Сказка о девушке и двух князьях

Было это так давно, что никому из ныне живущих уже и не вспомнить. Жила была в одной деревушке девица и имя ей было Вольгу. Ладная то была девушка, с нравом лёгким, да сердцем горячим. И, как водится, встретила она в срок свою любовь, да только не пахаря полюбила Вольгу, и не кузнеца деревенского, а молодого сына княжеского, что в ту пору в этих краях гостил. Подумаешь ты, верно, что о несчастной любви эта сказка будет, да ошибёшься – княжич тот, коего Яровратом звали, хоть и роду был высокого, да годами совсем юн, взаимностью на чувства девушки ответил. Ведали ль о том родители их теперь уже никто не скажет, да готовы уже были два юных сердца сбежать из домов отчих, чтобы вместе быть. Не было б в том порядка – без родительского благословения жить, и не была бы доброй сказка, да только вышло иное. Отправился раз Яроврат на охоту и не вернулся. Ждала его Вольгу, в сердце своём беду чуяла, места себе не находила. Так и вышло – не вернулся княжеский сын. И тогда отправилась девушка искать любовь свою, да одно лишь сердце молодое вело её через леса и горы. Вело, пока не подломились от усталости ноги резвые, пока не занемели от холода руки белые, да не упала она без сил на лёд озера горного. Упала – как на перину прилегла, растеклось тепло по телу уставшему. Смотрит вокруг – огоньки танцуют диковинные, подтянулась к ним Вольгу, да поймать никак не могла. А вместо огоньков вдруг видит - человек идёт в одеянии заморском, вот только ни слова девушка молвить не успела, уснула крепко.

А как открыла она глаза – оказалась в лесу сказочном, светлом да красивом. Поднялась Вольгу – усталости её будто и не было. Рассмеялась она тогда, да от радости танцевать стала. И тогда склонились перед ней травы лесные, расплелись ветви древесные, да сама собой тропинка под ногами возникла. Пошла Вольгу по той тропинке и вскоре встретился ей добрый молодец – высок, красив, да отчего-то лицом на возлюбленного её похож, хоть и не он. Назвался тот молодец Ладославом, да сказал, что он князь земель этих. Привёл он девушку в деревню, пригласил в терем свой, и так Вольгу там понравилось, что решила она с поисками своими повременить немного. Странными были в той деревне жители – уж как ни прекрасно было вокруг, а ходили они всё грустные, тосковали каждый о своём. А были ещё деревни другие – серые, зыбкие, словно туманом подёрнутые, да и в них люди жили всё больше несчастные. Бывало садилась Вольгу на берегу озера, и в воде, как в зеркале зачарованном, видела истории жизней чужих – порой добрые, да счастливые, да чаще тоскливые, а то и вовсе страшные. И каждый раз, узнавая о таком в чужой жизни, что хотела Вольгу исправить, танцевала она у воды, да по её желанию всё и случалось.

Много ли мало ли времени прошло с тех пор Вольгу не ведала – стал ей Ладослав лучшим другом, полюбила она дочек его, да были и прочие жители деревни, с кем поговорить девушке было в радость. Но вот настало время, когда совсем закручинились деревенские и даже князь, на них глядя, хмурился – о князе каком-то другом говорил, да о беде грядущей. Ниточки многих историй в деревне соседней призрачной сходились, и надобно было кому-то туда отправиться – двух старух древних, да мудрых в княжий терем пригласить, да о князе пришлом разузнать. Многие девушки деревенские пойти в ту деревню просились, да так уж сказка сложилась, что отправилась Вольгу в этот путь. Пришла она к Бабе Яге на поклон, сказку ей рассказала, яблочком угостила, да и указала ей бабушка тропку серую, через лес в соседнюю деревню ведущую. Чудно было Вольгу по ней идти – ни травинки она не примяла, будто и вовсе над землёй летела. А как пришла в деревню, хотела о старухах тех спросить, да только не слышал её никто, не замечал. Только русалка одна, что средь деревенских ходила, понять и увидеть Вольгу смогла, да помочь найти тех женщин обещалась. Порадовалась Вольгу тому, что так споро с делом этим сладить удалось, да решила по деревне прогуляться, на тех людей, что в зеркале вод видела, вживую посмотреть.

