К подножью Белухи. Часть II.
Итак, мы с вами просыпаемся на небольшом островке беломорской природы, радуемся тому, что ночь была тёплой, и продолжаем наш путь.
Я помнила о Белухе из школьного учебника географии, что это самая высокая гора «где-то там» и в школьные годы не думала о том, хочу ли в это «куда-то там» попасть. Как-то даже не верилось, что так можно — просто взять и приехать. Вокруг этой горы очень много легенд, для алтайцев она священна. Говорят, что мысли рядом с ней очень легко становятся материей. Говорят, что ей можно задавать вопросы. Как я упоминала в прологе, одна девушка из нашей группы, совершенно не походница, добралась сюда, чтобы помедитировать у подножья горы. А если вся эта мистическая романтика вам чужда, то надеюсь, что вы по крайней мере не будете отрицать красоту открывающихся видов. Пока неторопливо едешь верхом по горной тропе хорошо осмыслять свою жизнь, желания и чувства. Хорошо мечтать.
Река Текелю и одноимённая стоянка на её берегу стали результатом пешего спуска о котором я писала в прошлой части. Теперь же мы перешли её вброд и нас ожидал ещё более интересный подъём. Ранее нам уже довелось вместо тропы подниматься вверх по ручью, однако в тот первый раз уклон был небольшим, а почва глинистой, теперь же мелкий ручеёк шумно сбегал по болотно-зелёным и бордово-бурым сланцам, извивался среди деревьев и довольно круто уходил вверх. Об этом подъёме нас предупреждали заранее и наказывали не давать коням останавливаться — камни под их ногами неустойчивые и во время остановки начинают сползать вниз. Учитывая тот факт, что принуждать к чему-нибудь этих дикий алтайских созданий нам удавалось плохо, мы были настроены серьёзно. Пешие туристы у реки смеялись нам нами: «Вы чего такие хмурые, как будто кони едут на вас, а не вы на конях? Где улыбки и крики «я люблю Алтай!»».
На этом подъёме я узнала много нового о проходимости коней. По правде говоря я от них такого просто не ожидала. Подгонять Черныша почти не приходилось — он и сам понимал, что если остановится, то начнёт сползать вниз. Ручей становился то уже, то шире, кое-где мне приходилось рукой отталкиваться от деревьев, чтобы он не стесал о них мои колени и арчемаки. Камней становилось всё больше, дресва сменилась валунами. В одном месте подобие тропы и вовсе оказалось перегорожено глыбой коню по брюхо. Он запрыгнул на неё передними ногами, затем как-то подтянул задние. Иногда он, напротив, передними ногами спрыгивал вниз. Черныш часто спотыкался, то замирал на каком-нибудь камне, размышляя о том, куда пойти дальше, то бегом нёсся вверх на особенно крутых участках. Да, это был участок пути, когда я держалась за седло и не стыжусь этого. А уж ногами я в коня вцепилась изо всех фехтовально-танцевальных сил. Маловато их, этих сил, было, по правде говоря. Длилось такое развлечение примерно 50 минут. Когда всё закончилось я охарактеризовала это как сплав по грязекаменной реке на коне вверх по течению. Ну вообще не сплав конечно, однако порогов хоть отбавляй. Наградой нам стали очередные прекрасные виды.
В какой-то момент мы достигли вершины очередного перевала, я издала нечто вроде «ауэыхх» на вдохе и выдохнуть забыла. Согласно религии моего сердца это самая простая, короткая и искренняя молитва — когда глядя на красоту природы ты вдруг теряешь все мысли, улыбаешься как ребёнок и весь целиком переполняешься радостью и любовью от безмолвного осознания — вот это чудо, существует передо мной здесь и сейчас, и слава тем силам, что создали его. Я никогда прежде не видела снежные вершины так близко. Глядя на них я вновь обретала свою совершенную реальность, тот мир, который мне не хочется домыслить и исправить. Как будто я уже попала в те земли, по которым с рождения тоскует сердце, если вы понимаете о чём я. Впрочем хватит вот этого вот, давайте смотреть картинки. Они не передают «ауэыхх», но красивые.
