ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ПОСЛЕВОЕННЫЙ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНЫЙ ПОЛК
К концу Второй Мировой войны армия пришла к выводу, что система разнородных парашютных и планерных полков была излишне сложной. Она уделяла слишком много внимания тому, чтобы воздушно-десантные подразделения было легко перевозить по воздуху, и недостаточно тому, чтобы сделать их боеспособными после выброски. После десантирования они должны были решать те же боевые задачи, что и обычная пехота. Поскольку парашютисты могли летать на планерах и использовать их для доставки тяжелого вооружения, не было причин не объединить парашютистов и планерную пехоту в один тип воздушно-десантного полка. Это подразделение должно было максимально напоминать стандартный пехотный полк, хотя некоторая экономия (в основном в подразделениях поддержки) все еще будет необходима для удовлетворения требований воздушной мобильности.
Схема нового воздушно-десантного полка вместе со схемой стандартного пехотного полка представлена в Приложении 7.9. Мы не будем обсуждать подробно структуру воздушно-десантного пехотного батальона и его рот, поскольку многое из того, что уже было сказано о соответствующих элементах стандартного пехотного полка, применимо и к воздушно-десантному. Тем не менее, полный набор штатных таблиц рот воздушно-десантного полка представлен в Приложениях 7.10-7.15. Различия в деталях, конечно, существовали. В целом, воздушно-десантные подразделения экономили на транспортных средствах и личном составе по сравнению со своими пехотными коллегами, особенно на тех, кто имел штабные или вспомогательные функции. Были приложены все усилия, чтобы сделать боевые элементы максимально похожими на элементы стандартного пехотного полка. До уровня батальона это было в значительной степени достигнуто Воздушно-десантные стрелковые и оружейные взводы, а также пулеметные, минометные и орудийные взводы были по сути одинаковыми с обычной пехотой. Только стрелковые роты не имели джипов и в них (да и в ротах оружия) было мало (или совсем не было) ординарцев, посыльных, запасных рядовых и штатных водителей грузовиков (поэтому часть солдат совмещали функции вождения с другими).
Другой особенностью воздушно-десантного полка была тенденция назначать на определенные должности рядовых, которые были ниже по званию, чем их коллеги в стандартных пехотных полках. Так, например, оружейники роты были капралами (E-4) в пехотном подразделении, но рядовыми (E-3) в воздушно-десантном. Сержант по связи был сержантом (E-5) в пехотной роте, но только капралом (E-4) в воздушно-десантной. Подносчики боеприпасов в расчетах группового оружия всегда были рядовыми 1-го класса (E-3) в пехотном подразделении, но часто просто рядовыми (E-2) в воздушно-десантном. Предположительно, честь служить в воздушно-десантных войсках стоила потери ступени в звании.
Еще одной особенностью воздушно-десантных войск была привычка вооружать всех водителей джипов и 3/4-тонных автомобилей пистолетами-пулеметами, а не винтовками М1 с гранатометами, как это было в пехоте. Хотя с автоматом было легче прыгать, чем с винтовкой, но большинство водителей в воздушно-десантных подразделениях не прыгали с парашютом и не проходили такую подготовку. Их обязанности не отличались от обязанностей их коллег из пехоты, поэтому о причинах этой разницы остается только гадать.
Новые штаты также вернулись к ранней практике Второй мировой войны по раздаче пистолетов всем парашютистам. В армии все еще было много ветеранов Второй мировой войны, которые хотели получить эту дополнительную «страховку», которую при десантировании давал пистолет. Каждый командир роты в полку (за исключением командира роты обслуживания, чье подразделение не прыгало, и командира медицинской роты, чье подразделение не было вооружено) получил достаточно дополнительных пистолетов, чтобы вооружить своих людей перед боевым прыжком.
