ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ГЛАВА 8: СТРАТЕГИЯ «МАССИРОВАННОГО ВОЗМЕЗДИЯ» - АРМИЯ НА ЯДЕРНОМ ПОЛЕ БОЯ, 1952-1962 ГГ.
АДАПТАЦИЯ К «НОВОМУ МИРОВОМУ ПОРЯДКУ»
Хотя Армия стремилась объяснить большую часть своего корейского опыта как неудачное отклонение на своем пути к высокотехнологичным силам, где, как было убеждено командование, лежало настоящее будущее войны, она позволила повлиять на свою послевоенную организацию и доктрину ряду уроков войны. Большая заслуга в этом принадлежала известнейшему военному историку, полковнику С. Л. А. «Слэму» Маршаллу, который уже очень активно занимался историей кампаний Второй мировой войны (в основном на Европейском театре военных действий). Помимо своих захватывающих (и весьма лестных для Армии,) историй битв и сражений, «Слэм» опубликовал два очень широко читаемых и влиятельных вывода. В своей книге «Люди под огнем» Маршалл утверждал, среди прочего, что подавляющее большинство американских солдат в бою никогда не стреляли из своего оружия, даже когда их подразделения были окружены со всех сторон. Но убегали лишь немногие люди, многие были просто пассивны. Эффективность боя в значительной степени зависела от относительно небольшого числа людей, которые преодолели свои страхи и начали действовать. В книге «Нагрузка солдата и мобильность нации» Маршалл указал, что американский солдат был слишком обременен оружием и снаряжением, и что это приводило к ненужным потерям и снижению эффективности подразделений.
Стиль Маршалла был читабельным, его интервью и боевые отчеты интриговали, а аргументы были очень убедительны. Хотя сам он никогда не командовал людьми в бою, его рассуждения на эту тему производили впечатление даже на тех, кто это делал. Маршалл опубликовал свои книги слишком поздно, чтобы повлиять на мышление армии во время Второй мировой войны или послевоенной Пехотной Конференции. В Корее, однако, его идеи стали гораздо более влиятельными. В первые месяцы Корейской войны Маршалл составил свой гораздо менее известный, но все же основополагающий труд «Операции пехоты и использование вооружения в Корее зимой 1950-1951 гг.». Здесь Маршалл повторил некоторые из своих более ранних аргументов из «Нагрузки солдата» и прокомментировал боевые характеристики как войск, так и их оружия. Он сообщил, что индивидуальное участие в перестрелках значительно возросло (больше людей реально стреляли из своего оружия) и что эффективность стрелковых отделений, по-видимому, была намного лучше, чем во Второй мировой войне. Эти наблюдения были тем более примечательны, что они произошли в то время, когда такие командиры, как генерал Риджуэй, жаловались на слабых командиров отделений. Маршалл приписал улучшение эффективности пехоты пересеченной корейской местности (хотя во Второй мировой войне было много пересеченной местности в Италии и других местах) и лучшему надзору со стороны офицеров и сержантов. Маршалл, похоже, намеренно избегал очевидного вывода, что новая организация стрелкового отделения из девяти человек доказывала свою ценность. У него были свои собственные идеи о стрелковом отделении. Хотя он был армейцем до мозга костей, он также был тайным поклонником стрелкового отделения морской пехоты из 13 человек из трех огневых групп, и хотел, чтобы у армии было что-то подобное. Маршалл признал, что ограничения по численности личного состава могут вынудить Армию использовать меньшее по численности отделение только из двух огневых групп, но это все равно должно было дать часть преимуществ морпеховской организации, включая увеличение количества BAR на отделение с одного до двух. Отсутствие третьей огневой группы можно было бы частично компенсировать, увеличив группы до пяти человек каждая. Маршалл считал, что группа из пяти человек будет превосходить группу морской пехоты из четырех человек, потому что может перенести большие потери. Поскольку команда из пяти человек была на самом деле мини-отделением, любовь Маршалла к ней, возможно, возникла еще во время его службы в Первую мировую, когда стрелковый взвод имел многочисленные небольшие отделения, сгруппированные в «полувзводы» или секции для лучшего контроля. Маршалл также мог рассматривать организацию огневой группы как средство улучшения стрельбы из винтовки посредством более тщательного надзора за отдельными стрелками со стороны командиров огневых групп.
В дополнение к своим рассуждениям о стрелковом отделении, Маршалл много говорил о пулеметах. Он пришел к выводу, что одного пулемета на стрелковый взвод недостаточно. Это давало армейской стрелковой роте только три LMG. Для сравнения, в роте морской пехоты их было шесть, и это были старые, но более прочные и надежные M1919A4. Действительно, истощение в бою и механические поломки часто оставляли армейскую стрелковую роту фактически только с одним или двумя LMG (а иногда и вовсе без них). Конечно, единый пулемет на уровне отделения (такой, который отстаивала Конференция 1946 года) решил бы эту проблему, но Маршалл никогда не настаивал на этом решении и даже не упоминал об этой альтернативе. Вместо этого, он считал, что исчезновение LMG на уровне взвода будет равно оставлению роты только с BAR и винтовками M1 против «тяжелой пехоты» китайских добровольцев и корейских коммунистов.
