ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
МОРСКАЯ ПЕХОТА ВО ВЬЕТНАМЕ
В 1961 году морская пехота приняла без существенных изменений, временную организацию Комиссии Хогабума от февраля 1958 года. Однако почти сразу начали появляться предложения по изменению новых штатов, обозначенных как серия М. Многие из них включали существенное увеличение наземного транспорта и огневой мощи за счет воздушной мобильности и экономии пространства для перевозки. Артиллерия дивизии морской пехоты получала бы обратно свои 155-мм гаубицы. Пионеры (саперы-носильщики боеприпасов) снова становились дивизионными инженерами и получали обратно большую часть своего тяжелого имущества. Количество танков тоже существенно увеличивалось.
Что касается пехоты, то новые батальоны серии M первоначально должны были поменять свои “Гаранды” и BARы на винтовки M14. Пулеметы M60 заменяли старые M1919A4. По вопросу об интеграции нового оружия имелись разные мнения. M60 был достаточно легким, чтобы быть и пулеметом отделения, и средством поддержки на уровне роты. Поэтому было серьезное предложение дать каждому стрелковому отделению один расчет пулемета M60 (без станка-треноги) вместе с дополнительным подносчиком боеприпасов, оставив во взводе оружия роты пулеметы на станках, чтобы они вели огонь очередями на большие расстояния. Меньший вес M60 и его боеприпаса позволял расчету из четырех человек нести столько же патронов (1400-1500), сколько переносил расчет М1919А4 пяти человек. Пулеметный расчет из четырех человек также позволял трем пулеметным секциям взвода оружия превратиться в одну с командиром и тремя отделениями, каждое из которых, в свою очередь, состояло из командира и двух расчетов-огневых групп. Это изменение позволяло сократить больше 20 процентов пулеметчиков во взводе оружия, сохранив его прежнюю огневую мощь.
Когда дело дошло до принятия гранатомета М79, морские пехотинцы оказались гораздо консервативнее Армии. Вместо того, чтобы распределить новые гранатометы по всему батальону, их решили выдать только стрелковым взводам и отделениям. Один из вариантов предусматривал два гранатомета на стрелковое отделение (предположительно, для двух огневых групп, у которых не было пулеметов М60) и один дополнительный в управлении взвода. Второй вариант предусматривал только один M79 на отделение и ни одного на уровне взвода. В этом случае М79 нес либо командир отделения, либо боец из огневой группы, вооруженной M60.
Другое предложение предусматривало появление дополнительных транспортных средств для улучшения наземной мобильности роты и ее способности снабжать боеприпасами свое оружие поддержки. Вместо двух «механических мулов» (LIWC), джипа и прицепа, обычно придаваемых из транспортной секции батальона, стрелковая рота получала собственное транспортное подразделение из джипа и прицепом и семи «мулов». По одному «мулу» отправлялось в каждый стрелковый взвод, еще два - во взвод оружия, а последние два “мула”, джип и прицеп оставались при управлении роты. Чтобы обеспечить все эти транспортные средства водителями, стрелковая рота получала 8 дополнительных рядовых (а всего 15 человек). Во избежание увеличения численности роты, штурмовая секция взвода оружия сокращалось на одно отделение из семи человек. Управление взвода оружия лишалось капрала по боепитанию и посыльного.
Несколько других предложений касались роты штабной и обслуживания. Секция S-2 (разведка) в штабе батальона передала своего чертежника в ранге E-3 в секцию S-3 (оперативную), но получила четырех разведчиков/операторов РЛС. Это давало батальонной разведке собственную секцию разведки и РЛС из девяти человек (включая двух водителей) под командованием штаб-сержанта (старшего разведчика). Количество РЛС оставалось прежним. Два ремонтника РЛС (E-5) тоже переходили из взвода связи в секцию S-2. Помимо чертежника из S-2, секция S-3 получала посыльного, а секция S-4 – сержанта-помощника по высадке. Взвод связи батальона получал второго радиоремонтника, но терял двух ремонтников РЛС и секцию TACP (взаимодействия с авиацией). Взвод оставлял себе только то имущество связи, которое было необходимо роте штабной и обслуживания. Четыре стрелковые роты получали собственные радиостанции – по одной носимой AN/PRC-10 для работы в сети управления батальона и по шесть портативных AN/PRC-6 для связи внутри роты (одна на взвод плюс две для управления роты). Каждая рота также должна была получить дополнительно восемнадцать портативных радиостанций неопределенного типа для связи на уровне отделения и взвода (как только онипоявятся в войсках).