Нам оставалось немного спуститься вниз, пересечь ровный болотистный участок, совершить ещё один пеший спуск и достичь, наконец, Аккема. Но мы не стали сразу переходить его вброд, а решили завернуть в долину ручья Ярлу, известную ещё как долину эдельвейсов. Там нас ждала небольшая пешая радиалка к алтайскому камню Рериха. По легенде он исполняет желания. С тропы, по которой мы шли, открывался прекрасный вид на голубовато сизые горы.
Часть тропы была подмыта рекой, обвалилась и проложена заново. Следы разрушения здешних мягких пород были не менее занимательны, чем цвет окружающих гор.
В каменном «городе» мы условились говорить только шепотом, а ещё лучше — молчать. Я рассматривала пирамидки.
На обратном пути, после того как мы вдоволь належались на волшебном камне и вернулись к лошадям, моего коня что-то то ли напугало, то ли укусило, и он единственный раз за весь поход внезапно сорвался с места в галоп. Так я узнала, что ногами всё-таки держусь. Мы были уже почти у цели — оставалось перейти Аккем. У меня внезапно есть маленькое видео про это.
Ну а затем мы достигли нашей цели — лагеря у Аккемского озера. Большинство поверхностей здесь были наклонными, поэтому нам предстояло две ночи сползать во время сна.
Это было потрясающе красивое месте, единственной проблемой которого было отсутствие дров в окрестностях лагеря. Горы отражались в спокойной молочной воде как в зеркале. Мы оказались словно в чаше, закрытой от ветров и связи. Надо всем этим царила Белуха и от неё было невозможно отвести взгляд.
Вечером жгли сухой спирт, пили чай смятой и лимоном, вытащив карематы на берег озера лежали на спине (в зимних куртках поверх флисок и термобелья этим летним вечером) и смотрела на звёзды. Повернув голову можно было увидеть как Белуха разбавляет ночь своей белизной. Кипяток обжигал обветренные губы. Не верилось, что вот они мы, здесь, и это так просто и здорово одновременно.
Следующий день был посвящен радиалке к Аккемскому леднику. Сперва мы шли по вполне утоптанной тропе и мостам различной конструкции, затем тропа эта стала время от времени утыкаться в завалы из валунов, ну а потом мы начали играть в игру «вместе весело шагать по курумам».
По дороге ели шикшу, незрелую смородину и конфеты. Одной из примечательных точек здесь была часовня святого Михаила. Нынешнюю часовню построили буквально год назад, после того как какой-то альтернативно одарённый человек сжёг в старую. Говорят, что в старой была книга памяти погибшим в этих горах.
Часовню я вам покажу «по дороге обратно», а сейчас мы достигаем ледника. В книге моей жизни теперь есть такая глава «встреча Эорейн с её первым в жизни ледником». Начинается она примерно так: «и тогда, забыв об усталости, и не обращая более внимания на лежащие то тут, то там обломки кварца, она устремилась к нему, коснулась ладонями и, преисполнившись чувств, облизала Аккемский ледник. Затем, словно не веря в происходящее, она облизала его снова».
У меня есть замечательная иллюстрация в лице Айко.
Но просто облизать ледник было конечно же мало. У нас специально для этого случая были с собой бутылка сгущёнки и банка консервированных персиков. Нам хотелось мороженого.
В этой кульминационной точке была сделана единственная совместная фотография нашей группы. Впрочем, разглядеть на ней никого не получится.
Обратно мы отправились порознь. Среди нас были те кому этот пеший путь давался легко, сложнее и совсем тяжело. Посмотрев на небо Наташа посоветовала всем тем кто может идти быстро возвращаться не задерживаясь, а сама пошла с отстающими. На обратной дороге случилось странное — немного попрыгав по камням мы мы вместе с ещё одной девушкой вдруг вышли на утоптанную удобную тропу, вот прямо как для пенсионеров! Удивление наше было велико, ведь почти весь путь к леднику нам приходилось скакать как горные козлы. Однако дорога не спешила исчезать, а напротив, уверенно вела нас к часовне Святого Михаила, которая белела впереди как маяк. Идя по этой тропе мы успели вдоволь нашутиться о том, что прежде её здесь не было и теперь мы несомненно выйдем к озеру в другом времени. Решили списать всё это на подарок алтайских духов. Здесь даже фотографии получались лучше!
