ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ГЛАВА 9 - «ГИБКИЙ ОТВЕТ» И ВЬЕТНАМСКАЯ ВОЙНА 1962-1972 ГГ.
РОБЕРТ МАКНАМАРА И РЕОРГАНИЗАЦИЯ ROAD
Для Вооруженных сил Соединенных Штатов отсчет «вьетнамской эры» можно вести с инаугурации на пост президента Соединенных Штатов Джона Ф. Кеннеди и назначения министром обороны Роберта С. Макнамары. Макнамара, вероятно, самый известный и, безусловно, один из самых влиятельных министров обороны в истории США (или даже военных министров, если на то пошло). Он провел один из самых длительных сроков на своем посту (1961-1968) за всю историю. Непревзойденный бюрократ в очках со стальной оправой Макнамара привнес в свою работу изрядную долю интеллекта и организаторских навыков, но мало воображения. Для Макнамары самым важным было будущее, а значение имели только цифры. То, что нельзя было изобразить графически, количественно или иным образом объяснить с точки зрения физического количества или стоимости, было для него либо неважным, либо несуществующим. В то время как многие считали Армию пентономической эпохи чрезмерно увлеченной футуристическими технологиями, Макнамара считал ее недостаточно увлеченной.
По мнению Макнамары, армией по-прежнему управляло множество «старых боевых лошадей», чьи идеи безнадежно устарели. Тем не менее, Макнамара соглашался со своими генералами, что доктрина «массированного возмездия» администрации Эйзенхауэра была неуместной и обычные силы имеют ценность даже в ядерном мире. Макнамара не отвергал использование ядерного оружия, но считал это непривлекательным вариантом, использования которого следовало избегать, насколько возможно. Поэтому ранним приоритетом Макнамары было наращивание обычных сил армии. В 1961 году регулярная армия насчитывала всего 875 000 человек в 11 боевых дивизиях. Советская армия оценивалась в 150 дивизий, а еще нужно было беспокоиться о китайской, северокорейской и армиях Варшавского договора. Шансы на победу в обычной сухопутной войне против таких противников казались безнадежными. Тем не менее, Макнамара увеличил утвержденную численность армии до миллиона человек. С этими дополнительными войсками, а также дополнительной рабочей силой, высвободившейся за счет «упорядочивания» штабов и вспомогательных элементов, он увеличил количество дивизий действующей армии до шестнадцати.
Макнамара также реорганизовал Национальную гвардию и армейский резерв, сократив их численность до той, которую, как показали его исследования, можно было фактически набрать, а в 1963 году объединил их функции, поместив большую часть боевых подразделений в Национальную гвардию, а подразделения поддержки и обучения — в Резерв. По плану Макнамары подразделения Национальной гвардии и резерва могли увеличить стратегический резерв армии на 60 процентов в течение восьми недель, при этом подразделения с наивысшим приоритетом могли быть развернуты в течение четырех недель. По расчетам министра, это позволило бы Соединенным Штатам вести две довольно крупные ограниченные войны одновременно, либо значительно усилить сухопутные силы НАТО в Европе.
К 1963 году Макнамара закупил достаточно снаряжения, чтобы иметь возможность складировать имущество для двух дивизий в Европе и еще двух на Дальнем Востоке. В случае войны личный состав этих дивизий мог быть переброшен по воздуху на театр военных действий и быть готовым к бою в полном вооружении. Чего Макнамара не мог понять, так это того, как Советская армия с численностью мирного времени в 2,2 миллиона человек могла иметь 150 дивизий, в то время как армия США с численностью в один миллион человек имела только 16. Однако анализ показал, что большинство советских дивизий в мирное время были просто кадрированными частями, требующими вливания большого количества резервистов, прежде чем они могли сражаться. Более того, с учетом многочисленных обязательств в других частях мира, Советы в военное время вряд ли смогли бы сосредоточить против Западной Европы более 60 дивизий, и эти дивизии были бы значительно меньше по размерам и огневой мощи, чем их коллеги из НАТО (и тут автор внезапно вспомнил про войска НАТО, а то у него против СССР было всего 16 дивизий-пер). Учитывая, что Армия Соединенных Штатов в Европе в случае советского вторжения теперь могла рассчитывать на поддержку недавно возрожденной немецкой армии, а также французской, британской и нескольких меньших европейских армий, шансы СССР были не такими уж большими, как изначально казалось. Фактически, силы НАТО в мирное время превосходили силы стран Варшавского договора, хотя последние могли мобилизовать гораздо большее количество резервистов. Тем не менее, успешная неядерная оборона Европы теперь была по крайней мере реалистичной возможностью.
Макнамара также согласился со своими генералами, что пентономические пехотные и воздушно-десантные дивизии (бронетанковые дивизии не сильно изменились с 1948 года и были пентономическими только номинально) плохо подходят для обычной войны. Нужна была новая организационная концепция, и Армия не теряла времени на ее создание. Фактически, черновой вариант появился на свет в начале 1961 года, еще до того, как Макнамара вступил в должность, хотя фактическая реорганизация не могла быть реализована до конца 1963 года. Новая концепция называлась «Целевая реорганизация армейских дивизий» (Reorganization Objectives Army Divisions – ROAD). Это было не очень вдохновляющее название, но оно представляло идею, время которой пришло.
Однако требования, которым она должна была соответствовать, были жесткими. Она должна была преуспеть там, где потерпела неудачу пентономическая концепция. Политика президента Трумэна по сдерживанию коммунизма, которую продолжали администрации Эйзенхауэра и Кеннеди, была очень требовательной в военном отношении. Коммунизм стал всемирным политическим движением. Хотя коммунистическая Северная Корея не смогла завоевать Южную, коммунистические повстанцы захватили Кубу, вытеснили французов из Индокитая и были с трудом побеждены в Греции и Малайе. Сами Советы продолжали угрожать Западной Европе вторжением, спровоцировали Берлинский кризис 1948 года, разгромили стремление Венгрии к независимости в 1956 году и построили Берлинскую стену в 1961 году. Чтобы противостоять этому широкому спектру угроз, подразделения США должны были быть готовы сражаться в любой точке мира и против любого противника. Однако Армия делала упор на конфликты средней и высокой интенсивности, полагая, что если она сможет справиться с «худшим» сценарием (тотальная война с Советским Союзом и/или коммунистическим Китаем), то уж тем более справится с более вероятным (ограниченная война с повстанцами).