Еще одно предложение состояло в том, чтобы секция TACP стала отдельной секцией TACP/AA (взаимодействия с авиацией и ПВО) и больше не входила во взвод связи. Таким образом, она будет включать в себя не только полный спектр оборудования для связи с авиацией, но и средства ПВО в виде ПЗРК «Редай». Последние в таком случае могли быть легко предупреждены о приближении вражеских самолетов или о близости дружественных.
Новая секция TACP/AA состояла бы из группы связи и четырех групп передовых авианаводчиков (FAC) (для прикрепления к стрелковым ротам). Каждая группа FAC будет иметь офицера, четырех радистов и двух стрелков-операторов ПЗРК. Офицер связи с авиацией батальона (который больше не был частью секции S-3) будет возглавлять секцию TACP/AA и ее группу связи. Четыре группы передовых авианаводчиков возглавят два передовых авианаводчика из секции S-3 батальона, к которым прибавятся два дополнительных офицера (то есть штатный авианаводчик на уровне каждой стрелковой роты – здесь американские морпехи в начале 1960-ых вышли на уровень, который многие армии не достигли до сих пор. «Это прискорбно» - пер.).
Взвод обслуживания батальона получал третьего оружейника, но его транспортная секция теряла пять водителей и имела бы только 34 «механических мула» для роты штабной и обслуживания (помимо 28 в стрелковых ротах). Имелась всего дюжина джипов и прицепов (включая четыре в стрелковых ротах). Количество санитарных джипов увеличивалось до двух. Радиоджипов по-прежнему оставалось четыре.
После длительного рассмотрения всех этих предложенных изменений Штаб морской пехоты (вероятно, мудро) отклонил почти все из них. Он пришел к выводу, что предложенные улучшения огневой мощи и мобильности не дадут ожидаемых преимуществ. В новых штатах, выпущенных в ноябре 1962 года, стрелковые отделения так и не получили пулеметов, которые остались и в ротном взводе оружия. Отделение получило гранатомет М-79, но, чтобы предотвратить сокращение стрелковой мощи отделения, им был вооружен носил новый, четырнадцатый ее член. В отличие от Армии, морские пехотинцы не были готовы отказаться от стрелков, чтобы освободить место для M79. Штаб Корпуса также отверг все попытки увеличить автотранспорт в стрелковых ротах и батальоне. Это было особенно важно. Учитывая тот факт, что «механический мул» весил всего треть от веса джипа с прицепом, при этом неся почти такую же полезную нагрузку, чистое увеличение общего веса автотранспортных средств батальона, созданное предложенными изменениями, составляло всего менее четырех тонн (и еще меньше, если заменить «могучими жуками» более тяжелые M38). Однако общая полезная нагрузка транспортных средств батальона увеличивалась примерно на 50 процентов, или примерно на 12 тонн. Это оказало бы существенное влияние на способность батальона поддерживать себя в бою и на частоту, с которой ему требовалось пополнение запасов. С другой стороны, увеличение расхода топлива и человеко-часов на техническое обслуживание находилось бы примерно в той же пропорции, что и увеличение общей полезной нагрузки. Увеличение грузового пространства, требуемого всеми новыми транспортными средствами, также было бы существенным. Поэтому Штаб-квартира Корпуса морской пехоты решила, что будет лучше просто чаще пополнять припасы. Как уже отмечалось, совокупная полезная нагрузка транспортных средств батальона по штату M в 1961 году составляла не менее 80% от таковой в штатах типа L, но намного больше, чем у штатов типа K, с которыми морские пехотинцы участвовали в длительных боях в Корее. Кроме того, штаб Корпуса считал, что наличие большого количества транспортных вертолетов и придача автотранспорта должны будут решить проблемы снабжения пехоты без увеличения ее штатных транспортных средств. Также вероятно, что многие консервативные офицеры морской пехоты не хотели отказываться от своих джипов, а штаты Хогабума предусматривали их гораздо больше, несмотря на относительную неэффективность джипов в перевозке грузов.
