Плачь | Экстра 13 (Новелла)

Лейла не выказала ни капли своего обычного смущения, когда посмотрела в глаза Матиасу. Он усмехнулся, заметив резкий контраст между нелепостью, которую она только что сказала, и серьезным, почти ученым выражением её лица.

Она нахмурилась, раздражённая тем, что он смеется над ней. Затем она шагнула к нему и сказала: — Неважно, как ты на это смотришь, это абсурд, что у нас есть только сын, похожий на тебя. Нам нужна дочь, похожая на меня. Тогда всё было бы по-честному.

— Что, если всё пойдет не так, как ты хочешь? — спросил он, разжимая объятия и касаясь ладонями её щек. — Ты уже родила Феликса, что, если ты родишь ещё одного сына? Тогда тебе придётся столкнуться с удвоенной нелепостью.

— Нет, — ответила она. — Я думаю, на этот раз тебе удастся стать отцом дочери. Интуиция подсказывает мне это.

— Что это за софистика? [1]

— Герцог Герхардт всегда добивается того, чего хочет герцог Герхардт, верно? Если ты хочешь дочь, я думаю, она у нас будет. — Её глаза оставались ясными и сияющими, даже когда она делала эти дерзкие заявления. — Разве ты не сделаешь это для меня? Разве ты не хочешь дочку? Только представь, какой милой будет малышка Лия. У неё уже есть имя, которое дал ей отец. Всё, что осталось, - это зачать и родить её.

Она нежно положила свои ладони поверх его, которые всё ещё обхватывали её щеки.

Он пристально посмотрел ей в глаза, не выказав ни положительной, ни отрицательной реакции на её просьбу.

— Ты действительно так сильно не любишь детей? — спросила она, демонстративно надув губки.

Неуклюжесть её игры делала её ещё более привлекательной для него.

— По правде говоря, Лейла, для меня не имеет значения, сколько у нас будет детей, — сказал он, спокойно глядя на своё отражение в её глазах. — Для блага семьи было бы неплохо иметь больше детей. И ты можешь быть уверена, что я выполню все свои отцовские обязанности по отношению к любым нашим детям. Это справедливо независимо от того, нравятся мне дети в целом или нет. Но у тебя совершенно другие ожидания, не так ли? Я не уверен, смогу ли я оправдать твои ожидания, если у нас будут ещё дети, а не только Феликс.

«И Лейла, это пугает меня,» — подумал он, не решаясь произнести эти слова вслух.

Понятие о детях всё ещё было для него несколько расплывчатым и чуждым. Конечно, это не относилось к Феликсу. Он любил своего сына. Феликс был воплощением надежды, которая помогла Лейле справиться с болезнью и родить здорового ребёнка.

Он также был самой важной причиной, по которой Лейлу приняли как герцогиню. Когда Матиас посмотрел на лицо Феликса, которое так походило на его собственное, и увидел на нём улыбку, так похожую на улыбку Лейлы, он понял, что нет другого слова, чтобы описать то, что он чувствует, кроме любви. Даже если его любовь немного отличалась от того, чего хотела Лейла, тем не менее это была любовь.

Но другой ребёнок? Он не был уверен, что отнесся бы к новому ребенку так же, как к Феликсу. Если бы не война и его драматическое расставание и воссоединение с Лейлой, возможно, он относился бы к Феликсу так же безразлично, как и к другим детям.

Несмотря на это, он смог бы построить и поддерживать баланс и порядок в своей жизни. Он смог бы относиться ко всем, кроме Лейлы, так, как относился всегда. Но что касается его Лейлы...

— Матиас?

Он отвлекся от своих мыслей, услышав, как Лейла нежно зовет его по имени.

— Вместо того, чтобы зацикливаться на неопределенности будущего, не мог бы ты просто подумать обо мне? — Она медленно опустила руки и обняла его за талию. — Вот чего я хочу: я хочу завести с тобой ребёнка в разгар нашей теплой, мирной любви. И пока ребёнок растёт внутри меня и появляется на свет, я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Возможно, я хочу провести это время с тобой даже больше, чем самого ребёнка, поскольку мы не смогли быть вместе, когда родился Феликс.

Слушая свои слова, она поняла, что рисует себя не самой лучшей матерью, но не хотела скрывать своего желания.