И вот привела её дорога деревенская к терему высокому, множеством огней освещённому, а дверь того терема распахнута была, да стоял на пороге мужчина статный, богато одетый, не иначе как князь тот самый, о котором Ладослав беспокоился. Не удивилась тому Вольгу – коль искала оно чего, так не могла её удача оставить, приблизилась девушка, да как рассмотрела князя получше, так и замерло у неё в груди сердце – постаревший и седой, но ошибки в том быть не могло, стоял перед ней Яроврат. Почувствовала она тогда неладное, словно холодом кто-то дохнул, да как получилось такое понять не могла, аль не хотела. Приблизилась она к возлюбленному своему, руки к нему протянула, и увидел её Яроврат, в лице переменился, сам не свой с крыльца вниз сошёл. Бросилась к нему Вольгу, обнять попыталась, да только не чувствовала прикосновений, словно призраком он был. Повернула тогда Вольгу назад, к дому Бабы Яги решила вернуться, да Яровтара с собой поманила. Пошёл за ней князь охотно и уверилась тогда девушка, что не забыл он её. Вот только чем ближе она к деревне своей приближалась, тем тревожнее ей становилась, и когда оставалось дойти уж немного, остановила она жестами князя и одна к Ладославу воротилась.

Танцевала в ту ночь Вольгу о том, чтобы суметь милому дорогу к неё найти, а ей суметь обнять его. Да не успела она ещё от того оправиться и о том, что делать ей дальше подумать, как случилось и вовсе странное – одна из тех старух, что к князю она пригласила, с плачем к ней кинулась, в объятья заключила, да причитать начала на всю деревню, будто Вольгу дочь её, вот уже сто лет назад как потерянная. Не отстранилась Вольгу, подняла с колен Джегоду, но только лица её не могла узнать, а как о матери вспомнить пыталась, то тоже одну лишь пустоту внутри себя находила. Ни имени, ни облика не помнила. Пробрал тогда девушку холодок – впервые подумала она, что может и правы были те из девок деревенских, что говорили, будто умерли они все, да из-за дел незаконченных сюда попали. Но только как себя мёртвой признать, коль ходишь ты, дышишь, да сердце в тебе бьётся влюблённое?

И танцевала Вольгу о том, чтобы мать свою вспомнить, да начала память к ней возвращаться.

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Как солнце встало хотела Вольгу о многом с Ладославом поговорить, однако сам он к ней говорить пришёл, и гнев в его глазах огоньками плясал. Уж не знала она как, да только свиделись Ладослав с Яровратом и правды много от встречи той открылось – и о том, что братья они родные, да один другого убил, и о том, что в самом деле уж сто лет с тех пор миновало, да и о любви, что между Яровратом и Вольгу была. Холодны были слова Ладослава, больно ранили они сердце девушки, гнал он её прочь, коль Яроврату она предназначена. Знала Вольгу, что за глаза её невестой Ладослава называют, да только ни разу он о любви с ней не говорил, сердца не открывал, и понять не могла она, отчего так резок он теперь и зол, от чего слушать её не хочет. А когда о чувствах у него спросила, усмехнулся князь, да ответил, что нет у него семьи, и ни отец он, ни брат, лишь князь Навий, и для того только живёт, чтобы души сюда пришедшие не истаяли, чтобы деревня эта существовать могла. И что хоть и хорошо здесь Вольгу жить, а не стоит в мире этом любви искать.

И тогда закручинилась Вольгу впервые с той поры как Яроврат на охоту ушёл. Поняла она, что покоя ей не будет, покуда не поговорит она с возлюбленным, не узнает почто брата он родного убил, да как изменился за годы прошедшие. Пришла Вольгу к Бабе Яге да стала просить её о том, чтобы в Явь в теле человеческом выйти. Долго просила, сурова была бабушка, не хотела отпускать, да только смилостивилась старая и в обмен на Живицу дала Вольгу зелье, что на время могло ей тело колдовское соткать. Отправилась тогда девушка в деревню возлюбленного своего искать, да повстречала дорогой Джегоду. Бросилась она матери на шею, сказала, что помнит и любит её. Спешила только Джегода, обещала чуть позже дочь найти, да наговориться с ней.

Отправилась Вольгу дальше, да нашла, в конце концов, любимого своего. Долго не могли они друг другом надышаться, слова им только лишними казались. О том же, что между ним и Ладославом приключилось, не помнил Яроврат и тому Вольгу поверила, потому как много было колдовства в той истории. И сказала тогда девушка, что вернётся она в Навь и будет ждать там Яроврата, покуда не закончит он в Яви дела свои княжеские. Коль придёт к ней, то докажет любовь свою. А там сможет Вольгу сделать его молодым и будут они вовек вместе. Согласился князь, на том и порешили.

