Зона рискованного земледелия
С самого начала нашего проекта тема продовольственной безопасности была одной из самых важных. Однако мы сами не представляли и малой части глубины этого вопроса. За прошедшие годы мы кое-чему научились, так что явно не мешает вернуться к проблеме хлеба насущного на новом уровне.
В общих чертах гипотеза не изменилась: Внешне обширная Россия крайне бедна пригодными для сельского хозяйства традиционного типа землями. А это значит, что для обеспечения доступного и разнообразного питания для всех мы либо должны ввозить продовольствие из-за рубежа, или производить сельскохозяйственную продукцию на совершенно ином технологическом уровне. В обоих случаях это требует отказа от экспорта сельскохозяйственной продукции, в особенности необработанной и опоры на производство промышленных товаров высокого передела, как для экспорта, так и для внутреннего потребления.
Реиндустриализация, особенно в наших климатических условиях, требует дешёвой электроэнергии. Лучший её источник, как мы неоднократно писали - ядерная энергия. Нефть же, при её более рациональном использовании, может дать огромные запасы сырья для сразу нескольких отраслей наукоёмкой промышленности. Чем меньше нефти и газа будет сжигаться в топках ТЭС и моторах машин, и чем меньше нефтепродуктов будет уходить на экспорт - тем лучше. Этот вопрос связан с нашей продовольственной безопасностью и не только. Ведь углеводороды - это сырьё для нового типа продуктов сложного органического синтеза. А они явно пригодятся и агропрому нового типа.
Меж тем, Российский АПК - как и в благословенные времена поздних Романовых - активнейшим образом исключает зерно из рациона наших соотечественников. Конечно мы живём в эпоху механизации и химизации сельского хозяйства. Так что новое издание лозунга “не доедим, но вывезем”, не приводит к голоду каждые три-пять лет, как это было ещё полтора века назад. Однако зерно уходит из страны или пережигается на спирт.
Непосредственно это сказывается на том, что наши соотечественники получают мало мяса, а хлеб у нас относительно дорог и стандарты его качества продолжают падать. Вплоть до того, что для хлебопечения можно теперь использовать даже фуражное зерно. То есть, теперь, нам непосредственно отдают то зерно, которое отбирают у мясного скота. Так выглядит ситуация вкратце, так мы её представляли и раньше. Но сегодня мы можем развернуть картину. Начать придётся с критики, а уже затем перейти к предложениям. Так что встречайте наш новый сериал.
Часть 1
Не так уж велика и обильна
Начнём с исходных условий для сельскохозяйственного производства. Оптимистичная Википедия выдаёт, что земли сельскохозяйственного назначения составляют 13 процентов нашей территории. По оценке ФАО на 2016 год площадь пахотной земли в России составляет более двух миллионов квадратных километров. Формально это очень много. Более того, в современных экономических условиях немалая часть сельскохозяйственных земель - до 44 процентов, не используется. Сюда, правда, стоит включать и земли, идущие под животноводство. Это показала аграрная перепись 2016 года.
В такой ситуации чиновники минсельхоза возлагают надежду на продолжающееся изменение климата. Дескать, благодаря глобальному потеплению, у нас появится больше земли доброй и угожей, как сказали бы наши далёкие предки. Лучше бы уж прямо сказали, что надеяться можно только на боженьку.
Казалось бы, решение очень простое - надо взять и распахать пустующие земли. И вот тогда заживём. И хлеб станет лучше, и мясо - дешевле. Однако всё не так просто.
Дело в том, что отечественные стандарты пахотной земли существенно отличаются от таковых в других, более тёплых странах. Перефразируя известную поговорку - что русскому пашня, то американцу пустырь. И причина вовсе не в очковтирательстве чиновников от АПК, а в вынужденно сложившейся вековой традиции.
Причаститься к ней можно в великолепной работе академика Леонида Васильевича Милова “Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса”. В этой монографии показывается, как веками русскому крестьянину приходилось осваивать земли с крайне низкой даже по европейским мерком урожайностью. Про Индию и Китай мы и вовсе молчим. Хорошим подспорьем может быть и книга Массимо Монтанари “Голод и изобилие”, которую мы уже не раз рекламировали в наших материалах. Ещё более полезна классическая работа советского историка С. Д. Сказкина “Очерки по истории западно-европейского крестьянства в Средние Века”.
Если вы всё-таки возьмётесь читать эти работы, то вы увидите, что в Средние Века урожайность измеряли вовсе не в центнерах с гектара, а в загадочных САМах. Например, урожай сам второй, сам третий или даже сам-десятый. Прежде чем идти дальше, мы сделаем небольшое отступление, чтобы внести ясность в этот сугубо методологический вопрос.
