Друг Майкла Джексона Бретт Барнс: «ПРОТИВ НЕГО НАПРАВЛЕНА ДЕЙСТВУЮЩАЯ МАШИНА». Стенограмма интервью, часть 3.
Перевод Ивановой Олеси.
Ранее: часть 1, комментарии к части 1, часть 2.
Когда Бретт Барнс, друг детства Майкла Джексона, давал свое первое интервью (в 2022 году) и его спросили: «Как ты думаешь, каким должен остаться в памяти Майкл Джексон?», он высказал одну из самых простых, но самых глубоких мыслей, которые я когда-либо слышала о Майкле Джексоне.
Бретт глубоко вздохнул, как будто ответить на этот вопрос было тяжелой задачей, а затем указал на особенность Майкла, которая действительно отличала его от многих других — не только от людей из индустрии развлечений, но и от миллионов обычных людей, таких как мы с вами.
Бретт, безусловно, говорил о таланте и трудолюбии Майкла, о его перфекционизме и захватывающих шоу, но также он подчеркнул, что Майкл был не просто величайшим артистом в мире — его самой яркой чертой было то, что все его начинания были не для него, а для других.
Это и есть главная характеристика Майкла на протяжении всей его жизни.
Бретт помнит, что каждое усилие Майкла, каждое его действие или намерение было не для себя, а для других. И не только для его поклонников, которых он очень ценил, но и для всех остальных – молодых и старых, женщин и мужчин, просто для всех.
Почему?
Просто потому, что он хотел привнести немного волшебства в жизни других людей.
Вот что сказал Бретт:
Чарльз Томсон: Есть один последний вопрос, который я задаю всем гостям подкаста. И этот вопрос: как, по-твоему, Майкла Джексона следует запомнить?
Бретт Барнс: Ого. (вздыхает) Это очень хороший вопрос, потому что он... По моему мнению, он был величайшим артистом, в моей жизни - определенно... Природный талант, а также упорный труд, который он вкладывал во все. И каждый аспект того, что он делал, его музыка, его шоу, каждое художественное начинание, которое изливалось из него, было не для него.
Так происходило на протяжении всей его жизни. Это было не для него. Ничто никогда не было для него.
Это было для других, для всех остальных. Например для нас, семьи из пригорода Мельбурна (Австралия), получившей возможность путешествовать по миру и уникальный опыт, который никто за всю свою жизнь не переживает.
Не для него... это все было для нас, настолько бескорыстно. Он был не просто величайшим артистом в мире. Он не просто устраивал эти экстравагантные шоу. Он не просто был перфекционистом. Он делал это для всех остальных, для нас. И для своих поклонников, за что его очень ценили. Просто для всех – молодых, старых, мужчин, женщин, всех. Просто чтобы внести немного волшебства в их жизни. Так что он был великим гуманистом!
Он был забавным, очень забавным человеком, уморительным, было так приятно слышать, как он смеется. И мы заставляли его смеяться очень часто. Он был... он на самом деле был моим братом, и да, у меня нет иного чувства, кроме благодарности этому человеку.
У Бретта были все основания так говорить о Майкле. Он дружил с ним с 10 лет и до последнего дня Майкла. Бретт никогда не видел никаких признаков несправедливости по отношению к себе (или к кому-либо еще, кого он знал), они никогда не отдалялись друг от друга и оставались близкими друзьями до самого конца.
Было даже время, когда семья Бретта ездила с Майклом в турне, которое в общей сложности длилось целый год – факт, который СМИ раскрутили до неузнаваемости. Они интерпретировали историю по-своему и назвали Бретта «мальчиком, который спал с Майклом 365 дней». Но пребывание в комнате Майкла и даже сон в его постели не были проблемой для семьи – иногда они все там спали, иногда только Бретт, а иногда все спали в своих собственных комнатах. Все зависело от обстоятельств, от напряженного графика Майкла, от того, где их застанет ночь, и, конечно, от магнетизма Майкла.
Большинство не осознает, что Майкл Джексон был настолько непреодолимым магнитом для всех людей, что люди хотели оставаться рядом с ним 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Бретт Барнс говорил об этом:
«Он был таким магнитом для всех людей – все хотели быть рядом с ним все время, потому что он был таким человеком. Просто все хотели быть рядом с ним, 24/7.