Таким образом, дивизия ROAD была разработана для гибкости с самого начала, хотя эта гибкость на самом деле не выходила за рамки ситуаций, которые, скорее всего, возникнут в войне в Европе. Строго говоря, дивизия ROAD была вообще не настоящей дивизией, а лишь «дивизионной базой», которая становилась настоящей дивизией только после добавления «маневренных» (то есть танковых и/или пехотных) батальонов. Изменяя количество и тип этих батальонов, дивизия ROAD могла быть «подогнана» под свою задачу. Первоначально существовало три стандартных базовых типа дивизий – один для бронетанковых или механизированных дивизий, другой для пехотных и третий для воздушно-десантных. Дивизия могла иметь от 6 до 15 боевых батальонов, однако для планирования и составления бюджета бронетанковая или механизированная дивизия ROAD получала 10 или 11 танковых и механизированных пехотных батальонов (точное соотношение варьировалось). Пехотная дивизия получала два танковых и восемь пехотных батальонов, а воздушно-десантная дивизия получала один легкий танковый и девять воздушно-десантных батальонов.
Так же, как и батальоны морской пехоты, которые разработала комиссия Хогабума, боевые батальоны ROAD должны были снабжаться и управляться непосредственно их «родительскими» подразделениями, но в тактических целях они действовали под управлением трех бригадных штабов (под командованием полковников, а не бригадных генералов). Как и полки морской пехоты Хогабума, бригады ROAD действовали как промежуточные тактические узлы управления, но их боевые батальоны не были назначены на постоянной основе и могли быть заменены в любое время. Конечно, на практике, как и ранее в случае с AFTA и другими «гибкими» структурами, маневренные батальоны, однажды назначенные в бригаду или боевое командование, редко переводились в другие бригады. Поскольку каждая дивизия имела три бригады, а бригада обычно имела три батальона, дивизия ROAD была фактически возвратом к менее жесткой версии старой «треугольной» дивизии. Таким образом, ROAD во многом служила маской для отказа армии от радикальных изменений, представленных пентономической дивизией, в пользу тихого возвращения к классике.
В соответствии с проектом организации, штаб бригады ROAD насчитывал 13 офицеров и бригадного сержанта. Поддерживающая работу штаба штабная рота имела еще 17 офицеров (вскоре сокращенных до 16), уорент-офицера и 112 (вскоре увеличенных до 122) рядовых и сержантов и включала в себя управление роты, секцию штаба бригады, взвод связи, а также командно-штабную машину и секции разведки и связи взаимодействия. Также имелся авиационный взвод (позже названный секцией) с шестью разведывательными вертолетами. В окончательной версии Армия заменила пять из семи офицеров-пилотов в авиационной секции уорент-офицерами и избавилась от командно-штабной машины и разведывательной секции. Это свело общую численность штаба и штабной роты бригады к 23 офицеров, 6 уорент-офицерам и 94 солдатам. И штаб, и штабная рота были подготовлены к круглосуточной работе. Дополнительно в штабную роту входили взвод охраны, повара (для офицерской столовой) и команда управления тактической авиацией (того же типа, что имелся в пехотных батальонах).
Бригады ROAD ознаменовали окончательный упадок пехотного полка как тактической единицы в Армии США. Однако Армия предприняла формальную попытку подражать британцам и сохранить полковые обозначения и традиции, учредив «полковую систему боевых войск» (Combat Arms Regimental System-CARS). В пентономической армии каждый пехотный полк существовал как две отдельные боевые группы. В рамках CARS пехотный полк формировал переменное количество отдельных батальонов или рот. Каждый из них мог проследить свою «родословную» до одной из 12 «литерных» рот традиционного «допентономического» полка. Обычно пехотный полк мог сформировать три отдельных батальона, каждый из которых можно было проследить до одной из его первых трех литерных рот (от «A» до «C»). Он также мог сформировать отдельную роту (роту «D») для какой-то особой задачи. Другие роты исчезли. Например, 27-й пехотный полк (бывшие «Волкодавы» 25-й пехотной дивизии) превратился в три отдельных батальона, 1/27, 2/27 и 3/27, «рожденных» от первоначальных рот полка «A», «B» и «C» соответственно. Каждый из новых батальонов имел свои собственные роты «A», «B» и «C». Это контрастировало с настоящим полком, в котором первый батальон имел бы роты «A», «B» и «C», а второй — «D», «E» и «F» и так далее. Несмотря на их общие числовые обозначения, три батальона существовали абсолютно независимо друг от друга. По состоянию на 1965 год батальон 1/27 служил в Германии, 2/27 все еще был в 25-й пехотной дивизии на Гавайях, а 3/27 был частью Национальной гвардии Калифорнии. Не было ни общего командира, ни штаба, ни склада, ни района вербовки – ничего, что могло бы служить для полковой традиции или идентификации. CARS копировал форму, но не суть британской системы, в рамках которой полк мог порождать много батальонов, не разрушая общие традиции или идентичность. Конечно, американская полковая традиция никогда не была так сильна, как британская, особенно после процесса «гомогенизации», который проводили «аптонианцы», и навязанной старым полкам ополчений штатов в 1917 году. Хотя полковая традиция могла помочь моральному духу, ее эффект не мог быть количественно определен, и поэтому она не представляла интереса для секретаря Макнамары. Идея CARS быстро потухла (перед нами классический пример карго-культа, который в вопросе «возрождения боевых традиций частей» только вредит и вызывает горький смех. Независимо от страны и прежних подвигов «возрождаемой» части-пер.).
Армия организовала первые пехотные батальоны системы ROAD в соответствии со штатами серии «E». Батальон серии E по сути, был сильно урезанной пентономической боевой группой. У него не было ни минометной роты, ни роты боевой поддержки, а только три стрелковых роты (см. Приложение 9.1/1). Подразделения боевой поддержки входили в состав очень большой штабной роты батальона.