Маршалл отмечал, что, хотя армейские стрелковые роты имели более 200 офицеров и солдат в каждой, в Корее в них часто было только 125 или меньше фактически доступных для службы солдат (эта цифра не всегда включала KATUSA). В ходе боев было обнаружено, что рота из 125 бойцов могла выполнять большинство своих задач, но, если она несла много потерь, ее эффективность резко падала. Рота могла решать эту проблему различными способами. Чаще всего недоукомплектованный стрелковый взвод, чтобы усилить свои стрелковые отделения, распускал свое отделение оружия. Пулемет получало одно из отделений, а дополнительные BAR (при наличии) усиливали два других отделения. Взводная «базука» часто откладывалась в сторону, так как угроза коммунистической бронетехники к концу 1950 года практически исчезла. Однако взвод оружия роты вместо безоткатных орудий мог содержать один или два расчета «базук». Стрелки обычно несли 90-120 патронов для своих винтовок. Стрелки из BAR несли от шести до восьми магазинов, а дополнительные магазины распределялись среди стрелков отделения. Расчет пулемета мог нести три или четыре коробки по 250 патронов. Винтовочные гранатометы войска имели тенденцию выбрасывать. Информации о том, как взвод оружия пехотной роты справлялся с истощением людской силы меньше, но, по-видимому, он сначала выбрасывал свои 57-мм безоткатные орудия, поскольку для них обычно было меньше целей, чем для минометов. Если они оставались, во взводе, как правило, переносилось 10-20 снарядов к ним. Основная трудность с 60-мм минометом заключалась в боеприпасах. Его осветительные и фосфорные мины часто не срабатывали, хотя фугасные мины были эффективны. Еще большей проблемой было поддержание достаточного запаса 60-мм мин. Хотя стрелковая рота обычно имела 50-100 мин на миномет, этого редко бывало достаточно. Поскольку минометам приходилось действовать близко к линии фронта, подвоз дополнительных боеприпасов мог быть сложен и опасен. Это было особенно актуально, когда джипы не могли приблизиться к позициям минометов, а корейские подносчики были недоступны. Похоже, что в типичной стрелковой роте с уменьшившимся в ходе боев составом взвод оружия имел один-два миномета и, возможно, столько же расчетов «базук» по два человека (несущих около 10 гранат на «базуку»). Все освободившиеся людей шли на усиление стрелковых взводов. Большинство солдат, которых опросил Маршалл, считали 180 человек наилучшей «полевой» численностью стрелковой роты, поскольку это было достаточно мало для эффективного контроля, но достаточно много, чтобы выдержать определенные потери. Текущая утвержденная численность в 200 человек поэтому была правильной, поскольку нормальная убыль удерживала ее реальную силу как раз на уровне 180 бойцов или чуть меньше.
Идеи Маршалла о стрелковом отделении из огневых групп вскоре получили в Армии ряд влиятельных сторонников. Одним из них был генерал-майор Дж. К. Фрай. Фрай командовал 2-й пехотной дивизией в Корее во время относительно статичной траншейной войны, которая тянулась в течение 1952 года. В результате своего опыта Фрай придумал свою концепцию «боевых тренировок» («battle drill»). Она требовала отделения из двух огневых групп, одна из которых действовала бы как огневая база, а другая маневрировала. Фрай утверждал, что «боевые тренировки» сделают и отделение, и взвод более эффективными, заставляя участвовать тех людей, которые в противном случае могли бы быть «прижаты к земле» и оставаться бездеятельными во время перестрелки. Похожая идея была подробно рассмотрена во время Пехотной Конференции 1946 года, но была почти единогласно отвергнута, потому что поощряла стереотипную тактику. Однако, хотя Пехотная Конференция состоялась всего шесть лет назад, почти все в армии, похоже, забыли о ней (даже Маршалл, а он был историком!), и «battle drill» Фрая были восприняты как смелая и новаторская новая идея. Они получили еще большую популярность, когда Фрай опубликовал после войны свою книгу «Боевые тренировки для штурма» («Assault Battle Drill»).
Армия очень благосклонно отреагировала на идеи Маршалла и Фрая, хотя она включила очень мало из их предложений в новые штаты, которые были опубликовала в 1952 году, когда еще шла Корейская война. В новых штатах были в основном отражены требования экономии рабочей силы, такие как сокращение ротных горнистов, поваров и ординарцев, и ограничение оружейников одним на роту. Однако часть изменений были более значительны (см. Приложения 8.1 и 8.2).
Хотя Армия на этом этапе не изменила существующее стрелковое отделение, Управление начальника полевых войск армии (OCAFF, переименование старого командования Сухопутных Войск генерала Макнейра) созвало Совет под руководством старшего офицера для исследований по реорганизации стрелкового отделения. Испытания, проведенные XVIII воздушно-десантным корпусом, в целом подтвердили идеи генерала Фрая. Они пришли к выводу, что, во-первых, один командир мог контролировать 10 человек (таким образом, подтвердив размер отделения в 11 человек); во-вторых, командир отделения мог управлять двумя BAR; и, в-третьих, отделение из двух огневых групп могло одновременно стрелять и маневрировать. Однако Совет OCAFF тестировал только отделения полной численности и никогда не исследовал влияние местности и боевых потерь. Кроме того, представители Школы Пехоты, наблюдавшие за испытаниями OCAFF, оспаривали вывод о том, что командир отделения может контролировать 10 подчиненных. Они рекомендовали сохранить отделение из девяти человек. Однако Армия сделала шаг вперед к идее огневой группы Фрая-Маршалла, когда увеличила количество запасных BAR, выдаваемых каждому командиру стрелковой роты, с шести до девяти. Это позволяло выдать второй BAR каждому отделению (как рекомендовал Маршалл). Что еще более важно, OCAFF заменил «базуку» (или РПГ М20) в каждом отделении оружия стрелкового взвода на второй LMG. Однако для того, чтобы сохранить противотанковые возможности стрелкового взвода, он добавил расчет РПГ из четырех человек в управление взвода. Эти шаги дали стрелковому взводу два LMG, за которые выступал Маршалл, и фактически преобразовали отделение оружия в пулеметное (хотя оно сохранило прежне название). Таким образом, на бумаге армейская стрелковая рота имела столько же LMG, сколько и их коллеги из морской пехоты. Однако пулеметное отделение морской пехоты, хотя и почти такого же размера, как армейское оружейное отделение, имело только один пулемет и могло нести в два раза больше боеприпасов. Армейское отделение могло рассчитывать на большее количество джипов, чтобы подвезти больше боеприпасов, но отделение морской пехоты было гораздо более устойчиво к истощению и получало преимущество в ситуациях, когда джипы не могут легко приблизиться к линии огня. Изменения в армии, конечно, привели к увеличению стрелкового взвода. Чтобы избежать увеличения общего размера стрелковой роты, OCAFF сократил количество запасных рядовых с 20 до 6 на роту. При этом в других ротах запасных не сокращали, хотя в бою они могли ожидать гораздо меньших потерь, чем стрелковые роты (см. Приложение 8.1).