….это тот магнетический эффект, о котором я говорил раньше, что все хотели быть рядом с ним 24/7. Просто он излучает что-то такое, после чего ты не можешь быть не счастлив, если побудешь рядом с ним.
Я никогда не видел проблемы с организацией сна, потому что это были просто ночёвки. Это было просто место для сна. Ничего больше. И почему же этому уделяется так много внимания? Почему нельзя понять, что это был просто сон.
Это никогда не было в центре моих воспоминаний, потому что это такая незначительная их часть! Например, кого волнует сон? Вы помните все моменты, когда вы спали? Вы помните все эти моменты? Нет, потому что это не фокус того, о чем вы думаете, Не те воспоминания, которые вы хотели бы сохранить.
Это было так незначительно, так незначительно! Дружба была чем-то бо́льшим, чем просто договоренность о ночлеге!
Я никогда не был заперт, никогда ничего не происходило. Я проводил время с Джорди, проводил время (немного времени) с Уэйдом. Были его кузены, были другие друзья... всегда были люди вокруг. Э-э, моя сестра тоже была там.
Мне даже странно говорить «делить кровать», это было не так. Как я уже сказал, не на этом я концентрируюсь, потому что это был просто сон. Ты просто идешь спать и все. Для меня не являются четкими воспоминания о том, где я «останавливался». Если я устал и мне хотелось спать, я спал, и если там была кровать, я спал в ней.
Ничего не происходило.
Так что организация ночлега во время этих путешествий была проблемой только для злых языков, в то время как для Бретта было важным и удивительным, даже по сей день, то, что Майкл забрал их семью из четырех человек из пригорода Мельбурна в Австралии и показал им мир, подарив опыт, который они не получили бы за всю свою жизнь.
И сделал это абсолютно бескорыстно.
Бретт говорит, что Майкл это делал не для себя. Это было сделано исключительно для них, чтобы позволить обычной семье, как они, увидеть чудеса Диснейленда, Лас-Вегаса и Неверленда, а также попутешествовать по миру, посещая величайшие музеи и наслаждаясь чудесами Планеты.
Вероятно, не зная о других гуманитарных усилиях Майкла, именно по этой причине Бретт называет его великим гуманистом, и я согласна с ним – истинный гуманизм человека выражается в бескорыстной отдаче себя другим, ничего не прося взамен.
Это была удивительная черта Майкла, редко встречающаяся у обычных людей, не говоря уже о знаменитостях (будет ли Тейлор Свифт делать что-нибудь подобное, чтобы привнести немного волшебства в жизнь других людей?)
Скептики будут повторять обычную мантру, что из всех четверых Брансов Майкла Джексона «интересовал только мальчик», однако мальчики в изобилии есть везде, их не нужно забирать из Австралии. А во-вторых, Бретт совершенно ясно дал понять, что ни разу Майкл даже не намекнул на какую-либо непристойность.
Бретт Барнс:
«Я никогда не видел ничего, что могло бы вызвать у меня беспокойство».
И подобное Майкл делал не только для Барнсов, но и для многих других семей. Однако, как говорится в пословице, «ни одно доброе дело не остается безнаказанным», поэтому мало кто мог оценить щедрость и доброту Майкла как то, чем они были на самом деле — его бескорыстие и желание привнести радость и волшебство в жизнь других людей.
Некоторые подозревали, что если знаменитость осыпает их подарками и другими знаками внимания, это значит, что он хочет чего-то взамен (вспомните многозначительный намёк Эвана Чандлера Кэрри Фишер о том, что его «очень красивый» сын дружит с Майклом Джексоном).
Другие полагали, что раз Майкл составлял им компанию, значит, в их персонах было что-то особенное, и считали, что имеют право на его внимание, заботу и пожизненную поддержку.
Вероятно, именно так и возник миф об «особенных» друзьях Майкла — эти пиявки действительно могли вбить себе в голову, что они или их сыновья были особенными для Майкла, и принимали его доброту и любовь ко всем детям за предложение занять особое (и прибыльное) почетное место рядом с его троном.
