Друг Майкла Джексона Бретт Барнс беседует с Чарльзом Томсоном: стенограмма интервью. Часть 2.

Источник.

Часть 1.

Перевод Ивановой Олеси.

Пересмотр дела Робсона апелляционным судом не стал сюрпризом, учитывая, что могущественные силы, которые покончили с Майклом Джексоном, все еще работают против него.

Эти силы никогда не дадут Майклу покоя и будут продолжать свою грязную клеветническую работу, пока не достигнут своей заветной цели — окончательно разрушить его наследие. Они будут выдвигать одну ложь за другой, приспосабливать свои измышления к вновь обнаруженным доказательствам невиновности Майкла, а когда их старые истории будут полностью опровергнуты, заявят, не моргнув глазом, что они никогда этого не говорили (хотя мы все это знаем).

Потом они придумают что-то новое и начнут все сначала – наймут еще обвинителей и их так называемых свидетелей, подделают другие «улики», создадут еще больше шумихи и т.д. и т.д. И таким образом будут продвигать свою повестку дня до тех пор, пока общественность не поверит в их бред.

Любой, кто ожидал чего-то другого, крайне наивен, думая, что они когда-нибудь остановятся.

Но те, кто знает правду о невиновности Майкла Джексона, тоже не должны сдаваться. Если дела Робсона и Сейфчака будут переданы в гражданский суд - пусть так и будет. В конце концов, судебные слушания могут оказаться единственным шансом рассказать широкой общественности настоящую правду о Майкле Джексоне.

И даже если случится самое худшее и вердикт окажется несправедливым – что вполне может произойти в нынешних условиях лжи и неразберихи - это будет означать лишь то, что работу по доказательству невиновности Майкла Джексона придется продолжать.

И если эта работа должна выполняться годами, пусть так и будет. Если это нужно делать десятилетиями, пусть так и будет. И если это должно быть сделано новым поколением, давайте передадим им то, что мы знаем, чтобы они сменили нас и продолжили выполнять эту работу столько, сколько потребуется.

Другими словами, мы должны дать понять тем, кто стремится уничтожить Майкла Джексона, что пока они приписывают ему то, чего он не совершал, люди, для которых важна правда, опровергают эту ложь и делают то, что нужно, чтобы очистить его имя от клеветы и грязи.

Итак, имея это в виду, давайте вернемся к нашей работе по рассказыванию правды о Майкле Джексоне. Вернемся к интервью друга Майкла Бретта Барнса журналисту Чарльзу Томсону 2022 года (расшифровано только сейчас).

https://youtu.be/hX_YEa8pfg8

Стенограмма первой части интервью - здесь, а также мои комментарии к некоторым заявлениям Бретта - здесь. Ниже вы найдете стенограмму второго часа интервью Бретта (0:58-1:59), после чего останется еще полчаса, и дополнительные комментарии, которые будут вынесены в отдельные посты.

ИНТЕРВЬЮ БРЕТТА В 1993 ГОДУ.

Чарльз Томсон: Ты видел, как на него повлияли эти обвинения и расследование?

Бретт Барнс: Опять же, это не было чем-то настолько значительным, чтобы я это запомнил. Я предполагаю, он просто держал это в себе, и не позволял этому поглотить его жизнь. Так что на самом деле… поскольку я тогда был ещё мал, у нас с ним не было никаких разговоров по этому поводу, единственное, он сказал, что не понимает, почему это происходит. Он не понимал, почему все было так.

ЧT: Но он не казался тебе другим? Например, подавленным или замкнутым? Неужели ты не заметил никаких изменений в его поведении?

ББ: Э-э, я был довольно мал. Если бы мне пришлось строить догадки о своих воспоминаниях того времени, я бы сказал, что это было бы похоже на то, как оглядываешься назад на те воспоминания, в которых для тебя нет никакого смысла.

ЧT: Но… как я сказал в начале нашего разговора, ты давал единственное интервью в 1993 году, и оно было ответом на эти обвинения. И вы с Уэйдом Робсоном были вместе. Расскажи об этом интервью?

ББ: Мы не были вместе. Мы не давали интервью одновременно.

ЧТ: О, понятно. Получается, у тебя брали интервью отдельно, но по тому же поводу.

ББ: Да.

ЧТ: Ты знал Уэйда в то время?

ББ: Да, мы познакомились с ним и его матерью на съёмках видео Jam [в апреле 1992 года].

ЧТ: Теперь, просто для протокола: у меня есть несколько вопросов по поводу того интервью 1993-го года. Я хочу дать тебе возможность расставить все точки над i. Ты сделал это добровольно?

ББ: Я на самом деле не помню, э-э, всех подробностей. И, по правде говоря, мне трудно, когда мне задают подобные вопросы, потому что такого рода вещи для меня несущественны.

Потому что это не те вещи, которые я запомнил или запечатлел в памяти, став взрослым. Ведь в детстве… ты только посмотри, что я делал в то время, сколько удивительных вещей я видел! Вот о них я помню, а не об обыске в Неверленде, когда я был там. Такие вещи просто не хранятся в моей памяти.

ЧТ: Понял.

ББ: И мне жаль, я забыл, о чем ты спрашивал.

ЧТ: Ты сделал это добровольно?

ББ: Совершенно верно. Извини, что я отклонился от темы (смеется). Я не помню всех подробностей этого интервью, но я точно знаю, что я бы ничего не сделал по принуждению, меня нельзя было заставить делать то, чего я не хотел. Это и сегодня так.

ЧT: Майкл каким-либо образом тренировал тебя, или говорил тебе, о чем говорить?

ББ: Я даже не думаю, что он знал об этом… Его определенно не было там, когда это интервью проходило. Я помню, там были мама, Карли, и я сам. Но Майкла там не было, это точно.

ЧТ: Кто-нибудь еще тренировал тебя или говорил тебе, что говорить?

ББ: Нет, конечно нет. Мы просто ответили на заданные нам вопросы. Сказали правду. Вот и все.

ЧТ: Тебе заплатили за интервью, или может побудили каким-либо другим способом…

ББ: Нет.

ЧТ: .... чтобы ты дал это интервью?

ББ: Нет. Если мне и платили, то денег я точно не видел..

ЧТ: Хорошо. И ты говорил правду в этом интервью?

ББ: Абсолютную правду.

СОТНИ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ ЗА ЛОЖЬ.

ЧТ: Хорошо. В то время СМИ начали предлагать чеки на сотни тысяч долларов людям, которые имели хоть какое-то отношение к Майклу Джексону, в обмен на негативные истории о нем, и многие люди приняли эти деньги. И когда они рассказывали свои истории, они использовали твое имя в этих историях.

И я хочу дать тебе возможность прокомментировать, прямо сказать, что ты думаешь об этих заявлениях. Например, был охранник, который продал историю о том, что он видел, как Майкл Джексон занимался с тобой оральным сексом в раздевалке Неверленда. Подобное когда-нибудь случалось?

ББ: Это отвратительно. Нет, конечно же нет! Это абсолютно отвратительно! Если этот чувак такое видел, то естественный вопрос - почему он ничего не сделал тогда? Почему не обратился в полицию? Почему, а? Неужели, если ты увидишь, как происходит что-то подобное, то просто развернешься и уйдешь?

ЧТ: Итак, ты полностью опровергаешь эту историю.