Выше уровня батальона различия между воздушно-десантными и стандартными пехотными полками были более сильными. В штабной роте воздушно-десантного полка не было взвода охраны, а был только сокращенный разведывательный взвод. Поскольку армия считала 42-тонные танки и самоходные артиллерийские орудия слишком тяжелыми для воздушно-десантных операций, в воздушно-десантном полку не было танковой роты. Вместо минометной роты десантники получили роту поддержки (см. Приложение 7.14). Это подразделение напоминало минометную роту, за исключением того, что в него вместе с двумя взводами 4,2-дюймовых минометов входил противотанковый взвод с шестью буксируемыми противотанковыми орудиями. Противотанковый взвод должен был дать воздушно-десантному полку «дальнобойную» противотанковую защиту, которую не могли обеспечить базуки и безоткатные орудия. В штатах роты поддержки не было указано, какое противотанковое орудие будет использоваться для этого. Армия в 1948-1950 годах имела ограниченный запас буксируемых противотанковых орудий, которые разработала и выпустила в конце Второй мировой войны, прежде чем оставить их в пользу самоходных орудий. В ограниченном количестве было доступно76-мм орудие T3 на лафете T4. Они не были слишком тяжелыми, веся 3820 фунтов (1733 кг), но Армия, по-видимому, не считала, что их огневая мощь достаточна. Также было около 200 90-мм орудий T8 на лафете T5. Эти орудия были намного эффективнее 76-мм, но при массе в 6800 фунтов (3084 кг) они были бы слишком тяжелы для 2,5-тонных грузовиков, которые намеревались использовать в качестве тягачей. Поэтому армия изначально остановилась на использовании буксируемых 105-мм гаубиц М1 или М101 с кумулятивными боеприпасами. Весом почти 5000 фунтов (2268 кг), они все еще были достаточно легкими для 2,5-тонного грузовика, но с точки зрения их эффективной дальности прямого огня и ограниченной бронепробиваемости кумулятивного снаряда M67 кажется сомнительным, что они могли бы сравниться даже с 76-мм пушками. Однако гаубицы были знакомы войскам и доступны в большом количестве.
Хотя рота поддержки имела только два, а не три взвода 4,2-дюймовых минометов, это, похоже, не было большой проблемой, поскольку армейские планировщики сомневались в способности снабжать боеприпасами во время воздушно-десантной операции даже два минометных взвода. Чтобы придать минометам некоторую мобильность сразу после десантирования, до прибытия транспортных средств, каждое минометное отделение получило две ручных тележки. Управление роты поддержки довольно сильно напоминало управление минометной роты, но ее центр управления огнем не включал топографическую группу, которая помогала бы минометам определять их позиции.
Основными изменениями в роте обслуживания стали ликвидация во взводе обслуживания секций снабжения танковой и тяжелых минометной рот, а также и танкоремонтной секции. Секция снабжения штабной роты полка стала больше и обеспечивала штабную роту, так и роту поддержки. Наконец, медицинская рота следовала сокращенной версии стандартной модели пехотного полка (см. Приложение 7.15).
АРМИЯ США В КОРЕЕ
Как пехотные, так и воздушно-десантные полки 1947-1950 гг. были крупными, щедро оснащенными и укомплектованными частями, которые имели огромную огневую мощь и хорошую мобильность на местности европейского типа. Генерал Макнейр счел бы их невероятно экстравагантными. Когда в июне 1950 года началась Корейская война, на активной службе состояло только 46 пехотных полков (включая три полка в 1-й кавалерийской дивизии, чьи элементы носили кавалерийские обозначения, но были во всех других отношениях стандартными пехотными частями) и пять воздушно-десантных. Воздушно-десантные полки и 30 пехотных полков составляли 12 (10 пехотных и два воздушно-десантных) из 14 активных дивизий армии (другие две были танковыми). Остальные 16 пехотных полков служили либо в качестве отдельных гарнизонов, либо в качестве ядра постоянных полковых боевых групп. Хотя на бумаге армия выглядела впечатляюще, в реальности ее сила была иллюзорной.