Если быть справедливым к большинству друзей Майкла, как детей, так и взрослых, то из сотен и даже тысяч людей, попавших в его окружение, лишь немногие проявили себя такими негодяями, какими они на самом деле являются — конечно, это Чендлеры, Арвизо, Робсоны и Сейфчаки.
Однако, несмотря на их немногочисленность, СМИ бесстыдно объявляют их обычной «моделью» отношений Майкла Джексона с детьми, в то время как все те, кто никогда не видел никаких признаков противоправных действий с его стороны, отметаются в сторону как лжецы или те, кто «отрицает реальность».
Таким образом, клевета, насмешки и преследования не только разрушили жизнь Майкла, но и продолжают причинять боль множеству других людей, которые были рядом с ним, поскольку им приходится постоянно защищаться и безостановочно оправдываться перед лицом беснующейся толпы.
Миф, продвигаемый двумя лжецами и услужливыми СМИ, заключается в том, что они подверглись «растлению» (никаких доказательств, они просто так говорят), даже несмотря на то, что на протяжении многих лет они свидетельствовали об обратном, а «если это случилось с ними, то значит это случилось и с другими».
Таким образом, они берут на себя смелость делать выводы о других, основываясь на своих шатких утверждениях, хотя их собственные истории все еще остаются недоказанными. Этот тип рассуждений - своего рода песчаный замок, возвышающийся из миража в пустыне, который пронизывает воздух своими впечатляющими, но воображаемыми иллюзиями.
Но если вернуться к реальности, то мы сделаем прямо противоположный вывод — если ничего плохого не произошло с сотнями друзей Майкла, есть все основания полагать, что ничего не могло произойти и с этими двумя парнями, они просто лгут.
Этот вывод на самом деле настолько очевиден, что и Бретт Барнс, и Маколей Калкин пришли к нему спонтанно, независимо друг от друга и находясь на расстоянии многих лет и расстояний друг от друга. Вот что они сказали:
Бретт Барнс в 2022 году:
Давай наоборот. То же самое, но с другой точки зрения, с моей стороны. Подобного никогда не случалось со мной, поэтому не могло случиться ни с кем другим. Это моя точка зрения, да. Я даже не могу представить, чтобы он сделал что-то плохое другому человеку, не говоря уже о ребенке.
Маколей Калкин в 2006 году:
Я считаю, поскольку он ничего плохого не делал мне, он не сделал бы ничего плохого еще кому-то.
Но, несмотря на всю абсурдность происходящего, авторы «Покидая Неверленд» бесстыдно приплели в свой фильм ужасов имя и фотографии Бретта Барнса, и не отказались от своих инсинуаций в его адрес даже после его официальной жалобы. Продюсеры HBO грубо проигнорировали эту жалобу и даже не извинились за ненадлежащее и незаконное использование имени и образа Бретта.
Сейчас мода на защиту любого, чьи уязвимые чувства могут быть случайно задеты, так почему же это вопиющее нарушение частной жизни не расценивается как «разжигание ненависти» или «нарушение границ»? Даже несмотря на то, что эта злонамеренная клевета наносит реальный вред своим жертвам и превращает их жизнь в кошмар?
Где все эти модераторы социальных платформ и так называемые проверяющие, которые суетятся, например, о нежных чувствах женщины-боксера с хромосомами XY, но полностью игнорируют право таких людей, как Бретт, на защиту от публичной лжи в фальшивом фильме, который с большой помпой показывают по всему миру?
ЛИЦЕМЕРИЕ — вот подходящее слово для описания происходящего.
А также ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ: те, кто объявляет себя ярыми поборниками этичного поведения, сами его не практикуют.
И это подводит нас к последнему отрывку из интервью Бретта Барнса, где он весьма эмоционально описал боль, которую ему и его семье приходится испытывать в результате этой беспощадной лжи и вызванных ею издевательств.
ИНТЕРВЬЮ БРЕТТА БАРНСА, часть 3:
Чарльз Томсон: Одним из последствий фильма «Покидая Неверленд» и высказанных в нем инсинуаций является то, что ты практически ежедневно подвергаешься довольно интенсивному и оскорбительному троллингу.
Обвинение, которое публично выдвигается против тебя в социальных сетях практически каждый день, ну, по крайней мере, каждую неделю, заключается в том, что ты был растлен, но лжешь об этом, и это прискорбно, потому что подрывает доверие к таким людям, как Уэйд и Джеймс ....
