Плачь | Экстра 12 (Новелла)

Чаепитие в доме новой герцогини Герхардт и двух бывших герцогинь прошло достаточно мирно, но немного неловко. Беседа по большей части прошла гладко, но иногда эти три женщины не могли найти общие темы для разговора. В такие моменты журчание фонтана и пение птиц казались невыносимо громкими.

Лейла поставила свою чашку, стараясь не издать при этом ни звука. Она ещё не могла в полной мере подражать грациозным движениям прежних герцогинь, которые обращались с каждым предметом легко, как перышко, но, по крайней мере, она улучшила свои навыки настолько, что Элис больше не бросала на неё хмурых взглядов.

Катарина посмотрела в глаза Лейле и, улыбнувшись, сказала:

— Я думаю, ты наконец-то выглядишь как настоящая герцогиня.

К удивлению, Элис с готовностью согласилась.

— Да, это так.

Лейла и Катарина обе в шоке посмотрели на Элис.

— Она действительно превратилась в элегантную аристократку, — продолжила Элис. — Я продолжаю приятно удивляться её грациозности каждый раз, когда замечаю её.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Лейлу, на губах Элис играла улыбка, такая же яркая, как солнечный свет, наполняющий теплицу, но в глазах было почти холодное спокойствие.

Она опустила взгляд на розы, украшавшие стол, затем снова подняла глаза на свою невестку и спросила:

— Не так ли, Лейла?

Взволнованная вопросом, Лейла невольно покраснела, как ребенок, но ей всё же удалось сохранить самообладание.

Элис тихонько цокнула языком, поднимая чашку, чтобы сделать глоток чая. Лейла оказалась не такой невесткой, на какую она рассчитывала. Элис не питала иллюзий на этот счет. Однако она была полна решимости не показывать своего недовольства.

Она видела в этом единственный способ сохранить достоинство семьи, а также своё собственное.

Даже если Лейла никогда не сможет стать королевой высшего общества, возможно, она хотя бы научится вести себя как приличная аристократка. Поведение Лейлы во время чаепития заставляло это ожидание казаться разумным, но, когда Лейла была с Матиасом, она, казалось, всегда возвращалась к своим старым привычкам. Однако Элис знала, что беспокоиться по этому поводу нет смысла.

Самым большим препятствием на пути превращения Лейлы в достойную герцогиню был сам Матиас. Казалось, он очень сопротивлялся мысли о том, чтобы стереть все следы прежней личности своей жены, то есть её личности дочери Арвиса, Лейлы Левеллин. Если он хотел сохранить что-то от Лейлы Левеллин в герцогине Лейле фон Герхардт, значит, так тому и быть.

Когда дело касалось Лейлы, он никогда не позволял ничему встать у него на пути.

— Видишь, Лейла? Даже Элис, какой бы придирчивой она ни была, признает твои достоинства. Ты явно очень усердно работала, — сказала Катарина, ловко меняя настроение. Затем она жестом подозвала служанку, стоявшую рядом.

Горничная ненадолго вышла из комнаты и вернулась, неся подарочную коробку, к большому удивлению Лейлы, горничная поставила её на стол перед ней.

— Что это?.. — Спросила Лейла, глядя на бывших герцогинь широко раскрытыми глазами.

— Открой его. Это наш подарок тебе, — томным тоном ответила Элис.

Лейла на мгновение заколебалась, затем развязала ленточку на коробке. Вскоре она осторожно сняла крышку и обнаружила внутри что-то похожее на рамку, завёрнутую в бумагу.

Как только она сняла бумагу, она застыла, как заводная игрушка, у которой спустила пружина.

В рамке была фотография семьи Герхардт вместе со всеми сотрудниками Арвиса. Лейла взглянула на лица и быстро нашла то, что искала. В дальнем левом конце толпы стоял Билл Реммер, её любимый отец, который выглядел раздражённым из-за того, что его втянули в это дело.

— Я заметила его, когда искала место для вашей с Феликсом фотографии, — сказала вдова Герхардт, тепло глядя на свою «внучку», у которой были заплаканные глаза и она не могла произнести ни слова.

Недавно в галерее особняка были вывешены портреты новой герцогини и преемника герцога, а также их совместная фотография. Катарина рассматривала все работы в этой комнате, размышляя о меняющихся временах, когда обнаружила фотографию в самом нижнем отделении витрины.