ББ: Абсолютно.

ЧТ: Ещё была горничная по имени Адриан Макманус, о которой ты наверняка знаешь…

ББ: Да.

ЧТ: ...которая сказала, что видела, как Майкл положил руку на твою задницу и поцеловал тебя в щеку. Возможно ли, что подобное когда-либо происходило?

ББ: Нет конечно. [ее история здесь]

ЧТ: Был, гм, парень по имени Виктор Гутьеррес, который опубликовал эротический роман о Майкле, основанный, как он утверждал, на «секретном дневнике Джордана Чандлера», хотя сами Чандлеры отрицали, что имеют какое-либо отношение к Гутьерресу.

Он в довольно наглядных выражениях описал тебя, Майкла и Джордана Чандлера, занимающихся вместе групповым сексом. Это правда?

ББ: Конечно не правда. Это мерзко и отвратительно. Разве это не тот самый чувак, который сбежал, не заплатив то, что должен был?

ЧТ: Это он.

ББ: Да. Да.

ЧТ: Это он. Да. Он когда-нибудь связывался с тобой перед публикацией своей книги?

ББ: Нет.

ЧT: Ты помнишь, вообще кто-нибудь связывался с тобой, чтобы спросить, была ли история Адриан Макманус правдивой, прежде чем опубликовать ее или транслировать?

ББ: Нет. Насколько мне известно, нет.

ЧТ: И история с охранником. Ты помнишь, кто-нибудь спросил у тебя, было ли это правдой?

ББ: Нет. Нет, насколько мне известно, нет.

ЧТ: Через некоторое время после урегулирования дела Чандлера стало известно, что Снеддон либо лично поехал в Австралию, либо послал кого-то от его имени, чтобы попытаться убедить других детей выступить с обвинениями. И сообщалось, что к твоей семье также обращались во время этой поездки. Ты помнишь, как это происходило?

ББ: Э-э, да. Помню некоторые детали.

ЧТ: Это был Снеддон или кто-то другой?

ББ: Я помню, что это был он. Потому что у моей мамы, эм, ты знаешь ... время от времени всплывают истории, разные аспекты нашего опыта во время семейных встреч. И тема «Как они пришли» поднималась раньше, я помню, как мама рассказывала, что Снеддон определенно был там. Потому что я лично не разговаривал с ним. И был кто-то еще - мама сказала, что это был репортер. И, по-моему, там была пара шерифов. И мама говорила, что они просили не говорить, что они приходили, если кто-нибудь спросит…

Но да, он определенно был там. Они хотели поговорить со мной, но мама и папа сказали им «нет», сказали, что они могут поговорить только с мамой и папой. Пока они были там, мы играли в соседнем парке, потому что откуда-то вернулись. Я помню, мы откуда-то возвращались, а перед нашим домом была припаркована машина, из нее вышли люди и подошли к нам, но мама сказала: «Идите поиграйте, пока мы поговорим с этими людьми».

ЧТ: О, понятно. Значит, у тебя не было никакого личного общения с ними. Ты просто знаешь, что это произошло.

ББ: Да. Правильно.

ЧТ: Но ты уже сказал до этого шерифу на ранчо, что с тобой ничего не случилось.

ББ: Да. Правильно.

КАКОВО ЖИТЬ С ЭТИМИ ИСТОРИЯМИ.

ЧТ: Я только что задал тебе несколько довольно ужасных вопросов на самом деле. Я имею в виду, я бы счел ужасным, если бы кто-то задавал мне подобные вопросы.

ББ: Угу.

ЧТ: Но, к сожалению, эти истории стали достоянием общественности, а люди, которые их опубликовали, никогда не давали тебе возможности прокомментировать их. Итак, я хотел бы узнать от тебя, каково это - знать, что все эти истории сейчас в открытом доступе. Каково это - быть Бреттом Барнсом и знать, что люди могут найти твое имя в Google, и прочитать все это. Как это сказывается на тебе?

ББ: Это одна из причин, почему многие люди не знают кто я. Потому что для меня это... Попробуй посмотреть на ситуацию с моей точки зрения... Со мной никогда ничего не случалось, абсолютно ничего, 100% ничего и никогда… со мной никогда не случалось ничего плохого, и говорить обо мне такие вещи стыдно, потому что такого никогда не случались со мной. Так что для меня это очень личный аспект, я понимаю, что любой может загуглить мое имя, и это первое, что люди увидят обо мне.

Но есть еще мои родители, которым приходится иметь дело с этим – все это касается их сына, и, как я уже говорил, на них смотрят как на родителей, которые видели, что происходит, но позволили этому происходить... просто ради того, чтобы быть рядом с известным человеком, просто ради влияния.

А еще у меня есть сестра, которая тоже должна переживать это. Люди говорят о ее брате такие вещи, а затем она, как сестра... ей приходится иметь дело с такого рода вещами.

Но ещё есть мои бабушка и дедушка. Об их внуке говорят все эти вещи, и это продолжается, и продолжается, и продолжается...

ЧТ: Да, я даже не могу этого представить. Я имею в виду, трудно представить, как с этим справиться. Нет никакого способа отключить этот звонок, если ты понимаешь, что я имею в виду. Как ты справляешься с этим? Как ты с этим живешь?

ББ: Эм (голос срывается), прости…

ЧТ: Конечно.

(Тишина)

ББ: (с глубоким вздохом) Разделяю свою жизнь. Так и справляюсь. Сохраняю свою частную жизнь.

НАША ДРУЖБА НИКОГДА НЕ ПРЕКРАЩАЛАСЬ.

ЧТ: Хорошо. Я пока отойду от этой темы. Изменились ли ваши отношения с Майклом каким-либо образом после истории с Чандлером, или у вас в основном были постоянные контакты? Потому что он мог последовать чьему-нибудь совету и перестать общаться с детьми…

ББ: Абсолютно.

ЧТ: ... или хотя бы уменьшить контакты с детьми. Так ты заметил какие-нибудь изменения в ваших отношениях с ним или нет?

ББ: Не совсем так. Нашей дружбе никогда это не мешало. Она никогда не утихала. Мы никогда не отдалялись. Это всегда было… ну, для меня, по крайней мере, всегда было одно и то же. Я никогда не чувствовал перемен.

ЧT: В 2005 году ты сказал, что продолжал навещать Майкла и проводить с ним время примерно раз в год вплоть до 2000-х годов.

ББ: Угу

ЧТ: Значит, это были довольно стабильные отношения?

ББ: Да. Да. Как я уже сказал, ничего не менялось с тех пор, как мне было пять лет, и до дня его смерти. Ничего не менялось.

ЧТ: Я думаю, это важно, потому что существует миф, что он вроде как дружил с детьми, а затем, когда они достигли определенного возраста, терял к ним интерес, бросал их или заменял их, или что-то в этом роде, но, похоже, это не относится к тебе и твоей семье. Так что это в некотором роде опровергает этот миф.

ББ: Угу

ЧТ: Когда ты стал старше, изменилась ли ваша дружба? Не с точки зрения, ну, частоты встреч с ним или чего-то подобного, а с точки зрения содержания ваших разговоров, или это все еще было весёлым и дурашливым времяпрепровождением?

ББ: Изменилась? Дружба?

ЧТ: Да, как она развивалась с течением времени?