В мае 1950 года в армии США на действительной службе находились следующие дивизии: 2-я бронетанковая дивизия (Форт-Худ, Техас), 3-я бронетанковая дивизия (Форт-Нокс, Кентукки), 1-я кавалерийская дивизия (Асака, Япония), 1-я пехотная дивизия (Бад-Тёльц, Германия), 4-я пехотная дивизия (Форт-Орд, Калифорния), 7-я пехотная дивизия (Сендай, Япония), 9-я пехотная дивизия (Форт-Дикс, Нью-Джерси), 10-я пехотная дивизия (Форт-Райли, Канзас), 24-я пехотная дивизия (Кокура, Япония), 25-я пехотная дивизия (Осака, Япония), 11-я воздушно-десантная дивизия (Форт-Кэмпбелл, Кентукки) и 82-я воздушно-десантная дивизия (Форт-Брэгг, Северная Каролина). В состоянии, близком к боеготовности содержались только полки 1-ой пехотной дивизия в Германии, 82-ой воздушно-десантной дивизии в Форт-Брэгге (стратегический резерв армии), а также 350-й (в Австрии) и 351-й (в Триесте, Италия). Большинство пехотных полков имели в своем составе всего два слабых батальона. У полков, которые были размещены в Японии, не было танковых рот, потому что американские средние танки были слишком тяжелы для японских дорог и мостов. Оставшееся в полках снаряжение времен Второй мировой войны было в дефиците и плохо ремонтировалось. Оккупационные обязанности почти полностью вытеснили полевую подготовку. Солдаты были скучающими молодыми людьми, многие из них в армии только ради «GI Bill» (закона 1944 года о льготах ветеранам вооруженных сил-пер.) и других преференций. Они жили в комфортном мире обычных рабочих дней, перемежаемых официальными вечеринками, танцами и спортивными мероприятиями. Многие из солдат в Японии жили за пределами баз со своими семьями или с японскими женщинами. Боевая подготовка не была приоритетом до конца 1949 года, когда большинство полицейских функций были возвращены японцам. Даже тогда нехватка рабочей силы и оборудования, отсутствие подходящих учебных площадок и, прежде всего, отсутствие какого-либо чувства срочности значительно препятствовали любым попыткам боевой подготовки. Таким образом, когда разразилась новая война, она обнаружила, что американцы, которые вскоре будут брошены в нее, были сильно не в форме как умственно, так и физически. У многих не хватало даже самых базовых боевых навыков. Мало кто мог выдержать длительные марши или подъемы на крутые корейские холмы. Хуже того, они почти ничего не знали о враге. Мало кто из американцев когда-либо слышал о Корейской народной армии (NKPA) до того, как она напала на Южную Корею. Большинство предполагало (или надеялось), что это будет плохо вооруженная толпа, которая в панике разбежится при первом виде американской формы. К сожалению, это оказалась довольно современная сила советского образца. Хотя ей не хватало более мощного советского оружия, ее танки Т-34 оказались неуязвимы для большинства противотанковых средств, изначально доступных американским войскам, и их люди продемонстрировали абсолютной неожиданный уровень жестокости и тактического мастерства. Способность NKPA просачиваться через американские позиции, легкость, с которой она двигалась независимо от дорожной сети, привычка к массовым казням как гражданских лиц, так и военнопленных, использование беженцев в качестве живого щита – все это стало шоком для ее самодовольного противника. Кроме того, советские советники NKPA отметили, что штабы корейцев плохо использовали бронетехнику и артиллерию и еще многому должны были научиться в тактическом управлении крупными подразделениями.
У NKPA вообще не было тяжелых танков или штурмовых орудий. Единственными ее танками были Т-34/85, единственной самоходной артиллерией легко вооруженные и бронированные СУ-76, а единственной другой бронетехникой легкие бронеавтомобили БА-64, вооруженные только пулеметами. Ее артиллерия вплоть до уровня дивизии была примерно такой же, как и у Советской Армии, но на более высоком уровне у нее было лишь несколько средних орудий (в основном 122-мм полевые орудия А19) и совсем не было тяжелой артиллерии. Пехота не имела эффективного противотанкового оружия, чтобы защитить себя от американских танков, а противотанковая артиллерия была безнадежно устаревшей. У NKPA не было ни одного из новых видов оружия, которые Советы выдавали своим собственным войскам.