Методологическое отступление: сколько вешать в САМах?
На самом деле, загадочные САМы - штука интуитивно понятная. Это отношение количества посеянных семян к собранным. Для крестьянина это совершенно естественный метод измерения, ведь каждый собранный урожай зерна надо делить: что пойдёт на новый сев, что уйдёт феодалу или на налоги, а что он будет есть сам. Ну или если повезёт, часть продаст на рынке. Кроме того, в дореволюционной России пользовались другими мерами массы и площади. Массу измеряли в пудах, что составляет примерно 16.3 килограмма, а площадь пахотной земли - в десятинах. Одна десятина примерно равна 1.09 гектара. Важно и то, что в силу несовершенства техники и агрокультуры норма высева зерна на единицу площади была явно меньше сегодняшней.
За отправную точку можно принять показатель 90х годов 19 века, который мы почерпнули в книге А. В. Островского “Российская деревня на историческом перепутье”. А именно 6.9 пудов на десятину. То есть примерно 1.03 центнера на гектар. Почему мы так уверенно используем эту цифру? Да потому, что вплоть до коллективизации и массовой механизации сельского хозяйства для большинства крестьян сельскохозяйственные приёмы не менялись веками. Мало-мальски же современным, высоко товарным сельскохозяйственным производством была охвачена лишь малая часть Российской Империи
Таким образом один САМ пшеницы на конец 19 века это порядка 1.12 центнера на гектар. Однако для обратного перевода современных показателей в САМы нужно учитывать, что норма высева существенно выросла. Рекомендуется сеять от 160 до 250 килограмм на гектар. Грубо говоря, 2 центнера на гектар. Возьмём цифру урожайности 23 центнера с гектара - это средняя урожайность пшеницы в России на пятилетку с 2011 по 2016 год. В САМах это получается 11.5.
При этом, увеличение нормы высева далеко не обязательно ведёт к росту урожайности. Да, до определённых пределов это позволяет увеличить сборы урожая с одной и той же площади. Однако при дальнейшем уплотнении посевов всхожесть семян падает настолько, что никакого преимущества это уже не даёт, о чём с опорой на дореволюционную статистику и толкует Островский. Поэтому, как нам кажется, при измерении урожайности следует учитывать как итоговую следующую величину: массу снятого зерна минус затраченный семенной материал из расчёта на гектар площади. Такой подход, как нам кажется, будет стимулировать разумную экономию семенного материала.
Также не стоит забывать, что основной культурой для немалой части русских крестьян была не пшеница, а рожь. Островский приводит данные, что рожь занимала порядка 37 процентов посевных площадей, обходя все остальные зерновые культуры. Нормы высева и продуктивность для неё несколько отличаются, хотя и не на порядок. Современные нормы высева - 1.3 - 1.9 центнера на гектар. В среднем - 1.6. В 19 веке норма высева ржи составляла 8.9 пудов на десятину, то есть 1.33 центнера на гектар. Словом, показатель изменился не так сильно. Таким образом, дореволюционный САМ ржи составляет 1.33 Ц \ Га.
Дела давно минувших дней
А теперь посмотрим на то, сколько собирали наши предки, особенно в сравнении с западными соседями. Изначально едва ли не главным методом земледелия на Руси был подсечно-огневой. Свежая делянка давала очень богатые урожаи - САМ 50 или даже САМ 100, а затем ещё 3-5 лет можно было собирать САМ 20, а уже затем переходить на новую территорию. Таким образом, за среднегодовую можно принять САМ 32 В целом, для стабильного воспроизводства нужно было не меньше 5 участков: пока один даёт урожай, другой выжигается, а на остальных восстанавливается лес. Словом для сравнения эффективности подсеки и пашни, нужно делить среднюю продуктивность подсеки на 5, получается САМ 6 с копейками.
Переход на пашню был для русского крестьянина вынужденным. Новые площади для подсеки кончились. Более того, долгое время сохранялся перелог, то есть ускоренная версия подсеки. Там оборот земли был быстрее, но и продуктивность была ниже. Но всяко выше, чем для пашни. Неплохим урожаем пшеницы в русском нечерноземье считался САМ 3, САМ 5 был редкостью, а многим крестьянам приходилось выживать на САМ 1.3, что буквально на грани голода. Не надо забывать, что феодал тоже хочет кушать и хорошо. Для наглядности переведём в центнеры с гектара: САМ 1.3 - это примерно 1,6 центнера с гектара, то есть чуть больше 30 килограмм сверх посеянного. САМ 3 - это 3.81 центнера с гектара, САМ 5 - 6.35 Ц \Га
Что было в это время в Западной Европе? Там уже минимум составлял заветные для многих наших предков САМ 3. Даже в бедной Англии САМ 5 был вполне обычным урожаем. Для передовой Фландрии (нынешняя Бельгия и Голландия) и благодатных Франции и Италии нормой был САМ 8, а урожай в САМ 10 был далеко не редкостью. При этом европейский крестьянин тоже сеял пшеницу куда реже, чем современный фермер. В самых передовых хозяйствах норма высева составляла два гектолитра зерна на гектар (то есть порядка 1.5- 1.6 центнеров на гектар), а чаще она была и того ниже, доходя до 0.8 центнеров Судя по всему, средняя норма высева составляла примерно те же 1.2 центнера на гектар, что и в пореформенной России.