В таблицах 1952 года также были представлены новое оборудование для связи. Радиостанция AN/PRC-6 заменила старую «уоки-токи» SCR-536, а AN/PRC-10 – носимые радиостанции SCR-300.
AN/PRC-10 весила примерно столько же (26 фунтов или 11,8 кг), сколько и SCR-300, но имела лучшую дальность передачи (от трех до пяти миль или от 4,8 до 8 км), более широкий диапазон частот (170 каналов) и лучшую надежность. С этими новыми радиостанциями армия также постепенно отказалась от старого обозначения «SCR» (Signal Corps Radio) в пользу универсального стандарта «AN» (Army-Navy). Первая буква после «AN» указывала тип радиостанции. «P» означало «переносная» (питание от батареи). «V» означало «транспортное средство» (установленное на автомобиле и работающее от источника питания автомобиля). «G» или «земля» означало радио, оборудованное для работы либо от автомобиля, либо от батареи или ручного генератора. «RC» означало «радиосвязь».
В штатных расписаниях 1952 года не было никаких существенных изменений в роте оружия батальона, за исключением тех же сокращений в управлении роты, которые произошли в стрелковой роте. Были сокращены капрал-дальномерщик в управлении пулеметного взвода, один из оружейников роты, один запасной рядовой и все водители в управлениях пулеметного и минометного взводов и командной группе управления роты – их функции стали выполнять посыльные, а также добавлена должность «сержанта-комендора» (сержанта 1-го класса) в управление минометного взвода.
Одной из главных проблем Армии в Корее была неадекватность ее безоткатных орудий при использовании в качестве противотанкового оружия. 75-мм безоткатные орудия M20 оказались более или менее адекватными против Т-34 северокорейцев, но не могли справиться с чем-то более тяжелым. Танки в полковой танковой роте, хотя и были эффективны, представляли собой огромную проблему с точки зрения снабжения, были бесполезны для воздушно-десантных операций и не могли эффективно действовать на многих участках местности. В конце Корейской войны, чтобы дать войскам что-то лучшее, армия выпустила ограниченное количество новых и в значительной степени экспериментальных 105-мм безоткатных орудий, используя их для усиления взводов безоткатных орудий батальонных рот оружия отдельных пехотных полков. Каждый из этих усиленных взводов мог выставить одну секцию 75-мм безоткатных орудий (организованную и оснащенную точно так же, как в 1950 году) и две секции 105-мм орудий. Каждая 105-мм секция имела 3/4-тонный автомобиль для боеприпасов и два орудия, установленных на джипах. 105-мм безоткатные орудия должны были действовать в качестве основного противотанкового средства, в то время как 75-мм орудия обеспечивали прямую огневую поддержку против иных целей. Секция 105-мм безоткатных орудий состояла из командира секции, водителя, 3/4-тонного автомобиля с прицепом, радиостанции AN/PRC-10 и двух отделений по пять человек и 105-мм орудия на джипе (с 4 снарядами). 3/4-тонный автомобиль и прицеп перевозили еще 40 105-мм снарядов. Шестнадцать дополнительных снарядов на ствол (всего 64) находились в батальонном транспорте боеприпасов (грузовики с боеприпасами батальонного отделения взвода обслуживания полковой роты обслуживания). Секция 75-мм орудий перевозила в своем 3/4-тоннике с прицепом по 34 снаряда на орудие и еще по 8 снарядов были в батальонном обозе. Управление взвода включало двух радистов (с двумя AN/PRC-10, одна для ротной командной сети и одна для сети взвода) и джип с прицепом. Всего во взводе был один офицер, 38 солдат, четыре 105-мм и два 75-мм безоткатных орудия, пулемет 50-го калибра, три 3/4-тонных автомобиля с прицепами, пять джипов с одним прицепом, пять радиостанций и семь полевых телефонов.
105-мм безоткатное орудие было большим шагом вперед по сравнению с 75-мм (хотя и весило в три раза больше), но оно так и не было окончательно принято на вооружение. Дело в том, что 106-мм безоткатное орудие M40, появившееся до того, как армия приобрела достаточно 105-мм, чтобы сделать его слишком дорогим для перехода, оказалось еще лучше. Пехотные полки, оснащенные новым 106-мм орудием, больше не нуждались в танках для своей противотанковой обороны.