Поэтому NKPA, разбивая застигнутую врасплох и уступающую в вооружении армию Республики Корея (ROKA), потеряла гораздо больше людей, чем кто-либо осознавал в то время. В течение нескольких недель она захватила всю Южную Корею, за исключением порта Пусан. Падение Пусана означало бы изгнание к тому времени сил Организации Объединенных Наций (ООН) с Корейского полуострова и, по сути, конец войны. Однако NKPA не ожидала американского вмешательства и не рассчитывала на воздействие американской авиации на свои уязвимые колонны снабжения. Северный корейцы также совершила роковую ошибку, позволив себе отвлечься на юго-запад Кореи вместо того, чтобы направиться прямо в Пусан. Это дало 8-й армии США генерал-лейтенанта Уолтона Уокера достаточно времени, чтобы укрепить город и предотвратить его захват. С другой стороны, бои вокруг Пусана продемонстрировали, что как бы ни подходили американские пехотные дивизии для равнин Европы, они были совершенно неуместны в холмистой и в основном бездорожной местности Южной Кореи. К началу августа 1950 года американцы и остатки ROKA, защищавшие Пусанский плацдарм, накопили вдвое больше живой силы и во много раз больше огневой мощи, чем их противники. У них было преимущество в защите крутых холмов, выходящих на широкую реку Нактонган. Они также полностью контролировали воздух и находились близко к своим источникам снабжения. Хотя обе стороны были измотаны предыдущими боями, NKPA почти исчерпала свои запасы продовольствия и боеприпасов. Но и силы США/ROKA не смогли предотвратить крупные проникновения противника через линию фронта. Хотя успешные контратаки предотвратили катастрофу, осада Пусана была снята только, когда 1-я дивизия морской пехоты высадилась в Инчхоне, в сотнях миль к северу и западу, и фактически отрезала NKPA от Северной Кореи.
Основная причина этих удручающих результатов кроется в качестве американской пехоты. Важность пехоты в Корее, возможно, была даже больше, чем во время Второй мировой войны, потому что пересеченная корейская территория ограничивала моторизованные подразделения долинами, одновременно защищая пехотинцев и их снаряжение от воздушного наблюдения и атак. Американская пехота не только страдала от плохой подготовки и общей неготовности, но также и оттого, что, несмотря на пустые слова, Армия США все еще использовала ее как отстойник, как и в 1918 году. Более мотивированные и умные люди, которые при этом хотели воевать, были гораздо более склонны присоединяться к элите, такой как воздушно-десантные войска или морская пехота. Как и в прошлом, Армия считала, что богатая страна должна направлять свое богатство на поддержание уровня огневой мощи, который сэкономит жизни ее собственных солдат. Пехота была для удержания территории, для указаний целей авиации и артиллерии и последующей зачистки местности. Если пехота собиралась понести большую часть потерь, было бы лучше, чтобы ее люди были из тех, кого общество могло бы позволить себе потерять. Армии должны полагаться на пехоту как на основной источник боевой мощи только в том случае, если они не могли позволить себе ничего лучшего. К сожалению, этот принцип французской армии «артиллерия побеждает, пехота занимает» не пережил контакт с реальностью лучше, чем во Второй мировой войне. Слишком часто коммунистические силы могли минимизировать последствия огневой мощи ООН, либо рассредоточившись, либо замаскировавшись, либо просто уйдя с дороги. Поскольку основное бремя борьбы перешло на плохо подготовленную пехоту, потери заставили стрелковые роты быстро растаять, даже если их элементы поддержки оставались нетронутыми. Вскоре слишком много «помощников» обслуживали слишком мало «бойцов». Поскольку большинство «помощников» не имели необходимого оружия, структуры и боевых навыков, чтобы стать эффективными бойцами, дисбаланс боевого и тылового состава было нелегко исправить. Нехватка пехоты сделала американские дивизии непропорционально чувствительными к потерям и постоянно беспокоящимися об угрозах с флангов и тыла. Чрезмерная зависимость от автотранспорта слишком тесно привязывала их к дорогам и мостам. Эти слабости были очень похожи на слабости британских частей в Малайе и Бирме, которые японцы так эффективно использовали в 1941-1942 годах. Коммунисты продолжали использовать эти слабости против своих номинально превосходящих западных противников во многом таким же образом.
Тем не менее, высадка морских пехотинцев в Инчхоне 15 сентября в то время казалась решающим ударом, который приведет войну к раннему и успешному завершению. Большая часть северокорейских войск, теперь зажатая вокруг Пусана, бежала на север, преследуемая Восьмой армией. Хотя ушло достаточное количество бойцов, чтобы позже создать новую армию, но они потеряли почти всю свою тяжелую технику и к ноябрю были вынуждены действовать как партизанские отряды. Тем временем силы ООН были на пути к завершению завоевания Северной Кореи и объединению всего полуострова.