Среди прочего, Армия намеревалась использовать ROAD для облегчения формирования тактических групп путем обмена ротами между батальонами. Таким образом, например, танковый батальон мог стать «тяжелой бронетанковой тактической группой», передав одну из своих танковых рот пехотному батальону и получив взамен стрелковую роту. Пехотный батальон за счет получения этой танковой роты взамен на стрелковую становился «тяжелой пехотной тактической группой». Хотя такие обмены с танковыми батальонами в основном включали механизированную пехоту на бронетранспортерах, при необходимости в них могла участвовать обычная пехота. Это продолжило практику, «пентономической армии», согласно которой танковые роты могли усиливать пехотные боевые группы, а танковые и пехотные боевые группы могли обмениваться ротами для достижения организации, необходимой для текущей задачи.
Естественно, стандартным маневренным элементом в пехотном батальоне ROAD по-прежнему была стрелковая рота (см. Приложение 9.1/2). Она отличалась от «пентономической» только деталями. Управление роты состояло в основном из связистов. Столовой не было – все повара теперь относились к батальонной секции питания. Однако благодаря «пентономическому» опыту рота получила назад свой 2,5-тонный грузовик с прицепом для перевозки имущества, боеприпасов, запасных частей и средств связи. В оригинальной версии штатов серии E от января 1961 года каждая рота имела секцию наблюдения из пяти человек с двумя радарами AN/PPS-4, но более поздние штаты разумно сосредоточили все радары в секции наблюдения батальона. Стрелковые взводы получили посыльных/радиотелефонистов, а также по три ранцевых огнемета M2A1, но к 1963 года количество последних сократили до одного на взвод. Огнеметы находились на ротном складе и выдавались во взводы по мере необходимости, хотя со времен войны на Тихом океане такое оружие использовалось редко. Стрелковые отделения потеряли по одному стрелку. По крайней мере на бумаге в отделении была одна огневая группа из пяти человек и одна из четырех. На практике, в каждом отделении могло не хватать как минимум одного человека. Добавление второго расчета РПГ из двух человек увеличило взводное отделение оружия до 11 человек. Однако вместо «супербазук» расчеты были теперь вооружены 90-мм безоткатным орудием M67 (в дальнейшем будет обозначено как РПГ М20, т.к. его тактическая роль крайне похожа на отечественный РПГ-7-пер.). Запоздалая замена старого 57-мм орудия M18, M67 было намного мощнее, имело в четыре раза большую дальность стрельбы и могло стрелять различными типами боеприпасов (хотя фактически был доступен только противотанковый).
90-мм безоткатное орудие M67
К огорчению своих расчетов, оно весило почти 35 фунтов или 16 кг (базука M20A1 весила чуть более 13 фунтов или 6 кг), а его боеприпасы (без упаковки) весили по 9,2 фунта (4,2 кг) (ракеты «базуки» весили по 8 фунтов или 3,2 кг). Два 90-мм снаряда для М67, упакованные в деревянный ящик, весили 47 фунтов (21,3 кг). Взвод оружия роты остался относительно неизменным, за исключением того, что два отделения 106-мм безоткатных орудий снова стали секцией. В управлении секции 81-мм минометов появились центр управления огнем и три команды передовых наводчиков по два человека.
Штабная рота батальона объединила командование батальона и элементы как боевой, так и тыловой поддержки. Как видно из Приложении 9.2, это была большая и сложная структура, и командиры штабных рот вскоре начали жаловаться на свою рабочую нагрузку.
Большинство взводов роты выполняли уникальные функции в батальоне, а их командиры функционировали еще и как офицеры батальонного штаба. Командир противотанкового взвода, например, был батальонным противотанковым офицером. Офицеры штаба батальона относились к каждому взводу как к отдельной роте и занимались управлением и обучением те взводов, задачи которых попадали в их зону ответственности. Эти штабные офицеры также служили в качестве каналов, через которые командиры взводов получали доступ к командиру батальона и/или его заместителю. Таким образом, S-4 руководил подразделениями тыловой поддержки (взводы ремонта и обслуживания и медицинский), в то время как S-2 и S-3 делили между собой элементы боевой поддержки. Это обычно означало, что S-2 руководил разведывательным взводом и секцией наземного наблюдения, в то время как S-3 контролировал взводы связи, противотанковый и минометный, а также любых офицеров связи и передовых наблюдателей, приданных батальону из артиллерии. Однако, если разведывательный взвод выполнял неразведывательную задачу (боевое охранение и т.п.), S-3 руководил ею вместо S-2.
Старший офицер (executive officer) батальона ROAD воссоединил функции заместителя командира и начальника штаба, которые ранее разделила «пентономическая» система. S-1, помимо выполнения функций офицера по личному составу, в рамках ROAD также принимал на себя функции определенных офицеров тех служб, которые обычно не присутствуют на уровне батальона: генерал-адъютанта, генерал-инспектора, военно-юридической службы, представителя военной полиции и офицера специальных служб. Как и ранее, офицер по связи (он же командир взвода связи), офицер по транспорту, батальонный хирург и сержант батальона тоже были членами штаба батальона, но в 1963 году батальонный хирург был выведен из него и остался только командиром медицинского взвода. В штабной секции батальона находились другие офицеры и солдаты, которые поддерживали S-1, S-2 и S-3. У S-3 был помощник S-3 по авиации (S-3A, пехотный капитан) и два офицера связи взаимодействия (лейтенанты). S-3A координировал наземные операции с операциями авиачастей, действующих поблизости, работая через офицеров связи ВВС, которые могли быть приданы к батальону. Он также координировал воздушную разведку вместе с S-2. S-3A был заместителем S-3 и брал на себя управление оперативным отделом в его отсутствие. Он же занимался как сбором данных и подготовкой отчетов. Хотя он помогал организовывать и координировать непосредственную авиационную поддержку батальона, S-3A не был координатором огневой поддержки батальона. Эту роль обычно выполнял офицер связи, приданный батальону из поддерживающей его артиллерийской батареи. Если артиллерийской поддержки не было, то координатором работал командир батальонного минометного взвода. Как и в Корпусе морской пехоты, армейский координатор огневой поддержки руководил центром координации огневой поддержки (Fire Support Coordination Center – FSCC). Действуя под началом S-3, FSCC состоял из представителей каждого элемента огневой поддержки, поддерживающего батальон (авиация, артиллерия, минометы и т. д.). Он обеспечивал, чтобы цели были поражены наиболее подходящими средствами, и предотвращал ненужное дублирование огня или поражение своих войск. Он также мог передавать огневые задачи от наблюдателей, не связанных напрямую с соответствующими элементами огневой поддержки.
