Плачь | Экстра 15 (Новелла)

Двое мужчин некоторое время спокойно смотрели друг на друга, не отводя глаз, но и не подавая вида, что узнали друг друга.

Герцог, наконец, положил конец этой импровизированной игре в гляделки, коротко кивнув в сторону Кайла. Жест был вежливым. Это было похоже на то, как герцог обычно относился к Кайлу, когда тот был для него всего лишь сыном семейного врача.

Кайл кивнул в ответ, демонстрируя такую же вежливость и безразличие, как и тогда, когда он приветствовал герцога, когда имя Матиас фон Герхардт не имело особого значения в его жизни.

«Он ничуть не изменился,» — подумал Кайл.

В некотором смысле, это разочаровало его, но в то же время принесло некоторое облегчение. Он знал, что герцог делает Лейлу счастливой. Он не понимал, как, но принял это как факт.

Герцог проследовал в отель непринуждённой походкой безупречного джентльмена, который к тому же был безупречным бизнесменом. Кайл продолжал смотреть ему вслед, пока он не скрылся из виду.

Сам того не желая, он время от времени слышал новости или сплетни о герцоге и герцогине Герхардт. Любому жителю Берга было бы трудно не услышать о них. Долгое время слухи об этой паре распространялись со скоростью лесного пожара: от свадьбы, перевернувшей традиции империи с ног на голову, до любовницы, ставшей герцогиней, и внебрачного сына, который теперь был наследником герцогского титула. Каждый день появлялись новые сплетни, всегда сопровождавшиеся всевозможными домыслами и критикой.

Естественно, наибольший интерес к этим сплетням проявили аристократические круги, но среди студентов университета Рац, где училась не только герцогиня, но и сын семейного врача Герхардтов, который сам стал ключевой фигурой скандала, ситуация не сильно отличалась.

Весь прошлый год Кайл вёл себя так, будто вообще не имеет отношения к ситуации. Сначала его друзья часто заговаривали о герцоге и герцогине, изо всех сил пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции. Однако, после пары сезонов они сдались. Кайл прекрасно понимал, что герцог сам сыграл большую роль в том, чтобы заставить их замолчать.

Герцог Герхардт был безумно предан своей жене и относился к ней как к собственности. Аристократам Берга не потребовалось много времени, чтобы осознать это.

С самого начала он совершенно ясно дал им это понять.

Как только аристократы увидели, насколько жестокими могут быть его методы, они, по крайней мере, перестали открыто клеветать на герцогиню. Однако, за исключением страсти к своей новой жене, герцог не изменился по сравнению со своей прежней личностью, и это заставляло людей бояться его ещё больше.

Как только герцог скрылся из виду, Кайл направился в клинику. Он шел широкими шагами, очень похожими на ту весёлую походку, которой он ходил в детстве, исследуя Арвис со своим лучшим другом.

Он всё ещё считал герцога плохим человеком.

Он не ожидал, что когда-нибудь его отношение к этому изменится. Однако он понимал, что, даже если герцог и был плохим человеком, он всё равно мог быть хорошим мужем.

График поездки герцога Герхардта в Рац был насыщен. Пообедав в министерстве иностранных дел, он направился прямиком в отель на встречу с некоторыми предпринимателями. Затем он должен был встретиться с советом директоров своей компании, чтобы окончательно согласовать планы инвестиций в зарубежное нефтяное месторождение.

Дела, которыми он занимался, не требовали такой спешки, но Марк Эверс, его помощник, знал, что лучше не говорить ему об этом.

В день отъезда герцога из Арвиса герцогиня угрюмо спросила:

— Как долго тебя не будет?

Немного подумав, он ответил:

— Около недели.

Чтобы уложиться во все свои встречи всего за одну неделю, ему пришлось бы работать в плотном графике от рассвета до заката каждый день поездки. Однако, казалось, его совсем не беспокоила такая перспектива.

Герцогиня не смогла скрыть своей радости, услышав, что поездка окажется короче, чем она ожидала.

— Я буду скучать по тебе, — сказала она, улыбаясь.

Герцог поцеловал её на прощание и продолжил свой путь.

Даже в этот момент Марк знал, что его учитель собирается использовать все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы завершить свою работу в течение недели. Таким образом, у Марка не было другого выбора, кроме как сыграть свою роль в достижении этой цели. Это казалось почти невозможным, но он должен был это сделать.

Когда они проходили через вестибюль отеля по пути в банкетный зал, Марк поспешно напомнил герцогу имена всех, с кем ему нужно было поговорить на предстоящей встрече, а также вопросы, которые ему нужно было с ними обсудить. Даже внимательно слушая своего помощника, Матиас сохранял свою обычную исполненную достоинства походку и осанку, а также легкую вежливую улыбку, которую он обычно носил, когда вел дела.

Когда они приблизились к двери в банкетный зал, Марк пошел на шаг позади герцога, как и подобало помощнику. С этой выгодной позиции он смог заметить небольшое, но отчетливое изменение атмосферы в банкетном зале в тот момент, когда герцог вошел, поскольку всеобщее внимание переключилось на него, и люди начали перешептываться о нём.

