хотела ещё что-то сказать, но промолчала и закрыла глаза.

Нежно погладив её бледный, покрытый капельками пота лоб, он тихо вздохнул.

Через некоторое время она снова открыла глаза и спросила:

— Мэтти, ты не почитаешь мне мою книгу?

Он снова нахмурился.

— Твою книгу?

— Да, это вон там, на столе, — ответила она, указывая на толстую книгу по палеонтологии, лежащую рядом с корзинкой с персиками. — Я ещё не прочитала все части, которые будут на экзамене. Я бы хотела, чтобы ты мне почитал.

Смеясь и качая головой, он открыл книгу, на которой остались липкие от её персикового сока отпечатки пальцев.

Вскоре воздух, напоенный ароматом персиков, наполнился звуками его голоса, объясняющего эволюцию древних форм жизни.

Закрыв глаза, она вникала в каждое его слово.

Несмотря на то, что его чтение время от времени прерывалось звуками, с которыми она сглатывала, чтобы её не стошнило, в целом это был очень приятный вечер.

С приближением зимних каникул Лейла приобрела на своих занятиях репутацию, сравнимую с репутацией её мужа в деловом мире. Некоторые одногруппники начали называть её безжалостной герцогиней. Как будто посещения занятий во время беременности было недостаточно, она снова стала лучшей студенткой. Её соперники теперь смотрели на неё не столько с презрением, сколько со страхом.

Однако, когда она стояла, обхватив руками свой выпуклый живот, и смотрела на список имён и оценок, она совсем не выглядела пугающей. Напротив, она выглядела очень дружелюбной и приветливой. Несмотря на то, что некоторые из её соперников поздравляли её с явным сарказмом, она улыбалась им в ответ и искренне благодарила.

— Ты, безусловно, далека от обычной девушки, — ответила Элис фон Герхардт после того, как Лейла позвонила ей и рассказала всё о семестре. — Так держать, Лейла. По ходу разговора голос Элис заметно смягчился.

Лейла много раз вспоминала этот короткий телефонный звонок, и каждый раз, когда она это делала, её охватывала волна радости, и она чувствовала, как шевелится плод, как будто он тоже испытывал радость.

— Мэтти! — закричала она, почувствовав, как плод снова дернулся. — Она толкается! Иди скорее!

Она надеялась, что он поторопится, но он вошел в комнату своей обычной неторопливой походкой.

Когда он присел на край кровати, она схватила его руку и положила себе на живот.

— Она брыкается. Ты ведь чувствуешь это, правда?

Он терпеливо сидел и ощупывал её живот в течение долгого времени, потому что понимал, что она этого хочет. Это был не первый случай, когда плод начал шевелиться, так что это не было особенно примечательным событием, но ему было очень приятно видеть, как она радовалась этому.

Она продолжала крепко прижимать его руку к своему животу, пока он, наконец, не перестал дёргаться. Даже после того, как его рука была свободна, он продолжал сидеть на краю кровати, не сводя глаз со своей красавицы жены. Мерцающий свет от камина делал изгиб её круглого живота ещё более отчетливым.

Он пошел и взял теплое полотенце для мытья посуды. Когда он прикоснулся к её груди, она вздрогнула и сказала:

— Я сама справлюсь.

Однако он проигнорировал её и продолжил осторожно вытирать её тело.

Как только она поняла, что дальнейшее сопротивление бесполезно, она подчинилась его нежным прикосновениям. Несмотря на то, что мочалка приятно согревала кожу, её сердце билось в неуклонно учащающемся ритме.

К тому времени, как он закончил, её щеки были ярко-красными. Он продолжал разглядывать её тело. На этот раз вид её большого круглого живота вызвал у него несколько иные чувства, чем в первый раз, когда она была беременна. На этот раз это было чувство томного удовлетворения.

Он осторожно одел её в ночную рубашку, а затем лег на кровать, заключив в объятия.

Вместо того, чтобы сопротивляться, как в прошлом, она спокойно уткнулась лицом в его шею. К этому времени для них уже стало обычным делом засыпать, обняв друг друга вот так, нежно переплетя ноги.

— Через несколько недель я действительно буду похожа на пингвина, — взволнованно прошептала она.

— Не знаю, буду ли я по-прежнему казаться тебе красивой.

«Но я надеюсь, что ты всё равно будешь называть меня так,» — хотелось ей добавить. Чувствуя себя слишком смущенной, чтобы сказать это, она на мгновение заколебалась.

Однако, к её удивлению, он, казалось, догадался, о чём она думает.

— Я всё равно скажу тебе, что ты красивая, — тихо заверил он её. — Я буду повторять тебе это каждый день, Лейла.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*