— Я также хочу иметь возможность объявить всем, что я беременна, и услышать их поздравления. Я хочу иметь возможность без утайки демонстрировать свой увеличивающийся живот и хвастаться тем, как сильно растёт ребёнок. Я хочу поворчать тебе по поводу утреннего недомогания и изводить тебя из-за того, что у меня появляется странная тяга к еде. А потом, когда придет время рожать, я хочу, чтобы вся наша семья была рядом и встретила появление малыша на свет. Я хочу, чтобы мне было не так одиноко, как в прошлый раз.

Её глаза наполнились слезами, а голос дрожал, но она всё ещё была в состоянии улыбаться.

— Я хочу, чтобы ты подарил мне этот опыт. Хорошо?

Матиас фон Герхардт проиграл. Он принял этот факт долгим поцелуем. Другого ответа он дать не мог. И у него не было никакого желания искать другой ответ.

Начавшись у окна, их поцелуй на мгновение прервался, когда они подошли к кровати. Лейла, тяжело дыша, лежала посреди кровати, ожидая, но по какой-то причине Матиас не приближался к ней. Вместо этого он просто сел на край кровати, пристально глядя на неё, и издал тихий смешок, который больше походил на вздох.

— Почему-то у меня такое чувство, что меня используют как орудие твоего желания, — сказал он, нахмурив брови и склонив голову набок.

Уловив нотку игривости в его мягком голосе, она небрежно рассмеялась и села. — Да, ты прав. Каково это, когда вас используют, ваша светлость?

Затем она принялась умело развязывать его галстук и расстёгивать рубашку.

— Делайте со мной, что хотите, ваше величество, — ответил он, наблюдая, как её маленькие ручки старательно расстёгивают пуговицы на его рубашке. — Я с радостью подчинюсь вам, моя королева.

Она посмотрела на него, слегка прищурив глаза.

В такие моменты он выглядел особенно очаровательно, когда на его лице играла кривая, высокомерная улыбка.

— Хорошо, я так и сделаю. Она нежно улыбнулась ему, расстёгивая последнюю пуговицу и снимая с него рубашку. — Я буду использовать тебя, сколько душе угодно.

Чтобы продемонстрировать, что она действительно имела в виду то, что сказала, она с силой потянула его на кровать. Конечно, её сила не могла сравниться с силой такого крупного, мускулистого мужчины, но он пассивно двигался вместе с ней, когда она дёргала его тело из стороны в сторону.

Немного помедлив, она прислонила его к груде подушек и, усевшись верхом ему на колени, стянула через голову ночную рубашку и отбросила её в сторону. На ней не было нижнего белья, так что она осталась совершенно обнажённой.

Когда его взгляд медленно переместился с её обнаженной груди вниз, к промежности, он хихикнул и погладил её по голове. Наслаждаясь его прикосновениями, она позволила его рукам исследовать своё тело. Она чувствовала себя довольно неловко, но ей было всё равно.

Страстно дыша, она поцеловала его в шею, где ощущался пульс. Затем она медленно поцеловала его ключицы, плечи и шрамы под ними.

Ей уже следовало бы привыкнуть к шрамам, но почему-то всякий раз, когда они были близки, она чувствовала то же самое, что и в первый раз, когда увидела их.

Какое-то время она могла только изумленно смотреть на них.

«Боже мой...»

Она поспешно начала снимать с него оставшуюся одежду и осматривать его тело в поисках новых шрамов. К тому времени, когда она добралась до шрама, который он получил в сражении, приведшем к ложному сообщению о его смерти, она плакала как ребёнок.

Как и в ту первую ночь, она нежно прижалась губами к шраму и несколько раз поцеловала его. Даже когда слезы хлынули из её глаз, она не остановилась. Она знала, что её поцелуи не сотрут шрам, но ей хотелось утешить его, как только могла.

Продолжая страстно целовать его, она вдруг поняла, что ненависть и негодование, которые она так долго питала к нему, теперь полностью исчезли. Он вернулся, и она простила его. В ту ночь между ними не было ни ненависти, ни печали, только любовь, и они начали всё сначала вместе.

Она завершила свой ритуальный поцелуй, прижавшись губами к огнестрельному ранению на его крепкой руке и обдав его своим теплым дыханием.

