ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ПЕНТОМИЧЕСКАЯ АРМИЯ
В то время как программа AFTA-1 все еще продолжалась, исследовательская группа «Армия-1960» завершила свой отчет более или менее в срок до июня 1954 года. Его окончательная версия призывала к гибкости и «двойным возможностям». Организационные реформы, которые могли бы достичь этих идеалов, включали ликвидацию полка или боевого командования как оперативного эшелона (более мелкие организации были бы более мобильными) и перераспределение большинства функций поддержки обслуживания, чтобы дать большую независимость отдельным боевым подразделениям. Хотя провал AFTA-1 бросил тень и на работу исследовательской группы «Армия-1960», OCAFF сохранило ее, чтобы она могла сосредоточиться на проблемах непрерывных боевых действий на евразийском континенте в период 1965-1970 гг. В частности, OCAFF хотело получить долгосрочные решения проблем, поставленных ожидаемым численным меньшинством Армии на будущих полях сражений. Решения ожидалось найти в реорганизации и новых технологиях. Для Армии технологии стали «серебряной пулей» для решения любой проблемы. Большинство армейских планировщиков согласились, что невозможно предсказать, какие технологии будут доступны через десять лет, но привязка военных планов и доктрины к «высокотехнологичному» будущему оружию, безусловно, могла бы оправдать увеличение бюджетов на закупки. Это также могло бы позволить интеллектуально ленивому армейскому персоналу уклониться от своей ответственности за поиск решений военных проблем страны, делегировав все гражданским инженерам (курсив мой-пер.). Имея это в виду, отдел боевых разработок исследовательской группы приступил к своему «ANA» или атомно-неатомному исследованию, чтобы показать, как может быть организована армия «двойного назначения» примерно к 1960-1965 гг. Военный колледж армии в рамках проекта «Нактоуз» охватил бы 1965-1970 гг. Оба исследования должны были следовать концепциям предварительного исследования Военного колледжа 1954 года (но с двойным потенциалом), а затем будут объединены и представлены начальнику штаба Армии в июне 1955 года. Однако сфера исследований постепенно расширялась, чтобы включить существующие военные планы Армии, и ее крайний срок был продлен сначала до октября 1955 года, а затем до декабря. Среди прочего, исследование отказалось от стратегии «растяжки» армии в Европе, согласно которой американские войска находились там просто как гарантия того, что Соединенные Штаты будут использовать ядерное оружие против советского вторжения. Вместо этого войска в Европе фактически попытались бы остановить Советы самостоятельно. Окончательное исследование стало известно, как PENTANA. «PENT» относилось к предлагаемому разделению, основанному на пяти «боевых группах», которые будут обсуждаться ниже. «ANA» относилось к части исследования, посвященной ANA.
Континентальное командование армии (CONARC) завершило первый проект исследования PENTANA в сентябре 1955 года (в ходе реорганизации Армии OCAFF был разделен на Командование континентальной армии (CONARC), которое командовало всеми боевыми подразделениями, и Командование боевых разработок (CDC), которое занималось исследованиями, закупками и доктриной). В исследовании признавалось, что ожидаемое увеличение тактических ядерных запасов Соединенных Штатов и Советского Союза может в случае войны привести к взаимному уничтожению. Однако PENTANA утверждала, что все еще должно быть возможно вести наземную кампанию даже при использовании атомного оружия. Но солдат будет меньше, и они будут более широко рассредоточены, чем в предыдущих войнах. Организационно PENTANA предложила дивизию численностью около 8500 офицеров и солдат, сформированную вокруг пяти усиленных «боевых групп» размером с батальон, каждая из которых будет достаточно большой, чтобы сражаться самостоятельно, но достаточно маленькой, чтобы быть мобильной и не представлять собой слишком привлекательную ядерную цель. Боевые группы будут моторизованы для быстрого тактического перемещения, но будут использовать транспортные средства, достаточно легкие, чтобы их можно было перебрасывать по воздуху. Они не будут действовать в качестве составных элементов полков или боевых командований. Они получат очень мало инженеров и не будут иметь бронетехники. Их артиллерией поддержки будут ракетные системы с ядерными боеголовками и управляемые ракеты. Доктринально, дивизия PENTANA будет сражаться на глубоком и изменчивом поле боя, используя автономные и самодостаточные подразделения, которые действовали бы сами по себе и редко были бы связаны друг с другом. Она могла продолжать сражаться и после того, как один или несколько ее маневренных элементов и даже ее собственный штаб будут уничтожены. Наступательные операции в значительной степени полагались на ядерные удары, чтобы проделать бреши в линии фронта противника. Никакой обычной альтернативы для этого не было, хотя армия знала, что ядерное оружие не всегда будет доступно. Как только брешь была пробита, через нее устремлялись высокомобильные подразделения. Они двигались в колонне как для скорости, так и потому, что ожидали, что ядерный взрыв уничтожит большую часть сопротивления противника в точке прорыва. Оказавшись за линией фронта, дружественные подразделения рассредоточивались, а затем устремлялись к вражеским складам снабжения, штабам и другим жизненно важным целям, сея по пути как можно больше паники. Тактический маневр (за пределами нескольких стереотипных приемов), неожиданность и обман были отброшены как ненужные усложнения принципиально простой процедуры. Чтобы оправдать свою новую доктрину в глазах прессы, армия устроила серию впечатляющих, но крайне нереалистичных демонстраций («Дезерт Рок»), чтобы «доказать», что войска могут быстро занять районы, недавно подвергшиеся реальному ядерному взрыву. Хотя она была объявлена чем-то новым, доктрина мало чем отличалась в своих основах от идеи Первой мировой войны о том, чтобы разнести противника на куски массированным артиллерийским огнем, а затем отправить пехоту, чтобы зачистить то, что осталось. Она, вероятно, не была бы более успешной.
Чтобы противостоять наступлению противника, PENTANA подчеркивала оборону местности. Широко рассредоточенные боевые группы займут «ключевую местность» и организуют круговую оборону. Однако, в отличие от учений «Полынь», «ключевая местность» больше не будет только холмами или другими заметными ориентирами и высотами. Вместо этого это должна быть любая местность, из которой можно будет прервать снабжение противника. Враг мог пройти через район, защищаемый пентономической дивизией или боевой группой, но, если он не уничтожит очаги сопротивления, то вскоре обнаружит, что отрезан от топлива и боеприпасов. Поскольку подразделения США и противника маневрируют в одном и том же пространстве, обе стороны перемешиваются, каждая из которых стремится уничтожить ключевые элементы другой. Поскольку боевые группы США будут действовать примерно в трех-пяти милях друг от друга, разрывы между ними будут значительными. Была надежда, что новые радары наземной разведки, которые в тот момент поступали на вооружение, смогут достаточно хорошо закрыть эти разрывы и превратить силы противника в этих брешах в цели для огня обычной или ядерной артиллерии. Согласно наступательным и оборонительным доктринам, подразделения армии США будут «душить» своих врагов, отрезая их линии связи. Но, похоже, мало задумывались о том, как силы США будут защищать свои собственные линии связи. Вместо этого армейские планировщики заявили, что американские войска могут снабжаться по воздуху. Конечно, это требовало господства в воздухе, что в случае конфликта с Советским Союзом было отнюдь не предрешенным результатом. Также предполагалось, что враг будет сражаться «честно» и не будет атаковать авиабазы, с которых будут действовать американские транспортные самолеты. История снабжения наземных боевых подразделений исключительно по воздуху (даже с защищенных баз) не была обнадеживающей. У «Сил Галахад» и «чиндитов» получилось довольно хорошо, но они были специально обучены и настроены для этого, а пентономические подразделения – нет. Когда китайцы в Корее заставили американскую армию вести маневренное сражение – то самое, которое предусматривали планировщики PENTANA – Восьмая армия США, которая напоминала PENTANA гораздо больше, чем «Силы Галахад», была разгромлена и почти уничтожена. По иронии судьбы, PENTANA не только не освободила Армию от зависимости от ядерного оружия, но и сделала его единственным практическим средством массирования огневой мощи армии. В то же время PENTANA не могла предложить реальной защиты от использования ядерного оружия противником.
