Хватит превращать статьи в цитатники

Нам в редакцию частенько присылают сторонние материалы на публикацию. Хотелось бы, правда, чтобы ещё чаще. Но большая часть из них не выходит. Чаще всего нам приходится заворачивать тексты на абстрактно-философские темы, написанные кирпичным околомарксистским канцеляритом.

И ладно бы проблема была только в стилистике. Мы просто заменили бы некоторые повторы, разрезали слишком длинные предложения, сократили бы часть слишком пространных цитат. Но даже после такой процедуры - если от исходного текста что-то остаётся - ситуация не сильно меняется. Перед нами остаётся всё тот же набор абстрактных формул, а не актуальный аналитический материал.

Мы давно хотели предметно разобраться в этой проблеме, но дальше отдельных критических замечаний, механически связанных вместе с помощью идеологических клише дело не шло. Но тут нам помогла самая скучная для любителя часть исторической науки - источниковедение. Российский историк-медиевист Игорь Данилевский, изучая построение и стиль летописных текстов, описал “центонно-парафразный метод”, которым пользовались древнерусские летописцы. Именно на него больше всего и похож столь неприятный нам “кирпичный слог”.

Прибивал ли Олег свой щит к вратам Царьграда?

Игорь Данилевский так характеризует центонно-парафразный метод:

“Клишированность” древнерусских текстов во многом объясняется центонно-парафразным принципом их построения. Он связан с традицией широкого использования готовых словосочетаний, выражений и формул, а также иных деталей прежних произведений (так называемых центонов) для разработки какой-нибудь новой темы и создания новых произведений.”

Конкретизируем это на примере, который приводит сам автор исследования. Вещий Олег, как гласит летопись, прибил свой щит на врата Царьграда, то есть Константинополя. Многим эта деталь казалась фольклорной. Однако Данилевский вполне убедительно показал, что речь идёт об использовании библейского клише из Книги Иезекииля. Только там щит вешали на финикийский город Тир. Ровно так же Данилевский указал на происхождение других образов из этого летописного сюжета.

Но зачем летописцы превращали свой текст, явно предназначенный потомкам, в своего рода ребус из цитат? Тут нужно ясно понимать, что как минимум древнерусские летописи лишь в последнюю очередь фиксировали реальные исторические события. Главная их задача в назидании и убеждении читателя. Напрямую заимствуя куски из Библии и произведений античных авторов, летописец решал сразу несколько задач.

Во-первых, он делал свой текст более ярким и образным. По крайней мере для образованного читателя, который сможет угадать использованные цитаты и развернуть их в своей голове. Таким образом, летопись - это уже не текст, а, используя терминологию Данилевского, интертекст.

Во-вторых, опора на более ранние тексты, в том числе и священные, повышала авторитет летописного произведения. То есть, летописец не просто порет отсебятину, а следует за авторитетом, освященным годами и даже лично богом.

В третьих, столь наглядные аналогии между современниками и славными героями античности или библейской древности повышали авторитет первых. А через них и значимость их потомков. Не стоит забывать, что летописи использовались и крайне утилитарно - для подтверждения политических прав. Анализируя летописного Вещего Олега, Игорь Данилевский указывает на то, что через апелляцию к библейским текстам и византийским пророчествам, летописец проводит чёткую мысль. Дескать, Руси ещё на заре своего существования было предначертано перехватить у Византии роль лидера православного мира.

И наконец, практика постоянного цитирования как бы связывала между собой все тексты в единое культурное поле. Учитывая малую доступность книг в Средние Века и узость прослойки образованных людей, это было очень важно. Сегодняшнему человеку это явно не нужно, ведь к его услугам - богатый книжный и журнальный рынок, сеть библиотек и интернет.

При этом, у средневековой практики цитирования были свои особенности. Например, текст использовался без прямого указания исходного авторства. Предполагалось, что образованный человек и так догадается, откуда дровишки. Повышенный интерес средневековых книжников к древним текстам имел и ещё одну причину - пессимистическое, эсхатологическое мировоззрение. От героического прошлого мы движемся через серое настоящее прямиком к Концу Света.

Современный талмудизм

Давайте посмотрим на современных продолжателей дела средневековых летописцев. Естественно, что полного подобия здесь нет, так что мы отметим как сходства, так и различия.