ББ: Одна из вещей, которую он привил мне, и одно из моих основных убеждений - что нужно оставаться молодым сердцем и никогда не терять ребенка внутри себя. Так что, даже повзрослев, я все еще много дурачусь. Так что этот аспект остался прежним. Детские выходки, розыгрыши, шутки и все такое прочее, это присутствовало всегда.

Но по мере того, как я рос и взрослел, разговоров между нами стало намного больше. Он рассказывал мне больше о деловой стороне вещей, которыми он занимался, давал мне представление о вещах, над которыми он работал. Он заводил разговоры о музыке. Да, по мере того, как я рос, таких бесед становилось больше, да.

Я не знаю, как это объяснить – это было похоже на обычную дружбу , как у всех… Это странно, но изменения были те же, что и ... например, у меня есть друзья, часть моего ближайшего окружения – двое друзей, с которыми я дружу ещё с 94-го года, с седьмого класса средней школы. И это точно такой же тип дружбы.

ЧT: Когда ты стал старше, ты беспокоился о Майкле? В том смысле, что он говорил о том, что он одинок и изолирован из-за своей славы? И в интервью он часто говорил так, будто ему не очень нравится быть знаменитым. Когда ты стал старше и загадочность поп-звезды рассеялась, ты когда-нибудь беспокоился о нем?

ББ: Не совсем, не очень беспокился. Потому что никогда не было ничего, что дало бы мне повод для беспокойства. Это было просто чувство печали, больше из-за того, что он не мог испытать чувство нормальности жизни так, как это испытывали мы. Он никуда не мог пойти, не мог спуститься вниз из своего номера. Если мне что-то нужно, я могу сходить за этим в магазины, но он не мог этого сделать. Любой выход на улицу нужно было организовывать, заранее планировать, составлять маршрут в стиле секретной службы (смеется), чтобы просто выйти в магазин. Так что было печально от того, что он не мог испытать эти вещи, что его жизнь была под микроскопом. Что он просто не мог жить нормальной жизнью.

ЧТ: Я имею в виду, что когда он вошел в 2000-е, он чувствовал что то вроде «Я хочу покончить с этим, мне все надоело»?

ББ: Для меня это было не то чтобы…. Я не приписываю это успеху, славе, или тому, что в его глазах определенно начал угасать огонек, если использовать такую фразу. Сильнее на него подействовало то, что о нем говорили.

ЧТ: Чувствовал ли ты когда-нибудь, что у него возникла зависимость от обезболивающих? Как ты думаешь, то, о чем ты говоришь как об огоньке в глазах, потеря этого огонька, была как то связана с приемом лекарств, или ты думаешь, что это было больше эмоционально?

ББ: Я бы сказал, что это скорее был эмоциональный момент. При мне он никогда не принимал обезболивающие. Я никогда не видел, чтобы он принимал обезболивающие или что-то в этом роде. Так что об этой части его жизни я никогда не знал. Я никогда не знал об этом и не участвовал в этом. Так что я не могу комментировать это.

Но с моей точки зрения, если была эта зависимость, и огонек в его глазах тускнел, это происходило из-за другого. Причина была всего одна. В любом случае.

ЧТ: И когда ты говоришь, что огонек в глазах тускнел, как это проявлялось? Он не хотел ничего делать или казался вялым, сонным? Что ты имеешь в виду, объясни?

ББ: Дело не в том, что он казался сонным или вялым, не было ничего такого. Я бы сказал, что это было из-за обвинений, того, в чем его обвиняли, и того, как это было представлено в СМИ. Все это способно сломать человека. И это были последствия этого. Когда ты знаешь человека и то, как он себя ведёт… Отсутствие огонька в глазах скорее говорит о том, что энергия, которую ты видел раньше, беззаботность, жажда приключений, эти аспекты как бы притупились.

ЧТ: Было ли менее весело находиться рядом с ним в тот момент?

ББ: Говорить так немного пренебрежительно. Если посмотреть на это как на определенный показатель, поддающийся количественной оценке, то можно сказать, что в какой-то момент он был очень высоким, а затем стал немного меньше. Это не значит, что общение с ним было лишено веселья. Просто ... уровни энергии просто стали другими.

ЧT: Интересно. Должно быть трудно смотреть в лицо миру, зная, что мир тебя обвиняет в таком преступлении. Так что, возможно, это сделало его более сдержанным в общении с миром, потому что он как бы знал, что эти обвинения висят над ним. Ты почувствовал это?

ББ: Я могу только сказать, на что это было похоже, когда я был с ним рядом. И это было не так, никогда не было разговоров о том, что «мне нужно пойти и сделать что-то, мне нужно выпустить еще один альбом, мне нужно отправиться в еще один тур, но мне не очень-то хочется этого делать, я не хочу встречаться лицом к лицу с миром». У нас никогда не было таких разговоров. Об этом мы не говорили.

Это не значит, что он этого не чувствовал, он просто… было больше похоже на то, что его дурашливость была немного смягчена. И был еще один признак, который я тоже заметил. Дело в том, что после обыска в Неверленде, он стал немного… ведь в его частную жизнь грубо вторглись! И это чувствовал бы любой… Ты знаешь, однажды наш семейный дом взломали, много лет назад, но до сих пор я это помню, я никогда не забуду тот страх перед вторжением в частную жизнь. И если в вашем доме происходит подобное, вы начинаете смотреть на этот дом по-другому.

Так что для него Неверленд стал другим ... его отношение к Неверленду изменилось после того, как все это произошло, потому что в его частную жизнь грубо вторглись. Я чувствовал то же самое. И, как я уже сказал, я могу говорить только о своих переживаниях, как я чувствую… Ему определенно было очень больно от того, в чем его обвиняли, что о нем говорили.

И я думаю, что люди этого не понимают, потому что они видят только его медийную сторону, а не его как личность. Так что то, что он все еще продолжал выступать, пока все это происходило, выступать на таком элитном уровне вечер за вечером, продолжать это делать, безусловно, является его огромной заслугой.

ЧТ: А как на него повлияло отцовство?

ББ: Очень сильно повлияло, это было так здорово видеть. Чувак, он был отличным отцом. Он очень любил своих детей. Очень любил. Да. Было так круто это видеть!

1 of 6

Я УВОЛИЛСЯ С РАБОТЫ, ЧТОБЫ ПРИЕХАТЬ И ДАТЬ ПОКАЗАНИЯ.

ЧТ: Примерно в это же время, в начале 2000-х, появилась вторая волна обвинений, в результате чего ты пришел в суд давать показания, и это привело к очередному витку вторжения в твою жизнь.

ББ: Угу.

ЧТ: Тебя попросили прийти и дать показания, или же ты пришел добровольно?

ББ: Нас (меня, маму и Карли) спросили, хотим ли мы, так что у нас был выбор. Мне не нужно было идти и давать показания. Но мы решили, что я поеду.

ЧТ: Тебе было 23 года, когда ты давал показания.

ББ: Да.

ЧТ: Ты сказал присяжным -и это первое, что ты сказал им, потому что мистер Мезеро задал тебе этот вопрос, – что ты уволился с работы, чтобы приехать в Санта-Марию для дачи показаний. Почему тебе пришлось бросить работу, чтобы приехать в Санта-Марию?