Бретт Барнс: (вмешивается) Позволь ка мне сказать кое-что. Если бы что-то случилось со мной, но я молчал бы об этом, чтобы защитить какого-то человека, а также в ущерб здоровью и благополучию других людей, и позволил бы этому продолжаться и случиться с кем-то еще, каким бы я был монстром? Каким бы я был монстром?
Чарльз: Это был мой следующий вопрос. То есть ты согласен, что если бы с тобой что-то случилось, и ты лгал бы об этом, и таким образом подрывал бы авторитет настоящих жертв, это было бы прискорбным поведением?
Бретт: Абсолютно. Абсолютно. Абсолютно!
Чарльз: И ты не лгал?
Бретт: Конечно, нет.
Чарльз: Я собираюсь снова процитировать письмо, которое твой адвокат Аллен Гродски написал HBO. Стоит упомянуть, что никто из тех, кто работал над «Покидая Неверленд», не потрудился дать тебе право на ответ, но они все же вставили на пару секунд в самом конце фильма текст, в котором говорилось, что ты отрицаешь любое неподобающее поведение. Итак, цитата из письма твоего адвоката:
«В фильме на несколько секунд появляется текст, в котором говорится, что мистер Барнс отрицает, что мистер Джексон сделал с ним. что-то неподобающее. Никакой текст не перечеркнет такое отвратительное обвинение. Фильм оставляет у зрителей ложное впечатление, будто мистер Барнс на самом деле был растлен мистером Джексоном. И что мистер Барнс просто отрицает это».
Когда это письмо было отправлено в HBO, ты получил ответ?
Бретт: (вздыхает) Было просто заявление, что нет, мы не собираемся ничего делать. Мы не видим причин и не считаем, что должны что-то удалять из фильма. Вот что, по сути, было в их ответе.
Чарльз: То есть, поскольку тебе не предоставили права на ответ, ты не хочешь, чтобы в фильме было использовано твое имя, и...
Бретт: Моя личная точка зрения на это такова, что меня втянули в этот фильм, использовали мое имя, использовали мое изображение. Там была куча фотографий — они размыли изображение всех остальных, кроме меня. Они не должны были использовать ни мое имя, ни мое изображение. Это не изменило бы в фильме ничего, не добавило бы фильму ничего особенного. Но это было их способом помочь и дальше продавать ту историю, которую они продают. И если бы они убрали мое имя из фильма, это не уменьшило бы ущерб, который он принес. Я не понимаю, почему никто не сказал: «Знаете что? Может, мы зашли слишком далеко? Нам не нужно рассказывать историю о том, как одного мальчика «заменили» на другого». Не было необходимости упоминать мои лицо или имя, это бы нисколько не отвлекало от их повествования.
Они забывают, что говорят о живых, реальных людях. Это не просто какой-то художественный фильм, это реальные люди, о которых вы говорите и оставляете их без возможности ответить.
Чарльз: Ну, ты не только реальный человек, но и жертва, согласно их телешоу. Так они утверждают. И это поднимает целый ряд новых этических вопросов. Они представляют тебя жертвой, но относятся к тебе как к какому-то преступнику.
Бретт: Именно так и есть.
Чарльз: И кстати, стоит упомянуть, что из-за этого ты в течение последних трех лет практически ежедневно подвергался крайне оскорбительному и клеветническому троллингу в интернете, люди обвиняли тебя в том, что ты пособник педофила, что ты сочувствуешь педофилам, что ты подстрекатель педофилов... Это все было опубликовано в интернете.
Бретт: Мм-гм.
Чарльз: Ещё ты критиковал то, как СМИ подхватили этот фильм и носились с ним. Они не подвергали его сомнению, не проверяли и не расследовали каким-либо образом. Ты написал в Твиттере 30 января 2019 года:
«Мы имеем дело не только с этой ложью, но и с людьми, которые ее увековечивают. Тот факт, что они не проводят абсолютно никаких исследований, необходимых для доказательства этой лжи, намеренной или нет, делает ситуацию еще хуже».