Когда предварительное исследование PENTANA распространилось среди различных военных школ, оно вызвало резкий протест тех, кто видел, что их роль была уменьшена в соответствии с новой доктриной. Политически влиятельная Бронетанковая Школа трубила о важности «основных подразделений, построенных вокруг танка» (пентономических танковых дивизий в исследовании не было). Пехотная Школа считала, что в дивизии PENTANA недостаточно пехоты (хотя ее боевые элементы в основном состояли из пехоты) и критиковала ее «отсутствие выносливости». Ракетно-артиллерийская Школа протестовала против отсутствия у дивизии «конвенциональной» огневой мощи. Командно-штабной колледж раскритиковал многие предположения предварительного исследования, которые не были подкреплены теоретическим или фактическим анализом.
В декабре 1955 года окончательная версия PENTANA была отправлена в Министерство Армии, которое затем приняло ее для тестирования. После окончательной отмены AFTA-1 в апреле 1956 года генерал Тейлор приказал провести два новых исследования для дальнейшего изучения пентономических пехотных и танковых дивизий. Пентономическая пехотная дивизия исследования претерпела значительные изменения перед окончательным принятием Министерством армии. Изменения были в основном направлены на удовлетворение специфических интересов Артиллерийского, Инженерного и Бронетанкового отделов. В результате пехотная дивизия выросла с 8 500 до 13 748 человек (по состоянию на декабрь 1956 года) за счет добавления танковых и инженерных батальонов и гораздо большего артиллерийского компонента. Воздушно-десантная дивизия должна была насчитывать 11 486 человек. Однако полная моторизация пехотной дивизии, к которой призывало исследование PENTANA, не могла быть достигнута. Многие транспортные средства были объединены на уровне дивизии для использования «по мере необходимости». Это делало весьма сомнительным предположение исследования PENTANA о том, что подразделения армии США на открытой местности будут обладать высокой степенью тактической мобильности. Испытания пентономических дивизий происходили в рамках трех проектов: ROCID (реорганизация боевой пехотной дивизии), ROTAD (реорганизация воздушно-десантной дивизии) и ROCAD (реорганизация бронетанковой дивизии). В августе 1956 года 101-я воздушно-десантная дивизия начала преобразование в пентономическую и стала первой такой дивизией. Последняя из боевых дивизий армии завершила реорганизацию в июне 1958 года.
Пентономическая боевая группа по состоянию на декабрь 1956 года (когда она еще называлась полком) показана в Приложении 8.8. Обычно ее поддерживала батарея из шести 105-мм гаубиц. Первоначальное исследование PENTANA рекомендовало, чтобы боевая группа имела пять стрелковых рот, но исследовательская группа генерала Тейлора посчитала, что четырьмя ротами будет проще управлять. Решение дать командиру боевой группы (полковнику с подполковником в качестве заместителя) четыре или пять стрелковых рот для работы вместо обычных трех было призвано увеличить его возможности для развертывания своих сил в глубину или в нескольких направлениях.
Организация стрелковой роты также представлена в Приложении 8.8. Стрелковые взводы были такими же, как в полку серии D, за исключением того, что отделение оружия взвода теперь имело два расчета по три человека с легким пулеметом и два расчета РПГ по два человека. Управление взвода оружия роты включало передовых наблюдателей, а также персонал для управления огнем трех минометных отделений взвода (вооруженных теперь вместо 60-мм миномета M2 81-мм минометом M29). Это давало стрелковым ротам более дальнобойное и более мощное оружие, с помощью которого можно было покрывать большие промежутки между позициями, как и предполагала доктрина PENTANA. Кроме того, помещение 81-мм минометов в стрелковых ротах оставляло место на уровне боевой группы для 4,2-дюймовых минометов. Однако и 4,2-дюймовые, и 81-мм минометы должны были использовать 3/4-тонные грузовики и прицепы, потому что более маленькие, менее заметные и более живучие джипы не могли перевозить достаточную полезную нагрузку. Взвод оружия стрелковой роты был полностью моторизован. Его джип и прицеп служили разведывательной машиной. Один 3/4-тонный автомобиль перевозил прибор управления огнем, передового наблюдателя и связистов. Три 3/4-тонных автомобиля минометных отделений не только перевозили минометы, но и возвращались в обоз боевой группы за боеприпасами для минометов, 106-мм безоткатных орудий (которые несли на джипах только по четыре снаряда на ствол) и, вероятно, и для стрелковых взводов. Остальная часть роты транспортных средств, кроме джипа командира, не имела. Для перевозки своей полевой кухни, воды, багажа и предметов снабжения, таких как химические сигнализаторы и оборудование для радиационного контроля она зависела от грузовиков вышестоящего командования. Было бы крайне желательно иметь еще одно транспортное средство для перевозки боеприпасов стрелковых взводов.
Минометная батарея (также в Приложении 8.8) в пределах своей дальности стрельбы выполняла роль штатной артиллерийской батареи группы. Она могла придавать группу передовую наблюдателей к каждой стрелковой роте и группу связи к штабу полка/группы и у нее была своя собственная разведывательная секция. Командир батареи выполнял функции координатора огневой поддержки боевой группы. Штатные транспортные средства батареи могли перевозить весь ее личный состав и снаряжение, но, как и у стрелковых рот, у нее не было транспортных средств для перевозки полевой кухни, продовольствия и воды. Единственным транспортным средством для обслуживания батареи был 2,5-тонный грузовик. Аналогичным образом, у батареи не было транспорта для резервного боекомплекта (по 70 мин на ствол) и их тоже приходилось перевозить на автотранспорте боевой группы. Даже основной боекомплект батареи (74 мины на миномет) был тяжелым грузом для 3/4-тонных автомобилей – носителей минометов, особенно когда они передвигались по пересеченной местности.