Штабная рота батальона и остальные элементы полка остались в основном неизменными. Хотя новые штаты включали инструкции по действиям в сокращенном составе, во время Корейской войны они стали в значительной степени бессмысленными. Армия поддерживала в полном составе только свои боевые части в Европе и Корее и 82-ю воздушно-десантную дивизию в Соединенных Штатах (В частности, в сокращенном пехотном полку не было взвода охраны в штабной роте, каждый взвод тяжелой минометной роты потерял одно отделение, а штабная рота батальона – саперное и разведывательное отделения. Были сокращены все запасные рядовые и часть других должностей – примерно пять процентов от численности полка – ординарцы, помощники взводных сержантов, подносчик в расчетах «базук» и т. д. Стрелковые отделения оставались нетронутыми. Воздушно-десантный полк мог быть сокращен аналогичным образом).
Другие ее части значительно отставали даже от своих сокращенных сил, хотя они постепенно становились сильнее. Армия также мобилизовала восемь дивизий Национальной гвардии, из которых две отправила на усиление контингента в Германии и еще две, 40-ю и 45-ю, для замены 24-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий в Корее декабре 1951 и январе 1952 года соответственно, чтобы последние могли вернуться в Японию. Легкая авиасекция, которая ранее не была обязательной, стала штатным подразделением нового полка и впервые включила в себя вертолет.
Хотя первый год пребывания армии США в Корее был очень болезненным, последние два года были гораздо менее травматичными. Прочно закрепившись на сплошной линии оборонительных позиций по всему Корейскому полуострову, возглавляемые американцами силы ООН больше не боялись, что коммунисты обойдут их с флангов. Лишенные возможности маневра, коммунистические силы понесли тяжелые потери в своих попытках прорвать линию ООН фронтальным наступлением. Это помогло восстановить веру многих американских генералов в американский «промышленный» стиль ведения войны. Однако война смертельно подорвала доверие к администрации Трумэна, и на президентских выборах 1952 года Республиканская партия взяла не только пост президента, но и обе палаты Конгресса. Пришедшая к власти администрация Эйзенхауэра пообещала быстро положить конец войне и сделала это. Генерал (а теперь и президент) Эйзенхауэр также ясно дал понять, что в его глазах Корея продемонстрировала тщетность попыток сдержать коммунизм обычными военными силами. Он был убежден, что «холодная война», в которую страна сейчас вступала, будет затяжным конфликтом, который будет вестись в области экономики и политики, а также в военном отношении.
Поскольку и Китай, и Россия были континентальными державами, их могли завоевать только большие сухопутные армии. Однако Корея продемонстрировала, что страны коммунистического блока могут собрать большие и удивительно эффективные армии, имея, по американским меркам, удивительно скудные ресурсы. Хуже того, они могли заставить американские армии сражаться без преимуществ долгого периода мобилизации и обучения, которыми они пользовались во время двух мировых войн. Впервые Америке понадобилась большая и быстро мобилизуемая обычная армия, но это накладывало тяжелое социально-экономическое бремя в мирное время. Власть и контроль федерального правительства должны будут расшириться до того места, где они могут поглотить те самые политические и экономические свободы, для защиты которых велась холодная война (стать драконом, чтобы убить дракона – выходит, что так. История современных США это вполне показывает – пер.). Эйзенхауэр был убежден, что единственный способ избежать развертывания огромной армии, угрожающей свободе в мирное время, и в то же время адекватно сдерживать коммунистическую агрессию —это взять на себя обязательство по раннему и широкому применению ядерного оружия.
Так родилась доктрина «Массированного возмездия», в соответствии с которой Соединенные Штаты обязались подавлять своих врагов с помощью ядерной огневой мощи. Основная роль армии США в этом заключалась в поддержании гражданского порядка дома, а затем в оккупации вражеской страны после ее подчинения. Небольшие экспедиционные силы также могли быть использованы, но ядерная война (или ее угроза) сделала крупномасштабные обычные наземные боевые операции устаревшими. Эйзенхауэр считал, что ядерное оружие должно быть настолько эффективным сдерживающим фактором, что сделает реальную ядерную войну маловероятной. Роль военных будет заключаться в гораздо большей степени в сдерживании войн, чем в борьбе с ними. «Массированное возмездие» создало бы тупик, сдерживающий экспансию коммунизма до тех пор, пока последний не рухнет. Вооруженные Силы должны были бы организоваться для осуществления массированного возмездия в рамках политики, известной как «Новый взгляд». Новый взгляд заменил бы традиционные концепции, регулирующие применение силы, и переопределил бы роли и миссии Вооруженных Сил. Эйзенхауэр и его советники считали, что главной теперь будет воздушная мощь. ВВС, и особенно их Стратегическое авиационное командование, будут ведущим видом. У ВМС также было место, поскольку ядерные удары могли быть нанесены с авианосцев, а позже и с подводных лодок. А вот Армия была динозавром, которому доставалось только второстепенная роль.
Излишне говорить, что «Новый взгляд» совсем не нравился Армии. В краткосрочной перспективе это означало бы серьезные сокращения ее размера и бюджета, а в долгосрочной перспективе мог поставить под угрозу ее институциональное выживание. Армия также считала «Новый взгляд» несостоятельным с военной точки зрения, поскольку при «массированном возмездии» последнее средство, а именно всеобщая ядерная война, была первым ответом. Легко было представить, как увеличение советского ядерного арсенала могло гарантировать взаимное уничтожение в случае обмена ядерными ударами. В будущем международном кризисе превосходящие советские обычные силы могли бы заставить Соединенные Штаты выбирать между параличом и ядерной катастрофой. Однако аргументы, представленные генералом Мэтью Риджуэем, теперь начальником штаба Армии, в пользу увеличения обычных сухопутных сил, оставили Эйзенхауэра совершенно равнодушным. Хуже того, американская общественность, уже увлеченная новой технологией, которую рекламировали ВВС, все больше видела в армии дорогой анахронизм, населенный такими персонажами, как несчастный «Битл Бейли» и золотоискатель «сержант Билко» (герои юмористических комиксов и телесериалов про армию 50-ых – пер.).