Какой у тебя был опыт в этом плане? Ранее ты говорил, что СМИ появлялись у тебя на пороге, но как было после выхода «Покидая Неверленд»?
Бретт: Что ты имеешь в виду? Что я заметил в СМИ?
Чарльз: Я имею в виду, что ранее они могли появиться у тебя на пороге, но сейчас процедура освещения в СМИ такова, что люди просто пишут о тебе, не появляясь у тебя на пороге. Знаешь, о «Покидая Неверленд» было написано очень много, много тысяч статей.
Бретт: Да.
Чарльз: Как часто, по-твоему, кто-то пишет статью о Майкле Джексоне, в которой упоминает тебя, и фактически предоставляет тебе право на ответ?
Бретт: Ни разу.
Чарльз: Как часто, по твоему мнению, кто-то пишет статью о Майкле Джексоне, в которой упоминаются твои данные, но она является неточной?
Бретт: Я бы сказал, почти все время так.
Чарльз: И какие чувства ты при этом испытываешь?
Бретт: Меня это злит. Опять же, я реальный человек. Потребители не понимают, что мы реальные люди, которых это затрагивает. Представь, если бы через это проходил ты, представь, если бы через это проходил твой брат, представь, если бы через это проходил твой отец. Представь, если бы через это проходил твой кузен. Или твой друг... У меня есть семья. У меня есть сестра. У меня есть родители, у меня есть друзья, у меня есть кузены. И это происходит. Поставь себя на место каждого из этих людей, и посмотри, с чем нам приходится иметь дело.
Я реальный человек. Это моя связь с ним. Не смотря на то, что мне не удалось скрыться от общественного внимания и общественного контроля, я не могу высказать свою точку зрения, свой взгляд на вещи. И я не должен исправлять эти вещи. Человек, выдвигающий свои обвинения, должен проявить корректность, и иметь что-то, чтобы подкрепить свои обвинения.
Как я уже говорил, поклонники были потрясающими, они противостояли фильму, они все собрались воедино, а также удивительно количество деталей и расследований, которые они проводят. И они подают информацию на серебряном блюдечке — вот, пожалуйста, взгляните на это, все так просто. Все, что вам нужно - просто взглянуть на противоположную точку зрения, вместо того, чтобы смотреть фильм и слушать всю шумиху вокруг него. А ведь этот фильм принимают за Евангелие, без какой-либо должной осмотрительности.
Вот почему у меня есть проблемы, и я хочу спросить тебя, Чарльз, как представителя журналистской сферы: что произошло? Когда все так радикально изменилось? Как мы дошли до того века, когда вам больше не нужны журналисты-исследователи, чтобы проводить расследования?
Сейчас так происходит, что всего лишь один человек пишет статью о чем-то, что не обязательно является правдой, а затем все начинают цитировать эту статью и распространять ее как Евангелие. В чем же заключается их работа? Почему журналисты в наши дни такие ленивые, не проявляют должной осмотрительности? Потому что им нужно как можно быстрее выпускать статьи? Потому что деньги должны продолжать поступать? Что случилось, что это за жизнь?
Чарльз: Ну, я думаю, это очень глубокая тема... СМИ фактически потеряли много ресурсов. Интернет по сути разрушил бизнес-модель СМИ, потому что люди просто и бесплатно получают материалы в Интернете, вместо того, чтобы платить за них. И поэтому журналисты вынуждены делать гораздо больше работы, чем, например, 30 лет назад. Это почти не оставляет им времени на то, чтобы по-настоящему усердно что-то исследовать, потому что если они выполняют свою работу должным образом, то их ругают за то, что они не выдают достаточно материала.
Но при этом следует отметить, что с 1980-х годов медиаиндустрия катастрофически не справляется со своей работой должным образом, когда дело касается Майкла Джексона.
Бретт: И проблема в том, что вас называют людьми в шапочках из фольги, которые верят в заговор. Когда, по крайней мере, для меня совершенно очевидно, что это не теория заговора – это активно происходит.
Я не сумасшедший, думающий, что мир просто хочет уничтожить этого человека – потому что мир активно это делает. Есть поток негативной информации, говорящей одно и то же, он как цунами. Разные заголовки, разные публикации, но все - об одном и том же.