Два офицера связи работали непосредственно на заместителя командира батальона. В первую очередь, они осуществляли связь со штабом бригады и одним из соседних батальонов, выступая в качестве каналов для передачи информации из всех отделов штаба и работая под контролем S-3. Если их услуги не были нужны, они могли работать непосредственно на командира батальона в качестве помощников в штабе.
В число рядовых членов секции штаба батальона входили сержанты-помощники S-1, S-2 и S-3, а также значительное количество связистов, которые в значительной степени заменили старую радиосекцию батальонного взвода связи. Основной задачей этих связистов было управление командным пунктом батальона (КП), а также, при необходимости, поддержка запасного КП и мобильной группы командования батальона. Приданная группа управления воздушным движением (связь с авиацией) могла дополнить их, если требовалось. КП работал круглосуточно, включал в себя оперативный центр (секции S2 и S3) и служил тактическим оперативным центром батальона и основным местом планирования и управления его действиями. Он также включал FSCC и представителей от S-1 и S-4.
Командир батальона командовал своим подразделением либо с самого КП, либо создавал мобильную группу командования, действующую впереди КП и находящуюся в тесной связи с ним. Мобильная командная группа включала S-3 и любых других офицеров, которые могут потребоваться. Командир также мог создать запасной КП на случай, если основной КП будет выведен из строя. S-3 обычно определял местоположение КП, консультируясь с офицером по связи. Вопросы внутренней организации КП были задачей S-1. В наступлении КП должен был находиться близко к линии фронта, чтобы не отставать от продвижения своих подразделений. В обороне он размещался глубже в тылу, чтобы не подвергаться лишней опасности. В идеале КП должен был находиться рядом с резервной ротой для лучшей безопасности и вне досягаемости вражеского огня прямой наводкой.
Члены секции штаба батальона, которые были связаны с S-1, не состояли в секции по личному составу, как в пентономической боевой группе. В рамках ROAD вся документация о личном составе и заработной плате велась дивизионной административной ротой. Дивизия же публиковала все приказы для своих батальонов, за исключением боевых приказов и приказов о военном суде. До 1963 года батальон ROAD, который не находился в составе дивизии, мог получать административную поддержку от приданной секции по личному составу и капеллана. Однако, даже будучи частью дивизии, батальон все равно должен был обрабатывать свои собственные кадровые назначения, переводы, увольнения и т. д. Этим занимался уорент-офицер по личному составу (E-7), работающий под руководством офицера штаба по личному составу (S-1). Он заменил прежнего командира секции по личному составу и выполнял функции советника, координатора и руководителя по кадровым вопросам. Он же поддерживал тесную связь с ротными клерками, которые инициировали большинство кадровых действий в батальоне, а также с отделом по личному составу дивизии, где велась документация. Также он составлял статистику по людям для командира батальона и S-1 и был советником по персоналу батальона.
Значительно улучшить связь в батальоне ROAD должно было новое семейство тактических радиостанций. AN/PRC-25 заменила серии AN/PRC-8, -9 и -10 в качестве новой носимой радиостанции. Она была значительно легче предшественниц и могла работать в гораздо более широком диапазоне. Таким образом, больше не было необходимости создавать разные версии одной и той же радиостанции для работы в разных диапазонах частот, поскольку теперь одна радиостанция могла работать во всех. Однако дальность передачи AN/PRC-25 осталась прежней – от 3 до 8 километров (от 2 до 5 миль), что и у AN/PRC-10 (и SCR-300). Варианты AN/PRC-25 включали устанавливаемую на транспортное средство AN/VRC-53 (заменившую AN/VRC-10) и AN/GRC-125 (способную быть переносной или транспортной). AN/VRC-12 была представителем новой группы дальнобойных автомобильных тактических FM-радиостанций. Они имели мощный приемопередатчик плюс второй приемник. Последнее устройство позволяло одновременно контролировать две радиосети. Хотя AN/VRC-12 весила всего в два раза меньше, чем их предшественники AN/GRC-3 (и AN/VRQ-3 и AN/VRC-18), она имела в два раза большую дальность работы (32 километра или 20 миль). Варианты AN/VRC-12 включали AN/VRC-43 (без второго приемника) и AN/VRC-45 (два приемника-передатчика). Все три из них могли переключаться между предустановленными частотами с помощью кнопок. AN/VRC-46 (без второго приемника), -47 (один приемник-передатчик и один вспомогательный приемник) и -49 (два приемника-передатчика) не имели кнопок и могли переключать частоты только вручную. Сначала армия решила, что командиры рот и старшие офицеры должны иметь AN/VRC-46 для контроля сетей управления батальоном и администрирования соответственно. На практике, однако, пехотные батальоны получили в основном AN/VRC-46 и -47 для дальней связи, а также AN/PRC-25 и варианты для более коротких расстояний.