Попробуем перевести это в современные показатели. Возьмём образцовое хозяйство где-нибудь во Фландрии 15 века. При максимально плотном севе в 1.6 центнера на гектар, урожай САМ 10 означал 16 центнеров с гектара. Возьмём ситуацию поплоше - при плотности сева 1,2 центнера на гектар, урожай САМ 8 означал 9.6 центнеров с гектара.
Хлеб, который мы потеряли?
Перенесёмся немного ближе к современности, в конец 19 века. Благо, у нас есть хорошие источники. Речь идёт не только о книге Островского и материалах, на которые она ссылается. Небесполезно обратиться и к классической работе Ленина “Развитие Капитализма в России”.
Островский приводит очень удобную таблицу, где урожайность зерновых за рубежом в конце 19 века странах дана в САМах, пудах на десятину, а также даны нормы высева. Выше же приведена такая же, но более подробная таблица по Российской Империи. Весьма интересная деталь, если мерить в САМах - впереди планеты всей США и Канада: САМ 18 и САМ 16 соответственно. Более того, у них одни из самых низких норм высева. 4.4 и 5.3 пуда на десятину, то есть, 0.64 и 0,79 центнера. Столько весит соответственно американский и канадский САМ. Абсолютная же урожайность в переводе на современные величины - 12.4 Ц \ Га у США и 13 Ц \ Га у Канады. Что характерно, одни из мировых лидеров по урожайности росли с той поры куда медленнее, чем их конкуренты.
Возьмём Нидерланды. В абсолютных величинах у них самая высокая урожайность - 17 центнеров с гектара. Кроме того, у них одна из самых больших норм высева - 10,3 пуда на десятину, то есть 1,54 центнера на гектар. Это близко к современным российским показателям. Однако голландцы не стали почивать на лаврах, и к сегодняшним дням довели урожайность до 83 Ц \ Га, то есть увеличили её почти в 5 раз. За то же время американцы подросли до 35 центнеров с гектара, то есть всего в 3 раза.
Российская Империя со своими САМ 5 (6.35 Ц \ Га) смотрится на этом фоне очень бледно. И тем важнее тот скачок, который был сделан в советское время.
Много ли мы собираем?
Исторический максимум урожайности пшеницы был достигнут в 1986 году - 28,5 центнеров с гектара. По современным нормам высева это САМ 14. Другое дело, что этот показатель рассчитывался для другой территории, куда входили и независимые ныне государства. В том числе, такие союзные житницы как Украина, Молдова и Казахстан. Впрочем, если верить современной статистике, им независимость не пошла на пользу даже в плане продуктивности сельского хозяйства.
Скажем, урожайность пшеницы на Украине очень существенно колеблется - от рекордов в 31 центнеров с га в 2004 до жалких 14 в 2003. Ещё сильнее скачут урожаи в Молдове. Как говорится, стабильность признак мастерства. Весьма скромные средние показатели в независимом Казахстане.
Меж тем, нам есть на кого ориентироваться - на малые страны с интенсивным сельским хозяйством. Речь идёт о Бельгии, Ирландии и Нидерландах. Да, конечно, их омывает Гольфстрим и климат в целом у них мягче и стабильнее. Но троекратную разницу урожайности едва ли можно объяснить одним лишь климатом. Тем более, что 70 и даже 80 центнеров пшеницы с гектара это существенно больше даже, чем в США, и в два раза больше, чем у Китая с его благодатным климатом. Дело явно в применении качественно лучшей агротехнологии.
После серьёзного падения урожайности в 90е, пошёл восстановительный рост. На фоне других, в том числе и более тёплых соседей по бывшему СССР, Россия смотрится даже выгодно - урожаи медленно, но стабильно растут, доходя до средних показателей позднего СССР и даже иногда превосходя их. Да, в лучшие годы Украина собирает больше, но урожаи там скачут со страшной силой. Другой вопрос, что эта благодать не приводит к тому, что хлеб и мясо на прилавке дешевеют. Но об этом мы поговорим в следующий раз. Сегодняшний же наш разговор мы завершим другой темой - особенностями климата и вытекающими из них особенностями организации сельского хозяйства.