Штаб полковой/боевой группы был несколько расширенной версией предлагаемого батальона серии D. Как и в батальоне серии D, батальонный хирург и офицер связи командовали медицинским взводом и взводом связи. Помощник офицеров по операциям, разведке и личному составу в штабной секции батальона облегчали работу штаба в круглосуточном режиме, как и предполагали армейские планировщики. Эта секция также предоставляла большинство водителей и радиотелефонистов, которые работали непосредственно со штабом. Конечно, они также тесно сотрудничали со взводом связи, чья радиосекция предоставляла радиоремонтников (четыре человека), операторов телетайпа и людей, работающих с азбукой Морзе.
Тяжеловооруженный бронекавалерийский взвод заменил старый полковой взвод разведки. Это новое подразделение должно было проводить только разведку боем и не заниматься сбором разведывательной информации. Управление взвода состояло только из командира взвода и его водителя. Сержант взвода возглавлял танковую секцию с двумя легкими танками M41 «Уокер Бульдог». В разведывательной секции было четыре пулеметных джипа. Стрелковое отделение было стандартным отделением из 11 человек плюс водитель бронетранспортера (M59 или M75, предшественника бронетранспортера M113) и дополнительно имело в качестве запасного оружия РПГ и пулемет. Отделение 81-мм минометов, перевозимое в другом БТР, выступало в качестве секции поддержки взвода. Разведкой реально занималась только разведывательная секция занималась фактической разведкой, а остальные элементы обеспечивали огневую мощь, необходимую для использования возможности или разрыва контакта. Эта структура была развитием взвода моторизованной кавалерии времен Второй мировой войны, в котором был командирский джип, два пулеметных джипа, три джипа с 60-мм минометами и секция из трех броневиков M8. Изменения, основанные на опыте военного времени, привели к тому, что количество пулеметных джипов удвоилось, 60-мм минометы заменили одним 81-мм, а легкие танки заменили броневики. Добавление стрелкового отделения в значительной степени исправило нехватку стрелков, которая значительно ограничивала способность взвода вести пеший бой.
Взвод штурмовых орудий был противотанковым подразделением, оснащенным 90-мм самоходной противотанковой пушкой M56 (SPAT). Это была попытка создать легкую, но мощную самоходную противотанковую пушку для использования в воздухе. Он состояла из небольшого гусеничного шасси, на котором была установлена 90-мм пушка. Командир, наводчик и заряжающий ехали снаружи корпуса машины и были защищены только щитом орудия. Возимый боекомплект составлял тридцать, а сама машина весила всего 7,75 тонн. Однако она была слишком легкой, чтобы поглотить отдачу 90-мм пушки, и поэтому была неустойчива при стрельбе.
По сравнению со своим предшественником серии D, взвод снабжения и ремонта расширился лишь незначительно, чтобы удовлетворить потребности боевой группы, а не только батальона. Его управление включало в себя секцию обслуживания транспортных средств и секцию снабжения, которая только вела документацию и заполняла заявки. Ожидалось, что взвод будет действовать в зоне снабжения и обслуживания боевой группы (ранее район обозов), которая должна была представлять собой область в форме яйца размером 400 на 700 ярдов (366 на 640 м) примерно в 4-7 милях (6,5-11,3 км) от передового края района боевых действий (Forward Edge of the Battle Area или FEBA). В этой области должны были быть созданы отдельные кухни (для всех ротных столовых), пункт технического обслуживания, автопарк и пункт эвакуации. Размещение базы снабжения в 4-7 милях за линией фронта в соответствии с доктриной, которая гласит, что линий фронта нет, должно было показаться довольно странным несоответствием. Поскольку в непосредственной близости могли бродить вооруженные до зубов подразделения противника, возникает вопрос, кто будет обеспечивать безопасность этого района.
Для решения потребностей в транспорте взвод снабжения и ремонта включал в себя транспортную секцию (пять 2,5-тонных грузовиков с 1,5-тонными прицепами, перевозящими полевые кухни, имущество и предметы снабжения для стрелковых рот и минометной батареи) и секцию боепитания (четыре 5-тонных и шесть 2,5-тонных грузовиков с двумя 2-тонными и двумя 1,5-тонными грузовыми прицепами). Ожидалось, что, перевозя свои грузы, каждый грузовик сможет выполнять двойную. Например, секция боепитания будет перевозить шесть цистерн-прицепов для воды, необходимых для столовых, а также перевозить резервные боеприпасы для стрелковых рот и минометной батареи. Для обеспечения топливом интендантские подразделения дивизии будут поддерживать боевую группу с помощью 1200-галлонных (5455 л) автоцистерн. Однако можно было использовать и канистры на 5 галлонов (23 л), перевозимые обычными грузовиками. Пятитонные грузовики секции боеприпасов должны были перевозить самые тяжелые грузы, хотя их внедорожная мобильность была плохой. Когда их основные боеприпасы были израсходованы или выгружены, грузовики секции направлялись в пункт боепитания, управляемый штабом армейского уровня в «тылу» (где бы он ни находился, и, кроме того, грузовики ехали по дорогам без сопровождения прямо через «индейскую страну» — эти пункты, похоже, не были хорошо продуманы), чтобы забрать новый груз. Затем они доставляли его вперед в пункт распределения боеприпасов (ADP) боевой группы, откуда их забирали машины стрелковых рот и минометной батареи. Если ситуация требовала частого перемещения и машины рот должны были оставаться рядом с расчетами, 2,5-тонные грузовики могли доставлять боеприпасы сразу в роты, или даже, если это было целесообразно, прямо на позиции. Конечно, это было возможно только за счет дополнительного времени и повышенного риска для грузовиков.
Врачебная секция медицинского взвода включала в себя медпункт и 22 ротных медика-санитара. Медпункт вместе с управлением медвзвода обычно делился на две части, чтобы обеспечить лучшее рассредоточение (разделив пункт оказания помощи на передовой и тыловой эшелоны) и возможность круглосуточной работы. Состав частей не была жестко фиксированным, но обычно команда «А» могла состоять из управления медицинского взвода (включая хирурга группы и взводного сержанта) плюс несколько помощников из врачебной секции, а команда «Б» включала остальную часть секции. Из 22 ротных санитаров по пять человек придавались каждой стрелковой роте (из расчета по одному на каждый боевой взвод взвод), и еще по одному человеку в минометную батарею и штабную роту. Эвакуационная секция из четырех команд носильщиков и четырех санитарных джипов должны были доставлять раненых с передовой в медпункт батальона. Весь персонал секции имел медицинскую подготовку, чтобы оказывать неотложную помощь в процессе эвакуации и, если потребуется, помогать в медпункте. Носильщики при необходимости могли выполнять и функции водителей. Эвакуационная секция делилась на четыре отделения, каждое из которых поддерживало свою стрелковую роту (но не обязательно прикреплялось к ней). Обычно отделение имело команду носилок и машину скорой помощи, но эта структура могла меняться в зависимости от конкретной ситуации. Например, отделениям, действующим в труднопроходимой местности, требовалось больше носильщиков, а на открытой местности были бы предпочтительнее машины. Эвакуация из медпункта батальона была задачей дивизионного медицинского батальона, но один человек в команде медпункта должен был пройти подготовку в качестве наземного диспетчера вертолета, чтобы облегчить эвакуацию по воздуху. При необходимости для эвакуации мог использоваться любой транспорт, включая 2,5-тонные и 3/4-тонные автомобили, джипы и бронетранспортеры из дивизионного транспортного батальона. Медицинский взвод по численности составлял всего две трети от своего аналоги эпохи Кореи, несмотря на вероятность массовых потерь в случае применения ядерного оружия. У него также не было возможностей для питания пациентов, и об этом пришлось бы договариваться со столовой штабной роты. Проблемой была и утилизация оружия и снаряжения раненых. Эти предметы должны были быть возвращены в роту, но людей для этого не выделялось, что означало необходимость еще одной импровизации.