— Мы хранили эту фотографию как свидетельство семейной истории, но я поняла, что это единственный раз, когда лицо Билла Реммера было запечатлено на плёнке. Как ты знаешь, он всегда избегал таких новомодных вещей, как фотоаппараты.

— Но, мне точно можно это забрать? — Спросила Лейла.

Катарина рассмеялась, увидев, что Лейла уже прижимает рамку к груди. Элис тоже усмехнулась при виде этого зрелища.

— Конечно. Мы отдаем это тебе. В конце концов, даже находясь в твоём распоряжении, он всё равно остается частью истории нашей семьи.

— Спасибо вам...… Большое спасибо, — сказала Лейла, слегка всхлипнув и опустив голову. — Я не могу передать, как много это для меня значит. Спасибо вам.

Лейла с трудом сдерживала свои эмоции по поводу этого трогательного подарка, что было неподобающе для герцогини, но Элис решила не ругать её за это.

К счастью, Лейла достаточно быстро овладела собой, чтобы не разрыдаться. Она сняла очки и крепко потерла глаза. Когда она снова надела очки, на её лице сияла улыбка.

Даже если Лейла и не была идеальной невесткой, она была далеко не плохой невесткой.

Элис не составило труда признать это. Недостаток элегантности она восполняла искренностью.

Терпимость Элис к ней возросла ещё больше, когда она поняла, что её улыбка точь-в-точь как у Феликса.

— Тебе нужно ещё немного поработать над своим этикетом, Лейла, — сказала Элис.

Несмотря на то, что она говорила твердо, её голос оставался мягким, как журчание фонтана. Лейла, вздрогнув, подняла на неё глаза.

— Если вы проявляете такую чрезмерную вежливость по отношению к собственной семье, вас вряд ли можно назвать настоящей дворянкой.

— Семье?..

— Да, семья. Теперь ты Герхардт, дорогая. Мы - семья.

— Семья. — Губы Лейлы задрожали, когда она беззвучно произнесла это слово.

Элис снова усмехнулась, наблюдая за ней.

— Признаюсь, мне было трудно полностью понять тебя или даже проникнуться к тебе симпатией. Я не ожидаю, что это изменится и в будущем, — сказала она, решив не приукрашивать правду.

Лейла покорно кивнула.

— Но, Лейла, ты жена моего сына и мать моего внука. Поэтому я буду уважать и принимать тебя. Ты - член семьи Герхардт, и даже если тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты сможешь называться настоящей герцогиней, у тебя явно есть определенные достоинства.

Элис спокойно высказывала своё честное мнение о своей невестке после целого года наблюдений за ней.

— Хотя я всё еще не понимаю решения Матиаса отправить тебя учиться, должна сказать, что мне очень приятно осознавать, что ты превзошла сыновей всех женщин, которые плохо отзывались о нашей семье. Так держать.

— Ох... Да! — Ответила Лейла, и её ошеломлённое выражение лица снова сменилось улыбкой. — Я тоже собираюсь стараться изо всех сил в следующем семестре. Я обещаю.

— Я уверена, что так и будет. Я с нетерпением жду, когда ты расскажешь мне об этом. Но, Лейла, у тебя есть ещё одно достоинство, помимо твоей эрудиции. Разве ты не хочешь продолжать развивать его?

— Ещё одно достоинство?

— Да, возможно, твоя главная заслуга - в том, что ты смогла родить такого замечательного ребенка, как Феликс.

Из-за беспечного тона Элис Лейле потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл услышанного.

Катарина, которая до этого молча слушала с легкой улыбкой на лице, вмешалась в разговор.

— Да, Лейла, разве рождение ещё одного такого же ребенка не пошло бы тебе на пользу?

Даже когда бывшие герцогини делились с Лейлой своими искренними надеждами, каждая из них сохраняла холодную элегантность. Лейла была в смятении, но она точно знала, что чувствует по этому поводу, и это придало ей смелости ответить.

— По правде говоря, я бы тоже хотела больше детей.… Мой муж придерживается иного мнения. Он говорит, что ему достаточно Феликса.

Бесстрастно глядя на свою невестку, Элис небрежно раскрыла веер.

— Какое это имеет значение, Лейла? Ведь это ты обладаешь способностью рожать.

— Простите?

