Вокруг Антарктиды

Автор: Марина Антоненко

Два года назад мы окунулись в рассказы Алексея Трешникова об исследовании заполярных регионов дальнего востока, а именно Новосибирских островов. перед самым началом Великой Отечественной Войны. Сегодня же мы в подобном стиле вместе с Алексеем Фёдоровичем отправимся на противоположный конец Земли — в Антарктиду, и посмотрим его глазами за первой советской антарктической экспедиции.

Вторая антарктическая экспедиция.
Из записей известного полярника А.Ф. Трешникова

Проблема изучения Антарктики возникла в связи с объявленным Международным геофизическим годом (МГГ), который должен был начаться 1 июля 1957 года. Он стал одним из крупнейших научных мероприятий, когда по единой программе одновременно в разных частях света исследовались сложные природные явления в морях и океанах, в земной коре, в атмосфере, на больших высотах Земли. Был создан, в связи с этим, комитет по подготовке этого грандиозного мероприятия. Комитет обратил внимание на то, что Антарктика является важной частью земного шара и призвал возможно большее число стран организовать свои наблюдения в этой наиболее труднодоступной области планеты. Ученые нашей страны откликнулись на этот призыв.

Первая советская антарктическая экспедиция отправилась к берегам Антарктиды осенью 1955 года. А через год мне было поручено возглавить Вторую антарктическую экспедицию.

Каждая большая экспедиция начинается задолго до дня ее отправления, а особенно экспедиция, которая снаряжается на противоположный край земли за 16 тысяч километров! Там ведь нет заводов, мастерских, магазинов или снабженческих баз. Поэтому, забытое, не предусмотренное при подготовке может сказаться на научных исследованиях и даже сыграть роковую роль в безопасности человека. Понимали это все те, кто ехал в Антарктиду, и кто собирал нас. В порт отправления экспедиции шли вагоны, платформы и целые эшелоны со снаряжением и оборудованием. Странное зрелище представляет собой наше испытанное ледокольное судно, дизель-электроход "Обь" отправляющийся в далекий рейс. На специальных стойках распластались два самолета Ли-2, на самой корме на высокой надстройке точно огромная красная стрекоза сидит вертолет Ми-4, его мы должны передать на китобойную флотилию "Слава" где-то в южной части Атлантического океана. Вдоль бортов возвышаются штабеля тракторных саней очень внушительных размеров, состоящих из толстых деревянных брусьев, окованных железными полозьями. Шесть антарктических тяжелых тягачей, окрашенных в яркий вишнёвый цвет стоят вдоль бортов. Два десятка комплектов сборно-щитовых домов. А в трюмах основной груз – тысячи бочек с авиационным бензином и дизельным топливом.

Выйдя в Атлантический океан, наш корабль устремляется к югу. Каждый день отмечаем на карте оставленные позади широты. Здесь, где ровная поверхность практически беспредельна для человеческого глаза, наглядно убеждаешься в шарообразности земли. И опускание за горизонт каждого встречного корабля вызывает радостное удивление. Через неделю мы в субтропиках.

И в этих широтах темнеет быстро. Солнце на глазах уходит в море, и уже через несколько минут наступает ночь. Здесь сумерек почти нет. Остался к востоку остров Мадейра. Канарские острова удалось увидеть только с палубы корабля. Незадолго до подхода к ним задул устойчивый, ровный и сильный ветер. Мы вступили в зону северо-восточного пассата. Вокруг синева океана и белые барашки на гребнях невысоких волн.

Трудно заставить себя в эти тёплые дни сидеть и работать в каюте. Я ходил по кораблю, часами следил за однообразной, но вечно меняющейся поверхностью моря, а иногда поднимался на верхний мостик, ложился и смотрел н ласковое небо. Удивительно устроен мир. И хоть знаешь некоторые законы жизни, но основного-то не знаешь. Вот вода – зачем её такое количество, откуда она? Трудно представить себе вечность и бесконечность окружающего, ведь наша жизнь так коротка – имеет начало и к сожалению конец...

Помню, мне было 22 года. Я попал на практику после четвёртого курса университета на гидрографическое судно – это была небольшая моторно - парусная шхуна "Папанин". Впервые я встретил тогда морские льды. Мы высаживались на острова восточной части Карского моря, строили там навигационные знаки. Тогда ещё острова неточно были нанесены на карты. Осенью мы часто штормовали.

Тогда, пожалуй я был самым неопытным моряком на судне, но зато был молод, вынослив и с удовольствием брался за любую тяжёлую работу. Я не обижался на шутки и розыгрыши старших, поняв ещё тогда, что без чувства юмора лучше не идти в моряки или полярники.

Как то меня спросили после возвращения с берега, где я оставил топор. Я ответил: "В лодке, на лавочке". Раздался смех и мне этот сухопутный ответ "В лодке, на лавочке " вспоминали до конца рейса. Надо было сказать по – морскому: "В шлюпке, на банке".

20 ноября "Обь" пересекла экватор, мы отметили это событие красочным, шумным и весёлым праздником Нептуна с ритуальным купанием новичков в бассейне и вручением дипломов.

Вот мы и в южном полушарии. Далеко от родной земли, но ещё далеко и до берега Антарктиды. В общем, в тропиках не так уж и жарко. Они встретили нас прохладой и свежим ветерком. Любители солнечных ванн были разочарованы. Небо часто затягивается сплошной пеленой облаков, временами моросит дождь.

Мы плывём в центре Атлантического океана на расстоянии почти 2000 километров от берегов Африки. Примерно столько же до Южной Америки. Между нами и Африкой Бенгельское течение, несущее холодные воды вдоль её берегов с юга на север к экватору. Поэтому здесь нет изнуряющей жары и воздух прохладен.

Вскоре вступили в так называемые "ревущие" сороковые широты, но на сей раз они не ревут. Разочарованы даже те, кто плохо переносит качку. Они так готовились к этим дням, заранее волнуясь и бледнея. Умеренный попутный ветерок, с запада идёт крупная зыбь, но нашу огромную "Обь" почти не качает, ласковая, мягкая погода. Часами можно смотреть, как за кораблем плавно и легко летают странствующие альбатросы. Почти не шевеля своими громадными крыльями, они то взмывают вверх, то, сделав крутой разворот опускаются к воде и скользят над нею, почти задевая волны. Эта птица с размахом крыльев три метра совершает перелёты на огромные расстояния и в сутки может пролететь сотни километров.

4-го декабря сильно похолодало – всего четыре градуса тепла. Здесь мы пересекли антарктическую конвергенцию, где холодные полярные воды встречаются более тёплыми субтропическими. Океан свинцово-зелёный, холодный. Появились стайки мелких птичек, так называемые вильсоновы качурки. Своим стремительным полетом они напомнили нам стрижей.

5-го декабря утром появился более ощутимый признак Антарктики, чем зарегистрированная гидрологами конвергенция – это айсберг. Там, теперь уже на недалёком юге лежит континент, закованный льдом. Медленно, но неотвратимо сползает этот лёд к морю, от него отламываются куски, которые в виде ледяных гор плывут по течению, подтачиваемые морскими волнами. Со временем они приобретают причудливые формы: развалин каких-то фантастических замков, огромных мраморных арок, гигантских колонн.

Во многих местах у Антарктического континента в течение десятилетий существуют огромные ледники, припаянные к берегу, но основной массой находящиеся на плаву - шельфовые ледники. От них время от времени отрываются куски огромных площадей и заплывают далеко в северные широты. Известно, например что декабре 1854 года на 44 градусе ю.ш. был встречен айсберг длиной 120 км и высотой 90 м. Но далеко на север заплывают лишь единичные гигантские айсберги. Большинство же быстро тает, попадая в тёплые воды умеренных широт.