ББ: Мне не позволили взять отпуск, и приехать для меня было важнее. После поездки я нашел другую работу, что было не так уж трудно. Это меня совершенно не заботило.

ЧТ: Значит ты на самом деле понес финансовые потери в результате поездки в Санта-Марию для дачи показаний?

ББ: Да.

ЧТ: Тебе не платили за дачу показаний?

ББ: Нет.

ЧТ: Значит, ты уволился с работы и остался без заработка, чтобы приехать и дать показания на суде?

ББ: Конечно. Я думаю, что любой бы так поступил.

ЧТ: И я не собираюсь сейчас повторять все твои показания, потому что ранее в этом разговоре ты довольно убедительно заявил, что между тобой и Майклом никогда не происходило ничего неуместного.

ББ: Да.

ЧТ: Но, попробую сформулировать суть в одном вопросе: есть ли в твоих показаниях то, что ты хотел бы пересмотреть или изменить? Ты готов сегодня повторить каждый ответ, который дал на суде тогда?

ББ: Конечно. Абсолютно каждый ответ. Я уверен.

ЧТ: Я просто задам тебе пару вопросов в ответ на то, что было сказално в «Покидая Неверленд», потому что я хочу дать тебе возможность четко и недвусмысленно ответить на эти вопросы. Кто-нибудь пытался учить тебя тому, что говорить в суде?

ББ: Нет.

ЧT: Майкл пытался учить тебя тому, что говорить на суде?

ББ: Нет.

ЧТ: Он угрожал тебе…

ББ: Нет (смеется).

ЧТ: ... чтобы заставить дать показания?

ББ: Нет.

ЧТ: Кто-нибудь еще угрожал тебе?

ББ: Нет. Нет.

ЧТ: Тебе угрожали лжесвидетельством?

ББ: Нет.

ЧТ: Или чем-нибудь в этом роде?

ББ: Нет.

ЧТ: Угрожали тебе судебным иском?

ББ: Нет.

ЧТ: Некоторые из бывших сотрудников, о которых я упоминал ранее, пришли в суд и повторили истории, за которые им заплатили 10 лет назад.

ББ: Угу

ЧT: Но твоя позиция по-прежнему заключается в том, что эти бывшие сотрудники лгали, когда давали показания на суде?

ББ: Аб-со-лют-но так.

ЧТ: Ты говорил прокурорам, что эти истории были ложью?

ББ: Да.

ЧТ: И ты сказал шерифам, что с тобой никогда ничего не случалось, что эти истории были ложью?

ББ: Да

ЧТ: Кто-нибудь со стороны обвинения когда-нибудь связывался с тобой и спрашивал, были ли эти истории правдой, прежде чем принять решение вызвать этих свидетелей?

ББ: Нет.

ЧТ: И что ты об этом думаешь?

ББ: Это очень, очень странно. Это то же самое, что и в «Покидая Неверленд»: я не понимаю, почему не было опровержения. Если вы хотите рассказать полную историю, почему бы вам этого не сделать?… Почему бы вам тогда не освятить историю полностью?

Ну, очевидно, что раз мое имя включено в вашу историю, разве я не должен быть ее частью? Разве мой голос не должен быть включен в эту историю?

ББ: Я не знаю, так поступают в том случае, если ваша точка зрения не согласовывется с моей точкой зрения. Тогда, конечно, вы не захотите включать ее в свою историю.

ЧT: Причина, по которой тебя вызвали для дачи показаний или спросили, не хочешь ли ты дать показания, именно в этих свидетелях обвинения, ведь они рассказали что видели, что с тобой происходило. Так что, по сути, именно решение обвинения вызвать свидетелей сделало твои показания уместными. Если бы никто не заявил в суде, что это было, то у тебя не было бы никаких оснований приходить в суд и говорить, что этого не было. В этом смысле, я полагаю, весьма отягчающим обстоятельством является то, что обвинение вызвало этих свидетелей и даже не удосужилось спросить тебя, были ли эти истории правдой.

ББ: Мм-хм, это действительно так... И это комментарий к ним, насколько компетентно они выполняли свою работу?

ЧТ: Как ты отнесся к тому, что обвиненте подвергло тебя перекрестному допросу на суде?

ББ: Что ты имеешь в виду?

ЧТ: Это было довольно воинственно. Это отражено в стенограмме. Я имею в виду, каково было быть допрошенным обвинением таким образом, в комнате, полной людей?

ББ: Меня допрашивал Роб Зонен, он задавал мне вопросы. Он мне сразу не понравился. Он был очень, как ты говоришь, воинственным. Это и правда было так, и было очень неловко. Он мне совсем не понравился.

ЧT: Ты показал на допросе, что продолжал делить постель с Майклом до тех пор, пока тебе не исполнилось 19, что, я думаю, стало шоком для многих людей из-за продвигаемой обвинением истории о дружбе с мальчиками, которых затем просто бросали или заменяли другими, более маленькими. Но как у вас с Майклом наступил момент, когда вы перестали делить постель? У вас был разговор с Майклом или вы просто почувствовали себя некомфортно, или…?

ББ: Это ... не то чтобы прекратилось. И фраза «делить постель» здесь немного неуместна. Дело же не в этом. Это было не так, как говорится. Это на самом деле странно воспринимается на слух для меня.

Как я уже говорил ранее, я не концентрируюсь на этом, потому что это был просто сон. Ты просто ложишься спать, и все. Так что не было никаких разговоров типа: «Хорошо, это все, мы прекращаем. Это должно прекратиться, хватит». Вообще ничего подобного не было. И не могло быть, так что я не могу четко ответить на твой вопрос. И где-то, хмм, в возрасте где-то с 19 по 23 я не так уж много в ремени проводил там. И наши ночевки просто … просто сошли на нет. Я не могу объяснить, и я так услал от этого… Если я устал и мне нужно поспать, я сплю, и если там, где я нахожусь, есть кровать, я сплю в ней.

ПРИМЕЧАНИЕ: Извините, что снова прерываю, но здесь я хочу вставить небольшой комментарий.

Дело в том, что Бретт, как и его сестра Карли в 2005 году, также подсчитывает свое пребывание с Майклом Джексоном с точки зрения того, сколько времени он пропускал школу в Австралии. В первой части интервью он сказал:

ББ: Насколько я помню, мы довольно часто пересекались, начиная с 5-6–го класса, с моих школьных лет, с 5-6-го классов. На самом деле я был там примерно половину из них, потому что мы отправились в турне, и мы ездили туда-сюда по Штатам.

Карли насчитала 365 дней за два года, потому что в 1992 и 1993 годах она училась в 7 и 8 классах и пропустила половину каждого из них, а Бретт учился в 5 и 6 классах и тоже пропустил половину из них.

Я даже уверена, что они обменялись своими расчетами между собой и со своими родителями, которые были серьезно обеспокоены пропусками занятий в школе, и именно поэтому у Карли и Бретта так готов ответ о том, что их не было дома целый год. Кажется, они даже немного хвастаются и гордятся тем, что их приключение было таким долгим.

Но целый год вдали от дома абсолютно не означает, что Бретт провел все это время в комнате Майкла, и тем более «наедине» с Майклом.

