К подножью Белухи. Часть I.
Сборы были долгими — пока все первый раз свернули палатки, пока уравновесили арчемаки… Отправляющиеся с нами конюхи Макс и Тимур с удивлением спросили, а где же в нашей группе парни. А нет их! Пошёл дождь. По правде говоря начинался наш поход не самым радостным образом — завернувшись в плащи ОЗК мы подгоняли лошадок вверх по мокрому глинистому склону. Лошадки скользили и спотыкались, а кроме того дёргали повод и выясняли — всадник на них или ещё один арчемак.
Изучив местные традиции мы узнали, что лента должна быть оторвана, а не обрезана, иметь определённую длину и быть повязана на растущей луне. Всё было сделано не так, зато от души.
Обедали сидя на земле и нарезая на весу помидоры. Хорошо уходил толсто нарезанный хлеб, а ещё лучше — колбаса.
Наша первая стоянка была на берегу Аккема. Его воды молочно-белые, а берега сложены голубоватой солёной глиной. Я не была бы собой, если бы не увезла немного с собой в пакетике. Кроме того на небольшом отдалении заманчиво белел обрыв. В этот день я узнала, что волшебная фраза «пойдём посмотрим вон то обнажение!» позволяет утащить уставшую Айко из лагеря, чем после нагло пользовалась. Вечером конюхи зажарили на костре нанизанную на палку овечью печень, а потом внезапно поделились с нами. Это была сама вкусная печень в моей жизни!
Ночью из темноты возник одинокий, в распахнутой рубашке поверх футболки, турист Никита и спросил куда он пришёл. Задумалась о том, каково это — идти в темноте совсем одному, неизвестно куда…
Познакомимся с ещё одним главным героем этого похода, возившем меня по Алтаю что-то около 120 км.
Немного про алтайских лошадей. Они диковатые. Три четверти года они живут сами по себе и только летом люди забирают их обратно в деревни. Порванное ухо — метка, которую делают ещё до того, как поставят клеймо. Слушаются они в основном повода и чомбура, потому как слушаться их учат довольно грубо. Они довольно низкие, обладают поразительной проходимостью и я ну никак не назвала бы их изящными трепетными созданиями.
Постепенно тропа увела нас в лес и затейливым серпантином устремилась ввысь. Углубляясь в тайгу мы проезжали совершенно роскошный черничник, однако остановка здесь не была предусмотрена и всё что нам оставалось — голодными глазами наблюдать как он проплывает внизу.
Постепенно путь наш вышел на открытое пространство и взгляду стали открываться восхитительные, на мой вкус, пейзажи.
На этой стоянке было ветрено и довольно прохладно. Мы с Айко полезли на ближайшую поросшую кедрой горку обирать дрова и нашли весьма милые цветочки. Дрова мы тоже нашли, хотя они могли бы быть и посуше. С тех пор половина моей одежды в смоле.
Вскоре нас помочило дождём, а кроме того на костёр притянулся ещё один одинокий путешественник — усатый дядька со встроенным приёмником Рен-ТВ где-то внутри себя, не знаю как иначе объяснить его монологи.
Когда дождь кончился мне с предельной ясностью стало ясно одно — надо лезть на гору! Айко пыталась было сопротивляться, но ведь есть волшебная фраза про обнажения. Впрочем вскоре за нами потянулась вся группа, включая гида, и это того стоило — в тот день я наблюдала один из самых потрясающих закатов в своей жизни.
А теперь мне нужно расчехлить свои инструменты художественного описания, одну минутку…
Поднявшись на самый верх горы мы обрели потрясающе широкий обзор. Горы тонули в голубой дымке — одна гряда за другой. Их контуры чётко вырисовывались на фоне пасмурного неба. Облака пушистыми клочьями поднимались из сырых распадков, ветер подхватывал их и уносил прочь. Дышалось легко и немного захватывало дух от восторга. Пространства вокруг было головокружительно много. Ноги наши насквозь промокли во время подъёма. Когда клонившееся к закату солнце выглянуло в просвете между тучами мир окрасился оранжевым. Было очень тихо. Мы безмолвно сидели на ровной площадке, наблюдая как мир неспешно погружается во тьму, напоследок купаясь в тёплых лучах. Любой нечаянный звук казался в тот момент нелепой оплошностью. Наташа достала комус и принялась играть. Это было похоже на таинство. Оранжевый свет сменился розовым, мы провожали солнце, пока самый маленький его краешек не скрылся за горами, но и после какое-то время не хотелось уходить.
Во время спуска Наташа показывала нам какие листья бадана можно заваривать вместо чая, а от каких случится понос, рассказала, что из корней милых фиолетовых цветов, растущих здесь в изобилии, получается смертельный яд, а также порекомендовала понюхать декоративную гвоздику. У неё действительно очень приятный аромат. Мы очень быстро привыкли вместо чая пить только что сорванные и заваренные чабрец, душицу, мяту и ещё какие-то травы от Наташи. Это было очень аутентично.
Проснувшись мы увидели открывшиеся вдалеке снежные вершины, среди которых была и жемчужная цель нашего петешествия — Белуха.
Весь этот новый день Белуха смотрела на нас, а мы смотрели на неё. Хотелось восхищаться и мечтать.
Постепенно мы оказались среди пологих холмов, чьи вершины венчали, похожие на развалины замков, останцы выветривания. Мой внутренний ролевик сразу подумал о том, как здорово было бы расположить в них игровые локации.
Наша новая стоянка оказалась в месте, поразительно напомнившем мне Белое море. Земля была укрыта мхом, а наш лагерь оказался словно на огромном бараньем лбе, затерянном среди курумов.
Каких курумов, спросите вы? Вот этих, например.
Минут за двадцать от нашего лагеря можно было дойти до озера Акташ, где мы всей компанией радостно искупались голышом в ледяной воде. Это тоже про предельную искренность и нахождение в моменте.
Ночевать здесь было теплее, к тому же поставили палатку на недавно кем-то нарубленный лапник.
Иногда меня кто-нибудь спрашивает — не омрачало ли что-нибудь нашу идиллию любования природой. Конечно омрачало. Например пешие спуски по крутым склонам, где мы вели коней в поводу. Черныш считал, что каждый спуск — это просто ещё один повод пощипать траву и тормозил меня с раздражающей периодичность. Поняв, что мне хватает сил перетянуть своим весом его голову он стал есть, вставая поперёк тропы и выставляя одну ногу немного вперёд как контрфорс. Бороться с ним в этом положении было совершенно бесполезно. Один раз он отказался идти по тропе и я упала, путаясь остановить его, когда он ломанулся на нехоженый склон. Нам говорили, что лошади иногда срываются в этом месте, катятся кубарем вниз и погибают. Было страшно за него. Такие спуски могли длиться минут сорок-час, и изрядно выматывали, особенно тех, у кого были проблемы с коленями. Вы скажете «ерунда какая, это недолго и даже не под рюкзаком идти». Однако у рюкзака, в отличие от коня, нет своей воли, и с ним можно остановиться где угодно. Ещё мы мёрзли, мокли и сгорали на солнце, что принималось как должное, но доставляло свои неудобства. Что касается болящий мышц — у меня ничего не болело. Наверное в одной из прошлых жизней я всё-таки была монголом, иначе не знаю почему мой совершенно не подготовленный к этому организм хорошо переносил пребывание в седле по 5-7 часов в день с периодической сменой шага на рысь.
На этом пока остановимся, но не будем прощаться.