Покуда было у неё ещё время по Яви ходить отправилась Вольгу матушку свою искать, да рассказали ей люди, что Джегода себя в жертву на капище принесла. Не поверила Вольгу, бросилась в лес, упала пред идолом Мары, где кровью всё было залито. И обратилась она к богине с речью горячей, Живицу свою в дар принесла, да Слово своё молвила, что, как мудрые говорили, раз в жизни реальность изменить могло. Хотела она мать свою видеть, чтобы последний раз, хоть во сне, поговорить с ней, о годах прошедших расспросить. И явилась Мара, да отвечала, что Джегода теперь в Нави и никак их встречи не устроить. Успокоилась тогда Вольгу, ибо сама вскоре в Навь возвращаться должна была. Не знала вот она только, что богиня то ли обманула, то ли посмеялась над ней. Не было Джегоды в Нави, не правы были и мудрые.

А в деревне тем временем переполох случился – гроб в лесу нашли открытый, а в нём тело девичье – живое. Отвели к тому гробу Вольгу с Яровратом, смотрят они, да глазам своим не верят – Вольгу в гробу лежит, будто поспать прилегла. Обрадовалась девушка тому, что в самом деле не умирала, да только странно было вот такой себя видеть. Вспомнила она тогда ярче прежнего, как человека в заморских одеждах перед тем как заснуть видала, признали в нём одного из торговцев, что и нынче в деревню пожаловал. Бросились его искать, да всё напрасно – как сквозь землю араб провалился. А время то уж у Вольгу было на исходе, скоро растаять должно было тело колдовское, да в Навь ей пора было отправляться. И хоть сама девушка так решила, да не хотела оставлять Ладослава, вот только и тело своё покидать ей было горько. Горько да страшно. Уж прощалась она с Яровратом до встречи новой, как подошла к девушке женщина, что Настасьей назвалась. И сказала она, что может Вольгу в тело её вернуть. Времени на раздумье уж не было и согласилась девушка – побежали она на мельницу, где провела Настасья ритуал колдовской. А как провела - исчезло тело колдовское и будто течение душу Вольгу подхватило, да к телу её принесло. И тогда проснулась она и встала из гроба.

Слабой была Вольгу когда в себя пришла, оставалось в ней Живицы, едва чтобы обратно в Навь не отправиться. Тут то и случилась её встреча с колдуном арабским – набралась она смелости к нему подойти и о случившемся расспросить. И поведал ей колдун, как нашёл девушку на озере почти бездыханной, да попытался к жизни её вернуть. И хотя душу её удержать не смог, но сохранил он тело молодое нетленным в гробу зачарованном. После же сказал колдун слова мудрёные и ощутила Вольгу, как силы в ней жизненной прибыло. Так и получилось, что дважды её спас гость заморский и платы никакой не потребовал.

Закружила Вольгу суета дел человеческих. Много забот было у князя – то о проклятье каком узнать, то тайны страшные выведать, то пожар потушить, то суд вершить. Пыталась ему помогать Вольгу, да только всё больше бесполезной себя чувствовала – оставила её сила волшебная, что в Нави позволяла мир одним лишь танцем менять. Грустила о том Вольгу: о силе ушедшей, да о том, что не попрощалась ни с Ладославом, ни с подружками своими в Нави. А всё-таки подле любимого хорошо ей было.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Встретила Вольгу в деревне бабушку Эржбету. Бабушка то прежде вместе с ней в Нави жила, да первая отыскала способ, как в теле живом мир тот покинуть. Не раз ходила Вольгу к бабушке за советом, али сказку её послушать, али песню. Теперь же Эржбета и вовсе странное поведала – рассказала она девушке о том, что отец её - боярин Светозар, Марой проклятый и много лет зверем обращавшийся. И поведала правду страшную, о том, что мать Вольгу за то себя в жертву и принесла, чтобы проклятье с отца снять. Любила его Джегода, да вот он только никого не любил и хотела Эржбета, что и сама в него была влюблена по юности, найти способ сердце Светозара отогреть, да радость с любовью ему вернуть. Отправилась Вольгу Эржбете помогать и не прост был тот пусть, не пускала их Жуть лесная на капище, не с первого раза обряд провести удалось, да и не один обряд был нужен. Жгла Эржбета чёрные свечи, зачаровывала камень, силу свою жизненную в него вкладывая, а после разрезала она грудь Светозара, да смотрела на сердце его сквозь тот камень. Затем ещё зелье варила, да прядь волос с головы Вольгу в него бросала. Долго ли коротко ли то было – получилось у Эржбеты. Вспомнил Светозар о том, что чувствовать умел когда-то. Радостно дочь он встретил, пригласил в дом свой, вкусностями угощал, да тепло с ней разговарил. Вот только Эржбета с той поры радость потеряла – не иначе как свою отдала. Покуда же была Вольгу у отца в гостях рухнула завеса меж Навью и Явью.