Армия отреагировала на ситуацию на двух фронтах. Во-первых, ей пришлось избавиться от своего отсталого имиджа, и для этого она начала масштабную пиар-кампанию, которая дошла до переодевания солдат в новую форму, выглядевшую как милитаризованный деловой костюм. В конце концов, солдаты будущего будут техниками, а не бойцами, и должны выглядеть соответствующе. Армия также стремилась застолбить свою часть ядерных технологий. В 1953 году прошли успешные испытания 280-мм пушки, способной доставлять атомный снаряд в цель на расстоянии до 17 миль (27,3 км). Однако пушка была недостаточно мобильна и уже устарела. Более многообещающей была серия баллистических ракет малой и средней дальности, таких как «Корпорал» и «Редстоун». Они помогли создать для армии место в «кормушке» ядерной доставки за счет устрашающих и ненавистных ВВС. В другой попытке захватить эту миссию у ВВС Армия развернула серию ракет класса «земля-воздух» «Найк», которые могли перехватывать приближающиеся советские бомбардировщики, если бы те приближались к континентальной части Соединенных Штатов. Однако Армия не пренебрегала в рамках концепций «Нового взгляда» и модернизацией сухопутных войск. Для этой цели в конце 1953 года генерал Риджуэй приказал OCAFF подготовить долгосрочное исследование, прогнозирующее организацию армии на 1960-1970-е годы. Он надеялся, что исследование будет достаточно убедительным, чтобы поднять низкий статус Армии в рамках «Нового взгляда» и оправдать закупки нового вооружения. Риджуэй считал этот вопрос срочным и приказал завершить исследование всего за шесть месяцев. Остался нерешенным вопрос о будущей доступности и использовании ядерного оружия. Должна ли армия планировать свое развитие как сил «двойного назначения» (способную действовать как на ядерных, так и на неядерных полях сражений) или она должна готовиться только к ядерной войне?
Предварительные исследования главных армейских школ выявили ряд разногласий. Командно-штабной колледж утверждал, что мало что нужно менять. Учитывая опыт предыдущих войн, а также обоснованные выводы о возможных эффектах ядерного оружия, можно без особых проблем встроить ядерное оружие и технологии в существующие организацию и доктрину Армии. Армейский Военный колледж, с другой стороны, утверждал, что атомное оружие сделало традиционную армейскую задачу по «сближению и уничтожению» устаревшей. Огневая мощь будет полностью доминировать над маневром. Будущая роль маневренных подразделений сухопутных войск будет заключаться в том, чтобы просто занимать цели и обеспечивать безопасность своих систем доставки ядерного оружия, а также обнаруживать и уничтожать вражеские системы доставки ядерного оружия. Другие школы не согласились. Они выступили против отказа от традиционных задач Армии, несмотря на возможные преимущества в закупках в рамках «Нового взгляда», и утверждали, что обычные наземные подразделения могут заставить противника сосредоточить свои силы на стоящих ядерных целях. OCAFF и армейские школы также хотели, чтобы армия имела двойной потенциал, поскольку ядерное оружие может быть недоступно или неподходящим в каждом будущем конфликте. Но и доводы Военного колледжа в пользу большей тактической мобильности, гибкости и рассредоточения были легко приняты. Также была принята концепция важности огневой мощи, в которую в качестве замены артиллерии легко вписывалось тактическое ядерное оружие. Это позволило бы им действовать в качестве «уравнителя», компенсируя ожидаемое численное превосходство противника в будущих сражениях против коммунистических сил. Это, кроме всего, соответствовало американской традиции замены людей технологиями или, более конкретно, использования рабочей силы с промышленными навыками для выполнения военных задач.
В марте 1954 года, пока исследование 1960-ых года все еще продолжалось, армия пережила еще одно сокращение своей численности, хотя она все еще оставалась более чем в два раза больше, чем до начала Корейской войны. В ответ на это генерал Риджуэй приказал провести еще одно исследование по реорганизации Армии, которая должна была быть осуществлена к 1 января 1956 года. Эта реорганизация позволяла лучше использовать личный состав за счет увеличения процента людей на боевых должностях, помогла бы компенсировать ожидаемые сокращения и обеспечить логический переход к «армии 1960 года». Это промежуточное исследование стало известно как «Армия атомных полевых испытаний» или AFTA-1, и вскоре оно забрало себе большую часть внимания у «армии 1960 года». Это произошло потому, что OCAFF утверждал, что характер армии 1960 года будет во многом зависеть от ее бюджета, так как именно бюджет будет определять, какие системы вооружения будут закуплены. По мнению OCAFF, вооружение должно было определять доктрину и организацию, а не наоборот. Поскольку «армия 1956 года» должна была появиться всего через 20 месяцев, предсказать ее бюджетную ситуацию было гораздо легче.