Воздушно-десантная боевая группа, разработанная в рамках программы ROTAD, была описана как та, которая наиболее точно следовала первоначальному замыслу исследования PENTANA. Приложение 8.9 показывает ее версию 1958 года, которую исследовательская группа генерала Тейлора модифицировала ее, включив новое и долгожданное семейство стрелкового оружия (которые появились у десантников в первую очередь).
Новой штатной винтовкой стала M14. Она заменила не только винтовку M1, но и все карабины, которые еще находились на вооружении. М14 использовала патрон .30-08 «Винчестер», который стал стандартным патроном НАТО калибра 7,62 мм. Новый патрон был легче и давал меньшую отдачу, чем старый патрон .30-06, но все еще обеспечивал адекватную мощность. Сама по себе M14 была переделкой M1, в которой восьмизарядная обойма M1 была заменена на более эффективный 20-зарядный отъемный магазин. Тяжелая версия M14, обозначенная как M15, должна была стать заменой BAR, но Армия так и не приняла ее на вооружение. Вместо этого она оснастила одну M14 в огневой группе сошками и возможностью вести полностью автоматический огонь. Получившаяся M14 AR (Automatic Rifle – «автоматическая винтовка») весила всего в два раза меньше BAR и должна была обладать аналогичной огневой мощью. На практике она была неэффективна как автоматическое оружие из-за своей нестабильности и склонности к перегреву.
Гораздо более удачным оказался новый гранатомет, который вскоре получил индекс M79. Это однозарядное оружие открывалось для заряжания как ружье и могло стрелять гранатами калибра 40 мм (и весом всего несколько унций каждая) достаточно точно, чтобы поразить амбразуру типичного бункера на расстоянии до 150 метров или, с меньшей точностью, до 400 метров. Поскольку пехотный бой редко происходит на больших расстояниях, эти дальности были лишь немного ограниченными. Хотя гранаты для M79 были намного менее мощными, чем старые ручные или винтовочные гранаты, их точность обеспечила популярность M79 среди войск во время войны во Вьетнаме. Поскольку гранатомет был слишком большим, чтобы носить его в дополнение к винтовке, гренадер-стрелок из M79 дополнительно носил для самозащиты пистолет. Его 6,5-фунтовый (3 кг) гранатомет и, как правило, две 16-зарядных бандольеры с гранатами составляли ему общую нагрузку в 25 фунтов (11,3 кг). Первые гранатометы М79 тестирования получили десантники. За исключением стрелковых отделений, штатные расписания относили их к запасному оружию, ожидая окончательного принятия на вооружение.
Третьим значительным дополнением арсенала пехоты стал пулемет M60. Это оружие следовало немецкой концепции единого пулемета времен Второй мировой войны – пулемета, который можно использовать и как ручной пулемет на сошках и как станковый с треноги (для точности и устойчивости). Кстати, во время Второй мировой войны армия предприняла попытку создать собственную версию MG-42. Она отказалась от этой попытки после того, как опытные образцы пулеметов не прошли стрелковые испытания из-за ошибки. После войны у Армии не было ни денег, ни срочной необходимости продолжать проект (зато деньги были на атомные бомбы и реактивную авиацию, а требования пехотных офицеров это такая мелочь-пер.). Быстросменный ствол предотвращал перегрев. M60 имел ленточное питание и использовал патрон 7,62 мм НАТО. Он заменил пулеметы Браунинга М1917 и М1919 и даже, на короткое время, пулеметы 50-го калибра. Но, в отличие от немецкого MG-42, M60 был относительно сложным оружием, в котором использовались дорогие сплавы для минимизации веса. Он имел систему замены ствола «системы Руба Голдберга» (идиоматическое выражение. Руб Голдберг – известный американский карикатурист, первой половины ХХ века. «Машиной Руба Голдберга» называли чрезвычайно сложное, запутанное устройство, выполняющее очень простые функции. Отечественный аналог выражения «часы с кукушкой» - пер.), в которой, когда стрелок снимал ствол, сошки, мушка и газовый узел также снимались, поскольку они были постоянно прикреплены к стволу. Это делало использование быстросменного ствола при стрельбе с сошек в боевых условиях практически невозможным, а при использовании с треноги - неудобным. Да и сами запасные стволы получились неоправданно тяжелыми и громоздкими.
Но даже с этими недостатками M60 был революционным оружием для американской пехоты. Он весил всего две трети от M1919A6, но был прочнее и надежнее. Его патроны весили легче, и расчет из трех человек с M60 мог нести столько же, сколько расчет из четырех человек с М1919. Фактически, M60 можно было рассматривать как пулемет отделения, рекомендованный для армии США Пехотной Конференцией 1946 года. Многие другие армии уже использовали единый пулемет таким образом: немцы во Вторую мировую, а после войны британская, французская и бельгийская армии. Однако Армия США к тому времени уже приняла концепцию «огневых групп», а M60 был слишком тяжелым для такого небольшого подразделения. Как и старые BAR, которые он заменил, он служил оружием поддержки взвода и роты или, при установке на автомобиль, для защиты конвоя.
Внедрение нового пехотного оружия привело к еще одному исследованию, чтобы определить, как оно повлияет на стрелковые подразделения. Проведенный армейским Командованием развитию и экспериментам (Combat Development Experimentation Command - CDEC) и завершенное в 1961 году исследование «Оптимальный состав стрелкового отделения и взвода» (Optimum Composition of the Rifle Squad and Platoon -OCRSP) подтвердил многие из результатов тестирования ASIRS 1956 года. OCRSP рассмотрел несколько различных конфигураций взвода, в том числе с тремя или четырьмя стрелковыми отделениями (различного состава), а некоторые включали отделение оружия. OCRSP также рассмотрел стрелковые отделения, которые были либо разделены на огневые группы, либо представляли собой единые команды во главе с командиром отделения и его помощником. Подразделения, вооруженные только винтовками и гранатометами, сравнивались с теми, кто также имел один или два пулемета M60 в модификации ручного пулемета. Исследователи пришли к неудивительному выводу, что один пулемет существенно увеличивал огневую мощь отделения, а два — еще больше (а уж три… – пер.). Однако с двумя пулеметами испытывались только отделения из 11 человек, состоящие из огневых групп. Также неудивительно, что более крупные отделения лучше переносили потери. Однако структура отделения в 11 человек из двух огневых групп развалилась после всего лишь нескольких потерь. Фактически, тестировщики пришли к выводу, что менее 10 человек в отделении не позволяют одновременно вести огонь и маневр. Кроме того, если у отделения из 11 человек было два ручных пулемета, его эффективность быстро падала после первых потерь – оставшиеся стрелки переходили в пулеметные расчеты и боевые возможности отряда исчезали. Однако эта быстрая потеря боеспособности не происходила в отрядах, имеющих только один пулемет. Аналитики OCRSP решили, что наилучшей организацией отделения будет структура без деления на огневые группы из командира, его помощника, пулеметчика и 6-7 стрелков. Таким образом, они снова повторили выводы Пехотной Конференция 1946 года. Но, как и в предыдущих исследованиях, OCRSP проигнорировало собственные выводы и все равно выбрало вариант с огневыми группами. Единое отделение критиковалось за то, что имело только один пулемет и недостаточное количество лидеров, хотя и было отмечен, что это отделение можно было контролировать и перемещать так же легко, как и любой отделение из огневых групп. OCRSP пришло к выводу, что Армия должна оставаться со своим отделением из 11 человек на основе огневых групп (с двумя ручными пулеметами), но отметило, что потери вскоре разрушат структуру огневых групп, и предостерегало от чрезмерной зависимости от них.