Странное в мире творилось и недоброе, о конце света близком все говорили, да о том, что Жуть лесная скоро по деревне спокойно гулять будет. Вернулась тогда Вольгу к жениху своему, да стала его со свадьбой поторапливать, а то, неровен час – погибнут они все и уж точно ей тогда после смерти не знать покоя. Яроврат же подумал-подумал, да и попросил брата своего Ладослава, с кем вместе мир они спасать собрались идти, поженить их с Вольгу. Примирились братья, пока Вольга с Эржбетой всюду ходила. Не отказал Ладослав, но от того лишь большую вину перед ним Вольгу чувствовала. Не хотел князь навий более говорить с ней, и написала ему девушка письмо, чтобы то, что на сердце у неё было, высказать.

А после времена тёмные и впрямь наступили. Повылезла Жуть отовсюду, пошла по деревне – со всех сторон крики да визги, всюду люди бегут. Бежала и Вольгу, ужасом охваченная без памяти, и бежала, пока в деревушке, что прежде Навью была, не оказалась. И видела она, не выходя на свет, как читал Ладослав на крыльце терема сидя, её письмо, да только бесстрастным лицо его оставалось, и не ответил он ей ничего после.И вот собрались в шинке все деревенские – и Явь, и Навь, и гости, сколько бы их ни было. И говорили князья с народом, речи вели о том, что объединиться надобно, да силу свою жизненную в подвиг вложить. У многих людей в ответ на то глаза загорались, мало кто в стороне остался. Собрали князья честной народ, взяли клинки зачарованные, да отправились в поход на бой с Жутью. Наказал Яроврат Вольгу его дождаться, но тревожно и тоскливо ей было в тереме одной сидеть – отправилась было Вольгу следом и увидела диво-дивное, чудо-чудное – бабушка Эржбета, помолодевшая будто, в одеяния странные чёрные облачённая, пела песню пронзительную, и так манила песня эта, что остановилась Вольгу на Эржбету глядя, и хоть терзало её предчувствие недоброе, до конца эту песню слушала. А в конце обернулась бабушка к ней и увидела Вольгу, что страшно лицо её, будто у самой смерти. Пропала Эржбета, как видение растаяла, а все кто песню ту слышали чумой заразились. Говорят, отверг Эржбету после всего Светозар, так она, лишившись радости своей, озлобилась, что с ума сошла и прокляла всех. Закручинилась Вольгу – не хотела она вот так умирать. Бросилась отца искать – тот и лекарь и колдун был великий, да только ушёл он мир спасать. Искала она Настасью, что в тело ей вернула, но и ту не нашла. Услышала тогда Вольгу, что собирают больных в храм православный для излечения и пошла с людьми, хоть и была язычницей. Не верила она в бога христианского, вот только коль чума – у кого угодно помощи просить станешь. И чудо случилось необъяснимое – провёл священник обряд очистительный, да отступила болезнь колдовская, исцелилась и Вольгу. Вспомнила она тогда о том, как Мара её обманула, вспомнила и о том, что муж её христианин, да и решила о вере этой побольше узнать, на службу в церковь пришла. А в ту пору не просто служба была – открылся вдруг церковный предел, заколоченный прежде. Не знала Вольгу что за история тому предшествовала, с любопытством праздным на всё смотрела. Вошли они, а внутри церкви девушка бегает одержимая, плачет, да народ говорит, будто много лет уж как её отпели и живой та никак быть не может. Принялся священник молитвы читать, да вдруг заперлась дверь за ними и голос насмешливый гадкий раздался. Долго голос этот с молитвами прирекался, людей поносил, да смеялся мерзко, а после вдруг выскочило из ниоткуда существо мохнатое да рогатое и принялось людей вокруг рвать. Бросилась Вольгу под стол, в клубок сжалась, не заметило её существо злобное. И как только страх её предела достиг, оказались они все вдруг у порога церкви и тяжело ранены были прихожане, окромя Вольгу, да ещё пары женщин, что по её примеру поступили. Помогла девушка раненых перенести, да решила про себя, что больше на службы православные ходить не будет – такого страха натерпелась, что никакой Жути лесной не сравниться. Вот так чуть дважды не погибла девушка, пока мужа ждала, да только судьба к неё добра оказалась – может не совсем отвернулась удача, что в Нави ей лучшей подругой была.

Вскоре вернулся домой Яроврат – уставший, но живой. Принёс он весть добрую, о том, что мир они ценой жертв немалых спасли и всё теперь хорошо будет. Обнял он Вольгу, к сердцу прижал, да повёл в терем. А дальше мы за ними не последуем.

Тут и сказочке конец, всем спасибо за игру!

​