Свежий ветер гудит в снастях корабля. Колючий снег больно сечёт лицо, вспомнилась далёкая Арктика. Север! Теперь это слово будет для нас символом света и тепла. Мы в южном полушарии, многие понятия стали противоположными по смыслу, и к этому нужно привыкать. К тому, что здесь солнце совершает свой путь по небосводу не по часовой стрелке, как в родном северном полушарии, а наоборот. Или: сейчас в Арктике начало зимы, а сюда мы спешили к самому благоприятному сезону — началу Антарктического лета.

....Идём среди айсбергов. Многочисленные любители-фотографы снимают их без конца. Уж очень живописен вид этих бело-голубых громад на фоне зеленоватых вод. Прошли вплотную меж двух крупных столовых айсбергов с плоскими, как поверхность стола, вершинами. Видно, как уходит в глубь океана их подводное основание, в котором волны выдолбили причудливые гроты и пещеры. Этот проход между айсбергами мы назвали воротами в Антарктиду

Рано утром 12-го декабря "Обь" врезалась в припай в 20-ти км от берега и остановилась. Ей предстояло теперь пробить в нём канал, чтобы приступить к выгрузке. Далеко на юге сквозь розовую дымку голубели закованные в лёд берега.

Вот он, шестой континент нашей планеты! Безмолвный, ледяной, загадочный и пустынный. Такими мрачными и холодными эпитетами награждали Антарктиду все полярные путешественники. По-видимому, кто впервые видел эту величественную панораму, испытывал, как и мы волнение, с которым трудно справится.

Наша экспедиция прибыла уже к обжитому месту. Подходящее место для первой станции было найдено в районе острова Хасуэлл. Там, на краю материкового ледника возвышались четыре гранитные сопки. Между двумя из них и решили строить береговую обсерваторию, которая получила название "Мирный" – в честь одного из кораблей первой русской антарктической экспедиции Беллинсгаузена – Лазарева. С первого же дня открытия Мирного начались постоянные метеорологические наблюдения и передача по радио сводок погоды. Вскоре ученые приступили к регулярному зондированию нижних слоёв температуры. Заработала служба погоды, и первая синоптическая карта была составлена 4 -го марта 1956 года. Вступила в строй сейсмическая станция, установленная в вырубленном в скале колодце, где была организована регистрация изменений магнитного поля Земли. Мирный, отныне, вошел составной частью в ландшафт Антарктиды. А берег, где обосновалась экспедиция был назван Берегом Правды.

На Берегу Правды

Cостав второй экспедиции вырос более чем в два раза. Нам предстояло продолжить научные наблюдения и организовать новые. Самой сложной задачей было создание внутри континентальных станций за 1500 километров от берега. Для дальних походов вглубь материка корабли везли в Антарктиду десять мощных гусеничных тракторов. Для строительства дополнительных помещений в Мирный на летний сезон был направлен строительный отряд. Увеличилось число самолётов.

Первыми нас встречают пингвины Адели. Они толпами бегут ко мне навстречу, торопливо ковыляя на коротких лапах, растопырив в стороны крылья, очень похожи на только что научившихся ходить детей.

Некоторые плюхаются прямо на брюхо. Отталкиваясь лапами и твердыми крыльями, они легко скользят по полированной поверхности снега, а из моря на кромку льда вылетают пробками новые и новые группы. Они развивают большую скорость под водой, выныривают у кромки льдины прямо вверх, совершая прыжок до метра высотой и, как опытные прыгуны сразу становятся на обе лапы.

Наконец, они всей толпой преградили мне путь, встали на ноги и закаркали на разные тона, как будто переговариваясь Я начал на них наступать. Передние попятились и натолкнулись на задних, те начали их клевать и бить крыльями. Я обошёл их стороной и двинулся дальше. Когда я немного удалился, они начали отряхиваться, пронзительно каркать, то ли призывая меня вернуться, то ли посылая вслед свои пингвиньи проклятья.

Очень важно вышагивают цепочкой нога в ногу крупные императорские пингвины. Они ведут себя с большим достоинством, словно демонстрируя своё превосходство в размерах и своеобразной красоте. Dысота императорского пингвина, кстати самого крупного из всех, около метра. Окраска их, как и других пингвинов состоит из двух цветов — белого и чёрного. Золотистые пятна, особенно яркие вокруг ушей, переходят на шею. Эти пингвины напоминают чем-то человека, одетого во фрак и белоснежную манишку. Надо отметить, что фрак сидит на них изящно. Сходство это дополняет узкая чёрная полоска на шее, похожая на бабочку.

В Антарктиде совершенно отсутствуют наземные млекопитающие, крылатые насекомые. Пернатых же можно встретить лишь 14 -15 видов. Вторым по численности после пингвинов Адели является серебристо-серый буревестник, гнездовья его расположены на скалистых обрывах.

В глубь ледяного континента

3-го апреля в Мирном состоялся вечер прощания с первыми его строителями, которые славно поработали: достроили Мирный, Оазис, Пионерскую. Поставили на сани все сооружения внутри континентальных станций. 5-го апреля утром на рейд Мирного прибыла "Лена", а на следующий день – "Обь". Утром корабли ушли, увозя на Родину около ста наших товарищей. Мирный сразу как-то осиротел, опустел.

Вторая половина марта по август – месяцы суровой антарктической зимы и свирепой пурги. На фоне штормовых и ураганных ветров, проносящихся над Мирным, особенно сильный ураган разразился в ночь с 14 по 15 августа. Днем накануне сильно мело, но можно было ходить по посёлку. Во второй половине дня ветер стал шквалистым – то затихнет, то задует сбивая с ног. Солнце село. Почти на уровне земли несутся клубы облаков, из которых идёт мокрый снег. Мы заметили, что огни стали какого-то загадочного зелёного цвета.

В 18 часов задул огромной силы ветер. Это чувствовалось потому, как задрожал наш полузанесённый снегом дом. Стены его бомбардировались комьями и какими то твёрдыми предметами. Москаленко позвонил по телефону и сообщил: "Дом дрожит, будто мы едем на курьерском поезде, вода из стаканов выплёскивается. Сейчас был сильный грохот и удар, словно в наш дом въехал угол другого.

"Держитесь! - ответил я, – Не выпускайте никого на улицу. С такой силой летят доски, куски фанеры – может убить. С метеостанции сообщили, что отдельные порывы ветра более 45 метров в секунду. Ещё и ещё раз всем было объявлено по радио: "Не выходить из помещений!"

Но нашлись и такие, кто нарушил запрет. Спрашиваю: "Как это произошло?"

"Мы хотели проскочить в столовую, наш дом рядом". Первым из люка вылезал Карташов, его подхватило порывом ветра и бросило о телефонный столб (кстати, Карташов весил 100 килограммов). Нашлись ещё герои. Тракторист Сухарев тоже попытался пройти в столовую, но только он открыл наружную дверь, как получил удар "по горбу"и его силой отбросило обратно в тамбур. Вместе с ним влетела тушка гуся, стукнувшая Сухарева по спине. От ушиба его спасла толстая ватная куртка. А ураган гремел, сметая всё, что не было закреплено. В шесть часов утра с приёмной сообщили, что перестала работать передающая радиостанция: где-то порвало силовой кабель. Было темно. Связавшись верёвками группа радистов под руководством Д.И. Аралова отправилась вдоль кабельной линии искать повреждение. Через час Аралов сообщил по телефону:

"Между ионосферой и передающей сорвало эстакаду и порвало кабель. Через эстакаду протащило ветром какой-то тяжелый предмет, полагаю , что это самолёт с аэродрома. Сейчас приступаем к соединению кабеля".