Северная Корея разделена на две части скалистыми горами Тэбек, которые тянутся с севера на юг и достаточно высоки и труднопроходимы, чтобы проводить там крупномасштабные военные операции или перемещать через них войска. Это привело к разделению на два изолированных театра военных действий. Две трети Северной Кореи, которые лежат к западу от гор Тээбек, представляют собой относительно ровную равнину, пока не доберешься далеко на север. Там река Ялуцзян образует границу с Китаем, а местность снова становится гористой. Большая часть промышленности и населения Северной Кореи находилась (и до сих пор находится) на этой западной равнине. Там действовала 8-ая армия генерала Уокера из 1-й кавалерийской дивизии, 2-й, 24-й и 25-й пехотных дивизий армии США, четырех дивизий ROKA, британской и турецкой бригад, 187-ой воздушно-десантной полковой боевой группы, а также вспомогательных частей. На гораздо более гористом восточном участке генерал Макартур разместил 10-ый корпус, включавший 1-ю дивизию морской пехоты, 3-ю и 7-ю дивизии армии США и две дивизии ROKA. И Восьмая армия, и 10-ый корпус с момента осады Пусана прошли долгий путь. Американские подразделения теперь были в целом доукомплектованы и оснащены до штатного уровня. Соединенные Штаты также спешно восстановили разбитую ROKA. Получив некоторый боевой опыт, американцы стали более опытными и уверенными в своих силах. Однако были некоторые серьезные трещины в цементе, который держал все это вместе.
Силы ООН, хотя и впечатляющие на бумаге, были слеплены в большой спешке. Их подготовка и моральный дух были низкими. Хотя многие недостатки были устранены, большинство пехотных полков дивизий, базировавшихся в Японии (24-я и 25-я пехотные и 1-я кавалерийская дивизии) все еще не имели своих танковых рот, а некоторые стрелковые роты были укомплектованы только на 50%. Чтобы быстро пополнить войска, дивизии армии США приняли в свои ряды большое количество южнокорейцев. Известные как KATUSA (Korean Augmentation to the United States Army – корейское усиление армии США), эти люди, как правило, были недавно призванными необученными крестьянами, которые говорили только по-корейски и обычно не умели читать и писать даже на своем родном языке. В стрелковую роту и или роту оружия могли быть зачислены до 100 KATUSA в дополнение (но, в основном, вместо) к американскому персоналу. Главный эффект, помимо того, что боевые подразделения армии США казались сильнее, чем были на самом деле, заключался в создании языковых и культурных барьеров внутри этих подразделений. Это могло разрушить даже самые лучшие планы. Позже KATUSA, после того как они немного выучили английский и приобрели несколько военных навыков, стали гораздо более полезными, особенно в качестве переводчиков и проводников.
Сама ROKA была в еще худшем состоянии. Отчаянные бои первых четырех месяцев войны практически уничтожили ее. Из довоенной армии остались очень мало опытных солдат или эффективных офицеров. Новые «офицеры» обычно были бесполезными отбросами образованных классов, которые были недостаточно умны, чтобы найти способ избежать военной службы. Под таким руководством их люди вскоре стали трусами или уклонистами. Многих из них буквально схватили на улице и бросили в бой. По своей организации пехотные полки ROKA в целом напоминали пехотные полки армии США образца февраля 1944 года. Однако у них было всего девять человек в стрелковом отделении, не было батальонного противотанкового взвода, только шесть 57-мм пушек в полковой противотанковой роте, ни одного тяжелого миномета (4,2-дюймовые минометы, которыми их должны были вооружить, не были доставлены), и значительно меньше транспортных средств. У ROKA также не было никаких танков и только один слабый батальон полевой артиллерии на пехотную дивизию.