Рекомендации исследования AFTA-1 особенно затронули пехоту. Планировщики осознали, что бронированные транспортные средства обеспечивают своим пассажирам высокую степень защиты от ядерного взрыва и радиации, а также тактическую мобильность, необходимую для использования эффектов «дружественного» атомного оружия и избежания ответного удара со стороны врага. В 1943 году генерал Макнейр реорганизовал боевые элементы бронетанковых дивизий армии в отдельные батальоны танков, механизированной пехоты и самоходной артиллерии. Командир дивизии мог собирать их в оперативные группы полкового размера, называемые «боевыми командованиями». Эта базовая структура стала настолько успешной, что Армия использует ее с тех пор. В 1954 году реструктуризация всех армейских дивизий (не только бронетанковых) на основе независимых боевых батальонов казалась хорошим решением проблемы, возникшей на ядерном поле боя. В отличие от пехотного полка отдельный батальон был достаточно большим для самостоятельных действий, но все же достаточно малым, чтобы быть расходным материалом. Он также был легко маневрировал и гибко адаптировался к сильно рассредоточенным построениям, которые были необходимо для того, чтобы не быть достойной целью для ядерного удара. Поэтому планировщики AFTA-1 начали экспериментировать с пехотной дивизией, основанной на отдельных боевых батальонах. Вместо трех пехотных полков экспериментальная дивизия должна была иметь восемь пехотных и два танковых батальона, распределенных по трем боевым командованиям. Каждый из пехотных батальонов будет иметь четыре стрелковые роты, роту оружия и усиленную штабную роту. Четыре стрелковые роты (см. Приложение 8.3) в каждом новом батальоне вместе имели примерно такое же количество людей, как три стрелковые роты прежнего батальона.
Для экономии рабочей силы OCAFF ликвидировал запасных рядовых и сосредоточил всех поваров и клерков из рот в столовых и секциях личного состава на уровне батальона. За исключением ротного сержанта, сержанта по снабжению и водителя, в управлении стрелковой роты остались только связисты. Во взводе оружия роты пулеметная секция, сформированная путем объединения трех пулеметных стрелковых взводов, заменила секцию 60-мм миномета. Как стрелковые отделения, так и расчеты вооружения имели минимальный размер. Например, расчет базуки стрелкового взвода имела только стрелка и помощника стрелка. Была надежда, что меньшие подразделения будут не только более экономичными, но и более простыми в управлении, снабжении, транспортировке и маскировке. Четыре стрелковые роты дадут каждому пехотному батальону некоторую избыточность. Если одна будет уничтожена, батальон сможет сражаться тремя другими.
В роте оружия расчеты вооружения минимального размера с очень небольшим количеством подносчиков боеприпасов теперь должны были гораздо больше полагаться на свои транспортные средства, чем когда-либо прежде, чтобы обеспечить свою тактическую мобильность и снабжение боеприпасами. При необходимости рота оружия могла придавать каждой стрелковой роте минометную и противотанковую секции и пулеметное отделение. 106-мм безоткатные орудия M40 противотанковых взводов могли уничтожить практически любой известный танк. Но они были довольно тяжелыми, и, хотя у них имелись станки-треноги, их экипажи обычно стреляли прямо со своего джипа-транспортера, который мог перевозить только четыре 106-мм снаряда. По этой причине орудия требовали частого пополнения снарядами с 3/4-тонных автомобилей взвода.
Штабная рота батальона (см. Приложение 8.3) была большой и сложной, но очень «спартанской» в своей основе. Штаб батальона отошел от стандартного формата из четырех отделов и вместо этого включал в себя оперативно-разведывательный отдел и отдел логистики и личного состава. Заставить разведывательный и оперативный отделы фактически работать вместе было особенно важным и позитивным нововведением, которое, к сожалению, не просуществовало долго. Отдельные секции управления персоналом, питания и технического обслуживания обеспечивали весь батальон. Взвод снабжения содержал 2,5-тонные грузовики, которые ранее поступали из полковой роты обслуживания и из управлений боевых рот. Батальонная разведывательная секция, теперь воюющая исключительно на джипах с пулеметами, после Кореи удвоилась в размерах. Саперный взвод наконец завершил свою трансформацию, которая началась около 1940 года, из простых подносчиков боеприпасов с причудливым названием в настоящих боевых саперов. У них даже был свой собственное огнеметное отделение. Эти саперы были немалым подспорьем для нового батальона, сильно зависящего от автотранспорта, которому, в свою очередь, нужны были проезжие пути. С учетом поваленных деревьев и других обломков, ожидаемых на ядерном поле боя, в дополнение к обычным рельефу и искусственным препятствиям, строительство и обслуживание маршрутов стало бы нелегкой задачей.
Несмотря на небольшой размер своих рот, весь батальон, включая медицинский отряд, насчитывал более тысячи офицеров и солдат. Он был представлен в пехотной части учений AFTA, проведенных 47-й пехотной дивизией в рамках операции «Следуй за мной» в феврале 1955 года. Плотный график и тот факт, что 47-я дивизия должна была быть в состоянии восстановить свою стандартную организацию в случае реальной войны, привел к тому, что все делалось в спешке. Эти факторы считались причиной провала испытаний.