Тем не менее, морпехи остались действительно «легкой» пехотой. Стрелковые роты могли перемещаться в пешем строю со всем вооружением и боеприпасами на час боя. Это было намного лучше, чем в пехотных и воздушно-десантных ротах Армии. Даже рота штабная и обслуживания батальона морской пехоты могла перемещать все свое оборудование пешком, за исключением 106-мм безоткатных орудий, тяжелых радиостанций и, возможно, половины 81-мм минометов. Огнеметы и огнесмесь для них, хотя и были очень тяжелыми, в большинстве случаев не были нужны.
Отказ от предлагаемого увеличения количества автотранспортных средств также означал, что управление стрелковой роты останется прежним. Во взводе оружия штурмовая секция сохранила три отделения, но управление взвода потеряло капрала по боеприпасам и посыльного. Более легкий пулемет М60 позволил объединить три пулеметных секции взвода по 11 человек в одну из 28 человек (это произошло в январе 1961 года). Автотранспортное отделение взвода обслуживания батальона сохранило водителей и контроль над всеми транспортными средствами батальона, за исключением радиоджипов (см. Приложение 9.14). Штаб батальона включил большинство (в целом незначительных) изменений, предложенных для него, включая дополнительных рядовых для его секций S-2, S-3 и S-4, хотя секция S2 потеряла еще и своего дешифровщика (анализ аэрофотоснимков перестала бы быть задачей разведки на уровне батальона). Управление роты штабной и обслуживания потеряло сержанта-подрывника, но взвод обслуживания получил третьего оружейника. Управление взвода связи потеряло своих двух ремонтников РЛС и получило радиоремонтника. Центр сообщений потерял своего командира-капрала, а специалист по ремонту телетайпов и телефонов был перемещен из центра сообщений в управление взвода. Штаб Корпуса морской пехоты также уничтожил предложенную секцию TACP/AA. Было, безусловно, пустой тратой ресурсов (а также потенциальной угрозой для дружественных самолетов) делать зенитное оружие штатным для пехотного батальона, который, вероятно, будет проводить большую часть своих боевых операций в условиях превосходства в воздухе. В случае, если противник будет представлять значительную угрозу с воздуха, достаточно легко можно придать батальону секцию «Редай» из поддерживающего авиакрыла.
Два года спустя Штаб Корпуса сделал командиров пулеметных секций штаб-сержантами (E-6), а не сержантами (E-5). Командиры пулеметных отделений превратились из капралов в сержантов, командиры расчетов (групп) — из ланс-капралов в капралов, а стрелки-пулеметчики — из рядовых в ланс-капралов. В то же время сержант взвода оружия стал сержантом-комендором (E-7). Это общее повышение званий отражало политику Корпуса, направленную на то, чтобы выделить пулеметы и стрельбу из них. Морские пехотинцы специально отбирали и обучали своих пулеметчиков (так же, как они подчеркивали меткую стрельбу из винтовки). Армия не предлагала специального отбора или процесса обучения для своих пулеметчиков, и во время вьетнамских боев их обычно отбирали только после того, как они прибывали в страну и присоединялись к своим подразделениям. Основным требованием к пулеметчику в Армии были физические габариты. Пулеметчик должен был быть достаточно большим, чтобы нести свое 23-фунтовое (10,43 кг) оружие с патронами и при этом не отставать от гораздо более легких стрелков.
Вскоре после внедрения этих изменений в 1965 году во Вьетнам начали прибывать батальоны морской пехоты. Они оказались гораздо лучше приспособлены к реалиям боевых действий там, чем их армейские коллеги. Четвертая стрелковая рота батальона морской пехоты оказалась большим преимуществом и, вероятно, была главной причиной, по которой морским пехотинцам не требовалась серьезная реорганизация по типу ARCOV. Тот факт, что роты морской пехоты остались относительно необремененными тяжелым оружием и радиостанциями, которые могли перемещаться только на автомобиле, также помог, особенно во время перебросок на вертолетах (и это же делало их более мобильными после приземления). Морские пехотинцы со времен Первой мировой войны делали упор на обучение меткой стрельбе. Они давали своим пулеметчикам дополнительную подготовку, тогда как Армия часто выбирала своих пулеметчиков только после того, как кандидаты прибывали во Вьетнам, и даже тогда выбор основывался не столько на способностях, сколько на размерах человека.