Коммунистический Китай готовился вступить в Корейскую войну с того момента, как в нее вмешались Соединенные Штаты. Однако его лидеры понимали, что могут вести войну только в ограниченных масштабах. Китайская Народно-освободительная армия (НОАК) как таковая не должна будет воевать в Корее. Вместо этого было решено, что солдаты НОАК в Корее помогают Северной Корее по собственной воле. Их дали название «китайских народных добровольцев» (КНД). Однако, в отличие от НКПА, которая, по крайней мере, имела все основные свойства современной армии (даже если ее советское оружие не всегда было лучшим или новейшим), НОАК/КНД отчаянно не хватало почти всего, а многое из ее оружия было устаревшим. Она только что вышла победительницей из затяжной гражданской войны, которая в основном велась как партизанская с использованием очень ограниченных ресурсов. НОАК родилась как легкая пехота, вооруженная отбросами половины армий мира. Преобладало японское и американское оружие. Советское оружие еще не начало поступать в больших количествах. Китайцы осознавали, что они никогда не смогут конкурировать с ООН по огневой мощи, поэтому рассчитывали на скрытность, внезапность и превосходящую доблесть своей упорно сражающейся пехоты. Чтобы предотвратить вмешательство авиации ООН и скрыть свои передвижения, КНД приняли сложные меры предосторожности. Из-за неожиданной скорости продвижения ООН большую часть артиллерии КНД пришлось оставить в Китае или использовать только в Северной Корее. Не было времени собрать достаточно автотранспорта, чтобы артиллерия и ее снаряды могли следовать за пехотой. Это оставило дивизию КНД в ноябре 1950 года в составе всего около 8000 человек, почти все из которых были в трех пехотных полках. Единственным противотанковым оружием были мины, импровизированные устройства, такие как ранцевые заряды, и изредка захваченные «базуки». Единственным зенитным оружием – несколько пулеметов 50-го калибра, а самой тяжелой артиллерией – 82-мм миномет. Стрелковое оружие (включая пистолеты) было только примерно у двух третей людей. Большинство стрелковых отделений (от 9 до 12 человек в каждом) имели автоматическую винтовку или легкий пулемет, один или два пистолета-пулемета и 5-6 винтовок. Безоружные люди служили подносчиками боеприпасов и несли сумки с ручными гранатами, (которые часто были на удивление низкого качества). Ожидалось, что они будут подбирать оружие павших товарищей или врагов. Проведя большую часть своей истории в качестве партизанской армии, живущей за счет сельской местности, НОАК имела слабую службу снабжения. Хотя КНД понимали, что им понадобится гораздо больше материально-технической поддержки в Северной Корее, чем когда-либо прежде, у них не было времени на что-либо, кроме как вступить в зимнюю кампанию только с тем продовольствием и боеприпасами, которые они могли нести на своих спинах. Наконец, вопреки распространенному мнению, КНД не превосходили численностью своих противников из ООН. На западе Северной Кореи 13-й армейский корпус (эквивалент западной армии) имел 19 дивизий, сгруппированных в шесть «армий» (эквивалент западного корпуса), но, не имея артиллерии, состоял всего из 150-180 тысяч человек против 254 тысяч в 8-ой армии. На востоке 9-й армейский корпус (12 дивизий без артиллерии или около 100 тысяч человек) столкнулся с примерно 125 тысяч человек 10-го корпуса ООН и 1-го корпуса ROKA.
Если бы КНД имели артиллерию и тыловые подразделения, то они насчитывали бы более 260 тысяч человек. Восемь дивизий 9-го армейского корпуса КНД, сражавшихся в районе водохранилища Чосин, смогли выставить около 55-60 тысяч легковооруженных пехотинцев против примерно 25-30 тысяч солдат 1-й дивизии морской пехоты и 7-й пехотной дивизии. Однако, учитывая огромное превосходство последних в огневой мощи и логистике, проблемы, с которыми столкнулись американцы, были далеко не такими большими, как они тогда считали.
Когда силы ООН приблизились к реке Ялу в начале ноября, КНД нанесли удар. На западе предварительные атаки уничтожили некоторые подразделения ROKA, а затем разгромили 8-й кавалерийский полк США (один из полков 1-й кавалерийской дивизии) около Унсана. В конце ноября КНД начали второе наступление против 8-ой армии, на правом фланге которой генерал Уокер неосмотрительно разместил три слабые дивизии ROKA. В том, что позже стало известно, как битва на реке Чхончхон, КНД быстро разгромили ROKA, а затем обошли турецкую бригаду и большую часть 1-й кавалерийской дивизии, когда те пытались прийти на помощь. Войдя в тыл 8-ой армии, КНД двинулись, чтобы свернуть ее линию фронта с востока на запад, оттесняя 2-ю и 25-ю дивизии США в центре, одновременно сдерживая 24-ю дивизии США и 1-ю дивизии ROKA слева. 8-ая армия ответила общим отступлением. Захваченные запасы войск ООН позволили КНД преследовать 8-ую армию до самого Сеула. Особенно сильно пострадала 2-я дивизия США. Два ее пехотных полка, потеряв около 2300 человек (неясно, включены ли в это число KATUSA), полностью распались. Многие из их людей вернулись к своим поодиночке в течение следующих нескольких дней. Третий полк был отрезан от дивизии и не воссоединился с ней до окончания битвы. Это привело к тому, что инженерный батальон дивизии был разгромлен при попытке прикрыть отступление дивизии. Дивизии пришлось бросить большую часть своей артиллерии, много транспортных средств и даже многих раненых. Она сообщила, что потеряла около 5000 человек (вероятно, не считая KATUSA).