Пехотная Конференция 1946 года подчеркнула, что огонь и маневр на уровне отделения практически невозможны, но в очередной раз сторонники «огневой группы» Фрая/Маршалла смогли заставить проигнорировать этот совет. Армия не только сохранила свое отделение из 11 человек, но и не дала ему пулемет, потому что (как она считала) обе огневые группы должны быть одинаковыми. Если у одной огневой группы был пулемет, у другой должен был быть тоже, но второй пулемет повредил бы способности отделения маневрировать и участвовать в ближнем бою. Вместо этого Армия разместила пару ручных пулеметов в каждом отделении оружия стрелкового взвода вместе с парой противотанковых гранатометов. В управлении взвода после реформ OCRSP оставались только командир взвода, сержант взвода и радиотелефонист. Чтобы отменить взводных посыльных, Армия решила положиться для связи командира взвода с командирами отделений на портативные радиостанции.
В области транспорта Армия в качестве легкого аэромобильного грузовика для воздушно-десантных войск приняла в 1956 году легкий пехотный транспортер вооружения M274 (LIWC) или «механический мул». Эта гениальная конструкция состояла из платформы, подвешенной на двух двухколесных осях, приводимых в действие двигателем, как у газонокосилки. Спереди было сиденье, рулевое колесо и педали для водителя. 830-фунтовый LIWC (376 кг) мог перевозить 1000-фунтовую (454 кг) полезную нагрузку или почти столько же, сколько джип с прицепом, весившие почти в четыре раза больше. Он не мог таскать прицеп, но его можно было буксировать как прицеп джипом. Максимальная скорость составляла 25 миль в час (40 км/ч), а его мобильность на пересеченной местности могла даже превышать некоторые гусеничные машины. «Мул» основном использовался для перевозки оружия и боеприпасов, а также мог прокладывать телефонный кабель.
Кроме того, воздушно-десантные подразделения получили больше радиооборудования, которое их пехотные коллеги начали получать только после 1959 года. Это позволило десантникам использовать портативные AN/PRC-6 с радиусом действия в одну милю (1,6 км) для связи командиров отделений и взводов. Это было то, чем OCRSP предписало заменить посыльных и дать возможность отделениям и взводам действовать на больших дистанциях, сохраняя при этом связь. Как показано в Приложении 8.9, воздушно-десантная боевая группа 1958 года соответствовала идеалу PENTANA из пяти стрелковых рот. Сами стрелковые роты были основаны на пост-OCRSP стрелковых отделениях из 11 человек в двух огневых группах. Каждая огневая группа должны была иметь командира группы с M14, стрелка-автоматчика с M14, оснащенной как AR, гренадера (гранатомет M79 и пистолет) и двух стрелков (M14). Отделение оружия было таким же, как в экспериментальном полку ROCID, за исключением единых пулеметов и, что должно быть, было очень желанным, дополнено одним LIWC для переноски боеприпасов. Ротный взвод оружия вернулся к отдельным секциям для своих минометных и противотанковых отделений и не пытался управлять ими непосредственно из штаба взвода. Управление минометной секции забрало себе из управления взвода центр управление огнем и передовых наблюдателей, оставив последний с тем же составом, что и управление стрелкового взвода (командир взвода, сержант взвода и посыльный). Однако у минометной секции было значительно меньше транспорта для перемещения его 81-мм минометов и мин (по одному LIWC вместо 3/4-тонного автомобиля с прицепом). С другой стороны, дополнительный LIWC в противотанковом отделении значительно улучшил бы снабжение боеприпасами 106-мм безоткатных орудий роты. Хотя воздушно-десантная стрелковая рота была так же зависима от автотранспорта, как и ее пехотный аналог, от транспорта боевой группы, транспортная секция боевой группы располагала для этих задач только 3/4-тонные грузовиками вместо уже перегруженных 2,5-тонных.
Минометная батарея воздушно-десантной боевой группы (см. Приложение 8.10) была похожа на батарею в полку ROCID. Батарея должна была использовать новый легкий 105-мм миномет, но это оружие не было принято, и вместо него использовался старый, но все еще популярный 4,2-дюймовый миномет. Были добавлены небольшая секция боепитания и дополнительная передовая группа наблюдателей для пятой роты боевой группы, а центр управления огнем заменил управление батареи. Автотранспорта было даже меньше, чем в минометной батарее пехотной боевой группы, несмотря на трудности последней с подвозом боеприпасов. Однако широкое использование LIWC, безусловно, представляло собой огромную экономию в весе транспортных средств.
Штаб и штабная рота воздушно-десантной боевой группы в целом следовали образцу ROCID 1956 года (см. Приложение 8.11). Однако в ней не было инженерного взвода не было, несмотря на наличие только очень слабого двухротного дивизионного инженерного батальона. Поскольку разведывательный взвод бронекавалерийского типа был непригоден для воздушно-десантного подразделения, разведывательный взвод использовал четыре отделения пулеметных джипов вместо более тяжелого вооружения организации бронекавалерии. Добавление третьего отделения M56 SPAT к взводу штурмовых орудий было, несомненно, призвано компенсировать потерю легких танков в разведвзводе. Гораздо более значительным добавлением был секция наземных радаров или электронных устройств. Хотя на самом деле это было своего рода разведывательное подразделение, его поместили во взвод связи, потому что там было легче удовлетворять его требованиям по техническому обслуживанию электроники. Пять переносных дальномерных установок AN/PPS-4 малого радиуса действия этой секции должны были закрывать промежутки между стрелковыми ротами. Они должны были обнаруживать движущихся одиночных людей на расстоянии до 800 метров и группы людей на расстоянии до 3000 метров. Два радара средней дальности AN/TPS-21 должны были обеспечить большую глубину покрытия, чем у AN/PPS-4 и помочь наблюдать за промежутками между боевыми группами. Они могли обнаруживать транспортные средства на расстоянии до 18 километров или людей на расстоянии до 9 километров.