Радисты и электрики в ураганный ветер соединили силовую линию, связь была восстановлена. Начало светать, ветер стал спадать, улучшилась видимость. Выяснились обстоятельства аварий: самолёт Ли-2 сорвало с места и протащило с аэродрома через эстакаду. По следам на жёстком снегу было видно, что самолёт протащило через бочки с горючим, затем он по-видимому задел одним колесом за волокушу, стоявшую на крутом склоне, вследствие чего он упал на левое крыло; это и задержало самолёт на краю ледяного обрыва, иначе его унесло бы на припай. Осмотрев повреждения, главный инженер авиаотряда заявил, что восстановить самолёт можно.

К вечеру установилась хорошая погода. Всеми лирически нежными тонами красок загрустил закат, снежная пыль осела и видимость стала беспредельной.

После того, как опасность миновала, в кают-компании царило оживление. Больше всего обсуждался во всех вариантах случай с гусем. Оказывается, на крыше камбуза стояло несколько ящиков с расходными продуктами, в том числе раскрытый ящик с мороженными гусями. Порывом ветра ящики разметало, гуси "полетели" и один из них за 300 м от камбуза вместе с Сухаревым попал в тамбур дома водителей.

Станция Молодёжная

Район Мирного и континент к югу от него были исхожены и засняты на карту, но ещё было много мест малообследованных. Геологов, например. интересовали горные хребты далеко к западу от Мирного на Земле Королевы Мод. Интересовали эти районы и метеорологов, геофизиков и гляциологов.

Требовались длительные стационарные наблюдения, полевые походы и полёты. Вот почему к северу от Земли Королевы Мод на шельфовом леднике была поставлена станция Лазарев. Через два года станция Лазарев была перенесена на более прочное основание, – на скалы, она была названа Новолазаревская.

Но между Мирным и Новолазаревской более 4000 км. На полпути лежит огромный полуостров с высокими обнаженными горами — это Земля Эндерби, район, который наименее изучен. Поэтому решили создать новую научную станцию на границе с Землёй Королевы Мод. Позднее, станция получила имя Молодежная.

Была ещё одна причина для создания новой станции. Мирный мы строили без знания физико-географических условий места. Да к тому же в то время нам казалось, что Мирный будет существовать лишь в период Международного геофизического года (МГГ). Кто знал, что программа МГГ перерастёт в Антарктике в постоянное международное сотрудничество, и что знания об этом континенте так скоро понадобятся человечеству, в частности для гидрометеорологической и геофизической служб, да и решения многих других научных проблем.

Мирный был построен в небольшой долине между двумя сопками. Уже в первую зиму здания станции были занесены до крыш, а в последующие годы снег начал скапливаться над крышами, и значительная часть поселка оказалась под снегом кроме строений, расположенных на скалах. И вот когда возникла идея о создании новой базы, то была задача подыскать место, где бы не было таких заносов, и строить не на льду, а на твердой земле.

В Антарктическое лето 1961 года в январе – марте на стыке 5- й и 6 – й экспедиций дизель – электроход "Обь" на пути из Мирного подошёл к Земли Эндерби со со стороны залива, где на барьер были выгружены самолёт и вертолёт. В течение трёх дней на них обследовался район вблизи горных вершин.

Ещё в 1957 году, во время второй советской экспедиции на борту дизель-электрохода "Лена" работал крупный геодезический отряд. На лёгких самолётах на берег доставлялись специалисты определявшие точные координаты приметных пунктов Антарктического побережья. По пути следования судна выполнялся промер глубин.

Вот тогда были открыты и положены на карту залив Лена и лежащий ещё западнее залив Алашеева, названный в честь известного советского гидрографа Д. А. Алашеева. В Антарктическое лето 1961 года в январе - марте дизель-электроход "Обь" проходил мимо Земли Эндерби. Здесь, на побережье бухты было отмечено несколько подходящих мест с выходами коренных пород, на которых можно построить станцию. Но чтобы не ошибиться, нужно иметь несколько вариантов и потом выбрать наилучший; было решено обследовать места западнее. Группа геологов и гидрологов на шлюпке высадилась на берег. Между холмами они обнаружили озёра с пресной водой. Несмотря на расчленённость рельефа, здесь можно было выбрать ровные площадки для строительства сооружений. Сравнив этот район с другими местами исследователи пришли к выводу, что берег залива Алашеева более пригоден для создании станции. Но со строительством её решили повременить.

Ведь Молодёжную в связи с заносом Мирного предполагалось сделать основной советской базой в Антарктиде. Необходимо было изучить хотя бы годовой цикл погоды, найти надёжные взлётно-посадочные полосы и решить ряд других вопросов.

И ещё произошло одно событие, едва не закончившееся трагически в ту штормовую осень. В тот же сезон на Молодёжную был высажен отряд геологов, который на двух самолётах Ан-6 исследовали горные районы к востоку от станции. Геологи и лётчики выбрали местом лагеря озеро Ричардсон в 180 км от Молодёжной. Полевые партии ежедневно летали к выходам коренных пород, собирая геологические образцы, производя геологическую съёмку, составляя крупномасштабные карты.

Но вот, вечером 12 марта, в лагере стал усиливаться ветер. Ночью разразился ураган. Скорость ветра превышала 60 метров в секунду, это огромная скорость даже для Антарктиды. Вот как описывает дальнейшее начальник отряда С.В Духанин.

"У самолёта были обломлены нижние плоскости, одна из стоек оказалась перерезанной крепёжным тросом. Часть палаток унесло, а оставшиеся пришлось срочно зашивать, затем на них накинули верёвочные сетки, которые закрепили за вмёрзшие в лёд камни. 16 марта, несмотря на принятые меры палатки были сорваны вместе с находившимся в них оборудованием, продовольствием и имуществом и разбросаны по озеру. Казалось, всё пришло в движение. В воздухе носились обломки самолётов, листы фанеры, по льду перекатывались ящики с продуктами, бочки с бензином. Ветер сдул весь снег с ледяной поверхности озера, поэтому передвигаться приходилось короткими перебежками а когда настигал порыв ветра, надо было ложиться и держаться за воткнутую в лёд отвёртку, или ледоруб. С большим трудом удалось отойти к подножию горы и укрыться за камнями. Ночь людям пришлось провести под открытым небом."

Днём ураган ослаб, с помощью рации, сохранившейся в одном из самолётов, вышли на связь с Мирным. Это был ещё один урок, преподанный коварной природой Антарктиды.

17 марта из Мирного на помощь потерпевшим вылетел самолёт Ил-14 на лыжах. Сев на промежуточном аэродроме на ледниковом куполе и дозаправившись горючим, самолёт на другой день стартовал к озеру Ричардсон. Этот этап полёта проходил в сложных условиях: при очень низкой облачности и плохой видимости.

Тот же Духанин писал:"Столь разрушительное действие урагана объясняется ещё тем, что, что на лагерь геологов обрушивались сильные вихревые потоки, возникающие в горных ущельях."

И далее он делает два справедливых заключения: "Чтобы избежать такого воздействия местных завихрений воздуха, необходимо выбирать места стоянок на ровных открытых площадках, а полевые работы в горных районах следует заканчивать к 1-5 марта, то есть до начала осенних ураганов."

... Заканчивалась перевозка грузов, необходимых для работы станции Молодёжной. Перед выходом "Оби" нужно было получить картину состояния льда на её пути к северу. На самолёте Ил-14 вечером 3-го декабря мы вылетели в ледовую разведку, которая с самолёта даёт картину распределения льда на многие сотни километров и является верной помощницей ледового капитана при выборе им пути. В короткий срок она, в своё время, помогла изучить ледовый режим Северного Ледовитого океана. Опыт, полученный в Арктике исследователи применили и здесь, в Южном океане, изучая Антарктику.

Летали мы около восьми часов, встречая разную погоду. Особенно мрачной она была, когда мы летели от голубого неба над куполом Антарктиды к низким облакам, туману и мраку. Клочья тумана проносились за иллюминаторами; вверху – плотные, тёмные облака, внизу – почти чёрная вода. На тысячи км в открытом Южном океане никого нет, кроме буревестников, ни одного корабля!