Тем не менее, организация морской пехоты не была идеальной, и изменения (в основном незначительные) в ответ на боевой опыт происходили более или менее непрерывно, хотя самые значительные были внесены в марте 1966 года. Для стрелковых рот основным, и, до появления на вооружении винтовки М16, единственным реальным изменением было повторное появление 60-мм миномета. Всего через месяц или два после вступления в бой морпехи пришли к пониманию, что решение отказаться от 60-мм миномета в 1957-1960 гг. было неудачным. Им остро требовался легкий миномет, чтобы противостоять тактике «захвата за пояс», которую использовали вьетнамцы для минимизации воздействия американской артиллерии и авиации. Если коммунисты решали противостоять операциям по «поиску и уничтожению» сильнее, чем снайперами и минами-ловушками, они обычно устраивали засаду на элемент американских сил либо в зоне посадки вертолетов, либо вблизи нее. Вьетконговцы были бы хорошо укреплены, и американцам трудно было вызвать артиллерию и авиаудары, не подвергая опасности свои собственные войска. В самой перестрелке элемент неожиданности изначально давал коммунистам преимущество, и они часто заставляли американцев отказываться от своей первоначальной задачи в пользу спасения своих товарищей, попавших в засаду. Чтобы отреагировать на эту ситуацию, попавшим в засаду американцам нужно было собственное орудие навесного огня, с помощью которого можно было поразить противника, часто находившегося ниже уровня земли. Винтовки, пулеметы, старая 3,5-дюймовая базука (которую морские пехотинцы держали на вооружении, потому что ее ракеты были очень разрушительными), и недавно появившееся M72 LAAW (легкое противотанковое штурмовое оружие) были оружием с настильной траекторией и не могли легко атаковать укрытия в грунте. Гранатомет M79 мог бы это делать, но его гранаты были недостаточно мощными, а 81-мм минометы были слишком тяжелыми. Немецкая, британская, французская и американская армии сталкивались с похожими проблемами против окопавшихся врагов во время обеих мировых войн, но даже во Вьетнаме решение было таким же, и это был миномет, достаточно легкий, чтобы быть мобильным без автотранспорта, но все еще достаточно разрушительным. Чтобы удовлетворить эту потребность, китайские коммунисты, путем захвата и нелицензионного производства, получили большое количество М2 – американских версий французского 60-мм миномета. После 1949 года многие из них были поставлены во Вьетнам. Морские пехотинцы были настолько впечатлены этими минометами, что вернули немного улучшенную версию старого M2 обратно в войска как M19. Армия официально отвергла идею выдачи в части 60-мм миномета (хотя, как мы видели, 1-я пехотная дивизия и, вероятно, другие подразделения в любом случае использовали 60-мм минометы в качестве альтернативы 81-мм оружию). Армия утверждала, что для 60-мм минометов доступны только фугасные мины с головными взрывателями ударного действия, которые не могут проникать через густую листву, а вместо этого взрываются при первом попадании в плотную листву. Эти мины, как правило, также зарывались в грязь рисовых полей и взрывались безвредно для врага (или вообще не взрывались). Более тяжелые 81-мм мины имели необходимые как контактные взрыватели, так и неконтактные, и взрыватели замедленного действия, чтобы справиться с любой ситуацией. Конечно, можно было бы закупить новые взрыватели для 60-мм мин (и, в конечном итоге, это было сделано), но инструкторы в Школе пехоты Армии США вместо этого разработали новый способ стрельбы из 81-мм миномета. Этот способ требовал только ствол миномета (28 фунтов или 12,7 кг) и внутреннее кольцо опорной плиты M23A1 (24 фунта или 10,9 кг) либо канадскую опорную плиту M3 (канадского производства) (28 фунтов или 12,7 кг). Отсутствие двуноги и внешнего кольца опорной плиты M23A1 экономило около 55 фунтов или 25 кг (или примерно шесть 81-мм мин) и позволяло переносить миномет и вести из него стрельбу всего двум людям. Импровизированная ручка для переноски позволяла стрелку легко переносить ствол миномета и удерживать его неподвижно во время стрельбы, не обжигая рук. Отсутствие опорной плиты ограничивало дальность стрельбы миномета 1150 метрами (максимум, при усиленном заряде). Это было существенно меньше, чем дальность стрельбы 60-мм миномета в 1800 метров, но при небольшой практике большинство минометчиков могли достичь удивительно хорошей точности.