У герцога Герхардта было много врагов. Немало людей были недовольны его действиями, будь то его женитьба, нарушившая все условности аристократического общества, или его смелое и агрессивное расширение своей компании. Однако герцог Герхардт был достаточно силен, чтобы враги не имели для него значения. В послевоенном хаосе многие престижные семьи сбились с пути и разорились, но герцог Герхардт шел в ногу со временем и с каждым днем становился все богаче и могущественнее. Даже у аристократов, которые критиковали его за нарушение старого порядка вещей, не было иного выбора, кроме как продолжать полагаться на него, в то время как новое поколение капиталистов высоко ценило его, поскольку он держал в узде их конкурентов.

Матиас на мгновение задержался в дверях, а затем непринуждённо вошел в банкетный зал.

Независимо от того, какие чувства они питали к нему, все мужчины, собравшиеся в зале, приветствовали молодого главу дома Герхардт с предельной вежливостью.

Матиас начал неторопливо пробираться сквозь толпу.

***

Как только Кайл поднялся на второй этаж клиники, он услышал знакомый голос.

— Доктор Эттман! Доктор Эттман!

Он посмотрел в залитый солнцем коридор и увидел бегущую к нему маленькую девочку. Её отец лежал на стационарном лечении в клинике, и она часто навещала его.

Она остановилась прямо перед Кайлом и улыбнулась ему, пытаясь отдышаться. Её большие зелёные глаза сияли на солнце.

— Доктора ещё нет, — сказал ей Кайл, тепло улыбаясь.

Он погладил её по голове, приглаживая растрепавшуюся челку.

— Вы не врач? — Она слегка наклонила голову, и её белокурая французская коса закинулась за спину.

— Нет, пока нет. Я всё ещё всего лишь студент, — ответил он, снова гладя её по голове.

Ощущение её мягких волос на ладони пробудило в нём воспоминания о красивой девушке, которая покорила его сердце, когда он был мальчишкой.

— Что ж, я всё равно буду называть вас доктор. Для меня вы врач, — настаивала она.

Он усмехнулся и кивнул, показывая, что разрешает это. В ответ она улыбнулась ещё лучезарнее. — Ох! — внезапно воскликнула она. — Я принесла это вам! — Сунув руку в свой оттопыренный карман, она вытащила спелый персик. — В прошлый раз, когда я была здесь, вы угостили меня шоколадкой. А перед этим угостили печеньем. Так что...

— Так ты мне возвращаешь мне долг?

— Да! — ответила она.

Её голос эхом разнёсся по тихому коридору.

— Это действительно вкусный персик. Обязательно съешьте его, — добавила она шепотом, как будто делилась с ним секретом. С этими словами она повернулась и побежала в том направлении, откуда пришла.

Оставшись один с персиком в руке, он посмотрел в коридор, наблюдая, как девочка бежит в комнату своего отца.

Прежде чем закрыть дверь, она оглянулась на него и помахала рукой, лучезарно улыбаясь, точно так же, как маленькая Лейла улыбалась и махала ему в ответ в прекрасные дни их юности.

Всё ещё держа в руках персик, он поднялся на следующий этаж. Кроме тех случаев, когда он помогал своему отцу, большую часть дня он проводил в библиотеке в дальнем конце третьего этажа клиники.

Библиотека клиники, наполненная медицинскими текстами, собранными семьей Эттман на протяжении нескольких поколений, была идеальным местом для того, чтобы сосредоточиться на учебе.

Вместо того чтобы сесть за письменный стол, за которым он обычно занимался, он сначала подошел к окну библиотеки, выходившему на небольшой парк за клиникой. Он некоторое время наблюдал за стаей белых голубей, пролетавших в небе, затем опустил взгляд на персик в своей руке.

Когда он был маленьким мальчиком, у него было так много вещей, которые он хотел подарить маленькой Лейле - школьные принадлежности, книги, закуски. Ему было больно всякий раз, когда он видел, что Лейле чего-то не хватает, и он беспокоился, как бы достать это для неё. К счастью, она всегда принимала его подарки и вскоре после этого всегда давала ему что-нибудь взамен.

Сначала он удивлялся, почему она всегда чувствовала необходимость что-то ему дарить. Было ли это потому, что она не хотела чувствовать себя обязанной ему?

Если так, значит ли это, что он ей не нравился? После недолгих мрачных размышлений над этой мыслью он решил, что настоящая причина, по которой она всегда давала ему что-то взамен, заключалась в том, что она всегда была благодарна ему за подарки и хотела выразить свою благодарность своим собственным подарком. С этой точки зрения он был счастлив получить все подарки, которые она ему предлагала.

Разноцветные перья, необычные камни, собранные вручную фрукты - всё, что она собирала для него, исследуя лес, было чудесным и красивым, как и она сама, но именно фрукты нравились ему больше всего. Это было потому, что они всегда делились фруктами, а значит, он мог проводить с ней немного больше времени.

Фрукты, которые она собирала, всегда были сладкими и вкусными.

Сидя на подоконнике и прислонившись к раме, он откусил большой кусок от персика. Всё было очень вкусно, как и обещала девочка.