КНД успешно использовала ту же тактику «просачивания», которую применяли немцы в 1918 году. Однако, в отличие от немцев, у них не было ни системы снабжения, ни поддерживающей артиллерии, которые могла бы идти в ногу с пехотой. Отсутствие огневой мощи также лишило их многих заслуженных успехов, значительно сократило потери ООН и спасло ряд крупных американских подразделений от неминуемого уничтожения. Несмотря на это, 8-ая армия потерпела унизительное поражение от противника, которого она значительно превосходила по всем общепринятым меркам. Ключевым фактором катастрофы была способность КНД последовательно переигрывать уже истощенную пехоту ООН в маневре и бою.
В своих разведывательных отчетах китайцы хвалили американскую артиллерию, авиационную поддержку и транспорт, но, когда дело дошло до американской пехоты, отмечали, что, когда они были отрезаны от своего тыла, они «...бросали все свое тяжелое оружие, оставляя его повсюду и играя в опоссумов... Их пехотинцы слабы, боятся умереть и не имеют смелости атаковать или защищаться. Они зависят от своих самолетов, танков и артиллерии. В то же время, они боятся нашей огневой мощи. Они будут съеживаться, если при наступлении они услышат стрельбу. Они боятся продвигаться дальше... Они специализируются на дневных боях. ... Если их побеждают, у них нет упорядоченного строя. Без использования их минометов они полностью теряются... В Унсане они были окружены в течение нескольких дней, но ничего не сделали. Они боятся, когда их тыл отрезан. Когда транспорт останавливается, пехота теряет волю к борьбе». Эти комментарии имеют жуткое сходство с теми, что были сделаны 21-м танковым гренадерским полком 10-й танковой дивизии СС об англо-американской пехоте в Нормандии. Немцы писали, что ее моральный дух был «… не очень высок. Он во многом зависит от артиллерийской и авиационной поддержки. В случае хорошей концентрации огня нашей артиллерии пехота часто покидает свои позиции и поспешно отступает. Всякий раз, когда противник вступает в бой с сильным оппонентом, он обычно отступает или сдается». Хотя немецкие, и китайские документы могли содержать некоторую пропаганду и выдавать желаемое за действительное, генерал-лейтенант Мэтью Риджуэй, посетивший 8-ую армию в качестве наблюдателя в августе 1950 года, был недоволен тем, что он увидел. Он сообщил, что качество солдат не соответствовало стандартам Второй мировой войны. Войскам не хватало базовых знаний и навыков, их слишком легко сбить с толку, они плохо держатся под огнем и слишком зависимы от авиационной и артиллерийской поддержки. Большинство этих проблем все еще не были решены, когда Риджуэй принял командование 8-ой армией в начале 1951 года. Однако, когда армия восстановила свой боевой дух, обезопасила свои фланги (это было очень важно!) и научилась лучше использовать свою превосходящую огневую мощь, она начала наносить тяжелые потери КНД. Однако ни одна из сторон больше не одерживала решительных побед.