Так и хотелось в эти мгновения крикнуть пилотам, чтобы они скорее повернули на юг, к солнцу, голубому небу. Но пилоты были спокойны, строго выдерживали курс и по сигналу штурмана сделали крутой вираж в заданной точке поворота.

Редкой красоты панорама открылась нам, когда мы летели от полуострова Вернадского к месту стоянки "Оби". На юге чётко проецировались пики горных массивов Земли Эндерби. Была полночь. Черные вершины гор, подсвеченные сзади и снизу розовыми лучами солнца казались гигантской декорацией к какому-то фантастическому спектаклю. Самолёт летел со скоростью 250 км в час, и панорама быстро менялась. Вот солнце появилось между двумя вершинами, и когда оно зашло за следующую вершину, на мгновение сверкнул луч – луч необыкновенной чистоты зелёного цвета

Над бело-голубым снежным куполом вследствие рефракции верхушка солнца запылала костром с чистыми золотыми языками пламени, а над солнцем повисли три маленьких облачка, их тонкие края светились огненно-жарким светом, а центральные, более плотные части имели розовато – сиреневый оттенок. На севере же, в стороне океана – холодная ночная синева. Ради таких мгновений можно многие месяцы жить напряжённой нервной жизнью, в такие минуты трудности кажутся легко преодолимыми.

14 декабря

Сегодня было сделано важное и рискованное дело – перегнали тягач от борта "Оби" к припаю в Мирный. Вес этой большой машины около 25 тонн. И хотя толщина льда 1,6 метра, лёд стал "тёплым", а значит более рыхлым и непрочным. Учитывая это, гидрологи произвели расчёты, из которых ясно, что несущая способность ледяного покрова при этой нагрузке на пределе. останавливаться на льду ни в коем случае нельзя.

Ночью сообщили, по радио с "Оби" о готовности к спуску тягача к перегону: его "переобули" в более широкие гусеницы и подготовили к спуску на лёд. Ждут команды. На вездеходе едем к "Оби". За рычагами начальник транспортного отряда Немченко. Наш вездеходик по насту идёт весьма резво. Подморозило. Верхний слой льда с утра при низкой температуре будет немного прочнее. На это мы и рассчитывали при планировании перегона тягача.

Подъезжаем к борту судна. Тягач висит на судовой стреле. Даю согласие спускать его на лёд. Медленно и легко стрела выносит огромную махину и мягко спускает её на лёд. Механик-водитель садится в кабину и заводит мотор. Мотор был прогрет ещё на палубе. Я напоминаю водителям о том, чтобы они держали двери открытыми и в случае опасности выпрыгивали на лёд. Тягач отцепляется от стрелы и присев, точно для прыжка, отправляется к берегу.

Но что это? Тягач заваливается, буксует. Затем мотор останавливается, и водители выпрыгивают на лёд. Подбегаем к ним. Гусеницы тягача прорезали снежный наст, а под ним снежная каша. Машина брюхом села на снег, а так как мощность его более метра, то гусеницы, не доставая до поверхности льда вращаются вхолостую. Гидрологи ручным буром быстро бурят лунку и определяют толщину льда под снежницей. Толщина вполне достаточная, чтобы выдержать тягача. Но медлить нельзя. Под влиянием так называемой статической нагрузки лед начинает прогибаться и может разрушиться. Подогнали два трактора, соединенные друг с другом с другом тонким стальным тросом. Поставили их один за другим сзади тягача. Водитель выпустил буксирный трос, его прицепили к переднему трактору. Тракторы стояли неподвижно в роли якоря. Тягач, наматывая трос на свою лебёдку, вытащил сам себя из снежницы и снова пошёл к берегу. Мы сопровождали его до поворота, где лёд был прочнее. До Мирного тягач дошёл без приключений. Я попросил Гербовича, начальника станции, доставить меня обратно на корабль. Мне необходимо было согласовать с капитаном план дальнейших действий.

25 декабря

Рано утром мы снова в воздухе, летим на станцию Восток. Начались регулярные полёты из Мирного на Восток для смены состава станции.

Наш самолёт делает большой круг над морем и, набрав высоту около 3000 метров, ложится курсом на юг. Через 300 км самолёт поднимается ещё на 600 м над уровнем моря и около 200 м над куполом. Вскоре самолёт сел на укатанную снежную полосу вблизи станции. К трапу подкатывает тягач-вездеход. На станцию еду в открытом кузове тягача.

10 лет назад в такой же солнечный декабрьский день приехал наш поезд в эту точку, мы достигли цели и с некоторой растерянностью рассматривали белую ровную пустыню. Вот он, Южный геомагнитный полюс-наша заветная конечная цель. Это место практически не отличалось от многокилометрового пути, пройденного в те времена нами с таким трудом за два с лишним месяца...

Начали осмотр станции, он занял около двух часов.

Станция состоит из нескольких домиков, соединённых тамбурами.Большинство из них являются жилыми и служебными помещениями. Радиостанция, геофизическая лаборатория,электростанция, рядом с ней баня, даже с парилкой. На кухне электрическая плита, оборудования автоклавами. Здесь в условиях пониженного атмосферного давления вода кипит при температуре 80- ти градусов. Сварить, скажем, мясо при такой температуре — процесс длительный, а в специальных автоклавах, закрывающихся герметически создаётся повышенное давление.

Центр жизни — кают- кампания. Здеь завтракают, обедают ужинают, обсуждают всё проблемы, смотрят кинофильмы.

Но это ещё не всё.

Под станцией в снежной толще были выкопаны павильоны, Соединенные между собой туннелями. Здесь, на глубине десяти метров установлены приборы, регистрирующие состояние магнитного поля. Эти наблюдения особенно важны, ведь они выполняются в снежной толще, где на глубине 10м
Во все времена года температура постоянная — минус 54 градуса — это своего рода природный термостат.

Станция живёт и развивается. Здесь не только изучаются природные условия внутренних районов Антарктиды, но и выполняются наблюдения, важные для понимания многих геофизических явлений глобального масштаба.
И кто бы что бы не говорил, я считаю создание этой станции очень важным событием и очень большим делом , которое я сделал в своей жизни.

Часть вторая

Создание станции Беллинсгаузен

Идем через южную часть Тихого океана в юго-восточном направлении. Судовой лаг показывает, что наше судно проходит за сутки около 300 миль. Постепенно спускаемся на юг. Становится прохладнее. Не успел растаять закат, как на небосводе появилась яркая луна, замерцали немногочисленные звёзды, в том числе знаменитый Южный Крест на южной стороне небосклона — три яркие звезды и четвёртая более тусклая.

Лунная дорожка на поверхности Тихого океана ласково переливается, идёт вместе с нами и манит вдаль. Таких ночей в ближайшие месяцы будет немного. Мы постепенно спускаемся к югу, где холод и туманы. Теперь мы принимаем ежедневные синоптические карты из трёх центров – Мирного, Мельбурна и Буэнос-Айреса.

Говорят, что птицы в океане – вестники близкой земли, но для южных широт это не так. Мы плывём в открытом океане за тысячи миль от всех земель, а в полдень встретили большую стаю маленьких птичек. Беззаботно и весело они вились над океаном. Это вильсоновы качурки, или океанские буревестники. Чувствуют они себя в огромном океане как дома.

Распрощались мы с тёплыми широтами. Всё чаще и чаще над океаном метёт пурга. Исчезли птицы. Уже попадаются сильно разрушенные айсберги. Как-то днём во время снежной метели я поднялся на верхний мостик. Океан холоден и неласков. На палубах нет ни души. Мне казалось, что я один в этом огромном океане. Действительно, Тихий океан – великий! Вот уже десять дней мы идём в его южной части, и кажется конца-края ему не будет. Только проплыв такое расстояние, воочию убеждаешься, что наша планета более чем на две трети – океан.