Начнём с того, что в околомарксистских кругах тоже широко распространено эсхатологическое мировоззрение, оказывающее некоторое влияние и на нас самих. Есть славное прошлое в лице революционной эпохи, когда жили и творили классики марксизма. Есть постепенное вырождение на пути к мрачному капиталистическому настоящему. В отличие от христианства, финал у марксистов сугубо оптимистической. Но что по-прежнему объединяет объединяет христиан и многих неофитов марксизма - так это презрительное невнимание к текущим событиям.

Если современность так убога и печальна, зачем её серьёзно изучать? Кому интересна возня политических пигмеев позднего капитализма, если есть славное революционное прошлое и ещё более радужное будущее? И тем более, кому интересны грязное бельё капиталистов и прочая экономическая конкретика? Однако если ты позиционируешь себя как защитника интересов трудящихся, то приходится спускаться с небес на землю.

Но как сделать это, не нарушив священной чистоты? Объективно был найден следующий выход: современность подгоняется под клише из прошлого. Наиболее простой способ - превратить статью в сборник прямых и пространных цитат классиков, перемежающихся краткими комментариями автора. Именно такой материал нам недавно прислали для публикации, что и стало поводом для написания этой статьи.

Трудно понять, что двигало автором присланного текста. Было ли это желание припечатать оппонентов железобетонным авторитетом Маркса, Энгельса и Ленина? Был ли это страх совершить ошибку, позволив себе самостоятельную мысль? Но ни одно, ни другое не говорит в пользу компилятора.

Ярлыки уходят в отрыв

Есть и более затратный способ - написать оригинальный текст, в котором идеологические клише будут встроены непосредственно в ткань произведения. И здесь мы находим полное функциональное сходство с методом летописцев.

Называя своего оппонента “троцкистом” или, наоборот, “сталинистом”, наш герой рисует карикатурный образ из множества черт, приписываемых критикуемому лицу. Если оппонент пишущего “троцкист” - то значит, он явно прозападная шкура, недобитый меньшевик и соглашатель, сторонник “радужных” и агент фашизма в рабочем движении. Если же “сталинист”, то он националист под красным флагом, имперец, сторонник тоталитарной диктатуры и массовых репрессий. Более того, навешивая ярлык на оппонента, пишущий как бы программирует его дальнейшие действия. И, если вдруг предсказание исполняется, наши провидец испытывает по этому поводу немалую радость.

Хотя, скорее всего, все грехи критикуемого исчерпываются несогласием с позицией пишущего. Чаще же всего, объект критики не имеет никакого отношения к реальному прообразу использованного в его отношении ярлыка. Хуже того, даже те, кто сам вешает на себя тот или иной ярлык, имеют крайне слабое отношение к исходнику. Можно-по разному относиться к Льву Давидовичу, но большинство современных самозваных троцкистов вызвали бы у него изжогу. То же, мы уверены, можно сказать и о немалой части современных сталинистов.

И тут мы скажем крамольную мысль: это совершенно нормально. Хотя бы потому, что реальные троцкисты и сталинисты действовали в совершенно конкретном историческом контексте. Когда же он, как минимум, частично изменился, потеряли актуальность и эти движения. Ненормально другое - водить хороводы вокруг трупа, как будто он живее всех живых. И ещё более ненормально - присваивать себе преемственость с реальным историческим движением на основании его чисто ритуального почитания.

Что такое актуализация?

Но что же делать? Неужели надо полностью отказаться от цитирования классиков марксизма и прочих исторических деятелей? Вовсе нет. Однако нужно существенно изменить метод цитирования, так чтобы чужой текст и смысл встраивался в современный контекст, а не подменял его собой. Но для этого нужно актуализировать не только цитату, но и её источник. А это, знаете ли, требует немалых умственных усилий.

Нужно показать, в какой части цитируемое произведение и его отдельные части сохраняет актуальность в контексте современности, какие понятия изменили своё содержание и почему. Собственно, диалектическое и материалистическое мировоззрение и требует такого отношения к тексту. Меж тем, многие ребята, считающие себя диалектическими материалистами, относятся к текстам классиков совершенно иначе.