Второй раунд испытаний был проведен в ноябре 1955 года в ходе операции, известной как «Полынь». Для этого довольно сложного учения с участием нескольких дивизий пехотные батальоны AFTA были значительно усилены. В стрелковых ротах стрелковые отделения вернулись к своему стандартному размеру из девяти человек и двух BAR. Стрелковые отделения из семи человек, используемые во время «Следуй за мной», не показали себя хорошо. Помощник командира отделения должен был выступать в качестве еще одного стрелка, чтобы поддержать недостаточную огневую мощь отделения, и, таким образом, не мог помочь командиру отделения руководить отделением. Естественно, имея всего семь человек отделение не могло выдержать большого истощения и оставаться эффективным. Во взводе оружия отделения 57-мм безоткатных орудий тоже вернулись к размеру в пять человек каждое, но, чтобы частично уравновесить это, управление роты стал меньше. Размер роты оружия батальона также немного уменьшился. Его минометный взвод теперь состоял из двух секций по 22 человека, каждая по два отделения из 10 человек с двумя минометами. Было увеличено (до двух офицеров и 25 солдат) управление взвода, которое включало четыре группы передовых наблюдателей по два человека, которые могли прикрепляться к стрелковым ротам. Были небольшие сокращения в управлении роты и двух противотанковых взводах. Только пулеметный взвод, будучи недоукомплектованным, остался нетронутым. Что касается штаба батальона, объединенные оперативные-разведывательные и адъютантско-логистические секции были отменены в пользу возврата к стандартным четырем отделам. Еще имелись капеллан, офицер по транспорту и помощник оперативного офицера по авиации. Однако рядовые в штабной секции батальона остались разделены на отдельные оперативно-разведывательную и адъютантско-логистическую секции. Помимо этих изменений в организации командования и незначительных корректировок во взводе снабжения и секциях обслуживания, питания и личного состава, саперный взвод разумно заменил свое отделение огнеметчиков (два специализированных, чтобы быть органичными для батальона) четвертым саперным отделением. Подразделение разведки было преобразовано из секции из двух отделений по семь человек во взвод из четырех отделений по шесть человек, каждое из которых ехало на двух пулеметных джипах. Управление взвода тоже получил свой собственный джип. Обновленный батальон показан в Приложении 8.4.
Для «Полыни» был сделан сильный акцент на рассредоточение. Тактику должна была определять теория «огненного мешка». Маневренные подразделения, в основном пехотные батальоны, занимали ключевые точки местности, поощряли вражеские силы перемещаться в незанятые области между ними. Дружественные силы затем контратаковали, заставляя противника сосредоточиваться и, таким образом, представлять своим силам ядерную цель. К сожалению, «Полынь» была еще одним разочарованием. Логистика и связь улучшились по сравнению со «Следуй за мной», но только потому, что испытательная среда поддерживалась нереалистично благоприятной. Идея «огненного мешка» провалилась. Поскольку дружественные силы занимали всю видную местность, противник вскоре понял это и направил на них свое собственное ядерное оружие. Генерал Максвелл Тейлор, сменивший Риджуэя на посту начальника штаба Армии, был настолько обескуражен результатами «Полыни», что в апреле 1956 года отменил всю реорганизацию AFTA-1.
В то время как испытания AFTA все еще продолжались, пехотный полк посткорейской армии продолжал развиваться, хотя и медленно. Штаты серии «R» или «реорганизация» появились в феврале 1955 года (см. Приложение 8.5), за которыми последовали почти идентичные штаты серии «C» в августе 1956 года (см. Приложение 8.6).
Базовая структура 1952 года сохранилась, но управления рот снова были сокращены. Большинство из них потеряли еще одного повара, все потеряли весь свой вспомогательный персонал, ординарцев и уорент-офицеров - администраторов. Штабная рота полка потеряла свой взвод минирования. В стрелковых ротах все 18 BAR теперь выдавались в стрелковые отделения. Управление роты больше не держало половину из них в резерве. Несомненно, это изменение просто закрепило широко распространенную практику. Батальонные роты оружия были реструктурированы, как показано ниже. 81-мм минометный взвод и противотанковый взвод получили по третьей секции, а противотанковый взвод - новые 106-мм безоткатные орудия.
Новые штаты воздушно-десантного полка, которые появляются примерно в то же время, были почти идентичны пехотным. Они даже включали в себя полноценные танковые и тяжелые минометные роты. Корея еще раз подтвердила урок Второй мировой войны о том, что большую часть времени воздушно-десантный полк будет участвовать в боях, как обычный пехотный полк. Поэтому он должен иметь все оружие и снаряжение пехотного полка. В тех редких случаях, когда потребуется высадка десанта, танки и другое снаряжение полка, слишком тяжелое для транспортных самолетов, могли стать частью его наземного элемента, чтобы вступить в бой позже.
В июле 1956 года преемник OCAFF, Командование Континентальной армии (CONARC), выпустило еще один набор таблиц организации, на этот раз названных серией «D». Эти таблицы реструктурировали пехотный полк по аналогии с теми, которые предлагались в исследовании AFTA-1. Они полностью упразднили полковую танковую роту, а роту обслуживания, минометную, медицинскую распределили по батальонам. Это повысило логистическую (и тактическую) независимость пехотных батальонов до уровня, аналогичного тому, которого должны были достичь батальоны AFTA. Полковой штаб и штабная рота, которые теперь должны были только обеспечивать командование и управление, выполняли ту же роль, что и штаб боевого командования предлагаемой дивизии AFTA. Организация полка и его компонентов приведена в Приложении 8.7.