Генерал Мороз и неизбежность коллективизации
Вернёмся к тому, о чём говорили в самом начале: наша страна расположена в зоне рискованного земледелия. И это касается не только русского Севера, Нечерноземья или Урала, но и главных житниц нашей страны. Дело в том, что и Южная Сибирь, и Черноземье имеют весьма непредсказуемый континентальный климат. Да, солнца и воды обычно хватает, но резкие перепады температуры усложняют ведение сельского хозяйства даже там. Большую проблему составляет малая всхожесть семян, а также риск полностью или частично потерять урожай из-за резких перемен погоды - ливней или, наоборот, засухи.
Всё жто приводит к тому, что малые хозяйства, не имеющие резервов земли, посевного материала и доступа к последним агротехнологиям по определению малоэффективны. Можно сколь угодно ругать коллективизацию за её перегибы, но она была для России жизненной необходимостью. В этом плане весьма характерно, что коллективизации и национализации сельского хозяйства требовали не только большевики. Уже упоминавшийся А. В. Островский в заключении своей книги указывает постановления органов, весьма далёких от большевизма.
28 ноября - 1 декабря 1916 г. в Петрограде проходило Чрезвычайное общее собрание Всероссийской сельскохозяйственной палаты, которая объединяла представителей 34 губернских и около 200 уездных земских собраний, а также 72 сельскохозяйственных обществ, в котором приняли участие и ряд бывших и действующих министров и высших чиновников.
В числе прочих там выступал агроном Василий Дмитриевич Батюшков, внук известного поэта, статский советник и камергер. По поводу его доклада “О монокультуре” было принято постановление, в котором говорилось: «Приступить к разработке вопроса об артельной обработке земли при посредстве тракторов». Что интересно, в дальнейшем Батюшков принимал участие в реализации советского плана ГОЭЛРО и выдвинул ряд ценных предложений по электрификации сельского хозяйства.
По докладу А.А. Чучулина «К вопросу об отсрочках к призыву в войска и об отпуске из армии лиц, необходимых для сельского хозяйства» было решено: «Сельскому хозяйству необходимо поэтому на первый план поставить достижение более целесообразного и наиболее производительного использования оставленной в нем рабочей силы при помощи, между прочим, лучшей организации всякого рода общественных ячеек и путем применения, где это возможно, общей обработки полей».
Эти идеи разделяли также Московское общество сельского хозяйства и Союз кооператоров. В начале 1917 г. ими был подготовлен совместный доклад «Неотложные мероприятия по земледелию в связи с народным продовольствием в 1917 г.». В объяснительной записке к нему было сказано:
«Перед нами стоит задача: продолжать ли старую политику хозяйственной индивидуализации, ведущую к распылению труда и малопродуктивным его затратам или сделать все возможные в данный момент шаги в сторону групповой организации сельскохозяйственных работ?» Далее авторы доклада пророчески заявляют: «Перечисленные условия, перечень которых можно продолжать, неуклонно толкают Европу и Россию на путь национализации и кооператизации (так в источнике, прим. Л.Б.) сельскохозяйственного производства. Таковая, вероятно, осуществится в ближайшем будущем»
На этой ноте Островский и завершает свою монографию. То, о чём царские чиновники и либеральные общественники только говорили, сделали большевики, хотя и не без сложностей. Мы же продолжим, ведь проблема заключается не только в сложности естественных условий. Отказ от национализации и кооперации сельского хозяйства, введение земли в частный оборот привели не только к ослаблению продовольственной безопасности, но также к разбазариванию огромных земельных богатств, к варварскому разрушению окружающей среды.
Да, в самых выгодных с природной точки зрения регионах частник проводит сельскохозяйственную кооперацию по буржуазному пути. Учитывая то, что агрохолдинги прочно связаны с высшими государственными чиновниками, это можно даже считать в какой-то мере национализацией. Но вы ведь помните, что не всякая национализация полезна. Да, урожаи выросли, но позитивный социальный эффект от таких достижений минимален. Проще говоря, при Путине мы стали снова собирать неплохие урожаи, но это не сделало миллионы граждан более сытыми. Впрочем, о том, куда уходит наше зерно и почему так дорого стоит мясо, мы поговорим в следующий раз.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Использованная литература и источники:
Милов Л. В. - “Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса”
Монтанари, Массимо - “Голод и изобилие. История питания в Европе”.
Сказкин С. Д. “Очерки по истории западно-европейского крестьянства в Средние Века”.
Островский А. В. “Российская деревня на историческом перепутье”.
Ленин В. И. “Развитие капитализма в России”