Например, в августе-ноябре 1993 года семья Барнсов оставалась с Джексоном всего полтора месяца – сначала в августе, а затем в ноябре, когда Барнсы присоединились к 13-летнему Фрэнку Касио и его младшему брату Эдди, чтобы сопровождать Майкла Джексона в южноамериканском этапе его тура Dangerous. И в течение этого месяца все трое составляли Майклу компанию и оставались с ним в его гостиничном номере.

Бретт также говорит, что это время «они провели там», имея в виду не только себя, но и всю свою семью, которая путешествовала «туда и обратно в Штаты». Он упоминает, что Майкл Джексон не был с ними все 100% времени, которое они провели вдали от дома в Австралии, однако когда Майкл был рядом, Бретт определенно не упускал шанс остаться с Майклом Джексоном в его комнате.

Причина та же, что и у всех других детей, и Бретт говорил об этом в первой части интервью:

Дело в том, что он был магнитом для всех людей – все хотели быть рядом с ним все время, таким человеком он был. Это просто было так, и я тоже никогда не хотел оставлять его. Все хотели быть рядом с ним 24/7.

Но есть один момент во всем вышесказанном, который многие упускают из виду.

Учитывая, что история о «365 днях» так любима хейтерами MJ, Бретт мог бы легко отрицать это, разговаривая с Чарльзом Томсоном тридцать лет спустя, и заявить, что он этого не помнит, или сказать, что его сестра ошиблась в своих расчетах. Однако он не делает ничего подобного, и это является доказательством того, что Бретт исключительно откровенен с нами, даже несмотря на опасность быть неправильно понятым.

А если он так честен и открыт в этом, почему кто-то должен сомневаться в других его заявлениях о Майкле Джексоне? Например, заявление, которое он сделал под присягой на суде 2005 года и повторяет при каждом удобном случае, – что Майкл не делал ни одной плохой вещи в течение многих лет их тесной дружбы.

Другими словами, когда Бретт Барнс открывает нам свою душу, даже рискуя нанести потенциальный ущерб самому себе, вы не можете избирательно относиться к тому, что он говорит, верить одному и не верить другому.

УЖИН С УЭЙДОМ РОБСОНОМ ВО ВРЕМЯ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА.

ЧТ: Итак, ты оставался в Неверленде во время судебного разбирательства. Как Майкл чувствовал себя на тот момент, физически и морально?

ББ: Он же был человеком, конечно он переживал. Можно было даже сказать, что он очень переживал все это. Вот в этот период времени, я бы сказал, он был хрупким.

ЧТ: В «Покидая Неверленд» есть история об ужине. Эту историю рассказывает Уэйд Робсон и, возможно, его сестра. Они рассказывают, как все сидели за столом и ужинали, а Пэрис пыталась привлечь внимание Майкла, но он был не там мысленно, он, казалось, полностью отключился.

И Уэйд Робинсон говорит, что во время этого ужина он решил дать показания в защиту Майкла. Но ты написал в Твиттере и подтвердил слова Таджа о том, что тот ужин состоялся после показаний Уэйда Робсона, а не до них.

ББ: Угу. Потому что я помню это, и я даже спросил маму и Карли, помнят ли они, и они обе сказали то же самое.

ЧТ: Итак, ты помнишь что ужин был после дачи показаний.

ББ: Да. Я помню потому, что я был следующим ....

ЧТ: Вы же с Уэйдом давали показания в один и тот же день.

ББ: Да. Потому что мы, так получилось, пришли туда и ожидали, обвинение должно было отдохнуть, но они не отдыхали в тот день. Они отдыхали на следующий день, и нас вызвали для дачи показаний на следующий день. И затем, ещё на следующий день, остальные члены нащих семей, его мама и сестра, моя мама и сестра, были вызваны в качестве свидетелей. А затем, ещё на следующий день после этого, они уехали. И мы все вместе ужинали вечером перед их отъездом. Так что да, это было после дачи показаний.

ЧТ: И каковы твои воспоминания о том ужине, а именно, об предположительном инциденте с Пэрис? Он был на самом деле?

ББ: Дело не в инциденте с Пэрис, насколько я его помню. Столовая была устроена так, что в ней было несколько столов, и поскольку мы все время находились на ранчо, а семья Уэйда нет – я не знаю, где они остановились и что они делали, – но поскольку мы были там все это время, и все время ужинали вместе с Майклом, мы решили, что будет справедливо, если они сядут за главный стол.

Карли, я и Тадж сидели за другим столом, но в той же комнате. Так что меня не было за главным столом, когда это якобы произошло, но я был в той же комнате. И этого просто не могло быть, чтобы Уэйд, э-э, решил давать показания, потому что этот ужин проходил после дачи показаний. Я помню, что мы ужинали, и на следующий день они уезжали.

ЧТ: Хорошо. Значит, причина, по которой они сидели за одним столом с Майклом на том ужине, заключается в том, что вы останавливались в Неверленде ужинали с ним в столовой каждый день.

ББ: Да.

ЧТ: И это был единственный день, когда Робсоны были там на ужине.

ББ: Да. Правильно.

ЧТ: Я понял. Хорошо. Ты общался с Уэйдом в то время? У вас были какие-либо разговоры о суде, о показаниях?

ББ: Э-э, не совсем, потому что это не разрешалось судом. Поэтому единственный раз, когда я с ним разговаривал, был, как я уже сказал, когда мы ждали окончания выступления обвинения и отсиживались где-то в задней комнате, за нами наблюдали, и нам не разрешалось говорить о том, что происходит в зале суда, поэтому мы просто болтали о пустяках, говорили о других вещах.

ЧТ: А что было после того, как вы дали показания?

ББ: Я помню, что его сестра и его мама давали показания в тот же день, что и мы, а мои мама и сестра были вызваны в суд на следующий день, поэтому я вернулся в зал суда ради них, но снова оказался в задней комнате. Это были единственные разы, когда я по-настоящему разговаривал с ним. Я никогда близко не общался с ним ни на ранчо, ни когда-либо после этого.

ЧТ: Хорошо. Как долго вы тогда оставались на ранчо? Во время судебного процесса?

ББ: В общей сложности около трех недель.

ЧТ: Вы были там в течение трех недель, прежде чем дать показания, а затем уехали? В какой момент судебного разбирательства ты приехал и уехал? Ты уехал по решению суда?

ББ: Э-э, да, я вернулся домой.

ЧТ: Хорошо. За те три недели, что ты был там, Майклу стало хуже? Или он казался уравновешенным?

ББ: Э-э, он был довольно уравновешенным. Я не видел, чтобы он как-то срывался. Просто, как я уже сказал, он был очень хрупким, и можно было сказать, что он переживал из-за суда.

ЧТ: А ты помнишь вынесение приговора? Ты смотрел это по телевизору?

ББ: Нет, я тогда спал, мне позвонила моя сестра. Она разбудила меня, по телефону она плакала, и я такой: «что случилось?»

Я подумал, что произошло что-то плохое, но это были слезы счастья. Майкла признали невиновным. И тогда я сразу побежал и включил телевизор, и все мои эмоции выплеснулись наружу, потому что это было такое облегчение.

ЧT: Когда ты в следующий раз разговаривал с Майклом после вынесения вердикта?

ББ: Я думаю, это было ... ммм… Опять же, я точно не помню, потому что мы разговаривали очень часто, я не обращал на это внимания, так что я не скажу, было это поздно по времени после суда, или рано. Вероятно, прошло несколько месяцев.