Виной тому - вовсе не какой-то злой умысел, а банальные лень и бескультурье, а также сложившаяся практика, которую не спешат перестраивать. Коллекционировать и распространять цитатки с красивыми картинками - занятие очень простое и приятное. Их можно публиковать к случаю и просто так. Но так уж ли сильно отличается любитель левых цитаток от какой-нибудь недалёкий персонаж, выпендривающийся цитатками из Ремарка? Дескать, я не просто шлюха, я ещё и умные слова знаю. Знание десятков цитат наизусть не заменит понимания метода.

В этом плане нет ничего более вредного, чем воспроизводить уже устаревшую манеру обучения в марксистских кружках. То есть, сразу начинать с чтения сложных текстов, а уже затем - и то необязательно - переходить к реальным проблемам современности. Нужно действовать ровно наоборот: анализируя текущую действительность с самого начала, постепенно и дозированно вводить классиков, актуализируя их содержание. Более того, не мешает критически изучать и современников, не исключая и буржуазных деятелей и мыслителей. Вот тогда не абстрактный Энгельс будет спорить с абстрактным же Дюрингом, а вполне конкретный марксизм будет спорить с современной буржуазной идеологией.

Гипертекст вместо интертекста

Пересыпанный прямыми цитатами и ярлыками типичный образчик околомарксисткого канцелярита - это интертекст. Предполагается, что его читатель достаточно образован, чтобы улавливать содержащийся в нём контекст без прямых ссылок и объяснений. Таким образом, этот текст объективно, независимо от желания автора, рассчитан на узкую целевую аудиторию. Ведь читающий должен не только распознать идеологические маркеры, но и истолковать их хотя бы примерно так же, как и автор.

Меж тем, современные технические средства позволяют работать совершенно иначе. Если вам так хочется сослаться на классиков, то можно это сделать кратко, снабдив текст ссылкой на весь текст цитируемого произведения. Так читатель сможет сам его прочитать и актуализировать цитату. Более того, если цитируемый авторитет сам полемизирует с неким лицом или произведением, то можно дать ссылку и на последнее. Это полезно ещё и потому, что, изучая буржуазных идеологов прошлого, можно сравнить их с современными эпигонами. Что радует, многие авторы уже стали активно пользоваться сносками. Но ещё лучше заменить концевые или постраничные сноски на прямые гиперссылки.

Самое же лучшее - писать так, что даже без ссылки на авторитеты прошлого, ваш материал вызывал в целом доверие. Большинство нашей действительной целевой аудитории даже если знает и уважает классиков марксизма, не признаёт в них абсолютных авторитетов. Чаще же отношение к Марксу сотоварищи ещё хуже.

Поставьте над собой эксперимент - попробуйте убрать из свежеиспеченного текста все цитаты и весь марксистский язык. Если текст худо-бедно сохранил форму и содержание, значит вы на верном пути. Если оставшиеся аргументы достаточно сильны, то они сами по себе поднимут авторитет ваших идей. А с ней - и марксизма в целом.

Для того, чтобы писать более предметно, надо научиться изучать текущую ситуацию как минимум не хуже буржуазных аналитиков. И этому тоже надо учить на кружках и школах. Так, чтобы столкнувшись с очередной новостью, можно было качественно раскрыть её смысл для любого читателя, в том числе и не политизированного.

Ещё один, сугубо стилистический момент. Как только вы перестанете конструировать текст из готовых цитат и идеологем, читать его станет существенно легче. Отпадёт нужда в повторах, неудобоваримых сложных предложениях и использовании канцелярита. Да, на такой материал будут яростно набрасываться сектанты, которые не распознают в нём знакомые политические феромоны. Но что нам до мнения жалкого меньшинства общества, сознательно и злостно противопоставляющего себя большинству.

Воспламенять сердца, а не поджигать сраки

Походя мы уже обозначили, для кого и с какими целями стоит тратить время, писательский талант и килобайты памяти. Однако давайте сакцентируем. В первую голову, нас должна заботить широкая публика, по умолчанию не знакомая с политическим языком в целом и марксизмом в частности. Полемические материалы с перебрасыванием цитатками такой целевой аудитории менее всего интересны.

А вот кому они интересны больше всего, так это ребятам, для которых участие в политической тусовке - род развлечения. Зрелище горящих пуканов и бурлящей коричневой субстанции, дешёвый хайп и разоблачительный азарт - всё это не имеет никакого отношения к борьбе за интересы масс. Зато это очень приятный социальный наркотик. Тем не менее, мы предпочитаем воспламенять сердца, а не поджигать сраки.