Потребителям просто приходится с этим мириться, потому что это многоголосое повторение одной и той же темы.
Чарльз: Что ж, самое интересное в феномене Майкла Джексона то, что СМИ не идут в ногу с потребителями.
Бретт: У меня тоже такое чувство.
Чарльз: Создаётся ощущение, будто они работают сверхурочно, чтобы попытаться навязать этот негатив потребителю, но потребители не покупаются на это. Я помню, что рассказывал эту историю раньше, наблюдая в Twitter за реакцией на «Покидая Неверленд». Я не смотрел «Покидая Неверленд», когда он вышел. Я посмотрел его позже, но я следил за хэштегами в Twitter, когда он транслировался в Великобритании, и был поражен количеством людей, которые публиковали сообщения о том, что они не верят фильму.
И я говорю не только о людях с изображением Майкла Джексона на аватарках. Знаешь, я говорю о рядовых членах общества. Одной из них была Дениз Фергус, мать Джеймса Балджера, одного из самых известных борцов с насилием над детьми в Великобритании. И она твитнула о том, что это чушь! И написала что-то вроде: «Не могу поверить, что люди в это верят» или что-то в этом роде.
Вот что написала Дениз Фергус, известная активистка, выступающая против жестокого обращения с детьми (которая, кстати, встречалась с Майклом Джексоном) о фарсе «Покидая Неверленд»:
«Только что посмотрела «Покидая Неверленд». Честно говоря, я не верю ни единому слову. Просто посмотрите на их лица, они выражают совсем не то, в чем его обвиняют, так что надеюсь, люди не поверят в эту чушь».
Чарльз: Так что на самом деле это скорее вопрос повестки дня, чем интересов потребителя.
Бретт: Наверное.
Чарльз: Потому что существует пропасть между позицией СМИ по этому вопросу и позицией общественности.
Бретт: Да. Да.
Чарльз: Я могу целый день гадать, кто рулит этим, но...
Бретт: Ты знаешь, такое ощущение, что это действующая машина, специально нацеленная против него.
Чарльз: Я имею в виду, что буквально пару недель назад у тебя был инцидент с TMZ, когда они написали статью и опубликовали твою фотографию, ошибочно подписав ее как фотографию Джордана Чандлера, так ведь?
Бретт: Да, именно так.
Чарльз: И тебе приходилось писать им сообщения снова и снова, чтобы это исправить.
Бретт: Я на самом деле удивлен, что они это сделали.
Чарльз: Да.
Бретт: Это еще один момент, на который стоит обратить внимание. Вопрос журналистской честности. То есть, они просто выкладывают фотографию, даже не проявив должной осмотрительности и не выяснив, кто на этой фотографии, хотя эту информацию легко можно найти. Поэтому я не могу понять... У них нет абсолютно никакой ответственности? Эти люди все еще совершают ошибки, но при этом они все еще свободны продолжать их совершать... Я знаю, например, что если бы совершал такие ошибки в своей работе, то не продержался бы на ней долго. Но журналисты об этих аспектах забывают, или упускают их из виду — просто из-за огромного объема статей, которые нужно опубликовать? Это возвращает нас к тому, что журналистам действительно нужно просто выдавать статью за статьей?
Чарльз: Ну, такова медиаиндустрия сегодня. Конечно, от репортеров, особенно в цифровых отделах национальных газет, ожидают, что они будут штамповать около 10 историй в день или около того, а это означает, что у них есть около 40 минут на работу над историей. И если ты умудряешься проверять все факты и связываться со всеми, кому нужно дать право на ответ, за 40 минут, то ты просто Супермен. Потому что просто невозможно выполнить работу должным образом за то время, которое тебе дают, с той рабочей нагрузкой, которая сейчас существует в национальных газетах.
Но я еще раз оговорюсь: что касается Майкла Джексона, СМИ никогда не выполняли свою работу должным образом.
Бретт: Да, согласен.
