ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ОПЕРАЦИИ НА НЕДРУЖЕСТВЕННОЙ МЕСТНОСТИ – АРМЕЙСКАЯ ЛЕГКАЯ ПЕХОТА
К середине 1942 года и военному министерству, и Командованию Сухопутных войск стало ясно, что Армия должна быть готова к различным операциям в экстремальных климатических условиях. Примеры можно было представить в Норвегии, Северной Африке и юго-западной части Тихого океана. Вопрос заключался в том, насколько далеко армия должна зайти в организации специальных подразделений для решения этих особых ситуаций? Простой и экономный генерал Макнейр не хотел заходить слишком далеко. Некоторые особые потребности могли никогда не реализоваться, в то время как другие могли потребовать гораздо меньше усилий, чем предполагалось. В любом случае, как быстро указал генерал Макнейр, специальные навыки и приемы неизменно преподавались за счет общей военной подготовки. Поэтому Макнейр хотел сосредоточиться на производстве стандартных подразделений и давать специальную подготовку только тогда, когда в ней можно было определенно предвидеть необходимость. И даже в этом случае такая подготовка должна была проводиться на том театре военных действий, где подразделение предполагалось использовать. Генерал Макартур решительно поддержал в этом Макнейра. Он настаивал на том, чтобы подразделения, входящие в его Юго-Западный Тихоокеанский театр военных действий, получали подготовку в джунглях только от его собственных инструкторов и под его собственным надзором.
В августе 1942 года Военное министерство настоятельно рекомендовало рассмотреть возможность создания легкой пехотной дивизии, способной действовать в бездорожной, гористой и лесистой местности – то есть, такой как в Новой Гвинее. Макартур командовал или готовился командовать там несколькими стандартными пехотными полками. Они были вынуждены оставить большую часть своих транспортных средств и тяжелого вооружения, чтобы получить хотя бы минимальную тактическую мобильность. Вместо того, чтобы быть импровизацией, как полки Макартура, легкие пехотные полки должны были быть ориентированы силу вьючных мулов и местных носильщиков. Они будут использовать гораздо меньше людей и оборудования и, следовательно, драгоценного транспортного пространства, чем стандартные подразделения, но при этом они иметь примерно такую же боевую мощь в таких условиях.
Генерал Макнейр все еще выступал против данной идеи, но согласился поэкспериментировать с ней. Он также считал, что эксперименты с легкой дивизией могут принести пользу. Войска на Новой Гвинее таяли из-за жары, болезней и одного из самых сложных в военном отношении ландшафтов на Земле. Аргументом, который в конце концов победил генерала Макнейра, было предложение в январе 1943 года о создании «универсальной» легкой дивизии, которая благодаря изменениям в ее транспортных средствах могла бы адаптироваться к снегу, горам или джунглям. Она могла бы даже служить амфибийным или воздушно-десантным (фактически планерным) соединением. Эта многоцелевая легкая дивизия избежала клейма чрезмерной специализации, и предварительные штаты для нее появились в марте 1943 года. Армия вскоре сформировала свои первые три легкие дивизии. Они отличались от стандартных пехотных дивизий тем, что имели только две трети численности людей и гораздо меньше оборудования. Подразделения из Учебного центра горной войны сформировали 10-ю легкую (горную или альпийскую) дивизию. Уже существующая 89-я пехотная дивизия стала 89-й легкой (моторизованной) дивизией, которая использовала в качестве основного транспорта джипы. Подразделения, прошедшие подготовку в джунглях Панамы, сформировали 71-ю легкую (для боя джунглей) дивизию. Легкие воздушно-десантные дивизии не были сформированы, поскольку уже имелось достаточное количество воздушно-десантных подразделений со своей организацией.