Глядя вниз, на парк, он медленно доел остаток фрукта. С приближением полудня зелень листвы в парке стала темнее, что, естественно, напомнило ему о светло-зелёных глазах Лейлы. От этого у него немного защемило сердце, но он не возражал.

Воспоминания о девушке, которая играла важную роль в его детстве, всё ещё были живы в его памяти.

Они останутся частью его жизни на всю оставшуюся жизнь. Теперь он смирился с этим без горечи. То, что они не были вместе, не означало, что его любовь к ней была бессмысленной. Благодаря Лейле эта часть его жизни была прекрасна, и он верил, что обладание этой красотой в детстве помогло ему вырасти и стать лучшим человеком, чем он мог бы стать в противном случае.

Лейла была не просто его бывшей возлюбленной, она была его лучшим другом. Она была ему как сестра.

Его рука, благоухающая персиковым соком, крепко сжимала косточку.

«Я так счастлив, что познакомился с тобой. Спасибо тебе за то, что ты являешься частью моей жизни.» — Подумав об этих словах, которые он никогда не смог бы произнести ей лично, он улыбнулся и встал.

Наконец он сел за стол, где его ждала стопка книг по медицине. Длинные лучи летнего послеполуденного солнца падали ему на голову.

Пальцами, всё еще слегка липкими от персикового сока, он переворачивал страницы учебника. Вскоре тихая библиотека наполнилась звуком царапанья пера.

***

Разглядывание фотографии стало для Лейлы частью повседневной жизни. Тщательно протерев и без того чистую рамку, она снова пристально посмотрела на снимок. Это была не только единственная фотография дяди Билла, которую когда-либо делали, но и семьи герцога. Герхардты сидели в центре фотографии, а сотрудники Арвиса стояли в ряд позади них.

Её взгляд переместился с левой стороны, где стоял дядя Билл, на лицо молодого герцога, который сидел прямо в центре кадра. Внизу фотографии была указана дата, когда она была сделана. Это было за год до того, как она приехала в Арвис в почтовой карете.

Хотя черты лица семнадцатилетнего Матиаса выглядели заметно моложе, его осанка и выражение лица были точно такими же, как сейчас. Это относилось ко всем его фотографиям и портретам, развешанным на разных стенах особняка, даже к тем, на которых он был запечатлен маленьким ребёнком.

Лейла улыбнулась, подумав об этом. Всё ещё улыбаясь, она снова посмотрела на дядю Билла. Затем она подумала, не предложить ли Матиасу поехать с ней в Ловиту на её следующие каникулы. Отношения между Бергом и Ловитой всё ещё не были такими дружескими, как до войны, но, по крайней мере, граница между ними была открыта. Если зимние каникулы не сложатся, возможно, они смогут поехать следующим летом. Они могли бы съездить посмотреть на прекрасное побережье Сиенны, а она могла бы навестить могилу дяди Билла.

Она крепко зажмурила глаза и снова открыла их, затем осторожно поставила фотографию в рамке и обернулась. Сегодня днем Элис фон Герхардт впервые за долгое время отправилась на прогулку одна. Для Лейлы это был редкий шанс побыть с сыном наедине.

Она взволнованно зашагала по комнате, затем остановилась, услышав стук в дверь. Она также услышала веселый смех Феликса, что означало, что за дверью, вероятно, была няня.

— Войдите! — ответила она, не уступая в жизнерадостности своему сыну, прошагала через гостиную хозяйских апартаментов.

Мгновение спустя, как она и ожидала, она увидела, как няня открыла дверь с Феликсом на руках.

Няня ловко передала Феликса в протянутые руки его матери, а затем отступила. Порадовав своих бабушку и прабабушку своим зрелым пониманием правильных манер, он снова превратился в малыша, как только оказался в объятиях матери.

— Вдовствующая герцогиня Герхардт пошла в свою комнату вздремнуть, а леди Герхардт готовится к прогулке, — сказала няня.

Затем, понизив голос, она добавила:

— А его светлость возвращается сегодня днём.

Лейла, которая смеялась и играла со своим сыном, повернулась и посмотрела на няню широко раскрытыми глазами.

— Сегодня днём?

Она с нетерпением считала дни до его возвращения, поэтому прекрасно понимала, что до конца недели оставался ещё один день.

— Да, — ответила няня. — Звонил мистер Эверс и сказал, что шофер должен подогнать машину к центральному вокзалу Карлсбара к трём часам дня.

С каждым словом няни улыбка на лице Лейлы становилась всё ярче и радостнее. Она немного расстроилась из-за того, что Матиас не упомянул о своём скором возвращении ни в одном из их телефонных разговоров, которые они вели в течение недели, но она была так счастлива, что ей не пришлось ждать ещё один долгий день, чтобы увидеть его, что была готова простить его сразу.

— Я собираюсь прогуляться с Феликсом, — бодрым голосом сказала она няне, посмотрев на часы. — Вам не нужно нас сопровождать.

Когда няня услышала, каким застенчивым тоном герцогиня произнесла это последнее замечание, она прыснула со смеху, который до сих пор сдерживала, и ответила:

— Да, ваша светлость. Приятной прогулки.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*