За пределами семейства AN/VRC-12, связь с авиацией обеспечивали AN/GRC-19 и AN/VRC-24. На близкой дистанции AN/PRC-6 планировалось заменить «легкой» радиостанцией весом менее фунта. Она должна была состоять из приемника (обозначенного AN/PRR-9) на шлеме и передатчика (AN/PRT-4) в кармане солдата. Дальность передачи составляла 1600 метров, или одну милю – примерно столько же, сколько было у SCR-536 и AN/PRC-6. Новую радиостанцию предполагалось выдавать командирам огневых групп, отделений, взводным сержантам и командирам. Каждый взвод должен был настраивать свои рации на особую частоту, чтобы не мешать другим взводам. Хотя радиостанции серии AN/VRC-12 могли делить частоты с серией AN/PRC-25, ни одна из них не предлагала возможности передачи на средних и больших расстояниях. Вся радиосвязь в пеших операциях должна была опираться на серию AN/PRC-25 с коротким радиусом действия, поскольку AN/VRC-12 были слишком тяжелы для чего-либо, кроме использования в транспортных средствах. Хотя AN/PRC-25 позволял командирам спешенных рот довольно легко общаться с командирами взводов, командир спешенного батальона, полагающийся на то же оборудование, вскоре оказался бы вне связи с большинством своих командиров рот и, вероятно, также с командиром бригады. Таким образом, вместе с ограничениями по численности личного состава и требованиями к боеприпасам новые радиостанции грозили еще сильнее привязать пехотные батальоны ROAD к их транспортным средствам и дорожным сетям, чем когда-либо прежде.
Командир штабной роты поддерживал над ротой административный, но не тактический контроль. В бою он служил комендантом штаба батальона и отвечал за безопасность батальонного КП. Для этой цели управление роты имело запасные пулеметы 50-го калибра и гранатометы. Расчеты набирались из имеющихся под рукой людей. Несколько других подразделений штабной роты тоже имели пулеметы M60 (без расчетов) для самозащиты.
Элементами боевой поддержки батальона ROAD, действующими под командованием S-4, были взводы поддержки, медицинский и ремонтный. Их организация и функционирование несколько отличались от прежних. Новый ремонтный взвод (под руководством офицера по транспорту, но фактически возглавляемый уорент-офицером) заменил большую часть штабной секции старого взвода снабжения и обслуживания. Способный отремонтировать в батальоне все, кроме медицинского оборудования и имущества связи, он в основном состоял из механиков, а также клерка по запчастям и специалиста по снабжению. Однако сердцем логистической системы батальона был новый взвод поддержки. Это подразделение заменило оставшуюся часть старого взвода снабжения и обслуживания и также включало в себя секцию питания батальона. Командир взвода выступал в качестве помощника офицера по снабжению (S-4) батальона. Управление взвода состояло только из него и его водителя/радиста. Автомобили транспортной секции перевозили в основном предметы снабжения III класса (топливо) и V класса (боеприпасы), хотя могли перевозить все, кроме I класса (продовольствие). Грузовики секции питания перевозили все поставки I класса, но прицепы с водой буксировала транспортная секция. Секция снабжения выполняла большую часть административной работы, связанной со снабжением. Она готовила заявки на поставки снабжения всех классов и распределяла материалы II класса (штатное имущество батальона) и IV класса (специальное снаряжение, такое как колючая проволока или штурмовые лодки). В бою секция управляла пунктом сбора имущества, а ее командир вел ведомость учета имущества батальона.
Машины секций транспорта и питания составляли большую часть обоза батальона. Как и ранее, армейская доктрина поддерживала различие между боевыми и полевыми обозами, хотя одни и те же транспортные средства могли быть частью любого из них в зависимости от их текущей задачи. Как было определено в 1965 году, все транспортные средства, перевозящие то, что нужно батальону в бою (в основном топливо и боеприпасы), находились в боевом обозе, все остальные – в полевом. Кроме того, стрелковые и штабная рота содержали собственные обозы, чтобы иметь источник ограниченной, но очень оперативной поддержки. Рота размещала свой обоз, состоящий из нескольких транспортных средств, загруженных достаточным количеством других припасов для удовлетворения непосредственных потребностей, в точке, защищенной от вражеского огня или наблюдения, откуда они могли добраться до взводов по дороге или тропе. «Необязательное» снаряжение (например, бесполезные огнеметы) она могла хранить в полевом обозе батальона. S-4 размещал боевой обоз батальона достаточно далеко в тылу, чтобы не мешать маневренным элементам батальона, но достаточно близко, чтобы быть легкодоступным. Район размещения боевых обозов должен обеспечивать укрытие от наблюдения противника и прямого огня, но иметь достаточно места для адекватного рассредоточения транспортных средств. Также он должен был соединен с боевыми обозами роты и полевым обозом одним или несколькими проезжими путями. Местоположение боевых обозов могло часто меняться по мере перемещения батальона, и по этой причине припасы хранились на борту транспортных средств, чтобы иметь возможность двигаться в короткие сроки. Они будут доставлять припасы ротам либо путем распределения по пунктам снабжения, либо путем распределения по подразделениям. При распределении по точкам снабжения роты будут отправлять транспортные средства в боевой обоз и забирать то, что им нужно. При распределении по подразделениям транспортные средства боевых обозов будут доставлять припасы непосредственно в роты. Чаще всего будет использоваться комбинация этих методов, хотя армейская доктрина предпочитала метод распределения по точкам снабжения. Боевой обоз имел свой собственный КП, контролируемый S-4. В пехотном батальоне за весь транспорт отвечал офицер по транспорту. Командный пункт боевого обоза мог расширяться, чтобы служить альтернативным КП для батальона.