Обратный путь до лагеря занял у нас всего два часа. Было жарко и сперва захотелось испугаться, но потрогав ногами ледяную воду озера я как-то передумала.
Позже этим вечером налетели облака и Белуха сокрылась в них как в одеяле. Немного отставшие девочки добыли по дороге дров и мужчину, согласившегося их донести, поэтому до позднего вечера мы сидели у костра и сжигали мусор. В тот же вечер приготовили торт — на дно котелка выложили овсяное печенье, пропитали сгущёнкой с кофе и раскрошили сверху пачку пряников. Отличный перекус на ночь!
На следующий день мы собрали ставшие лёгкими арчемаки и двинулись в обратный путь. Первая половина дня ушла на то, чтобы обгоняя пешие группы подняться на перевал Каратюрек (3060 м) и в очередной раз подивиться развернувшейся вокруг панораме.
Часть пути вниз мы проделали пешком. В этот раз мне довелось пристроиться на спуск сразу за одним их конюхов и я решила, что не буду отставать. В итоге он шёл, а я едва не переходила на бег, однако в задорном азарте и сбавляла темп. Навстречу нам поднимались пешие туристы и с каждым я здоровалась на бегу.
Продолжили путь верхом. Спуск становился более плавным, а настроение задумчивым. Издалека помахали Кучерлинскому озеру. Видимо в другой раз…
Перекусив в традиционно живописном месте мы углубились в лес и началось очередное время действия. Если прежде мы уже проходили испытание камнями и водой, то теперь настало время испытания грязью. Оо, что это была за тропа! Я как будто ещё раз сыграла в Чёрный отряд. Два раза. Глубокая жирная, стоптанная конями до того состояния, что в ней образовались равномерные поперечные валики, грязь. Она хлюпала и летела во все стороны из-под копыт, особенно если конь спотыкался. Наши лошади оказались безнадёжно грязными по брюхо, а всё что выше — арчемаки и мы, было сильно забрызгано. Наташа сказала, что это самая обыкновенная, довольно широкая и хорошая охотничья тропа. Нет, с тем что широкая я спорить не буду. Вишенкой на торте стало то, что в какой-то момент нам снова пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Воссоединившись всей группой внизу мы какое-то бурно обменивались впечатлениями, удерживая в себе все те слова, которые не стоит произносить леди, отправившемся на природу. Вечером нас ждала уже весьма цивилизованная стоянка на берегу Кучерлы и в баню отправились все. Здесь же мы разжились парным молоком и алтайскими лепёшками. Пришло острое ощущение, что путешествие наше подходит к концу.
Последний переход был коротким. Тропа вела нас вдоль берегу Кучерлы, то идя у самой воды, то забираясь вверх. Пространство становилось всё более открытым, кони норовили бежать рысью и я получала от этого искреннее удовольствие. Когда твой конь бежит по тропе у края обрыва, среди трав и цветов, и ветер дует в лицо, и каждый поворот открывает красивый пейзаж — моё сердце поёт. В тот день на ум шли сплошные всадники Рохана. В тот же день мы посетили грот с местными петроглифами.
До Тюнгура оставалось совсем немного. В те последние часы наш конюх пытался научить меня как заставить алтайского коня идти быстрым шагом, но не переходить на бег. Поначалу у меня получалось (хотя и грубо это, очень грубо), но затем почуявший близость дома Черныш совершенно перехотел сдерживаться и до Тюнруга мы ехали то тряхнёй, то рысью.
Мы спешились, в последний раз разобрали арчемаки, без особой лирики простились с конями и осознали, что маршрут окончен.
Дальше конечно были ужин, прогулка, прощание с Катунью, звёзды и долгий путь до Горно-Алтайска. Я едва не опоздала на самолёт, но в итоге благополучно улетела. Однако какая-то часть моего сердца снова не захотела покидать Алтай и однажды я ещё вернусь за ней в этот потрясающий край. Неизведанного в нём — много. И кто отправится со мной?