Пройдя через пятно разреженного льда, ориентируясь по радиолокатору, подошли к северо-западному берегу острова Петра I и вошли в густой туман, сквозь который ничего не было видно. Остров был окружён плотной стеной, словно гигантским пушистым меховым воротником серого цвета. Но ветер дул с юго-востока, и северо-западные подветренные крутые склоны прогрелись. И поэтому здесь тёплый воздух, поднимаясь размывал туман и облака.

Я долго стоял на мостике, любуясь суровой картиной острова, этой гигантской скалой в центре у моря Беллинсгаузена, вознесённой на огромную высоту в результате гигантского вулканического извержения, по-видимому неоднократного, так как на склонах были видны следы горных пород разных оттенков – от чёрного до красно-бурого.

По воле случая мы подошли к острову Петра I 21 января 1968 года, а открыт он был 22 января 1821 года, то есть 147 лет тому назад Первой русской антарктической экспедицией Беллинсгаузена – Лазарева. В своём дневнике Ф. Ф. Беллинсгаузен записал:

В 3 часа пополудни со шканцев увидели в мрачности чернеющее пятно. Я в трубу с первого взгляда узнал, что вижу берег. Но господа офицеры были разных мнений. В 4 часа телеграфом известил господина Лазарева, что мы видим берег. Шлюп "Мирный" был тогда поблизости от нас за кормою и поднял ответ". Невозможно выразить словами радости, которая являлась на лицах всех при восклицании: "Берег! Берег!" Восторг сей был неудивителен после долговременного единообразного плавания в беспрерывных гибельных опасностях между льдами, при снеге, дожде и тумане..." На следующий день шлюпы "Восток" и "Мирный" осмотрели и в общих чертах описали остров издали, так как он был окружён плавучими льдами. "Я назвал остров высоким именем виновника существования в Российской империи военного флота – остров Петра I", пишет Беллинсгаузен в своём дневнике". Первая высадка на остров была произведена в 1929 году норвежской экспедицией, плававшей в море Беллинсгаузена на судне "Норвегия". Начальник экспедиции поднял в месте высадки флаг Норвегии. Норвежцы построили маленькую хижину и оставили в ней немного продовольствия и медикаменты. 24 марта 1933 года остров Петра 1 был объявлен норвежской собственностью.

Это был незаконный акт. Поэтому Советское правительство в специальной ноте заявило, что не признаёт захвата острова Петра1, ибо остров был открыт русскими мореплавателями.

В период МГГ норвежцы, а затем американцы намеревались создать на острове метеорологическую станцию. Но мест, где бы можно построить здания, здесь нет. Берега бухт острова представляют собой узкие скалистые площадки, заливаемые водой во время сильного прибоя. Кроме того, эти места находятся под постоянной угрозой снежных и ледниковых лавин, срывающихся сверху. А вершина острова совершенно неприступна.

Вот и я, проходя на "Оби" мимо его северного берега осматривал остров с точки зрения возможности организации здесь станции. Дело в том, что на просторах моря Беллинсгаузена нет ни одного пункта наблюдений. Но создать здесь станцию с людьми вряд ли кто-нибудь рискнёт. А вот на одном из шельфовых ледников острова можно установить с помощью вертолёта автоматическую радиометеорологическую станцию. Но это дело будущего.

После острова Петра I, двигаясь на восток мы попали в сильный шторм. Встречный ветер сильно тормозил наше движение. Длинные высокие волны бегут нам навстречу. Из окон моей каюты видно, как нос судна поднимается всё выше и выше, на мгновение задерживается, как взнузданный конь, вставший на дыбы, вздрагивает, затем стремительно падает вниз и огромный всплеск воды обрушивается на бак и переднюю палубу. Одевшись по теплее, поднялся на верхний мостик, при встречном ветре здесь сравнительно спокойно. Передняя часть мостика имеет стенку до уровня груди человека. Перед этой стенкой узкий пояс, отстоящий от стенки сантиметров на двадцать. Ветер, ударяя о пояс, попадает в щель и поднимается вверх. В этих условиях хорошо различаешь разнообразные звуки шторма: вот весело звучат молотками кузнецы – это стальные тросы звенят по ограничителям. А вот залихватский разбойничий свист, переходящий временами в угрожающий вой фантастических существ – это ветер засвистал в многочисленных антеннах. И все эти звуки различной тональности покрывает непрерывны гул океана.

Временами из снежной мглы показываются разрушенные айсберги. Они, качаясь на волнах, окаймлённые белыми воротниками пены дополняют картину бурлящего океана. А стайка качурок, штук тридцать, как ни в чём ни бывало летит вместе с нами, беззаботно играя над океаном.

Выбор места

Мы подходим к тому району, где должны основать новую станцию Беллинсгаузен. Ещё когда мы плыли в Тихом океане, гидрографы и капитан, рассмотрев все имеющиеся карты и планы Антарктического полуострова, наметили план обследования вероятных мест.

5 января

В штормовую погоду при мокром снеге вошли в пролив Брансфилд. К вечеру видимость улучшилась. Море успокоилось. Мы направились к мысу Рокморель. Этот приметный на карте мыс привлёк нас тем, что к югу от него была показана бухта, в которой, если верить английской литературе, есть естественный, защищённый от прибоя причал. Став на якорь, спустили с борта "Оби" вельбот, и 17 человек направились обследовать бухту. Берега скалистые, скалы сложены серым мрамором. Ширина входа в бухту – около полукилометра, и в берег она врезается примерно на столько же. Лавируя между стоящими на мели обломками айсбергов обходим на вельботе берега бухты. Мрачное место, дикое. В вершине бухты отвесная стена с нависающими ледниками, от которых откололись айсберги. На нешироких карнизах обосновались буревестники и крачки. Вспугнутые шумом мотора и нашими голосами, они вьются над нами, оглашая бухту пронзительными криками. В бухте прибой, несмотря на тихую погоду. Никакого пляжа здесь нет, кроме отполированных волнами глыб серого гранита. Вход в бухту широкий, и морская волна заходит сюда свободно. Место явно не подходит.

Одними из следующих объектов нашего обследования были северный и восточный берега бухты острова Гринвич. От пролива бухта отделена низкой галечной косой. Южный ее берег — склон высокой горы с осыпями. Перед склоном небольшая терраса.

"Смотрите! Вся терраса усеяна пингвинами! – воскликнул вахтенный штурман.

Действительно, пингвинов там масса. Жить в таком обществе невозможно: удушливый запах птичьего помёта и, конечно, отсутствие незагрязнённых водоёмов. Ну, а главная причина – бухта загромождена обломками айсбергов и поэтому для выгрузки и тем более отстоя судов она непригодна.

Рано утром вошли в бухту Саут-Бей. Она обширна и глубоко вдаётся в южный берег острова. С северного берега бухты спускается ледник, лишь местами протыкаемый вершинами скал. В самом восточном углу Саут-Бей нас привлекла бухточка Джонсон-Док. Она имеет вид круглого озера. С южной стороны была каменистая терраса. В разных местах по террасе в каменистом ложе текут ручьи. Мы поднялись по крутому склону и у подножия ледника обнаружили голубые ледниковые озёра.

На этой террасе в принципе можно было построить станцию. Для выгрузки удобна была бы бухточка Джонсон-Док. Но чтобы можно было вплотную подойти к террасе, пришлось бы взорвать часть скалы, отделяющей от неё бухточку. В довершении всего, мы узнали от гидрографов, что сама бухта имеет глубины до 40 метров, вход в неё в период отлива имеет всего 1,5 метра. В итоге пришли к единодушному мнению: данное место не подходит для стационарной станции. Жалко нам было покидать это уютное приветливое местечко, понравившееся нам. День угасал, синие сумерки спустились над проливом. На ночь выходим в пролив Брансфилд, чтобы чтобы ранним утром подойти следующему пункту, - бухте Ардли.