Однако, в отличие от своих аналогов AFTA, пехотные батальоны серии D имели только по три стрелковые роты. Они были организованы аналогично стрелковым ротам серии «R», но стрелковые отделения состояли из 11 человек. Эти отделения стали результатом другого армейского исследования под названием ASIRS (Изучение пехотного стрелкового отделения). Опубликованное в 1956 году CONARC и проведенное Ассоциацией психологических исследований, исследование ASIRS было объявлено более «научным», чем его предшественники. Оно стремилось определить, как изменения в размере стрелкового отделения, вооружении, руководстве, и структура повлияют на его эффективность и рассматривало отделения размером от 4 до 11 человек. Для испытания огневой мощи ASIRS ограничилось изменением количества BAR на отделение. Хотя правила испытаний разрешали отделению из 11 человек использовать две свои огневые группы как отдельные подразделения, меньшие отделения должны были функционировать как отдельные подразделения под командой лидера. ASIRS пришло к выводу, что эффективная огневая мощь отделения достигала пика, когда BAR несли половина его членов. Однако отделение, оснащенное таким образом, не могло выполнять задачи ближнего боя (такие как зачистка траншей или домов) и, таким образом, было бесполезно как маневренное подразделение. Снабжение всех BAR боеприпасами также представляло собой значительную проблему. Из-за этого ASIRS пришло к выводу, что количество BAR в отделении не может превышать 30 процентов от его фактической численности. Однако неспособность BAR обеспечивать непрерывный огонь означала, что отделение должно использовать их парами, чтобы один мог стрелять, пока другой перезаряжался. Способность отделения к маневренности больше зависела от его вооружения, чем от размера. Отделения из четырех и шести человек были не более маневренными, чем отделения из восьми человек, если только последние не несли более двух BAR, в этом случае они становились значительно менее подвижными. Определение наилучшего соотношения командиров и подчиненных оказалось очень сложным, поскольку оно могло значительно меняться в зависимости от местности, погоды и задачи (контроль в атаке был сложнее, чем в обороне). Однако ASIRS в конечном итоге остановилось на соотношении один к пяти, указав, что оно может доходить до одного к семи, особенно на открытой местности при дневном свете. ASIRS также пришло к выводу, что отряды из семи человек и менее плохо переносят истощение, и по этой причине постановил, что меньшие отряды с более высоким соотношением лидера и ведомых нежелательны в бою. ASIRS рассматривало отделение из 11 человек как секцию с двумя отделениями по пять человек. Соглашаясь с Конференцией 1946 года, оно решило, что отделение из девяти человек, включающее помощника командира, вероятно, представляет собой наилучший компромисс. Отделение из 11 человек было желательно только в том случае, если считались необходимыми одновременный огонь и маневр внутри отделения (как в «баттл дрилл» генерала Фрая). Поскольку влияние Фрая/Маршалла все еще было очень сильным, Армия выбрала отделение из 11 человек.
В дополнение к реструктуризации стрелкового отделения в своих штатах серии D CONARC добавил третий LMG в отделение стрелкового взвода, но для того, чтобы частично компенсировать дополнительную требуемую рабочую силу, он сократил управление взвода до командира взвода, сержанта взвода, посыльного и двух человек расчета взводной «базуки». Поскольку посыльный взвода должен был управлять носимой радиостанцией взвода AN/PRC-10, любые люди, необходимые для передачи сообщений, должны были «выдергиваться» из стрелковых отделений, что значительно их ослабляло.
В других подразделениях предлагаемого полка CONARC, в своем стремлении к экономии рабочей силы, устранил большую часть «жира» в боевых элементах полка. Это, конечно, сделало их гораздо более чувствительными к истощению, чем когда-либо в прошлом. Например, расчеты оружия больше не могли эффективно работать при неполной численности. В полевых условиях это обычно означало взятие людей из стрелковых отделений для заполнения вакансий в отделениях оружия. Хотя некоторые оружие можно было оставить без расчетов, чтобы освободить больше стрелков, это не было предпочтительным вариантом для Армии США, ориентированной на огневую мощь. С меньшим количеством людей, доступных для ручной переноски боеприпасов, зависимость роты от ее штатных транспортных средств (и проходимой местности, на которой им приходилось действовать) также возросла. Несмотря на всю экономию, эти изменения привели к значительному увеличению численности стрелковой роты, как можно увидеть в Приложении 8.7.
Рота оружия батальона отказалась от своего взвода станковых пулеметов в обмен на взвод 4,2-дюймовых минометов. Противотанковый взвод увеличился с трех секций до четырех (что позволило выделять по одной секцию на стрелковую роту и одну держать в резерве). Взвод 81-мм минометов вернулся к двум секциям, но в каждом отделении было два миномета. Объединение передовых наблюдателей, центров управления огнем и связистов для 81-мм и 4,2-дюймовых минометов в управлении роты оружия, несомненно, экономило рабочую силу, но в бою им пришлось бы определять данные для стрельбы для двух очень разных систем оружия, что создавало массу возможностей для ошибок и путаницы.
Штабная рота батальона также расширилась (Приложение 8.7) аналогично своему аналогу батальона AFTA. Хотя взвод связи все еще состоял из связистов и центра сообщений, в области радиосвязи он в основном обеспечивал только техническую поддержку. Большая часть радиооборудования и операторов раций фактически принадлежала штабной секции батальона.
Батальонный медицинский взвод перестал быть просто приданным подразделением, которым он был в рамках AFTA, и стал органической частью штабной роты. Его эвакуационная секция теперь имела четыре санитарных джипа и четыре команды носильщиков. Врачебная секция укомплектовывала батальонный медпункт и придавала в боевые роты 14 медиков. Раненые, которые добирались до медпункта, могли быть далее эвакуированы в полевой госпиталь дивизионного медицинского батальона. Разведывательный взвод в целом следовал расширенной структуре AFTA, за исключением того, что его четвертое отделение фактически был отделением из старого полкового взвода контрбатарейной борьбы.
Продолжение следует.