Командир взвода поддержки командовал полевым обозом батальона и обычно размещал его в районе бригадного обоза под надзором бригадного S-4. Обычно полевые обозы включали большую часть секции питания, ремонтного взвода и секции снабжения, включая пункт сбор имущества. В дополнение к полевым обозам подчиненных батальонов, полевой обоз бригады получал значительное усиление из командования тыла дивизии. Оно включало передовую ремонтную роту из ремонтного батальона дивизии, роту из медицинского батальона дивизии и передовую секцию снабжения из дивизионного батальона снабжения и транспорта. В отличие от практики Второй мировой и Корейской войн, штаб дивизии переправлял большую часть поставок в тыловые районы бригад, а батальоны должны были только забирать оттуда то, что им было нужно. Важным исключением были боеприпасы. Для их доставки машины батальонного боевого обоза должны были отправиться в пункт снабжения боеприпасами (ASP), созданный армейским штабом. Он мог быть расположен на некотором расстоянии от бригадных обозов. Обычно начальник боепитания пехотного батальона отправлял колонну из не менее чем трех грузовиков транспортной секции. По пути конвой уведомлял службу боепитания дивизии. Из армейского ASP грузовики возвращались через район полевого обоза или направлялись непосредственно в боевой обоз или в ASP батальона. Конечной точкой доставки боеприпасов в подразделения служил пункт снабжения. Сам район полевого обоза располагался значительно глубже в тылу, чем район боевого обоза, но все равно требовал достаточного пространства для рассредоточения и сокрытия автомобилей. Ему требовались проезжие пути к району боевого обоза и желательно было иметь источник воды (например, ручей). Однако полевой обоз должен был находиться достаточно далеко в тылу, чтобы позволить войскам, размещенным там, выполнять задачи по снабжению, такие как ремонт транспортных средств и приготовление пищи, без лишних помех со стороны противника.
Секция питания батальона управляла объединенной столовой в районе полевого обоза. Обычно она получала продовольствие из пункта распределения, который Командование тыла дивизии размещало в районе тыла бригады. Затем батальонная столовая готовила еду и распределяла ее по ротам. При необходимости она могла разделяться на четыре ротные столовые и работать в тыловых районах поддерживаемых рот, хотя этот метод был гораздо менее эффективен, чем единая столовая на весь батальон. Обычно столовая готовила и распределяла два рациона «А» или «В» в день. Если было возможно, грузовики ехали из тыла батальона в свои роты и кормили людей (если необходимо, по очереди) в одной ротной столовой. Подразделениям, не имеющим возможности отправить своих людей в столовую, еда отправлялась в специальных емкостях. Один раз в день солдаты питались пайком «С» (сухими пайками – пер.). Хотя в столовой было достаточно поваров, чтобы приготовить еду, как и во Вторую мировую войну, им все еще требовалось много неквалифицированной рабочей силы, чтобы помочь подать еду и убраться после ее раздачи.
Как уже отмечалось, ремонтный взвод батальона был в основном занят ремонтом автомашин. Большая часть взвода работала в районе полевого обоза, но имелась команда и в боевом обозе, чтобы либо отремонтировать поврежденную машину на месте, либо эвакуировать в полевой обоз. Сложные ремонтные работы производились уже в дивизионной ремонтной роте непосредственной поддержки.
Новый батальонный медицинский взвод был относительно больше, чем раньше, хотя и оставался немногочисленным. Теперь можно было отказаться от некоторых радикальных (и, честно говоря, довольно отчаянных) методов сбора и эвакуации раненых, которые были вынуждены использовать «пентономические» батальоны. Санитаров теперь хватало для каждого боевого взвода в батальоне (но не было ни одного для взводов боевой поддержки штабной роты). Санитарных джипов было только 6 вместо 14, но, по крайней мере, они обслуживали три стрелковых роты вместо пяти. До 1963 года командир эвакуационной секции был еще и одним из санитаров. Обычно эвакуационная секция придавала одну машину скорой помощи каждой стрелковой роте, оставляя еще три под непосредственным контролем медицинского взвода. Бригада скорой помощи из двух человек могла нести носилки на короткие расстояния и оказывать любую неотложную помощь, необходимую во время поездки на медпункт. Командиром медицинского взвода был капитан медицинской службы, который также являлся врачом батальона и хирургом медпункта. Ему помогали лейтенант вспомогательной медицинской службы и взводный сержант. До 1963 года имелись еще помощник сержанта взвода и клерк. В батальонном пункте оказания помощи работали только два ассистента и четыре санитара. С одним врачом медпункт не мог делиться на передовой и тыловой эшелоны. Поскольку у него не было столовой и он не мог возводить укрытия, он мог держать пациентов у себя только очень короткое время. В медпункте батальона лечили незначительные ранения, а при более серьезных случаях отправляли в дивизионную медицинскую роту в тыл бригады. Эвакуация могла осуществляться как по воздуху, так и на санитарной машине. Последние по возвращении из тыла могли привезти дополнительное медицинское имущество или доставить сообщения.
Элементами боевой поддержки штабной роты были секция наземного наблюдения, разведывательный, противотанковый и минометный взводы. Секция наземного наблюдения (которая функционировала так же, как и в «пентономическую» эру) изначально имела только два расчета РЛС AN/TPS-33 по три человека. В 1963 году секция получила еще четыре радара AN/PPS-4 (с расчетами по два человека) для замены PPS-4, перемещенных из стрелковых рот.
Разведывательный взвод пехотного батальона ROAD перестал быть «бронекавалерией» после того, как избавился от легких танков и бронетранспортеров (чтобы избежать тяжелой нагрузки по обслуживанию и снабжению, которую они налагали). Танки заменили два 106-мм безоткатных орудия, установленные на джипах. Сначала не было стрелкового отделения, но была секции поддержки с 81-мм минометом на 3/4-тонном грузовике. В 1963 году в штат вернули и стрелковое отделение (со своим собственным 3/4-тонным автомобилем, водителем и пулеметом М60), которое заменило секцию поддержки. В то же время Армия сократила разведывательный взвод с первоначальных трех отделений (по два пулеметных джипа в каждом) до двух. Управление взвода также потеряло большую часть своих людей. Несмотря на все эти изменения, разведывательная и охранная миссия взвода не изменилась по сравнению с «пентономической» эпохой.