28 января

Проснулся рано утром от грохота якорной цепи. Стоим вблизи какого-то берега. Прямо перед нами полуостров Ардли. Простым глазом был виден маленький деревянный домик, от домика к воде ведёт дорожка. Сзади домика крошечный сарайчик. Из лоции аргентинской карты мы знаем, что это "убежище Бальве", принадлежащее военно-морскому флоту Аргентины. Полуостров Ардли был "застолблён" аргентинцами. Но нам показалось привлекательным место в вершине бухты Ардли между двумя мысами, а против него обширная терраса.

Место всем очень понравилось. Во второй половине дня стали на якорь. Спустили вельбот и объявили, что все свободные от вахт могут съехать на берег. Пусть походят по твёрдой земле.

С чего начинается станция? С детального обследования местности. И вот утром 29 января 1968 года в солнечную погоду, довольно редкую для этих мест, как мы потом убедились, группа участников экспедиции высадилась на берег бухты Ардли для обследования. Многие высаживались накануне вечером на прогулку, но теперь люди были разбиты на группы, имевшие конкретное задание: произвести рекогносцировку местности. Капитан Купри обращал внимание на подходы судна к берегу и места выгрузки. Начальник станции должен выбрать место для строительства зданий. Геологи — определить состояние грунта на месте строительства. Гидрологи — выбрать место для наблюдений над уровнем моря, и так далее и тому подобное. Времени на обследование — полдня. Высадившись на берег в вершине бухты мы увидели обширную террасу, которая состоит из поднимающихся галечных валов. Их насчитали восемь. Верхние валы покрыты пучками кустистого мха. Такие кустики растут на отдельных камушках, плотно прижавшись к ним своими корням. Мох состоит из маленьких, едва заметных цветочков с чёрными лепестками.

Террасу прорезает ручей, который вытекает из озера. Судя по всему, озеро глубокое и зимой не промерзает. Потом мы убедились, что глубина озера в центре 10м. Значит, пресной водой станция будет обеспечена круглый год.

На пляже много пингвинов. Мы привыкли видеть своими соседями императорских пингвинов и пингвинов Адели. Здесь много бородатых пингвинов. У них от уха до уха поперёк белого горла проходит узенькая полоска черных перьев. Отдельно от бородатых, ходят по берегу и ныряют в воде — ослиные пингвины. Они очень красивы. У них ярко-красные клювы и лапы, а на макушке белое пятно в виде полумесяца от одного до другого глаза. Почему их называют ослиными? Зоологи говорят, что они кричат подобно ослам, но мы не слыхали такого крика.

После обеда в кают-компании "Оби" состоялся научно-технический совет экспедиции. Сделав краткий обзор наших изысканий на Антарктическом полуострове я просил научных работников и судоводителей высказать своё мнение о том, где быть станции Беллинсгаузен. Мнение было единодушным: здесь, на террасе в вершине бухты Ардли.

"Лучшего места не найти, мы уже наметили расположить посёлок на берегу ручья", - сказал начальник станции Будрецкий.

Так и порешили.

На другой день началась выгрузка. В первую очередь за борт был спущен понтон. Его грузоподъёмность – 50 тонн. Погрузили на него трактор и бульдозер. Погода была отвратительная: резкий, холодный ветер, туман и непрерывный дождь К дождям мы в Антарктиде не привыкли. Там, в Восточной Антарктиде, дождь был два или три раза в Мирном за все 12 лет. А здесь льёт как из ведра.

Понтон сходу мягко вполз срезом корпуса на мелкую гальку.Перекинули на берег деревянные брусья, и первый трактор легко сошёл на берег. За ним сошёл бульдозер. Выгрузка началась.

Я пошёл вверх по берегу ручья. Сильный дождь превратил ручей в настоящую речку. В этот раз я заметил, что холм – останец, находящийся в 100 м от метеорологической площадки, заселён крупными птицами – гигантскими буревестниками. Я поднялся на вершину холма. Несколько птиц взлетели при моём появлении. Размах их крыльев был около двух метров. Остальные остались сидеть. Они угрожающе раскрывали клювы и плевались. Рядом с каждой птицей лежало по белому птенцу. Вид у птенцов был жалкий, они намокли под проливным дождём и дрожали. Гнёзда весьма примитивные: углубление в грунте, окантованное мелкими камушками. Пуха нет. Вероятно, птенцы с первых дней своей жизни воспитываются в спартанских условиях.

Несмотря на дождь, группа гидрографов развозит на приметные мысы вокруг бухты детали деревянных геодезических знаков. Работа тяжёлая, им помогают коллеги из других отрядов. Массивные части знаков из досок и брёвен нужно затащить на самые высокие скалы, здесь установить их в виде пирамиды, в центре её зацементировать марку знака, а "ноги" пирамиды обложить массивными камнями, чтобы её не сдуло ветром. При этом камни в основном нужно притащить снизу.

Программа работ по обследованию и строительству была насыщенной, а времени у нас было немного. Я наметил окончание вех работ на 22-е февраля. Поэтому с утра, после завтрака, начиналась выгрузка. На берег отвозились строительные бригады и исследовательские группы. Уходил катер с гидрографами в намеченные пункты побережья. Гидробиологи действовали самостоятельно, выбирая удобное для себя время. Час на обед и снова разъезжались на место. Работали обычно дотемна.

Научные отряды хорошо знали свои задачи, и здесь хозяевами были начальники групп и отрядов. Все вопросы на берегу решал начальник станции Беллинсгаузен Будрецкий. Для себя я избрал наиболее лёгкую, но ответственную работу – общее руководство, по многолетнему опыту я знал, что полярники люди самостоятельные. Поэтому мои функции сводились к обсуждению в конце рабочего дня некоторых принципиальных вопросов. А так я в основном бродил по берегу, иногда заходил в штурманскую рубку, и смотрел отсюда, как постепенно опустошаются трюмы. В ясную погоду с верхнего мостика было хорошо видно, где, кто и что делает. Кроме того, я должен был находиться в курсе дел остальной части экспедиции – в Мирном, Востоке, Молодёжной, Новолазаревской станциях, также должен отвечать на запросы руководства Арктического и Антарктического института.

Однажды в хорошую погоду я залез на самую высокую скалу, обрывающуюся в сторону бухты Ардли вертикальным утёсом, а в строну полуострова полого спускающуюся в виде ряда холмов. Отсюда, как с самолёта открывается вид на окрестности. На востоке белеет купол ледника. На севере и западе, как макет, лежит весь полуостров Файлдс, омываемый с севера водами пролива Дрейка. У северо - западного берега хаотично разбросаны чёрные скалы причудливых очертаний. Оттуда, с той стороны полуострова, слышен гул прибоя.

Геологи говорят, что полуостров сложен андезитами, базальтами и туфами, изверженными вулканами в разное геологическое время. По полуострову разбросаны холмы. Был у высокой скалы по форме напоминающей гигантский палец, указующий в небо. Какая-то огромная сила выдавила эту скалу миллионы лет назад.

В бухточках полуострова масса доминиканских чаек, а в одном месте, где шумит бурун над подводной скалой, играют и плещутся в воде крупные птицы, хлопая огромными крыльями. Да ведь это странствующие альбатросы резвятся в волнах прибоя! Заметив меня, они долго бегут по воде, и оторвавшись от неё взлетают в воздух. Ветер подхватывает их огромные крылья-паруса и они улетают в море. Очень осторожные птицы!