Однако к этому времени генерал Макартур разочаровался в идее легкой дивизии (хотя изначально она предназначалась для его театра военных действий). Война в Новой Гвинее вступила в новую фазу. Японцы были вытеснены из Папуа в ходе в основном сухопутной кампании. Хотя легкие дивизии могли бы быть очень полезны, Макартур с тех пор перешел на почти полностью амфибийную стратегию, которая предусматривала серию высадок вдоль северного побережья Новой Гвинеи. Обычная пехота для этих операций подходила куда лучше, поскольку начала требоваться максимальная огневая мощь, но редко требовалось продвигаться далеко от побережья. Хотя перемещение тяжелой техники и вооружения, даже на короткие расстояния, требовало большой инженерной поддержки, это считалось стоящим усилий. Было гораздо проще использовать стандартную дивизию до изнеможения, а затем заменить ее другой, чем беспокоиться о легких дивизиях. Макартур не хотел легких пехотных дивизий, разве что в дополнение к стандартным, а не вместо них. В ноябре 1943 года генерал Макнейр упрекнул Макартура за такое отношение, указав, что восемь легких дивизий предложат примерно такую же боевую мощь, как пять стандартных дивизий, но им потребуется всего лишь треть от того количества перевозок. Тем не менее, Макнейр согласился, что не следует организовывать новые легкие дивизии, пока уже существующие не будут тщательно проверены в деле.
Испытания достигли кульминации в период с февраля по апрель 1944 года, когда 71-я и 89-я дивизии маневрировали друг против друга в горной и практически бездорожной местности на полигоне Хантер Лиггетт в Калифорнии. Заключение командования 3-го корпуса, который руководил маневрами, были отрицательным. Используемые ручные тележки были непригодны. Необходимо было обеспечить дополнительный транспорт для вьючных животных и грузовых автомобилей. Требовались дополнительные инженеры для строительства дорог и троп для вьючных мулов и джипов. Каждый пехотный полк должен был использовать около трети своих людей в качестве носильщиков, и, таким образом, ни одна дивизия не могла одновременно задействовать более шести пехотных батальонов. Легкая дивизия неспособна обеспечивать себя с точки зрения логистики в течение какого-либо периода времени.
Отзывы от 89-й пехотной дивизии, включая отчеты об учениях, проведенных перед маневрами в Хантер Лиггетт, были немногим более обнадеживающими. Командир дивизии описал возможности приготовления пищи, транспортировки и связи своей дивизии как недостаточные для удовлетворения даже минимальных требований. Он также отметил непригодность ручной тележки M3A4 для закрытой и сложной местности. С другой стороны, он считал, что численность его личного состава была лишь немного недостаточной, пехотное оружие в целом адекватным, а огневая мощь удовлетворительной.
Организация легкого пехотного полка показана в Приложении 6.37. Она взята из экспериментальных штатов, опубликованных в январе 1944 года, но они не сильно отличались от предложенных в марте 1943 года. Стрелковое отделение имело штаб-сержанта, сержанта и семь человек. Оба сержанта и пять солдат носили винтовки М1. У еще одного солдата была снайперская винтовка М1903А4 или М1С. Вооружение оставшегося стрелка могло разниться – в джунглях у него был пистолет-пулемет, в горах еще одна снайперская винтовка, для десантных или воздушно-десантных операций – а BAR. Взвод легкой пехоты имел три стрелковых отделения и расчет 60-мм миномета. Во взводе оружия было две секции LMG. Минометы, по-видимому, были распределены по взводам из-за для действий в условиях местности, где взводы часто находились вне визуального контакта друг с другом.
Секция 81-мм минометов содержала единственное тяжелое оружие на уровне батальона, а штабной роте пришлось бы обойтись отделением саперов, а не взводом, и очень слабой секцией связи. Управление штабной роты было также штабом батальона и включало в себя батальонного сержанта, сержантов по операциям и разведке, а также разведчиков батальона.
Поскольку отдельной роты обслуживания не было, ее функции выполняла полковая рота штабная и обслуживания. Взвод снабжения заменил транспортный взвод роты обслуживания. Он включал три небольших батальонных секции, в которые входили батальонные сержанты по снабжению. Если местность была подходящей или могла быть сделана подходящей для перевозки на джипах, полк получал в общей сложности 21 джип с 16 прицепами. Один джип без прицепа доставался командиру полка с водителем из штаба штабной роты. Административный взвод получал пять джипов. Три из них (без прицепов) получал сержант по разведке и его разведчики. Другие два отправлялись в административную секцию – один (с прицепом) для перевозки имущества секции, а другой (без прицепа) для посыльных секции. Десять джипов с прицепами шли во взвод снабжения, один в управление взвода и по три в каждую батальонную секцию, управляемые тремя погонщиками мулов. (Интересно, что эта должность в оригинале именуется на испанском – cargador – прим. пер.). Чтобы доставить обычный груз припасов, каждый джип должен был совершать три рейса в день в пункт снабжения, расположенный не более чем в пяти милях. Каждая штабная рота батальона получала один джип и прицеп, в основном для перевозки пайков и кухонного оборудования. Еще два джипа с прицепами отправлялись в полковой медицинский отряд.