ВИЗИТ В БАХРЕЙН.

ЧТ: Ты когда-нибудь снова встречался с Майклом лично после суда?

ББ: Да, я ездил в Бахрейн в 2006 году.

ЧТ: Ого! Расскажи об этом. Каким тебе показался Майкл?

ББ: Он был ... по сравнению с тем, что я видел во время суда, он был больше похож на себя прежнего. Он определенно был более оптимистичен. Он был более уверен в будущем. Как он сказал, он занимался многими вещами. Я не слышал подробностей о каких-либо деловых сделках или о чем-либо, что он планировал или делал, но он был воодушевлен этими делами.

Много всего происходило. У него была куча встреч. И он тоже хотел купить там что-нибудь. Купить там место. Да, это было очень круто.

ЧТ: В Бахрейне был только ты или вся твоя семья?

ББ: Нет, был только я. На самом деле я в тот момент переживал кое-что в своей личной жизни. И я был, эм, немного, эм, несчастен в то время… Он часто звонил нам, и на самом деле мама сказала ему, что я переживаю кое-что. И он пригласил меня туда, чтобы попытаться немного отвлечь.

ЧТ: Как долго ты там пробыл?

ББ: Около трех недель.

ЧТ: Стало ли тебе лучше?

ББ: Да. Конечно, ещё бы [оба смеются]

ЧТ: Как это помогло тебе?

ББ: Просто, как я уже сказал, мой взгляд на жизнь немного искажен... искажен в том смысле, что это другой взгляд на жизнь, ведь не у всех есть возможность увидеть то, что видел я, или быть причастным к тому высшему эшелону бытия, к которому был причастен Майкл. А для меня это было так жизненно.

Поездка была такой освежающей. Я не знаю, как объяснить... Это другой вибрационный уровень, что-то в этом роде. Я же говорил про тот магнетический эффект, что все хотели быть рядом с ним 24/7. Он просто излучал это, и находясь рядом вы не могли испытывать ничего кроме счастья.

ЧТ: Да. Опять же, это резко контрастирует с повествованием, в котором рассказывается о том, как Майкл дружил с детьми, а затем игнорировал их, бросал или заменял их другими.

ББ: Угу.

ЧT: Сколько тебе было лет к тому времени – около двадцати пяти, и ты что-то переживал?

ББ: Да. Да.

ЧТ: Знаешь, это заставляет меня задуматься, были ли люди, которые и правда исчезли из его жизни. Ты когда-нибудь слышал о том, как и почему определенные люди оказались вытесненными из его круга? Ты был рядом, вы дружили много лет. У других людей сложилось впечатление, что они по какой-то причине были изгнанны из его окружения. У тебя есть мысли, или может быть какое-либо впечатление относительно того, по какой причине эти люди могли быть изгнаны?

ББ: Я не тот человек, который… как я уже говорил, я живу настоящим моментом. Все, что происходит, то происходит. Кто-то находится рядом, кто-то нет, но это на самом деле не мое дело, и мне не нужно знать почему. Мне не приходило в голову интересоваться этим. Я просто был счастлив быть рядом с ним, всегда.

И я не знаю, что делает меня таким особенным, почему я был включен, как ты говоришь, в его окружение, в то время как другие были вытеснены из него, я не знаю почему. Это правда. Я не знаю, почему этих людей вытеснили. Могу предположить только, исходя из того, что я видел, из моего опыта, что я никогда не пытался воспользуется ситуацией.

Скажем так, когда я шел с ним в магазин игрушек, и он разрешал мне выбрать что-нибудь, я никогда не думал: «о, я хочу это, мне нужно это, а ещё то, могу ли я ещё взять это, а ещё я хочу встретиться с этим человеком, могу ли я сделать это?» Я никогда не давал Майклу повода не доверять мне.

И я предполагаю, что так оно и происходило. Это была проблема доверия. Я вижу причину только в этом, что ему могло быть некомфортно от поведения некоторых людей. Но это всего лишь мое предположение. Человек может что-то сделать, или что-то сказать, и после этого ты можешь потерять доверие к нему, или веру в него, что-то в этом роде. Это единственная причина, по которой, как я думаю, он мог кого-то не подпускать к себе.

ЧT: На что была похожа его жизнь в Бахрейне? Где он жил, в отеле или все еще был с принцем?

ББ: Нет, он был в доме.

ЧТ: О, понятно.

ББ: На самом деле я не знаю, чей это был дом. Это было красивое место, массивные крыши, высокие потолки, красивая территория. Это было хорошее место. И располагалось оно посреди пустыни, это был такой сюрреалистический уголок мира, вокруг были только песчаные дюны, и эти особняки с пальмами и зеленой травой, и ещё там был бассейн, было реально круто.

ЧТ: Он казался счастливым?

ББ: Да. Дети тоже были с ним. Это было очень круто. Очень круто…

Я РАЗГОВАРИВАЛ С НИМ ЗА НЕДЕЛЮ ДО ЕГО СМЕРТИ.

ЧТ: Как часто ты общался с Майклом в последние годы, после Бахрейна?

ББ: Опять же, я не помню, как часто. Я просто знаю, что общение между нами не прекращалось, но я не могу сказать тебе, с какой частотой мы общались, но это определенно было регулярно. Не было такого, чтобы мы не разговаривали с ним годами. Последний раз я разговаривал с ним за неделю до его смерти.

ЧT: О чем вы говорили с ним в последний раз?

ББ: Мы вспоминали о том, что мы делали. Хм, приключения, которые у нас были, места, в которых мы побывали. «Ты помнишь тот раз? Ты помнишь, как сделал это? Помнишь, когда это произошло?»

Он, он с нетерпением ждал начала выступлений, но это также отнимало у него много сил.

ЧТ: Ты это понял потому, что его голос звучал устало или потому, что он выразил какую-то озабоченность по этому поводу?

ББ: Нет, он не выражал никакого беспокойства, но он определенно устал. Он очень устал.

ЧT: Ранее ты упомянал, что ты должен был быть в Лондоне во время концертов.

ББ: Да, он сказал мне, что собирается отвезти меня самолетом в Лондон.

ЧТ: Чем закончился тот разговор, ты помнишь его?

ББ: В последний раз?

ЧТ: Да.

ББ: Ну, это был обычный разговор. Я не знал, что он будет последним..

ЧТ: А как ты узнал о кончине Майкла?

ББ: Я спал… опять же, я не то что все время сплю, просто у нас разница во времени здесь. В то время я жил дома, может быть, я уже был не в том возрасте, чтобы жить дома, но это уже другая история. Так вот, я спал, мама вошла в мою комнату, потому что мне кто-то звонил, а мой мобильный телефон был на прикроватной тумбочке рядом со мной. Я слышал, что телефон звонил, и видел, кто это был, но просто проигнорировал его, потому что мне так хотелось спать. А этот человек обычно не звонил в такое время, но я просто подумал, что перезвоню этому человеку позже, а затем снова заснул.

А потом пришла мама и рассказала мне, и я не поверил ей, включил телевизор и просто, эм…… это было .... (его голос срывается)… это был очень печальный день.