Пентономическая армия претерпела дальнейшие изменения в 1958 году, когда Конгресс одобрил новую систему званий и разрядов оплаты рядового и сержантского состава. Как уже отмечалось, старая система из семи разрядов оплаты продвигала человека на ранних этапах его карьеры слишком быстро, а затем, когда он становился опытным и действительно ценным для армии, его было очень трудно повысить. С другой стороны, морские пехотинцы сначала продвигались гораздо медленнее, но имели большую ответственность относительно звания. Армия пыталась использовать для поощрения своих сержантов звание уорент-офицера, но справедливо отказалась от него как от неэффективного. Вместо этого новая система оплаты увеличила количество разрядов оплаты рядового состава до девяти. Для одного из двух дополнительных разрядов оплаты армия решила возродить звание штаб-сержанта, вставив его между званиями сержанта (E-5) и сержанта 1-го класса (SFC), который получил уровень E-7, так что у штаб-сержанта оказался E-6. Это изменение позволило сержантам 1-го класса стать взводными сержантами, в то время как в следующем звании (E-8) человек мог стать первым сержантом или, если он был старшим специалистом, мастер-сержантом. Так звание «первый сержант» впервые стало и должностью.
Другое новое звание армии — сержант-майор (E-9) возглавило шкалу званий неофицерского состава и, конечно, занимало должности сержанта батальона и выше. Армия также возродила звание специалиста, чьи навыки давали им право на более высокую оплату, но не на более высокие полномочия. Звание специалиста начиналось с E-4 и могло доходить до E-9, хотя его редко (особенно в пехоте) присуждали выше, чем E-5. Почти все армейские E-4 были специалистами, а не капралами, так как использование армией штаб-сержантов в качестве командиров отделений и в качестве командиров огневых групп продолжало низводить E-4 до роли старших рядовых. Морские пехотинцы, напротив, добавили одно из своих новых званий между рядовым и капралом. Это называлось «младший капрал» или ланс-капрал, звание, заимствованное у британской Королевской морской пехоты. Как E-3, младший капрал был всего лишь старшим рядовым, но его присутствие поднимало капралов, сержантов и штаб-сержантов на следующий уровень оплаты, чтобы они могли занимать равные должности с армейскими сержантами. Для нового уровня оплаты морские пехотинцы ввели звание сержант-майора на уровне E-9, как и армейский сержант-майор. Морские пехотинцы также изменили звание техник-сержанта на сержанта-комендора (E-7).
Черновик штатов пехотных дивизий, измененный по результатам продолжающегося тестирования ROCID, был опубликован в августе 1959 года. Окончательный вариант появился в 1960 году. Ранняя конфигурация из четырех стрелковых рот по четыре взвода уступила место пяти ротам с тремя стрелковыми взводами в каждой. Минометная батарея, будучи слишком большой организацией, чтобы использовать всего восемь 4,2-дюймовых минометов, была сокращена до взвода из шести минометов и стала частью новой роты боевой поддержки (термин «рота оружия» вышел из употребления).
Рота боевой поддержки также включила в себя разведывательный взвод, взвод штурмового оружия (ранее взвод штурмовых орудий) и радиолокационную секцию из штабной роты группы. Это значительно упростило последнюю. Схема новой боевой группы (с изменениями по февраль 1960 года) представлена в Приложении 8.12.
Еще один интересный момент, показанный этой и следующей таблицах — это степень, в которой Армия в то время увеличила количество радиооборудования в своих тактических подразделениях. Использование радиостанций значительно возросло после Второй мировой войны, хотя, когда начались боевые действия в Корее, количество и сложность радиосетей все еще находилось в разумных пределах. Например, в стрелковой роте 1950 года имелась одна SCR-300 и 12 SCR-536. Рота ROCID 1956 года увеличила это количество до 7 носимых радиостанций AN/PRC-10 и 9 «ручных» радиостанций AN/PRC-6s, а также установленной на джипе радиостанции AN/VRC-18 для командира роты с радиусом действия 10 миль (16 км). Одна AN/PRC-10 была у центра управления минометным огнем, еще три — у передовых наблюдателей. Две рации в управлении роты входили в командную и административную сети соответственно. Седьмая была запасной для использования наблюдательным пунктом или командиром роты, когда он находился вне своего радиоджипа. Девять AN/PRC-6 были распределены между четырьмя командирами стрелковых взводов, командиром взвода оружия, двумя отделениями 106-мм безоткатных орудий, командиром роты и командным пунктом роты. В последней (1960) стрелковой роте ROCID количество радиостанций удвоилось до двух установленных на джипах AN/VRQ-3, 16 AN/PRC-10 и 18 AN/PRC-6. Как и в воздушно-десантной боевой группе 1958 года, каждый стрелковый взвод получил свою собственную радиосеть AN/PRC-6, связывающую командира взвода, сержанта взвода и четырех командиров стрелковых или оружейных отделений. AN/PRC-10 (обслуживаемая стрелком, переведенным из одного из отделений) обеспечивала связь с ротой и другими взводами. Во взводе оружия были AN/PRC-10 для командира, центра управления огнем минометов и трех передовых наблюдателей. В управлении роты собственные радиоджипы имели командир и его заместитель. Три AN/PRC-10 на КП роты находились в командной и административной сетях боевой группы и командной сети роты. Четвертая AN/PRC-10 предназначалась для НП роты, а пятая была запасной, которую командир роты мог использовать, если находился далеко от КП роты в пешем строю. Расходы на все это радио (и телефонное) оборудование, должно быть, были огромными. Потребность в батареях и запасных частях сама по себе создала бы проблему логистики. Цель электронного глушения, мониторинга и обмана, которую это представляло, как позже обнаружил Вьетконг, было трудно не заметить. Можно только догадываться о причинах этого «радиовзрыва»: большее рассеивание, предписанное доктриной PENTANA; увлечение технологиями; растущая тенденция к централизованному управлению; и растущий акцент на огневой поддержке – все это способствовало данной тенденции.
Новая стрелковая рота боевой группы изменилась и в других отношениях. Сокращение персонала привело к сокращению команды гранатометчиков из двух человек в каждом отделении оружия стрелкового взвода, посыльного в управлении стрелкового взвода и повара, а также помощника повара и посыльного в управлении роты. Взвод оружия переместил передовых наблюдателей и вычислителей из управления взвода в минометную секцию. Поскольку гранатометы М79 еще не были доступны для обычной пехоты, все члены стрелкового отделения были вооружены винтовками. «Механических мулов» тоже не было. Армия намеревалась, чтобы новая стрелковая рота стала не только частью пехотной боевой группы, но и элементом безопасности Командования мобильных ракетных комплексов. Это была бы оперативная группа, сформированная вокруг батальона неуправляемых (но способных нести ядерное оружие) ракет «Честный Джон» с дальностью стрельбы 30 миль (48 км). Она могла действовать независимо, обеспечивая ядерную огневую мощь для наземных сил размером с дивизию или больше. Название Командования подразумевало, что его ракетные комплексы достаточно легкие, чтобы перевозить в транспортных самолетах ВВС. Были также средние и тяжелые ракетные Командования, но они не были аэромобильны, и их защищала механизированная пехота на бронетранспортерах. При назначении в ракетное командование стрелковая рота получала усиление, состоящее из группы связи из трех человек на 3/4-тонном автомобиле. Она также получала 2,5-тонный грузовик (без водителя) для перевозки своей полевой кухни и т. д. вместо грузовика, который в противном случае поступал бы из взвода снабжения и обслуживания боевой группы. Кроме того, рота заменяла свои переносные радиостанции AN/PRC-10 на AN/PRC-9. AN/PRC-9 была артиллерийской версией AN/PRC-10 и работала в другом диапазоне частот.