— Единственный выбор, который есть у мужчины, - это делать то, что к этому приводит, или нет. И, судя по тому факту, что утренний чай герцога всегда доставляют в спальню герцогини, похоже, что он уже сделал этот выбор.

— Э-э-э... — пробормотала Лейла, не находя слов.

Она не могла поверить, что леди Герхардт может так непринужденно говорить на столь щекотливую тему.

Воспитанная вдовствующая герцогиня Герхардт в этом отношении ничем не отличалась.

— Даже если он говорит, что не хочет этого, я уверена, что, если ты родишь ещё одного ребёнка, он выполнит все свои отцовские обязанности. Ты так не думаешь, Элис? — спросила она, лукаво глядя на невестку.

— Конечно. Я в этом не сомневаюсь, — ответила Элис, медленно переводя взгляд на покрасневшее лицо молодой герцогини.

Затем разговор трех герцогинь быстро вернулся к обыденным темам. Когда Элис и Катарина заговорили о мероприятии, что должно было состояться через несколько недель, они как будто совершенно забыли о теме обсуждения, что несколько мгновений назад заставило Лейлу почувствовать, что она вот-вот упадёт в обморок от смущения.

Пока Лейла слушала разговор двух женщин под журчание фонтана и птичьи трели, ей пришло в голову, что Матиас очень похож на своих мать и бабушку.

***

Услышав, как кто-то тихо постучал, Матиас посмотрел на дверь спальни.

Через мгновение раздался ещё один стук, на этот раз чуть громче. Только тогда он понял, откуда доносился звук - не из-за двери, которая выходила в коридор, а из потайной двери в коридор, соединяющий спальни герцога и герцогини.

Он закрыл папку с документами, которую просматривал, и положил её на стол, затем уставился на потайную дверь, склонив голову набок.

Разочарованная отсутствием ответа, Лейла решила просто открыть дверь.

— Итак, ты здесь. Почему ты не откликнулся на мой стук? — спросила она, прищурившись, глядя на своего мужа, который откинулся на спинку стула.

— Зачем ты стучала, если этой дверью пользуемся только мы с тобой? — он резко ответил.

— Ну, разве не невежливо врываться к кому-то?

Теперь, когда она подумала об этом, она поняла, что он никогда не стучал, прежде чем войти в её спальню через потайной ход. Однако это только укрепило её в убеждении, что стучать - это правильно.

— Кем бы ты ни был, Мэтти, я леди.

Услышав это остроумное замечание жены, он рассмеялся, и его смех слился с музыкой вальса, доносившейся из граммофона.

Только тогда она улыбнулась и вошла в комнату. Он не сводил с неё глаз, когда она мягко подошла к нему.

— Похоже, ты сегодня снова очень занят, да? — спросила она, с беспокойством посмотрев на стопку документов на столе, а затем снова на него. Было ясно, что она хочет о чем-то с ним поговорить.

— Да.

Его лаконичный ответ превратил её беспокойство в смущение.

Мгновение он пристально смотрел на неё, наслаждаясь растерянным выражением её лица, затем позволил себе улыбнуться, показывая, что пошутил.

— Я был занят. Но я уже закончил, — сказал он, распрямляя ноги и вставая так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Что у тебя на уме, Лейла?

Хотя было ясно, что он готов её выслушать, ей было трудно затронуть тему, ради которой она пришла. Некоторое время она расхаживала рядом с ним.

Видя, что его жене, похоже, требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями, он подошел к окну и небрежно прислонился к стене рядом с ним. После того, как белые муслиновые занавески несколько раз колыхнулись на ветру, она, наконец, подошла к нему с выражением решимости на лице. Стоя, заложив руки за спину и высоко подняв голову, она выглядела довольно смело.

— Ты сказал, что я могу быть настолько жадной, насколько захочу. Ты действительно это имел в виду? — спросила она. Серьезное выражение её лица говорило о том, что она задумала что-то грандиозное.

— Конечно, — ответил он, кивая с невозмутимостью хищника, набившего брюхо.

Взглянув на него снизу-вверх, она решила больше не колебаться.

— Я бы хотел завести ещё одного ребенка. Я действительно хочу его.

— Ещё одного ребенка?

— Да. Я хочу ещё одного ребенка.

— Лейла... — пробормотал он, слегка нахмурив брови.

Не обращая внимания на его нежелание, она твёрдо сказала:

— Позволь мне родить его. Я хочу, чтобы у нас был ещё один ребёнок.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*