Тем не менее, поскольку один человек мог нести только три мины калибра 81 мм, снабжение боеприпасами по-прежнему было серьезной проблемой. В результате эта импровизация с 81-мм минометом, по-видимому, имела лишь ограниченное боевое применение.
Что касается морских пехотинцев, они поместили свои минометы M19 по во вновь созданной секции взвода оружия стрелковой роты. Сначала эти минометные секции были импровизированными, и в них использовались люди, временно взятые из других подразделений роты. Изначально секцию планировалось содержать в составе двух отделений, но к марту 1966 года Штаб Корпуса морской пехоты одобрил ее состав из трех отделений по четыре человека в каждом плюс сержант – командир отделения. В отличие от пулеметных и штурмовых отделений, которые во время боя обычно раздавались в стрелковые взводы, минометная секция обычно держала свои отделения вместе и действовала непосредственно под командованием командира взвода оружия.
Сокращение размера минометных расчетов (отделений) с шести человек во время Второй мировой и корейской войн, до четырех сопровождалось аналогичным сокращением пулеметных отделений (с восьми человек до пяти в 1961 году, а затем до четырех в 1962 году). Новые отделения могли нести только около 12 60-мм мин на каждое, или примерно вдвое меньше, чем старые по шесть человек. Морские пехотинцы явно рассчитывали на свои вертолеты для быстрого пополнения запасов боеприпасов. Они также ожидали, что дополнительные мины будут нести другие члены стрелковой роты. Однако, в разгар боя получение боеприпасов от людей, несущих их к минометам, могло представлять значительные проблемы. С другой стороны, поскольку минометы обычно действовали близко к командному пункту роты, личный состав управления роты мог переносить мины и довольно легко передать минометам. Кроме того, в случаях, когда позиция могла быть подготовлена заранее, можно было заранее разместить и мины.
Как и в Армии, роты морской пехоты обычно сражались в численном составе гораздо ниже штатного. Довольно типичной была рота морской пехоты численностью 100-120 человек (или примерно такой же эффективной численностью, как и армейская рота) была. Чтобы иметь возможность действовать на этом сокращенном уровне, рота обычно распускала свой оружейный взвод. Минометная секция отправлялась в управление роты (рядом с которым она в любом случае и действовала). Стрелковые отделения поглощали всех людей из штурмовых и пулеметных секций. Потеря штурмовой секции была допустимой. Несколько РПГ LAAW, распределенных среди стрелков, обеспечивали всю необходимую противотанковую или «противоматериальную» огневую мощь.
Как и в армии, роты морской пехоты обычно получали достаточно дополнительных пулеметов, чтобы каждое стрелковое отделение могло иметь свою собственную пулеметный расчете. Он состоял всего из двух человек, но у него были стрелки, которые несли дополнительные боеприпасы, а станки-треноги часто оставляли на складе. Хотя эти сокращенные роты были сильно загружены, ими было относительно просто командовать, и, по-видимому, они хорошо себя проявили. Однако, как и армейские стрелковые роты аналогичного размера в Корее, они не могли перенести большие потери без существенного снижения своей эффективности.