ЧТ: Как ты сразу отреагировал? Я имею в виду, многие люди, которых я знаю, просто не поверили, подумав, что это фейковые новости. СМИ и ранее сообщали, что Майкл скончался, и это было неправдой. Какова была твоя реакция на эту новость? Ты в это поверил?

ББ: Нет, но когда я смотрел телевизор... Да, я просто не хотел в это верить.

ЧT: Ты присутствовал на каких-либо мероприятиях, на мемориале в Staple Center, либо на похоронах?

ББ: Нет, не присутствовал… Дело в том, что ... (вздыхает), и я думаю, это одна из причин, почему я входил в его, как ты сказал, окружение… Ну, не только я, но и вся моя семья. Мы никогда не форсировали события, никогда не пользовались преимуществом, никогда не делали ничего подобного.

И наши единственные настоящие отношения, особенно личные, мои с ним настоящие отношения, заключаются в том, что я был его другом и только его другом. И когда он ушел, у меня не было возможности… Потому что он всегда был единственным, за что я чрезвычайно благодарен ему, с кем мы контактировали. Каждый раз, когда мы куда-то шли, когда мы что-то делали, он платил за это, потому что у нас нет средств заниматься подобными вещами, мы просто обычные люди.

Поэтому, когда он умер, у меня не было реальной возможности попасть туда, связаться с кем-то, потому что я не знал ничьих контактов. Так что у меня не было никакой реальной возможности попасть туда. И, по правде говоря, я очень тяжело переживаю смерть, поэтому я не знаю, как бы я справился, если бы попал туда.

ЧТ: Но какая-то часть тебя хотела бы туда попасть?

ББ: Да, очень. После 2005 года, когда мы предстали перед судом, я не был в Штатах. Это то, чего я определенно хотел бы, и с удовольствием сделал бы, но я не хотел бы присутствовать на похоронах, и в то же время, у меня есть доля сожаления, что я этого не сделал, хотя я понимаю, что мое горе не было бы легче или что-то в этом роде, если бы я приехал туда, ты понимаешь, что я имею в виду? Имело ли это смысл...

ЧT: В рамках подготовки к этому интервью я просмотрел твою страницу в Твиттере и заметил, что ты каждый год обязательно публикуешь сообщение в годовщину смерти или в день рождения Майкла. Ты оставляешь ему небольшие сообщения в Твиттере. Ты все еще скорбишь?

ББ: Да, очень. Это то же самое, как я все еще скорблю о смерти моих бабушки и дедушки. Он был для меня членом моей семьи.

ЧT: Усиливает ли эту скорбь то, что происходит сейчас ? Я имею ввиду обвинения и, в частности, тот факт, что твое имя постоянно всплывает?

ББ: Абсолютно. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с этими обвинения ми.

МОЯ ЧИСТАЯ СОВЕСТЬ ДАСТ МНЕ УТЕШЕНИЕ.

ЧT: Я заметил 8 мая 2013 года, когда просматривал твой Твиттер…

ББ: Ах ты, сталкер (смеется)

ЧТ: (тоже смеется). Не, я предпочитаю термин «прилежный исследователь»

(оба смеются)

ЧT: Так вот, 8 мая 2013 года TMZ сообщили новость о том, что Уэйд Робсон подал иск, утверждая, что Майкл его растлил и требуя компенсации. И в тот же день ты опубликовал твит, в котором говорилось:

«Я бы хотел, чтобы люди осознали, что в ваши последние минуты на этой земле все деньги мира не принесут вам утешения. Моя чистая совесть принесет мне утешение»

Я хочу кратко обсудить это с тобой. Ты совершенно ясно дал понять, что между тобой и Майклом никогда ничего не было. Но что именно убеждает тебя в том, что ни с кем другим тоже ничего не случалось?

ББ: Думаю, это слишком дерзкое заявление с твоей стороны. Но моя точка зрения по этому поводу такова: я провел с ним очень много времени вплоть до его кончины. Большую часть моей жизни он был… он был огромной частью моей жизни, и основываясь на моем опыте общения с ним в течение этого огромного количества времени я могу утверждать, что не только ничего никогда не случалось со мной, но с кем-нибудь еще, поскольку я никогда не видел ничего, что могло бы вызвать у меня беспокойство.

И никто со мной не разговаривал об этом. Я был среди множества людей, окружающих его, и никто мне ничего никогда не говорил. Причина, по которой я говорю это, заключается в том, что у меня никогда не было ощущения, что происходит что-то плохое.

Для меня было важно это время, которое я проводил рядом с ним, поэтому я могу комментировать это, а затем проецировать это на всю оставшуюся жизнь. Я просто не мог представить, что подобное может произойти, что он делает что-то, гм, плохое с кем-нибудь. Так что моя такая точка зрения основывается на том, что я не видел, чтобы он что-то делал.

Но и для меня настаивать и топать ногой - это скорее проявление лояльности на выдвинутые в его адрес обвинения. Это обвинения в адрес моего друга!

«ШАБЛОНЫ».

ЧТ: Обвинения в адрес Майкла почти неразрывно связаны с утверждениями о шаблонности, груминге и образце поведения хищника и жертвы. И, конечно, обвинители в «Покидая Неверленд» ассоциируют тебя с этим шаблоном. Они утверждают , что существует шаблон и что ты был частью этого шаблона.

Поэтому я хочу обсудить с тобой кое-что из того, что сказано о тебе в «Покидая Неверленд», потому что люди, создавшие его, никогда не давали тебе возможности прокомментировать его. Я же хочу предоставить тебе такую возможность.

ББ: Угу.

ЧT: Итак, при первом упоминании тебя не называют по имени, но показывают на архивных кадрах и фотографиях. Итак, говорит Джеймс Сейфчак…

ББ: (вмешивается) ты кстати заметил, извини, что прерываю тебя... Заметил, что там был монтаж, на фотографии есть другие люди вокруг, но ясно видно только мое лицо, у всех остальных лица размыты? Но, извини, продолжай.

ЧТ: Да. Хм, итак, Джеймс Сейфчак обсуждает фотографию вас с Майклом.

ББ: Да.

ЧТ: И он говорит, это его дословная цитата:

Был один конкретный мальчик, который пришел и заменил меня. Я видел, как он становился все ближе и ближе к этому мальчику. А меня оттесняли все больше и больше, и с этим было очень трудно справиться. Одна конкретная ночь была действительно тяжелой. Это было на Аллее Звезд, вы знаете, мы провели там ночь, и этот мальчик был там, он спал в комнате Майкла. А я спал внизу на диване. Это все равно что быть изгнанным. Было осознание того, что, ладно, я не номер один. И я просто хотел пойти домой. Майкл был моим партнером. А потом он ушел.

Итак, вся эта чушь о конкретном мальчике, который заменил Сейфчака и теперь спал в комнате Майкла, пока тот спал внизу на диване – все это говорится на фоне фотографий с тобой.

ББ: Угу.

ЧТ: Было ли у тебя ощущение, что ты кого-то заменяешь?

ББ: Нет. Конечно нет.

ЧТ: Когда он говорит «Аллея звезд», он имеет в виду Убежище?

ББ: Я предполагаю, что да.

ЧТ: Так в Убежище были верхний и нижний этажи?

ББ: Э-э, да. Там было три уровня – гараж был внизу, средний уровень был похож на гостиную и кухню, а наверху была игровая комната и спальня.