«Как далеко мы продвинулись в нашем совместном путешествии с той ночи?2 — подумала она.

Размышляя над этим вопросом, она посмотрела ему в глаза. Она наслаждалась звуком его дыхания, которое больше не было спокойным. Ей также нравилось выражение неприкрытого вожделения в его глазах, отчетливо видимое даже в полумраке.

Она обвила его шею своими тонкими руками. Когда их обнаженные груди соприкоснулись, они почувствовали тепло и биение сердец друг друга.

Притянув его ближе и несколько раз кокетливо чмокнув в щеку, она прошептала:

— Ты действительно красивый.

Затаив дыхание, он нахмурил брови, глядя на свою жену. Невинная, беззаботная улыбка на её лице резко контрастировала с тем, как она сводила его с ума.

— В ту ночь, когда я впервые увидела твоё тело, я была поражен тем, насколько оно было красивым. Ты был очень пугающим, но в то же время очень красивым, — сказала она.

— Тебе не кажется, что это странный комплимент для твоего мужа?

— Вовсе нет. Именно так я относилась к тебе с тех пор и по сей день. Это был первый раз в моей жизни, когда я увидела кого-то настолько красивого. Конечно, это был также первый раз, когда я столкнулась с кем-то настолько подлым, настолько отвратительным. — Сказав это, она нежно поцеловала его, словно птичка, которая с любовью трется клювом о его щеку.

В конце концов, он сдался и рассмеялся, сказав:

— Это, конечно, счастье, что твоя любимая часть меня не пострадала.

Пристально посмотрев на него, она вопросительно наклонила голову.

— Ты думаешь, это единственное, что мне в тебе нравится? — спросила она, крепко держа его лицо в своих горячих ладонях.

Она выглядела очень чувственной, всё её тело раскраснелось, а на лице застыло серьёзное выражение.

Он почувствовал, что она действительно собирается довести его до крайнего исступления, но решил не говорить ей об этом. Он не хотел, чтобы она знала. В этот момент он хотел, чтобы всё в ней принадлежало ему и только ему.

— Ну, да, — ответил он, медленно кивая. Она слегка вздрогнула от его ответа. — То есть, я раньше так думал, — добавил он.

Её щеки покраснели ещё ярче, когда его неприятное замечание напомнило ей о более раннем воспоминании.

— Не плачь. Твоя любимая часть осталась невредимой.

Он сказал это так же небрежно в ту первую ночь, когда она плакала при виде шрамов, покрывавших его тело.

Она уже собиралась сердито спросить его, как он мог сделать такое вульгарное замечание в такой момент, когда увидела, что он указывает на своё лицо. Она была совершенно уверена, что он хотел, чтобы она подумала, что он говорит о другой части своего тела, но она чувствовала себя глупо, спрашивая его об этом, поэтому всё, что она могла сделать, это сжать кулаки и ударить его. И сегодня вечером она сделала это снова.

Пока на него обрушивался шквал слабых ударов по плечам и груди, он расстегнул штаны и спустил их вниз. Когда она, наконец, заметила, что он делает, она вздрогнула, но, как всегда, он не стеснялся демонстрировать ей своё желание.

«Почему я сейчас чувствую себя смущенной? Разве не он должен чувствовать себя так?» — спросила она себя. Однако этот бесполезный вопрос вскоре выветрился у неё из головы.

Он обхватил её за шею, притягивая к себе, и начал страстно целовать. В то же время она почувствовала, как его тело заполняет её. Она рефлекторно попыталась отстраниться, но он уже крепко обхватил её обеими ногами.

Мгновение она тупо смотрела в пространство. Затем, с чувством сладкой покорности судьбе, она снова посмотрела на него и прошептала:

— Мэтти...

Никакие другие слова не приходили ей на ум, поэтому в перерывах между страстными стонами она ещё несколько раз повторила его имя:

— Мэтти… Мэтти… Мэтти...

Ей было неловко слышать себя, но у неё не было ни малейшего желания скрывать свои чувства.

Однако вскоре она потеряла способность даже произносить его имя.

Её зелёные глаза затуманились от блаженства, когда его ритмичные движения пронзили её до глубины души.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

[1] Софистика - Это сознательное нарушение логических правил, применяемое в споре с целью достичь превосходства над оппонентом, ввести его в заблуждение.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*