На Востоке атака 9-го армейского корпуса КНД на 10-ый корпус ООН была сосредоточена на морских пехотинцах и армейских войсках в районе водохранилища Чосин. Однако, как только наступление КНД началось, случилась катастрофа. Внезапное похолодание привело к падению температуры до минус 30 по Цельсию. Хотя это застало врасплох обе стороны, у сил ООН было много еды, теплой одежды, печей и палаток для обогрева, и, хотя у них тоже было много жертв от холода, они не пострадали слишком сильно. Для КНД морозы были катастрофой. Зная о Корее немногим больше, чем американцы, КНД не обеспечили себя адекватной продовольствием, жильем или даже перчатками или рукавицами для защиты рук. Хуже того, в восточных горах Северной Кореи холод был намного сильнее, чем на ее западных равнинах, где сражались маньчжурские солдаты 13-го армейского корпуса, привыкшие к холодной погоде. Солдаты 9-го корпуса были набраны в основном в провинции Шаньдунь с умеренным климатом и не были готовы к арктическим зимам Кореи (или Маньчжурии). Результатом стало то, что 9-й армейский корпус потерял не менее трети своих людей (включая множество убитых) обмороженными. У китайцев было слишком много пехоты и слишком мало артиллерии и материально-технической поддержки, чтобы вести наступление. Тем не менее, к востоку от водохранилища КНД уничтожили злополучную двухбатальонную 31-ю полковую боевую группу, более известную как оперативная группа Маклина. Однако они не смогли справиться с пятью батальонами морских пехотинцев к западу от водохранилища. Помимо того, что морпехов было больше, они имели лучших командиров, не использовали KATUSA и им помог ряд тактических ошибок, совершенных китайцами. КНД противостояли продвижению морских пехотинцев к Ялу вместо того, чтобы заманить их подальше от своих коммуникаций и поймать в ловушку. Хуже того, КНД упустили шанс захватить базу морских пехотинцев в Хагеру, пока та была еще уязвима. В дополнение к морозам и истощению боеприпасов и продовольствия КНД обнаружила, что все ее усилия по уничтожению морских пехотинцев были сведены на нет. Однако КНД удалось убедить морских пехотинцев и остальную часть 10-го корпуса эвакуироваться из Северной Кореи как можно скорее.
В последующих боях силы ООН смогли оттеснить своих врагов к старой границе на 38-й параллели (и даже немного дальше), а война перешла в долгое сражение на истощение. Администрация Трумэна отказалась от идеи второго вторжения на Север, чтобы не повторились катастрофы первого. Хотя это решение минимизировало шансы на поражение войск ООН, оно практически исключило любые перспективы решительной победы. Попытки обескровить врага провалились, поскольку китайцы и вновь возрожденная NKPA улучшили свою огневую мощь и разработали методы, чтобы минимизировать последствия огня американцев. Аналогичным образом, усилия летчиков ВВС и ВМС, поддерживаемых ЦРУ партизан и прибрежных рейдовых групп, чтобы уморить коммунистические армии голодом, перерезав их линии снабжения, также провалились. Конечным результатом было простое прекращение огня.
Это была горькая пилюля для армии США, которая привыкла требовать «безоговорочной капитуляции» своих врагов. Все богатство и передовые технологии Соединенных Штатов не удержали толпу азиатских крестьян от борьбы с американской армией и тупиковой ситуации. Однако, вместо того, чтобы отреагировать на Корею, возродив солдатскую добродетель и военный профессионализм, Вооруженные силы США удвоили свое внимание к технологиям и инициировали масштабное возрождение американской оборонной промышленности, особенно авиационной, которая вскоре стала бенефициаром огромной программы модернизации ВВС США. Это было любопытно в свете того факта, что ВВС не были слишком успешны в Корее. Они нанесли огромный ущерб гражданской инфраструктуре как Севера, так и Юга, вызвав многочисленные жертвы среди своих и гражданских лиц, такие же большие, как и потери противника. Несмотря на очень ограниченное воздушное сопротивление, они не смогли остановить или значительно воспрепятствовать коммунистическим наступлениям и не смогли адекватно пресечь коммунистические поставки. Их успех даже в ограничении американских потерь был проблематичным. Однако Корея добилась того, что настроила американцев против «традиционной» войны. Насколько было бы проще и менее ужасно, если бы можно было вести будущие войны на расстоянии, используя только самолеты и артиллерию. Оборонная промышленность, голодающая с 1945 года, получила бы много работы.
Что касается самой армии, она усилила свое внимание к огневой мощи. Подкрепления, прибывающие в Корею после 1950 года, состояли в основном из артиллерийских подразделений. Поскольку решительная победа больше не была возможна, армия начала измерять свой успех по количеству выпущенных снарядов и по размеру небольших кусков пропитанной кровью земли, которые она время от времени отвоевывала у врага. Будущее было за наукой и технологиями, а значение традиционных видов оружия, таких как пехота, снижалось.
Продолжение следует