Противотанковый взвод получил новым высокотехнологичное «чудо-оружие» - противотанковую управляемую ракету ENTAC. Преемник SS-11, ENTAC был еще одной французской разработкой, чье название расшифровывалось как «Engin Teleguide Anti Char» (противотанковая управляемая ракета). Хотя ENTAC и был усовершенствованной версией SS-11, Армия считала, что технологии, лежащая в его основе, все еще не отработаны. ENTAC плохо показала себя на демонстрациях, и доверие войск к ней было низким. Тем не менее, Армия приняла эту систему на вооружение, потому что считала противотанковое оружие дальнего действия, такое как ENTAC, лучшим противоядием от относительной нехватки танков в пехотных и воздушно-десантных дивизиях ROAD. Конечно, было 106-мм безоткатное орудие. Его максимальная дальность стрельбы в 1100 метров отражала расстояние, на котором теоретически оно имело 50%-ый шанс поразить первым снарядом неподвижный квадрат со стороной 7,5 футов. Оно могло поражать танки и на большем расстоянии, но с меньшей точностью. Хотя исторически танковые бои, как правило, происходили на дистанциях менее 1000 метров (даже в пустыне), армия считала дальность стрельбы 106-мм пушки недостаточной и хотела противотанковое оружие с дальностью стрельбы не менее 2000 или 3000 метров. На самом деле следует усомниться в целесообразности этого требования. В мире относительно мало мест, из которых наземные цели (даже такие большие, как танки) можно постоянно видеть и поражать на расстоянии, значительно превышающем 1500 метров. Это особенно верно, если учесть дополнительные проблемы, представляемые дымом и туманом, и необходимость различать друзей и врагов. Кроме того, местность, настолько открытая, что позволяет вести прямой огонь на расстоянии мили или более, — это как раз тот тип местности, которого пехота при столкновении с бронетехникой должна избегать. Пехота наиболее эффективна против танков на «закрытой» местности (например, в городах или лесу), где ограниченное поле зрения танков становится настоящим препятствием, а более легкое противотанковое оружие становится действительно смертоносным. Однако Советская Армия имела такое количество танков, что Армия США хотела иметь противотанковое оружие повсюду. Тем не менее, следует задать себе вопрос, какое дело универсальному боевому подразделению, такому как пехотный батальон, было до такого узкоспециализированного оружия, как ПТУР. Генерал Макнейр настоял бы на том, чтобы такое оружие было сосредоточено в специальных противотанковых батальонах и было доступно для массового применения там, где танковая угроза была наибольшей.
Существенные проблемы создавала и подготовка операторов ПТУР. Как и с его предшественницей SS-11, наводчик ENTAC должен был использовать ручной джойстик, чтобы направить ракету к цели. Сделать это было непросто. Имелись те же ограничения по минимальной дальности стрельбы, от которых страдала и SS-11. Обучение оператора требовало много часов практики. Однако пехотный батальон имел только взвод ENTAC, и его командир был в слишком низком звании, чтобы предотвратить отвлечение своих обученных операторов на другие обязанности (как это часто случалось), в то время как ему приходилось обходиться неподготовленными людьми, которые их заменяли (а вот командира противотанкового батальона нельзя было так легко «подвинуть»). Однако у ракеты ENTAC были преимущества. Хотя она весила всего 70 фунтов (32 кг) в своем пусковом контейнере или 26 фунтов (11,8 кг) в полете, ее дальность стрельбы увеличилась до 2000 метров, а боеголовка могла поразить любой известный танк. Каждое отделение ENTAC из четырех человек использовало стандартную установку, состоящую из блока управления наведением (guidance control unit - GCU), подключенного к 10 готовым к стрельбе ракетам. Оператор мог расположить себя и свой GCU на расстоянии до 110 метров от стартовой позиции ракеты, что значительно усложняло обнаружение противником. Однако ракеты не могли атаковать цели, которые находились более чем на 35 градусов влево или вправо от направления, в котором они смотрели. Тактическая мобильность также оставляла желать лучшего. GCU не могла работать с 3/4-тонного грузовика отделения. Расчет должен был сначала установить GCU и его ракеты на земле. Для полного комплекта из десяти ракет это могло быть трудоемкой работой. Впрочем, «легкая стартовая» установка с GCU и тремя ракетами могла быть готова к стрельбе примерно за три минуты и ее можно было переносить вручную на короткие расстояния. Время полета ракеты до максимальной дальности составляло 25 секунд, что ограничило количество пусков на отделение максимум двумя в минуту.
В 1961 году минометный взвод батальона назывался взводом минометов и установок «Дэви Крокетт», потому что, в дополнение к его 4,2-дюймовым минометам, он включал установки «Дэви Крокетт». Армия выбрала данную систему еще в «пентономическую» эпоху, в самый разгар энтузиазма по поводу ядерного поля боя. «Дэви Крокетт» давала командиру боевой группы собственную систему доставки ядерного оружия. Пусковая установка состояла из стальной гладкоствольной пусковой трубы, которая могла стрелять с треноги, джипа или легкого грузовика. Процесс заряжания состоял из вставки 150-фунтовой (68 кг) тактической ядерной бомбы (с ядерной нагрузкой менее килотонны) в дуло пусковой трубы. Для запуска системы переменный метательный заряд и пороховые газы выпускались через открытую казенную часть пусковой трубы. Ядерные снаряды были единственными доступными боеприпасами. Установка выпускалась в двух версиях. Более легкая имела калибр 120 мм и максимальную дальность стрельбы 2000 метров. Ее можно было переносить вручную на короткие расстояния силами расчета. Дальнобойность более тяжелой 155-мм версии могла достигать 4000 метров. Обе версии использовали 20-мм пушку для корректировки стрельбы и могли стрелять как прямой наводкой, так и с закрытых позиций. Батальонная секция «Дэви Крокетт» имела одну 120-мм и две 155-мм пусковые установки (все перевозились на джипах). По состоянию на 1961 год Армия придавала в секцию только «дежурный» экипаж из трех командиров расчетов и (в пехотных батальонах) трех водителей/радистов для джипов-транспортеров пусковых установок. Расчеты доводились до полных штатов только в случае предполагаемого применения установок. В чрезвычайной ситуации минометный взвод мог сымпровизировать расчеты, но к 1963 году Армия отказалась от этой неудобной договоренности. Пехотные батальоны потеряли свои секции «Дэви Крокетт», но могли получить их обратно в случае размещения на театре военных действий (например, в Европе), где была возможна ядерная война. В военное время секции «Дэви Крокетт» по штатам 1961 года получала (помимо командиров расчетов и водителей) центр управления огнем с тремя вычислителями (все E-5 с винтовками), тремя операторами (E-4 с пистолетами), тремя помощниками операторов (E-3 с гранатометами M-79) и дополнительным джипом и прицепом (управлялся одним из операторов). После 1963 года секция полного состава состояла из командира (E-7 с пистолетом), водителя/радиста (E-3) командного джипа, и двух отделений, каждое из которых имело командира (E-6), вычислителя (E-5), оператора (E-4 с пистолетом), помощника оператора/водителя (E-3), заряжающего/водителя (E-3), 155-мм пусковую установку 3/4-тонном грузовике и 120-мм пусковую установка на джипе. Каждое отделение, очевидно, должно было по ситуации использовать одну или другую пусковую установку.