Изменения в роте штабной и обслуживания батальона в основном ограничивались взводами связи и обслуживания. Постоянные усилия по сокращению численности административного персонала (чтобы освободить больше людей для боевых должностей) привели к некоторому сокращению штаба батальона. Секции S-1 и S-3 потеряли по одному клерку в апреле 1963 года. В декабре исчез сержант по разведке в секции S-2 (сержант), поскольку его обязанности были в основном канцелярскими. Однако в феврале 1965 года он появился в штате снова вместо одного из двух ремонтников РЛС. В марте 1966 года Штаб морской пехоты поместил двух ремонтников РЛС в управление взвода связи и убрал ремонтника РЛС из секции S-2 (то, что батальону требовалось два ремонтника для двух РЛС, может многое сказать о ремонтопригодности этих радаров). К 1968 году типичный отдел S-2 фактически состоял из начальника разведки и (если ему повезло) одного или двух помощников. Офицеров разведки редко можно было встретить ниже уровня полка. С кадрами в разведке было плохо, потому что в Корпусе не было системы их отбора и обучения. Большинство из офицеров по разведке были либо повышены из сержантов-разведчиков, либо это были офицеры, перешедшие из какой-то другой военно-учетной специальности, обычно пехоты или артиллерии. В то время как офицеры первой группы, по крайней мере, имели практический опыт, офицеры второй редко представляли большую ценность. Им не хватало подготовки, а часто еще интереса и подходящего темперамента для разведывательной работы. Эта слабость была особенно серьезной в такой войне, как Вьетнамская, в которой только разведывательный отдел мог действительно ответить на животрепещущий вопрос «Где враг?»
В 1963 году звание начальника связи батальона (заместителя командира взвода связи) повысилось с сержанта-комендора (E-7) до мастер-сержанта (E-8). Это отражало возросшую важность тактической связи. Внедрение телетайпов KW-7 привело в декабре 1964 года к добавлению двух специалистов по обслуживанию KW-7 в управление взвода связи. Чтобы компенсировать это увеличение, секция центра сообщений взвода лишилась двух водителей. Наконец, в феврале 1965 года управление взвода потерял своего специалиста по электронике.
Помимо этих незначительных изменений, Корпус морской пехоты в первые годы своего участия во вьетнамской войне заменил большую часть своего тактического радиооборудования. Как и в Армии, новая AN/PRC-25 заменила серии тактических носимых радиостанций AN/PRC-8, -9 и -10. Морские пехотинцы также приняли на вооружение ту же AN/PRC-47, которую Армия выдала своим воздушно-штурмовым войскам (она заменила старую портативную радиостанцию дальнего действия AN/GRC-9). Секция авнианаводчиков заменила свою изнурительную переносную радиостанцию MAY «воздух-земля» на гораздо более легкую (но все же на восемь-десять фунтов тяжелее AN/PRC-25) AN/PRC-41. Морские пехотинцы официально сохранили свои переносные радиостанции AN/PRC-6, в основном из-за отсутствия достойной замены. Они оказались бесполезными в жару и влажность Вьетнама, и поэтому в пехотных батальонах их заменили на 22 дополнительных радиостанции AN/PRC-25. Вместо одной PRC-10 (или PRC-25) и шести PRC-6 каждая стрелковая рота получала из батальонного взвода связи 6 PRC-25 – по одной на каждый из своих четырех стрелковых или оружейных взводов. Вместе с пятой радиостанцией в управлении роты они составляли тактическую радиосеть роты. Шестая радиостанция входила в сеть управления батальона. Каждый батальон также получил семь дополнительных радиостанций PRC-25 в формате AN/GRC-125 (то есть, устанавливаемых на автомобилях). Скорее всего, это оборудование должны были нести джипы без радио, принадлежащие старшим офицерам или членам штаба батальона.
Наконец, морские пехотинцы получили несколько новых «радиоджипов». Один AN/MRC-38 в батальоне заменили на два AN/MRC-109. MRC-109 имела только один приемопередатчик (а не два в MRC-38), но она была намного мощнее (15-20 миль или 24-32 км вместо 10-15 миль или 16-24 км в КВ-режиме или только одной мили в УКВ) и имела отдельный радиоприемник. Каждый батальон получил еще и пару AN/MRC-134. Они несли ту же радиостанцию, что и MRC-109, но дополнительно имели телеграфно-телефонный терминал AN/VCC-1, который мог обеспечить один командный провод, четыре телеграфных и четыре телефонных канала, которые могли использоваться совместно с радиостанцией. Полковой взвод связи получил улучшенные версии этих машин. Они включали пару AN/MRC-110 (которые отличались от MRC-109 тем, что имели два приемопередатчика, а не один плюс еще один приемник), две AN/MRC-134 и восемь AN/MRC-135. Последняя отличалась от MRC-134 тем, что несла терминал AN/VCC-2, который мог обрабатывать в два раза больше телефонных и телеграфных каналов. Таким образом, в морской пехоте, а также в Армии радиосвязь быстро становилась все более обширной и всепроникающей.