Чарльз: Так что это почти как... Проблема клеветы. Майкл умер, и они будто говорят: о, ну он же умер, так кого это волнует? Он не может подать на нас в суд, так что мы не попадем в неприятности. А еще есть антипатия, которая, я думаю, является исторической. Ты должен помнить, что когда Майкл стал суперзвездой, мир был совсем другим. И расизм был еще очень распространен. Прошло всего 20 лет после того, как сегрегация закончилась, и многие люди в редакциях СМИ работали там еще до того, как сегрегация закончилась. Было много расизма, много, гм, гомофобии, потому что Майкл на самом деле получал много гомофобных оскорблений за то, что пользовался подводкой для глаз или носил длинные волосы, или что-то ещё в этом роде.
Бретт: Мм-гм.
Чарльз: И я думаю, что это вопрос культуры. У меня была похожая ситуация, когда я работал в газете, у которой были крайне враждебные отношения с полицией. И все это возникло из-за того, что произошло примерно 20 лет назад. В полиции тогда уже не работало ни одного человека, кто работал там во время произошедшего инцидента. Но это укоренилось, и каждый раз, когда кто-то присоединялся к нашей пресс-службе, ему говорили: «Не делайте никаких одолжений этой газете, мешайте им при каждой возможности, потому что мы их ненавидим».
И это очень похоже на ненависть к Майклу Джексону, которая началась с чего-то очень уродливого. И это продолжается людьми, которые на самом деле даже не знают, где вообще началась эта ненависть... Таково мое впечатление.
Бретт: Что ж, очень познавательно (смеётся).
Чарльз: (тоже смеётся) Полагаю, я должен спросить тебя вот о чем. Мы потратили много времени на обсуждение обвинений, которые были сделаны относительно характера ваших отношений с Майклом, и жаль, что эти обвинения делаются так часто и настойчиво. И тот факт, что существует такая атмосфера негатива, что эти обвинения витают в воздухе... Это каким-то образом портит твои воспоминания о Майкле?
Бретт: Нет, совсем нет. Я вообще не позволяю этим историям менять мою точку зрения.
Как я уже сказал, я не только могу комментировать свой опыт, но и проецирую его на опыт других людей. И я не могу смотреть на свой опыт в негативном свете. Потому что я не могу поверить, что что-то негативное происходило с кем-то еще, кто оказался в той же ситуации, что и я.
Чарльз: Я задам тебе еще пару вопросов, а потом мы закончим.
Бретт: Да, давай.
Чарльз: Учитывая все, в чем тебя обвиняли и постоянно обвиняют, я просто вернусь к твоему твиту от 2013 года.
«Я хотел бы, чтобы люди осознали, что в их последние минуты на этой земле все деньги мира не принесут им утешения. Моя чистая совесть принесет».
Для справки: тебе не платили за эти слова? (смеется)
Бретт: Нет.
Чарльз: И размышляя над этим, скажи, чиста ли сейчас твоя совесть?
Бретт: Абсолютно. Я ни о чем не солгал в этом разговоре. Все, о чем я говорил, было правдой. Так что моя совесть абсолютно чиста.
И беседуя с тобой, Чарльз, я испытывал настоящее противоречие, потому что, с одной стороны, я чувствую, что об этом нужно было поговорить, — чтобы помочь увидеть более широкий портрет этого человека, увидеть его сущность, а не тот негатив, который мы видим или слышим.
Но с другой стороны, он действительно был моим лучшим другом, и я чувствую, что он чувствовал то же самое по отношению ко мне. Я не ставлю себя выше всех остальных, но мы были очень, очень близкими друзьями с ним, это факт, между нами было доверие. И это еще одна причина, по которой я не говорил о нем, из-за его доверия ко мне. На каком-то уровне я чувствую, что даже этим разговором с тобой я предаю его доверие. Поэтому я был противоречив, давая это интервью.
И как я уже сказал, я верю, что этой платформе я могу доверять. Ни в коем случае, ни в какой форме я не верю, что ты бы подчеркнул позитив, или если бы было сказано что-то плохое замял бы это.
Правдивая платформа не будет искажать мои слова, не будет придавать разговору никакой окраски. Потому вести этот разговор с тобой и быть правдивым о нем — это определенно способ сказать, что моя совесть все еще достаточно чиста.
Чарльз: Я ценю все, что ты только что сказал, и это очень мило с твоей стороны, так что спасибо. Я рад, правда сначала был поражен, но очень рад, что ты согласился поговорить со мной.
Бретт: Это был хороший разговор.
(полное интервью здесь)