«Дэви Крокетт» был тем оружием, которое мог полюбить только доктор Стрейнджлав. Интересно, что думали западные европейцы о перспективе того, что эти «субкилотонные» ядерные боеголовки будут взрываться буквально у них дома! (не говоря уже о моральном состоянии своих же частей. Ведь при максимальной дальности стрельбы всего в 4 км такая установка могла оказаться не менее опасной и для своих войск. Действительно, оставалось только «перестать бояться и полюбить атомную бомбу» - пер.).
Остальная часть взвода (который стал просто «минометным взводом» после исключения секции «Дэви Крокетт») была организована традиционно. Первоначально были жалобы на средства связи, но они вскоре были устранены. Управление минометного взвода ощетинилось шестью AN/VRC-47, AN/VRC-46 и тремя AN/PRC-25 (последние были нужны для передовых наводчиков). Это оборудование могло поддерживать до двух центров управления огнем (чтобы взвод мог вести огонь с двух разных огневых позиций) и трех передовых наводчиков, прикрепленных к стрелковым ротам. Оно также могло поддерживать связь с поддерживающей артиллерией, штабом и снабженцами батальона. Как и в минометных секциях стрелковых рот, машины расчетов 4,2-дюймовых минометов служили и для снабжения боеприпасами, возвращаясь к боевым обозам для получения боеприпасов. Для поддержания мобильности взвода с машин всегда выгружались только боеприпасы, необходимые для выполнения текущих огневых задач.
В дополнение к новым пехотным батальонам армия получила похожие, но более легко оснащенные новые воздушно-десантные батальоны. Воздушно-десантные роты серии E были очень похожи на роты пехотного батальона, но во взводе оружия противотанковые управляемые ракеты ENTAC заменили 106-мм безоткатные орудия, а LIWC в минометной секции заменили 3/4-тонные автомобили (см. Приложение 9.3). Армия рассудила, что большая дальность и малый вес ENTAC будут очень ценны для десантников, которые сразу после выброски могут легко оказаться без поддержки бронетехники. К сожалению, оба отделения ENTAC должны были делить один 3/4-тонный грузовик с прицепом вместо того, чтобы иметь по машине и прицепу на каждое отделение. Это ограничило количество ракет, которые можно было перевозить. С 1963 году оба отделения ENTAC потеряли по одному подносчику, а воздушно-десантная рота получила радиоремонтника, но потеряла секцию наземного наблюдения.
Воздушно-десантные батальоны серии E просуществовали только до 1965 года, когда они были реорганизованы в подразделения серии F (стандартные пехотные батальоны никогда не использовали штаты серии F). Стрелковые роты серии F вновь получили посыльных (по одному на управления взводов и рот), отказались от малополезных огнеметов и заменили
ENTAC на 106-мм безоткатные орудия, установленные на LIWC (см. Приложение 9.4). Штаб минометной секции потерял трех радистов, оставив своих передовых наблюдателей и вычислителей наедине с собственными радиостанциями. Управление воздушно-десантной роты поменяло своего радиоремонтника на водителя/посыльного (для LIWC) и клерка по снабжению.
Штаб и штабная рота воздушно-десантного батальона были очень похожи на свой пехотный аналог. Поэтому в Приложении 9.3 представлена столько сокращенная схема версии серии E (но полная версия серии F представлена в Приложении 9.5).
Транспортная секция взвода поддержки имела более легкие транспортные средства (шесть 2,5-тонных и два 3/4-тонных грузовика) и не имела сменных водителей. В соответствии с более легким оснащением батальона, меньше был и взвод обслуживания. Медицинский взвод в 1961 году фактически стал секцией. В управлении взвода был дополнительный клерк, но санитарные джипы имели только водителей, и было только по три, а не по четыре медика на стрелковую роту. Однако в секции медпункта имелось пять дополнительных санитаров. Армия отменила это неудобное положение в 1963 году, удалив пять дополнительных санитаров, дав каждой машине скорой помощи второго члена экипажа и добавив дополнительных ротных санитаров. Разведывательный взвод прошел через те же изменения, что и его коллега из пехотного батальона, за исключением того, что, когда он был реорганизован в 1963 году (потеряв разведывательное отделение, отделение поддержки и большую часть своего управления взвода), то не получил стрелковое отделение. Как и в пехотном батальоне, в 1963 году минометный взвод лишился секции установок «Дэви Крокетт».
Штаб и штабная рота серии F (Приложение 9.5) были меньше и несколько проще, чем в пехотном батальоне. В секции штаба батальона число радистов сократилось до семи водителей джипов. Остальные перешли во взвод связи. Взводу поддержки батальона пришлось обходиться грузовиками грузоподъемностью 3/4 тонны вместо 2,5 тонн. Ремонтный взвод был немного сокращен, но медицинский взвод остался таким же, каким был в 1963 году. Для связи с авиацией была добавлена команда авианаводчиков. Разведывательный взвод потерял свою «танковую» секцию, но получил вместо нее секцию наземного наблюдения. Последняя, однако, была сокращена всего до двух групп AN/PPS-4, по-видимому, в надежде, что в воздушно-десантных операциях пассивное наблюдение будет иметь меньшее значение. Противотанковый взвод заменил свои ENTAC на 106-мм безоткатные орудия. В интересах сделать себя более мобильными при переброске воздуху, и противотанковым, и минометным взводам пришлось заменить «мулами» LIWC многие джипы и 3/4-тонные автомобили.
Продолжение следует