Под крутым обрывом, в укромных бухточках лежат по 15-20 штук в куче морские слоны. Они крепко спят, развалившись в разных позах. Их мощный храп и полусонные вздохи слышны сквозь шум прибоя. Я подошёл к ним почти вплотную, но они не услышали моих шагов. Здесь нет наземных хищников, и они не привыкли кого-либо бояться на земле.

А вот в центре одной группы лежит хозяин "гарема". Он огромен, раза в три больше окружающих его наложниц. Длина его метров шесть, а вес тонны две. Самцы ведут полигамный образ жизни. Семья самца-"гарем" состоит из 10-15 самок. У самок носы небольшие. А у самца великолепный огромный нос, нависающий над ртом, похожий на короткий хобот слона. Я не мог удержаться от соблазна сфотографировать этого великана и решился нарушить его сон. Я бросил в него камень. Он встрепенулся, открыл глаза и с изумлением несколько минут смотрел на меня не мигая, а затем разинул огромную пасть и хрипло зарычал. На нижней челюсти торчало два зуба. Я отпрянул от неожиданности и некоторого страха, а он продолжал рычать, поднимая в воздух половину своего огромного туловища. Я начал осторожно наступать на него, в его глазах я увидел недоумение и страх. Из глубины горла исторглось хриплое рычание. Я
оставил его в покое и пошёл дальше. Он положил голову на спину ближайшей подруги и провожал меня неподвижным взглядом. А его "гарем" даже не проснулся при этой сцене.

В одном месте на берегу я увидел двух морских котиков. Они значительно меньше, чем морские слоны, и выглядят весьма изящно. Они заметили меня издалека и начали издавать визгливые звуки, показывая острые клыки и зубы. Довольно-таки быстро передвигаясь по берегу, они опирались на крупные гибкие передние ласты. Мех их коричневого цвета с сероватым оттенком на спине, бесспорно великолепен. Мех-то и губит этих животных.

Когда в январе 1821 года к Южным Шетландским островам прибыли суда Беллинсгаузена и Лазарева, встретившийся с русскими мореплавателями американский зверобой Пальмер рассказал, что в районе островов плавают 18 промысловых судов. В дневнике Беллинсгаузена за 25 января 1821 года читаем:

"Г -н Пальмер сказал, что вышеупомянутый капитан Смит, обретший Новую Шетландию находится на бриге "Виллиам", что он успел убить до 60 тысяч котиков, а вся их компания — до 80 тысяч, и как прочие промышленники так же успешно друг перед другом производят истребление котиков..."

Вскоре вследствие хищнического промысла стада котиков, да и морских слонов были почти полностью истреблены. В начале двадцатого столетия промысел котиков и слонов был запрещён до 1980 года.

Кроме морских слонов и котиков, тюленей Уэддела, у берегов полуострова видели тюленей-крабоедов и морских леопардов.

Гидробиологи – аквалангисты кроме морских ежей, разных видов морских звёзд, голотурий и червей собрали вокруг большую коллекцию морских водорослей. Морское царство здесь оказалось весьма богатым. Водоросли достигают 20-40 метров в длину и образуют настоящие подводные джунгли. На мелких местах водоросли зелёные. Глубже – красные, а ещё глубже – бурые.

Природа этих мест безусловна разнообразна и привлекательна. Здесь есть где походить, есть что посмотреть. Но все мои помыслы были направлены на быстрейшее сооружение станции. Ветер и дожди часто мешали строительству. Иногда нельзя было высадить людей на берег из-за сильного шторма. Дважды пришлось сниматься с якорей и уходить из бухты.

Около 15 часоов, находясь в каюте, я почувствовал, что запущены главные дизели. На баке старпом и боцман – значит, выбираем якоря. В тревоге поднялся в штурманскую рубку. Капитан озабоченно сказал: "Ураган. Скорость ветра более сорока метров в сек. Якоря не держат, судно начинает сносит на берег. Старпом, следивший за выбиранием якорей изобразил руками крест: якоря перехлестнулись,что очень опасно, так как они при такой волне будут колотить о борт.

Раздался телефонный звонок. Вахтенный штурман выслушав сообщение по телефону сказал: всё в порядке, сообщили, что якоря на месте. Судно медленно пошло против ветра в залив. Ветер ревёт. На открытой палубе задыхаешься. Ветер затыкает нос и рот, не даёт выдохнуть воздух.

Весь день 9 февраля и всю ночь на 10-е свирепствовал ветер. К утру он начал стихать и мы повернули к бухте Ардли. Капитан, уменьшив количество вахтенных на судне выделил ещё людей для строительства станции. В составе экспедиции лишь один квалифицированный плотник. Под его руководством ставятся на толстых брёвнах фундаменты, на которых монтируют домики. Домики – набор стандартного размера щитов, из которых можно строить здания любой конфигурации. Из деревянных брусьев и досок решено построить просторные тамбуры между домиками, которые будут служить переходами, а также раздевалками и складами.

20 февраля состав станции переселился на берег и ночью на берегу загорелись яркие огни – заработала электростанция.

22 февраля все свободные от вахт съехали на берег. С центральной площадки посёлка убрали строительный мусор. Динамик, установленный на крыше радиостанции разносит весёлую праздничную музыку. Все ходят по помещениям новой станции, несколько удивляясь содеянному своими же руками за такой короткий срок. В 14 часов с новой радиостанции была передана первая сводка погоды. Станция Беллинсгаузен вступила в строй.

К вечеру на борту судна собрались все, кроме 11-ти человек первой смены ст. Беллинсгаузен. Выбрали якорь, "Обь" пошла на выход из бухты. Грустные гудки, залпы ракет с верхнего мостика судна явились заключительным прощальным аккордом. Одиннадцать наших товарищей долго махали вслед нам шапками. Они оставались здесь на год одни.

3-го марта 1968 года мы пересекли нулевой меридиан и вошли в восточное полушарие. Март – начало весны в нашем северном полушарии, сейчас там, дома под Ленинградом распустились пушистые серёжки вербы А в этих широтах вечная бурная осень.

До чего же суров и неотзывчив этот океан! Он жил такой суровой жизнью миллионы лет до меня и будет жить после меня — гордый, равнодушный, холодный.

8 марта рано утром "Обь" прошла через лабиринт айсбергов залива Алашеева и, ткнувшись носом в ледниковый барьер остановилась у причала станции Молодёжной. Нам предстояло ещё совершить выгрузку у этой станции. Целый день ушёл на швартовку судна к барьеру. Дул жестокий стоковый ветер. Начали подтягивать корму, но как только судно стало становиться лагом, то есть бортом, швартовые канаты порвались. Слишком была велика сила ветра и велика парусность при таком положении. При вторичной попытке подтянуть корму вырвало мёртвые якоря, вмороженные в лёд. Ночью в жестокий ветер матросам судна и механикам-трактористам с Молодёжной пришлось вырубать во льду глубокие ямы и закладывать туда в качестве якорей толстые брёвна с привязанными стальными тросами.

Связь с берегом осуществлялась по шторм-трапу, спущенному с носа судна. Начальник станции Молодёжной Николай Александрович Корнилов вскарабкался на борт одним из первых. Он рассказал, что вторая половина лета у них была холодной, с конца февраля стали дуть сильные продолжительные ветры. Обсудив с капитаном план предстоящей выгрузки, я c Корниловым на ночь решил выехать на станцию. Спуск на барьер с вздыбленного над ним высокого носа корабля по верёвочной лестнице, раскачиваемой сильным ветром был прямо-таки акробатическим номером.

Давно известно, что полярные экспедиции – это великая школа терпения. Что можно противопоставить силе и мощи стихии? Терпеливое ожидание. Из опыта известно, что после самой свирепой бури будет всё-таки затишье.

9-го марта в 16 часов по радио "Оби" сообщали, что наконец пришвартовались к барьеру и начинается выгрузка.