Если местность была слишком сложной для джипов, то их должны были заменить вьючные мулы (или местные носильщики). Командир полка, три разведчика и посыльный во административном взводе получали верховых мулов. Взвод снабжения получал 79 вьючных мулов, из которых четыре (два для перевозки зерна и два для пайков) оставались в управлении взвода (для роты штабной и обслуживания) а 25 (18 для боеприпасов и 7 для пайков) обслуживались погонщиками в каждой батальонной секции. Мулам требовалось совершать только два рейса в день. Каждый штаб батальона получал еще трех вьючных мулов для пайков и кухонного оборудования, каждое управление стрелковой роты – одного мула и еще четыре мула обеспечивали в полковой медицинский отряд.
Подробная критика этих мер командованием 89-й дивизии указывала на ряд недостатков. Отмечалось, что штабу полка нужны офицеры связи и не менее 14 разведчиков (включая двух капралов), а не шесть. Ему также нужны были сержант, два капрала и 14 рядовых для создания, перемещения и обеспечения безопасности полкового командного пункта. Взводу связи нужен был начальник связи (штаб-сержант), еще четыре линейных связиста, пять радистов и два радиоремонтника. Также требовалась полковая транспортная секция с главным сержантом, диспетчером, механиком и неопределенным количеством транспортных средств (возможно, восемью или десятью джипами) и водителями. Каждому батальону требовался дополнительный капитан для работы в качестве S-1 (офицера по личному составу), чтобы позволить существующему S-1/S-4 быть штатным S-4 (офицером по снабжению). Новый S-1 также мог быть командиром штабной роты, так что S-2 должен был бы быть только заместителем командира штабной роты. Критики также предполагали, что саперное отделение должно стать секцией из двух отделений. Также требовались дополнительный транспортный и штабной персонал. Каждой медицинской секции батальона требовался второй врач, еще четыре носильщика (всего 12) и достаточное количество санитаров, чтобы позволить иметь их по три, а не по два на стрелковую роту. Секции связи требовался еще один клерк-шифровальщик для управления центром сообщений, а также дополнительные ремонтники, больше радио- и телефонного оборудования и дополнительные джипы для его перевозки.
Что касается вооружения, критики выступали за увеличение двухорудийной батальонной минометной секции до четырехорудийного двухсекционного взвода. Каждое пулеметное или минометное отделение должно было получить пистолет-пулемет для защиты в ближнем бою. Каждое саперное отделение должно иметь два пистолета-пулемета, а каждый стрелковый взвод должен – «базуку».
В вопросах транспортировки рекомендовалось заменить ручные тележки дополнительными джипами. Тележки M3A4 оказались неэффективными на пересеченной местности, в грязи и снегу. Три тележки в штабе каждой стрелковой роты каждый день должны были перевозить один ротный паек (950 фунтов или 431 кг), 285 галлонов (1296 литров) воды (из расчета 1,5 галлона или 7 литров на человека в день), около 200 фунтов (91 кг) кухонного оборудования и 100 фунтов (46 кг) ротного имущества. Три тележки не могли перевезти все это снаряжение на расстояние более пяти миль, даже если бы они работали 24 часа в сутки. Критика рекомендовала заменить три тележки одним джипом и прицепом. Что касается оружия и боеприпасов, ручных тележек было достаточно для перевозки всего обслуживаемого экипажем оружия, запасных частей и ограниченного запаса боеприпасов за один рейс. Тележка с LMG будет перевозить запасные части, пять ящиков с боеприпасами (1250 патронов) и, предположительно, сам LMG общим весом 181 фунт (82 кг). Тележка для 60-мм миномета с 36 минами и (предположительно) минометом и принадлежностями к нему будет перевозить общую нагрузку 204 фунта (92,5 кг). Тележка для 81-мм миномета с минометом и всего 12 минами, будет иметь полезную нагрузку 257 фунтов (116 кг). Три джипа с прицепами батальонной секции снабжения могли перевезти достаточное количество пайков для батальона за одну поездку, хотя приходилось совершать повторные поездки за водой из-за нехватки водяных канистр. Эти джипы также могли включать небольшую партию боеприпасов в качестве части их второго ежедневного рейса, но это не учитывало транспортировку багажа. Конечно, люди могли нести свои рюкзаки с собой, но это снижало их боеспособность. Испытания показали, что пехотный полк, используя только свой штатный транспорт (джипы), мог переместить себя и свой боекомплект примерно на пять миль за десять часов. Также было установлено, что стрелковая рота, используя только свои тележки, могла адекватно поддерживать себя в пределах всего лишь 1000–1200 ярдов от точки снабжения. С джипом это расстояние увеличилось бы до 6000 ярдов.