В марте 1965 года до взвода обслуживания батальона добралась политика сокращения клерков для того, чтобы иметь больше бойцов. Количество клерков и кладовщиков в отделе снабжения сократилось с 12 до 8, но в управлении взвода обслуживания появился третий клерк. В сентябре следующего года автотранспортная секция взвода обслуживания лишилась водителя грузовика (E-6) в обмен на автомеханика (и их в общей сложности стало пять). Видимо, выяснилось, что командир секции тоже может водить грузовик.
В 1966 году рота штабная и обслуживания полка получили взвод разведчиков-снайперов. Как и в случае с 60-мм минометами, морские пехотинцы почти сразу после вступления в боевые действия решили, что им нужны обученные стрелки, которые могли бы поражать отдельных врагов на большом расстоянии. В течение нескольких месяцев 3-я дивизия морской пехоты создала снайперскую школу и начала направлять выпускников в специальные снайперские отряды, созданные в каждом пехотном полку и разведывательном батальоне дивизии. Еще через несколько месяцев набралось достаточно обученных снайперов, чтобы временные полковые снайперские отряды расширились до разведывательно-снайперских взводов. К марту 1966 года Штаб Корпуса официально ввела их в штат всех полков. Разведчики-снайперы морской пехоты во Вьетнаме действовали в составе команд по два человека. Старший пары (капрал или E-4) был вооружен винтовкой «Винчестер Модель 70» с продольно-скользящим затвором (модифицированная коммерческая охотничья винтовка) с 8-кратным прицелом «Унертл». Используя «матчевые» (специальные снайперские) патроны, он мог поразить цель первым выстрелом на расстоянии до 800 метров. Младший член команды (предположительно, E-3 или младший капрал) носил винтовку M14 или M16 и выступал в качестве телохранителя, корректировщика и дублера командира. Морские пехотинцы обнаружили, что такая организация превосходит систему одиночных снайперов. Взвод разведчиков-снайперов состоял из лейтенанта, сержанта-комендора (E-7), оружейника (E-4) и трех отделений по 11 человек под командованием сержантов (E-5). Каждое отделение состояло из пяти групп разведчиков-снайперов, которые могли, при необходимости, придаваться батальонам или работать непосредственно под командованием полка.
Несмотря на восторженные отчеты об их мастерстве, эффективность этих подразделений вполне может быть поставлена под сомнение. В бою они страдали от нескольких серьезных недостатков. Во-первых, снайперские взводы редко были полностью укомплектованы. Мало кто из полковых командиров направлял людей в свои снайперские взводы, пока их стрелковые отделения были на исходе. Во-вторых, хотя снайперы-разведчики могли разведывать и стрелять, они редко могли делать и то, и другое одновременно. Разведка была важнее, но разведчик/снайпер гораздо реже получал медаль за добытую информацию (какой бы ценной она ни была), чем за убийство врага. Хуже того, снайперы не всегда были особенно осторожны в том, в кого они стреляли. Для многих из них врагом был любой, кто носил черную пижаму и остроконечную соломенную шляпу. Вероятно, они убили много мирных жителей, и это никак не улучшило отношения с местным населением. Еще одной проблемой была чрезмерная специализация. Снайпер, вооруженный только своим медленно стреляющим «Винчестером модель 70», был уязвим на близком расстоянии. Наконец, снайперские миссии часто приносили больше проблем, чем пользы. Команда снайперов из двух человек, входящая в «индейскую страну», должна была координировать свои действия с дружественными силами, как если бы они были полноценным патрулем. Если они попадали в беду, кто-то должен был их спасти. Если они исчезали, то на родине появлялось еще два пропавших без вести, что создавало плохие отзывы в прессе.
1-я пехотная дивизия Армии тоже экспериментировала со снайперами, сформировав в нескольких пехотных батальонах специальные снайперские отряды из 8-10 человек. Эти подразделения действовали под контролем батальона совместно с батальонным разведывательным взводом. Через короткое время дивизия отказалась от этого эксперимента, так как представлялось слишком мало возможностей использовать снайперские отряды по назначению.
Никаких других существенных изменений в организацию своей пехоты до вывода войск из Вьетнама в 1971 году морские пехотинцы не вносили.
Продолжение следует