Теперь все наши помыслы – разгрузка грузов для Новолазаревской. Эта последняя задача казалась нам самой трудной. Впрочем, всегда так. Самая трудная задача – та, которая ещё не выполнена.

Утром 23 марта подошли к мысу Мурманскому. В одном месте при попытке пройти между двумя ледяными полями "Обь" заклинило. около четырёх часов работал винт, попеременно давая судну то передний, то задний ход, "Оби" с трудом удалось вырваться из ледяных объятий.

Доложили, что между судном и барьером имеется много трещин, ближе к берегу есть приливные трещины, которые "дышат" в зависимости от фазы прилива. Но трещины, как сообщили гидрологи, неширокие, трактор и сани могут пройти через них.

Синоптическая карта от Савицкого была принята в 4 утра:

"Алексей Фёдорович! Получена новая карта. Положение ухудшается, со стороны моря подходит второй глубокий циклон. Ожидается усиление ветра, возможен ураган".

Поднявшись на мостик, я увидел сверху, что у поверхности льда ветер поднимает гигантские вихри снега. Ничего не видно. Решено поднимать все на борт судна. Начали перевооружать тяжелые стрелы. Это тоже занятие не из лёгких в такой ветер. Наступило относительное затишье. Лебедев предложил отогнать тягач на барьер, прихватив по дороге пустые сани. Я дал согласие.

На тягаче поехали три человека: начальник транспортного отряда А.Н. Лебедев, механик - водитель В.И. Тябин, гидролог В.М. Попов.

Через две - три минуты тягач скрылся в белой мгле низовой метели. Коварная природа, притаившись, подобно хищному зверю ринулась в атаку. Скорость ветра стала нарастать.

Мы стояли в оцепенении, до рези в глазах вглядываясь в молочно – белое беснующееся пространство.

Через 15-20 минут мы увидели внизу три тёмные призрачные фигуры, согнувшиеся пополам, продирающиеся против ветра, поддерживающие друг друга.

– В чём дело? Почему они возвращаются пешком? – вслух спрашивал сам себя наш экспансивный капитан Купри.

Я лишь пожал плечами чувствуя, что что-то случилось с тягачом.

Все трое вползли на трап. Минута, с которой они поднимались в ходовую рубку, показались нам вечностью.

Наконец, открылась дверь, вошёл А.Н. Лебедев в ответ на наши вопросительные взгляды тихо произнёс:

- Тягач булькнул под лед в трехстах метрах отсюда в трещину.

- Пошёл сразу, или ещё задержался на льду? – спросил я.

- Почти сразу, я и Попов едва успели выскочить из кабины. Тябин в это время вышел искать дорогу. Тягач пошёл вниз мотором.

- Хорошо, что все целы! – сказал я со вздохом. – Что будем делать, капитан?

- Все поднимать на борт, – ответил он.

По радио было объявлено, чтобы разгрузочная бригада выходила на лед для подъёма саней и трактора.

Я надел кожаный костюм, унты, штормовку и вместе с бригадой вышел на лёд.

Я понимал, конечно, что на корабле было более ста членов экспедиции и моя помощь в физическом смысле была невелика. Но сейчас я должен быть с теми, кому особенно трудно и опасно.

Нашлись люди, которые, оказавшись в тепле и безопасности, начали рассуждать, что ненужно было посылать тягач к барьеру, не нужно было оставлять сани на льду.

Я ответил:

- Всегда прав тот, кто ни за что не отвечает и ничего не делает, да и то задним числом.

В кают-компании стали вспоминать эпизоды пережитой нами эпопеи.

Виктор Попов рассказывает:

- Когда мы выскочили из уходящего под лёд тягача, Лебедев сказал сожалением: "Жаль! Новенькие рукавички остались в кабине на сиденье".

Ранним утром ветер затих. Видимость стала отличной. В бинокль мы увидели, что сани с цистернами не потонули, их отнесло далеко от барьера. Мы подошли к саням с цистернами. Они стоят на небольшой льдинке, в полупогружённом состоянии. Особенно близко судну к саням подходить нельзя: пошевелим соседние льдинки – равновесие нарушится и тяжёлые металлические сани пойдут на дно. Опускаются на лёд матросы во главе со старшим помощником. Но как зацепить сани? Они полузатоплены. Выручили аквалангисты. Спустившись на лёд в гидрокостюмах, подводники надели стропы на выступы саней, которые дальше были легко подняты стрелой на палубу.

Вторые пустые сани стояли на сухой льдине Поднять их на борт не представило никаких затруднений. Таким образом, в этот ураган мы потеряли только тягач.

Выгрузка наша завершена. Было ещё темно, когда я и капитан в последний раз прошли на барьер и простились с новолазаревцами. В 4 часа 55 минут "Обь" отошла от барьера. Мы выпустили залпы разноцветных ракет в тёмное небо Антарктики, и ещё долго над её белыми просторами раздавались прощальные гудки нашего судна.

Мы легли курсом на север, – домой, к теплу, к весне, а у оставшихся, впереди зима и полярная ночь

Весна у них наступит нескоро. Но через год снова прилетят самолёты, придёт корабль, и полярники вернутся домой, будут вспоминать о прожитом и пережитом. А им на смену придут другие люди. И уезжающие также будут жалеть остающихся.

8 мая 1968 года "Обь " пришвартовалась к пассажирскому причалу Васильевского острова Ленинграда. Антарктический рейс дизель-электрохода "Обь" был окончен. Считая с момента выхода из Ленинграда 21 октября 1967 года до прихода в Ленинград, рейс длился 200 суток. За это время судно прошло 35000 миль.

Прошли годы. Перед моим мысленным взглядом встают лица, вспоминаются характеры моих спутников. Это были в основном молодые ребята, принимавшие жизнь без удивления, такой, какая она есть. Знали эту жизнь без прикрас.

Я как бы слышу их вопрос: "Ну, что же тут романтичного?" Тогда им было трудно ответить на этот вопрос. Только когда прошло время, те же ребята, ставшие зрелыми и пожилыми, с теплотой вспоминают эти двести дней как нечто единственное и неповторимое. Забылись раздоры и перебранки, неизбежные в тяжёлом и опасном труде. Остались воспоминания о чувстве локтя, о дружбе. Запомнился праздничный день открытия новой станции Беллинсгаузен на суровом бесплодном берегу.

По счастливой случайности я переписывал эти строки из дневника тех лет 22 февраля 1963 года и в этот же день получил телеграмму со станции Беллинсгаузен:

"Дорогой Алексей Фёдорович! Коллектив станции Беллинсгаузен 22 февраля отмечает 15-летний юбилей. Этот день является также и Вашим торжественным днём, так как 15 лет назад в составе антарктической экспедиции Вы руководили поисковыми исследованиями, непосредственным строительством нового форпоста Советской антарктической экспедиции. С чувством благодарности сообщаем, что созданная под Вашим руководством станция успешно продолжает работу, выполняя большой объём научных исследований, обеспечивая гидрометеорологической информацией суда, работающие в Южном океане, снабжая их топливом. В день 15-летия станции руководство, все беллинсгаузеновцы шлют Вам сердечный привет, наилучшие пожелания в Вашей многогранной творческой деятельности. С глубоким уважением начальник экспедиции Корнилов, начальник станции Корженевский."

Вот прошло уже 15 лет, а романтика двигает моими давнишними соратниками. Я был самым старшим из них, а теперь те, кто тогда были молодыми, являются ветеранами антарктических исследований.

Так что же такое романтика? О ней известный норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен сказал:

Источники фото:

[1] https://www.wikipedia.org/ Википедия

[2] https://www.mos.ru/, главархив Москвы

[3] https://vulkan-avia.livejournal.com/90948.html

[4] https://7.mukcbs.org/treshnikov/main , Модельная библиотека №7 имени А.Ф. Трёшникова