Результаты всех этих испытаний, безусловно, были информативными, но они также прозвучали похоронным звоном для легких пехотных дивизий и полков. Эта идея будет возрождена только в 1980-ые годы. Поэтому Военное министерство преобразовало 71-ю и 89-ю дивизии обратно в стандартные пехотные дивизии, используя дополнительный личный состав из расформированных зенитных частей. Они были одними из последних, кто отправился за границу. Хотя оба были обучены для ведения боевых действий в джунглях, в конечном итоге их отправили в Европу, чтобы противостоять немецкому наступлению в Арденнах, тем самым иллюстрируя некоторые опасности слишком сильной специализации.
Результаты полевых испытаний 10-й легкой дивизии (альпийской) также не были обнадеживающими, но общее нежелание тратить впустую тщательно накопленный опыт этой дивизии по ведению боевых действий в горах привело к ее реорганизации в специальную горную дивизию. Три ее пехотных полка (альпийский) были переформированы в горнопехотные. Они напоминали стандартные пехотные полки, за исключением того, что у них не было ни артиллерийских, ни противотанковых рот, и они зависели в своем снабжении от большого количества вьючных мулов, дополненных автотранспортными средствами. Для противотанковой обороны дивизия получила небольшой противотанковый батальон с двумя стандартными пехотными полковыми противотанковыми ротами (с 57-мм орудиями), которые могли быть прикреплены к отдельным полкам по мере необходимости. Полученный в результате горный полк и его отдельные компоненты показаны в Приложении 6.38. Стандартные полки, уже находившиеся на театре военных действий, аналогичным образом адаптировались бы к горным условиям, заменив часть своего автотранспорта на вьючных мулов, и за исключением наличия своих противотанковых и пушечных рот, вероятно, бы в значительной степени напоминали горные полки. Недавно переименованная 10-я горная дивизия отплыла в Италию в декабре 1944 года.
ОПЫТ «СИЛ ГАЛАХАД»
В то время, как армия окончательно отказалась от своих легких пехотных дивизий, на другом конце света формировалась другая легкая пехотная часть, действующая на основе совершенно иных концепций. История американских групп дальнего проникновения под кодовым названием «Галахад» (позже переименованная в «МАРС»), хотя и включающая небольшие силы на относительно небольшом театре военных действий, должна представлять значительный интерес. Это пример исследования инноваций в развитии современной тактики и операций легкой пехоты, и он будет описан здесь довольно подробно.
В течение первого года войны на Тихом океане сухопутные войска Британского Содружества потерпели ряд унизительных поражений от рук японцев. В Сингапуре японцы захватили целую армию численностью более 138 000 человек, сотворив крупнейшую катастрофу в британской военной истории. Затем в Бирме они разгромили другую численно превосходящую армию под руководством британцев, а также союзную армию китайских националистов. Эти неудачи заставили союзников отказаться от Бирманской дороги – жизненно важного маршрута снабжения, который во многом помог удержать Китай в войне. Будущие британские операции должны были сосредоточиться на защите Индии, восстановлении Бирманской дороги и восстановлении своей собственной сильно запятнанной военной репутации.