Новая рота боевой поддержки уже была в некоторой степени описана и показана в Приложении 8.13. Разведывательный взвод был точно таким же, как и в экспериментальных штатах ROCID 1956 года (радиостанции, установленные в танках M41, пропущены из-за экономии места). Взвод штурмового оружия, который заменил более ранний взвод штурмовых орудий, имел противотанковые ракеты SS-10 с управлением по проводам. Это было первое подобное оружие, которое когда-либо использовала армия США. Разработанная французами на основе немецких разработок конца Второй мировой войны, ракета SS-10 была чуть менее трех футов (90 см) в длину, весила около 33 фунтов (15 кг) и могла достичь максимальной дальности в 1600 метров примерно за 20 секунд. Оператор управлял ее полетом с помощью пульта управления с джойстиком, который был соединен с ракетой тонким проводом. С его помощью оператор направлял ее к цели, как модель самолета. Однако, оператору требовалось несколько секунд (не менее 450 метров) полета, чтобы взять ракету под контроль после ее запуска. Это делало недоступными цели на близком расстоянии, поэтому каждое отделение штурмового оружия дополнительно имело «базуку». Согласно штатам проекта 1959 года, каждое отделение имело джип, который перевозил блок управления ракетами и три ракеты, готовые к стрельбе. 3/4-тонный грузовик с прицепом перевозили 14 дополнительных ракет и могли съездить в тыл за дополнительными. Кроме того, в секции боепитания боевой группы перевозилось еще по восемь ракет на отделение. Однако к 1960 году отделение лишилось джипа и все перевозилось на 3/4-тоннике.
Наконец, радиолокационная секция боевой группы была такой же, как и в воздушно-десантной боевой группе, за исключением дополнительного 3/4-тонного автомобиля, который вез запасные батареи, радиостанции и другое оборудование, необходимое для радиолокационных установок. Он также служил для перевозки радаров AN/PPS-4 и их генераторов и других принадлежностей на дальние расстояния.
Взвод тяжелых минометов был уменьшенной версией изначальной батареи. Секции заменили минометные взводы, секция управления огнем поглотила секцию разведки, а также присутствовала секция контрбатарейной борьбы. Управление взвода включал в себя отделение связи, но насчитывало только три группы передовых наблюдателей. Этого было недостаточно для всех стрелковых рот, хотя наблюдатели контрбатарейной секции тоже могли быть использованы в этой роли.
Штаб боевой группы расширился еще больше, так что теперь он включал не только полковника в качестве командира, но и двух подполковников, исполнявших обязанности заместителя командира и старшего офицера соответственно. Основная работа заместителя командира состояла в том, чтобы ждать, пока что-то случится с командиром группы, чтобы он мог его сменить. Пока он ждал, он мог взять на себя командование любым отрядом из двух или более рот, которые мог организовать командир группы. Старший офицер выполнял функции начальника штаба. Таким образом, он гарантировал, что командир останется в ужасной изоляции от других штабных офицеров, командиров рот и (как мог бы заключить циник) фактической ситуации. Если введение должности заместителя командира в дополнение к старшему офицеру кажется использованием двух офицеров для выполнения работы (максимум) только одного, читатель должен помнить, что структура боевой группы не оставляла командных должностей для офицеров в звании от полковника до капитана. Майоры к настоящему времени в основном были штабными офицерами, которые редко чем-либо командовали. Отсутствие батальонов для командования оставило безработными и много подполковников (автор, как можно еще раз заметить, является категорическим противников «замизма» и больших штабов-пер). Назначение некоторых из них заместителями командиров боевых групп, по крайней мере, дало им работу. Другие офицеры в штабе и штабной секции группы были в основном такими же, как они были в организации ROCID. Однако офицер связи и хирург группы теперь имели помощников, чтобы командовать за них взводами связи и медицинской службой для них.
Что касается остальной части штабной роты группы, то штабная секция, секция личного состава, управление роты и взвод связи остались в целом прежними. Инженерный взвод не перешел в роту боевой поддержки. Штабной роте он был нужен, чтобы обеспечить достаточно проезжих дорог и троп своим более тяжелым грузовикам. Во взводе снабжения и ремонта отделение боепитания получило дополнительные грузовики, хотя за ним по-прежнему числились прицепы-цистерны для воды.
Наконец, медицинский взвод показал некоторые удивительные изменения. В отделении лечения проектировщики ROCID сократили 22 ротных медика, бывших в 1956 году до всего 11. Четыре из них предназначались для самого пункта оказания помощи (в котором теперь было 11 человек, плюс управление медицинского взвода). Это оставило только по одному медика на роту. Эвакуационная секция потеряла своих носильщиков. Вместо них в ней теперь было в общей сложности 14 санитарных джипов с двумя медиками в каждом. Дополнительные джипы вместо носильщиков экономили рабочую силу и были удовлетворительным средством эвакуации, пока местность оставалась проходимой, а джипам не приходилось рисковать под огнем. К сожалению, поскольку боевые потери, как правило, происходят в присутствии противника (а также на сложной местности), это более механизированное средство эвакуации раненых, по-видимому, содержало некоторые очевидные недостатки. Тем не менее, армия считала первостепенной необходимость экономии личного состава. В сочетании с большими расстояниями, которые, как ожидалось, будут существовать между боевыми подразделениями пентономической армии в бою, ожидалось, что медицинская поддержка должна быть чрезвычайно ограниченной. Увеличенный медпункт на двух 3/4-тонных автомобилях мог легко развернуться в два элемента, один из которых будет возглавляться командиром взвода/помощником хирурга, а другой — помощником командира взвода/офицером корпуса медицинской службы. В бою групповой хирург проводил большую часть своего времени с последним элементом, гарантируя, таким образом, что у каждого был свой врач. Бремя доставки раненых в точку, откуда джипы скорой помощи могли бы отвезти их на пункт оказания помощи, ложилось на самих раненых и их товарищей. Всем будут предоставлены аптечки первой помощи и соответствующая подготовка. Конечно, можно легко представить, какое влияние окажут всего несколько потерь на боевую мощь роты, учитывая, что каждому тяжелораненому, вероятно, понадобится помощь несколько человек. Один фельдшер в каждой роте выполнял все обычные медицинские задачи (лечение больных, санитарная обработка и т. д.). В бою он дежурил на пункте оказания помощи в управлении роты, где мог оказывать помощь раненым, эвакуируемым на транспорте роты. Он также координировал и направлял машины скорой помощи, работающие в районе роты. Последние контролировались централизованно, но несколько из них могли придаваться роте по мере необходимости. За эвакуацию раненых из медпункта боевой группы по-прежнему отвечал дивизионный медицинский батальон.