ЧТ: О, понятно. Ещё раз:

Был конкретный мальчик, который пришел и заменил меня. Я видел, как он становился все ближе и ближе к этому мальчику, а меня оттесняли все больше и больше. Мальчик был там, он спал в комнате Майкла. Майкл был моим партнером. А потом он ушел.

Это кажется очень четким выводом о том, что ты - романтический партнер Майкла, и если кто-то собирался транслировать это по телевидению по всему миру, то он должен был предоставить тебе право на ответ, но они этого не сделали. Никто не просил тебя, э-э, прокомментировать это.

ББ: Угу.

ЧТ: Что бы ты сказал, если бы тебя попросили прокомментировать это?

ББ: Что это просто абсурдно. Я не могу понять, как это могло произойти. Это полная чушь, и для меня это вообще не имеет смысла. Этого не было, и меня бесит, что... что любой аспект нашей дружбы они описывают как таковой.

ЧТ: Итак, продолжим. Мать Уэйда Робсона Джой Робсон рассказывает, что во время тура Dangerous Уэйд попросил разрешения поехать с Майклом, а он сказал ему «нет», потому что ему не разрешалось брать с собой детей в этот тур. Но он взял с собой Бретта Барнса, и потом, когда Уэйд увидел их по телевизору, он все понял и сказал:

Ему нравилось изолировать нас. Ему нравилось разделять эти отношения. Я помню, что с Бреттом было особенно тяжело, потому что я узнал, что он тоже австралиец. О, это новый австралийский мальчик! Я чувствовал себя замененным им.

Правда ли, что Майкл изолировал детей друг от друга?

ББ: Нет, никогда. Как я уже сказал, меня никогда не запирали, никогда ничего такого не было. Я проводил время с Джорди, проводил время и с Уэйдом, правда совсем немного. С двоюродными братьями Майкла, которые часто были рядом, а также с другими его друзьями. Вокруг него всегда были люди.

ЧТ: С Маколеем Калкиным тоже. Ты свидетельствовал в 2005 году, что он оставался в комнате…

ББ: Да.

ЧТ: ...с тобой и Майклом.

ББ: Да, однажды он был на ранчо.

ЧТ: Этот фрагмент, где Уэйд рассказывает как узнал, что ты австралиец и что Майкл заменил его новым австралийским парнем – это своего рода снова намек ... потому что Уэйд утверждает, что его растлили, и когда он говорит, что его заменили новым парнем, это своего рода утверждение, что ты, должно быть, тоже подвергался насилию.

ББ: Угу, я тоже это так понимаю.

ЧТ: Итак, твой комментарий. Если бы продюсеры «Покидая Неверленд» потрудились предоставить тебе право на ответ, что бы ты сказал?

ББ: Я категорически опроверг бы это... И я не понимаю этот термин «замена». Потому что мое понимание дружбы с кем-то заключается в том, что если ты дружишь с этим человеком, то твое место никто не займет. Также и ты не займешь место кого-то другого. Это дружба. Я не могу понять идею о том, что кого-то кем-то заменяли. Потому что меня никогда не заменяли. Но, как я уже сказал, моя дружба продолжалась и будет продолжаться по сей день, поэтому я не понимаю, что такое замена. Замены не было.

ЧТ: Давай повторим еще раз. Мать Уэйда Джой говорит:

Через некоторое время я поняла, что в этом есть закономерность. Каждые 12 месяцев в его жизни появлялся новый мальчик.

Но ты говоришь, что такой закономерности не было.

ББ: По моему опыту, нет. На протяжении всего времени у нашей дружбы не было никаких помех. Их не было. Я никогда не был брошен на произвол судьбы, в нашей дружбе я ни разу не чувствовал, что меня заменили, или как-то ущемляют. Может быть, это просто моя точка зрения, я был счастлив быть его другом. И с его стороны я никогда не чувствовал, что я больше не был его другом, не был его «любимчиком», никогда не было ничего подобного.

ШАБЛОН МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕВЁРНУТ.

ЧТ: Я думаю, что самое важное в этом то, что они указывают на тебя как на доказательство существующего «шаблона». В какой-то степени закономерность есть: все вы были детьми семей, которые активно искали внимания Майкла Джексона, потому что были его поклонниками, и все вы в какой-то момент стали немного похожи на суррогатные семьи, и вас всех пригласили в Неверленд, для участия в музыкальных клипах, или отправиться в тур, или куда-то еще.

ББ: Угу.

ЧТ: И в какой-то момент вы все оказались с ним в его комнате. Поэтому они утверждают, что это схема груминга, которая чрезвычайно похожа. И вот что они хотят сказать: если мы говорим, что нас растлили, значит и Бретт, должно быть, подвергся растлению. Они так и говорят, потому что это определенная схема.

ББ: Но, я полагаю, эту схему можно перевернуть, и все будет выглядеть с точностью до наоборот. Та же самая схема, но с другой точки зрения, с моей точки зрения.

ЧТ: Совершенно верно. ДА.

ББ: Этого никогда не случалось со мной, поэтому не могло случиться ни с кем другим.

ЧТ: Да, это я и хотел донести на самом деле: если они указывают на тебя и говорят, что ты являешься доказательством закономерности, тогда с твоей стороны разумно сказать: на самом деле со мной ничего не случилось, поэтому я чувствую, и с моей стороны разумно полагаю, что с вами, вероятно, ничего не случилось.

ББ: Это моя точка зрения, да. Но, как я уже сказал, я могу комментировать свою точку зрения на то, что я пережил. Я не могу комментировать то, что произошло, когда меня там не было, но, по моему мнению, я могу вынести разумное суждение.

ЧТ: Да. Итак, твое мнение, я так понимаю, заключается в том, что ты не веришь, что Майкл когда-либо растлевал ребенка.

ББ: Я не верю, и я никогда не поверю… Я никогда не видел, как он делает что-то плохое другому человеку, не говоря уже о ребенке.

Робсон и Сейфчак: «Мы говорим, что нас растлили, так что Бретт, должно быть, тоже подвергался растлению»

Бретт Барнс: «Но со мной этого никогда не случалось, поэтому такого не могло случиться ни с кем другим».

О Боже мой, как освежающе нова и верна эта последняя максима!

Когда Бретт говорит, что обычная схема, навязываемая нам со всех сторон, на самом деле может быть перевернута и означать с точностью до наоборот, противоположное, он попадает в самую точку.

Почему многие из нас не понимают, что когда сотни людей, имеющие личный опыт общения с Майклом Джексоном, описывают его как порядочного, благородного и невинного человека, и когда пара оппортунистов называют его виновным как грех, схема не на стороне оппортунистов и фактически указывает на то, что они фальшивы, как трехдолларовая банкнота?

И если семью Барнсов приглашали быть гостями Майкла Джексона на 365 дней в течение двух лет подряд, почему Майкл предпочел невинно провести так много времени с ними, а не с Уэйдом Робсоном, который утверждает, что в то время его растлевали? Хотя его слова определенно противоречат жалобам его собственной матери на то, что MJ не брал Уэйда с собой в тур, и во время их многочисленных поездок в Неверленд Майкл был там всего четыре раза!

Все это стоит серьезно обдумать, поэтому давайте пока закончим. Ожидайте продолжения.

Продолжение: часть 3.