Поскольку боевая группа обычно действовала как часть пехотной дивизии, ей обычно придавались дивизионные подразделения боевой поддержки и боевого обслуживания. Первые включали в себя по роте из дивизионного танкового и инженерного батальонов. Дивизионная артиллерия будет поставлять батальон непосредственной поддержки, состоящий из батареи 105-мм и 155-мм гаубиц. В двух из пяти боевых групп на дивизию эти орудия были самоходными. Авиационная рота дивизии предоставляла звено самолетов-корректировщиков. Кавалерийский эскадрон дивизии, в то же время, оставался под контролем командира дивизии и не распылялся между боевыми группами. Для поддержки обслуживания транспортный батальон дивизии мог помочь ротой грузовиков и двумя ротами бронетранспортеров, но они должны быть разделены между всеми пятью боевыми группами. Три этих роты моли перевезти только одну боевую группу за один рейс. Предполагалось, что в бою транспортный батальон будут усиливать ротами грузовиков или БТР из вышестоящего соединения.
В состав медицинского батальона вошла рота сбора раненых, которая эвакуировала раненых из пунктов оказания помощи боевой группы в полевой госпиталь дивизии. Однако, как и в первоначальных дивизиях PENTANA, воздушно-десантные дивизии не имели 155-мм гаубиц, танков, БТР и в них было очень мало инженеров.
Началом конца пентономической армии стал 1960 год, потому что это был последний год президентства генерала Эйзенхауэра и последний год перед отставкой главного сторонника пентономической армии, начальника штаба Армии генерала Максвелла Тейлора. Утверждение Армии о том, что стратегическое ядерное оружие непригодно для использования, поскольку оно
спровоцирует ответный удар неприемлемой жестокости, в конечном итоге победило не только среди военных, но также и в правительстве, и у широкой общественности. Кроме того, стало общепринятым мнение о том, что уровень будущих военных угроз американской безопасности будет значительно ниже порога тотальной войны. Надежды Армии на то, что способность американской технологии производить маломощное, но точное ядерное оружие, которое могло бы дополнить обычный наземный бой, не вызывая всеобщей ядерной войны, наконец, были разбиты к концу 1950-х годов. Советы наконец-то представили свои собственные тактические ядерные устройства и нарушили американскую монополию на это оружие. Даже генерал Тейлор отказался от идеи тактического ядерного оружия. Его новая книга, «Труба неопределенности», выступала за «гибкий ответ» на будущие непредвиденные обстоятельства, когда ядерное оружие вряд ли будет использовано.
Между тем, сама пентономическая концепция подверглась растущему шквалу критики, которая стала особенно яростной, когда ее сторонники ушли в отставку. Большая часть этой критики была основана на чисто практических основаниях. Многие офицеры подвергали сомнению саму идею о том, что обычная пехота сможет сделать что-то полезное в условиях, которые, вероятно, будут преобладать на реальном ядерном поле боя. Даже если пентономическая организация могла каким-то образом была бы продемонстрирована, что сделала это возможным, ее «двойное назначение» было весьма сомнительным. Большое количество подчиненных подразделений, с которыми командиру приходилось иметь дело на уровне дивизии и боевой группы, не способствовало созданию гибкости, которую считало необходимой исследование PENTANA. Вместо этого оно создало подразделения, которые оказались медленно перемещающимися, неповоротливыми и сложными для организации задач. Высокий процент численности боевых подразделений, который должны был быть в пехотных боевых группа, тоже не получился. Было сделано слишком много сокращений, чтобы сэкономить на ограниченных людских ресурсах Армии. Запасные рядовые и другой «жирок», который был у этих подразделений, чтобы заботиться о пополнениях в случае потерь, исчез. Подносчики боеприпасов, команды носильщиков (все еще необходимые, несмотря на все «новые технологии»), дежурные по столовой и даже пешие посыльные просто не были предусмотрены. Их задачи, которые можно было исключить при планировании, было не так легко устранить в полевых условиях. Необходимо было найти дополнительную рабочую силу, и обычно ее единственным источником были стрелковые отделения. В сознании многих планировщиков они были одними из самых расходных элементов боевой группы, поскольку добавляли мало огневой мощи и не предоставляли никаких существенных функций поддержки. В результате их так сильно «доили», что они быстро испарялись даже на учениях. Эти неудачи пентономической организации привели к тому, что вся концепция «двойных возможностей» была подвергнута нападкам как иллюзорная.
На более философском уровне критики также критиковали концепцию PENTANA за ее предположение, что противник будет достаточно глуп, чтобы сотрудничать в своем собственном уничтожении, сосредоточив свои силы на ядерных целях. Поверхностная вера в то, что гибкость и высокая тактическая мобильность, необходимые для избегания или использования ядерных ударов, могут быть достигнуты просто путем достаточно частого повторения их в полевых уставах, была еще одним очевидным недостатком. Осознание влияния таких вещей, как обломки, мусор, поваленные деревья и радиоактивные осадки на операции своих войск и густонаселенную Западную Германию также начало доходить до сознания. Однако полковник Уильям Депюи (позже генерал и один из главных архитекторов поствьетнамской армии), защищал «двойные возможности» как единственный практический курс действий в то время и тот, который потерпел неудачу только из-за нехватки ресурсов. Для него было просто нереалистично предполагать, что в война против Советов мы были бы в состоянии выбрать ядерный или неядерный бой, мы должны были бы подготовиться к обоим. Американская технология была важна, но не панацеей. Рабочая сила была тоже существенным фактором.
Возможно, последнее слово о пентономической армии должно принадлежать историку С. Л. А. Маршаллу. Хотя она приняла некоторые из его собственных идей, С.Л.А.М. смотрел на ее развитие с тревогой и отчаянием. Традиционалисты, такие как Маршалл, считали, что самым важным оружием в арсенале армии по-прежнему является человек. Они подвергали сомнению попытки Армии ответить на вызовы, возникающие из-за новых технологий, внедрением еще большего количества технологий. Депрофессионализация вооруженных сил после 1945 года все еще основывалась на предположении, что технологии превратили битву в проблему, которую ученые и инженеры решают лучше, чем солдаты. Несмотря на корейский опыт, Армия все больше считала, что солдатская храбрость, товарищество, честь и традиции не более чем пустые слова. Еще хуже, отметил Маршалл, с 1945 года большинство наших потенциальных врагов отказались быть настолько любезными, чтобы собираться на открытой местности, где американская огневая мощь могла бы их уничтожить. Вместо этого они предпочли стать «неуловимыми целями», часто смешиваясь с гражданским населением и действуя без фиксированных линий связи. Преследовать таких противников с атомным оружием, по мнению Маршалла, «было бы похоже на охоту на блох с ружьем для слонов».
Продолжение следует