Правда, британцы в целом уступали в воздухе до конца 1942 года, а их лучшие войска были отправлены на Ближний Восток. Однако также было правдой, что на земле они обычно превосходили японцев численностью и обладали превосходящей огневой мощью на каждом уровне от отделения до армейского корпуса. Кроме того, густой полог джунглей, покрывающий большую часть региона, и хроническое отсутствие взаимодействия между японскими наземными и воздушными силами, как правило, минимизировали влияние вражеской воздушной мощи. Основная трудность британцев заключалась в их озабоченности тяжелой огневой мощью и открытой войной в североафриканском стиле. Это сделало их смертельно зависимыми от большого количества автотранспорта, который привязывал их к дорогам. Они также перегружали своих пехотинцев оружием и снаряжением и не смогли подготовить их к джунглям ни физически, ни психологически. Не будучи никакими «прирожденными бойцами в джунглях», немногие из их легко экипированных японских противников когда-либо были в джунглях или даже видели их раньше. Однако они были лучше в обучении солдат, тактике малых подразделений, планировании логистики и готовность принять трудности временной разлуки с собственными запасами. Способность японцев маневрировать в джунглях произвела большое впечатление на британцев и действительно была критическим компонентом японского успеха.
Поскольку положение британцев в Бирме в начале 1942 года изменилось от плохого к безнадежному, британский командующий войсками в Индии, фельдмаршал сэр Арчибальд Уэйвелл обратился за помощью к подполковнику Орду Чарльзу Уингейту.
Уингейт был одним из тех блестящих, но раздражающе эксцентричных офицеров, которые никогда не смогли бы продвинуться далеко в мирной армии, но в Палестине и Эфиопии он приобрел репутацию опытного новатора и практика партизанской войны. Уэйвелл настолько отчаянно нуждался в новых идеях, что был готов выслушать даже такого нетрадиционного мыслителя, как Уингейт. После личной разведки северной Бирмы Уингейт пришел к выводу, что путь к победе над японцами – формирование легковооруженные колонн пехоты, специально предназначенных для действий в джунглях вдали от дорог и как можно дальше от цивилизации в целом. Так как союзники теперь имели превосходство в воздухе, должно было быть возможным снабжать эти «группы дальнего проникновения» парашютным способом. Это позволило бы им перерезать японские пути снабжения так далеко за линией фронта, что японцы были бы вынуждены значительно ослабить свою линию фронта для защиты тыла. С благословения Уэйвелла Уингейт организовал 77-ю индийскую бригаду из примерно 3200 британских, гуркхских и бирманских солдат. Известные как «Специальные силы» или «чиндиты» (по названию каменных богов в виде крылатых львов, охранявших бирманские храмы), они начали свою первую крупную операцию весной 1943 года. В течение четырех месяцев бригада преследовала и поражала японские войска, перерезала на четыре недели железную дорогу Мандалай-Мьичина и отвлекла от себя от шести до восьми японских батальонов. Однако цена была высокой. Из-за боевых потерь, несчастных случаев, болезней, недоедания и истощения вся бригада была выведена из строя. Уингейт оценивал, что только около 600 выживших солдат способны выдержать еще одну такую операцию, хотя он отклонил многих людей из-за психологической, а не физической непригодности. Ортодоксальные офицеры, как правило, отвергали его идеи как дорогостоящий фарс, но пресса превозносила Уингейта, и он сильно поднял моральный дух союзников. Он также привлек благосклонное внимание союзных стратегов, которые с нетерпением искали способы перейти в наступление и вновь открыть Бирманскую дорогу. Уинстон Черчилль был настолько впечатлен, что заставил Уингейта выступить на конференции союзников, которая состоялась в Квебеке в августе 1943 года. Призывы Уингейта нашли очень восприимчивую аудиторию, которая согласилась, что «чиндиты» должны быть увеличены до шести бригад, а Уингейт должен стать генерал-майором. Соединенные Штаты предоставят специальные авиационные подразделения, необходимые для снабжения, транспортировки и
эвакуации «чиндитов», а также внесут свой вклад седьмой бригадой, состоящей полностью из американцев и получившей кодовое название «Силы Галахад».
Помня о негативных аспектах опыта 77-й бригады, Военное министерство считало «Галахад» расходным материалом, который может оставаться эффективным в течение максимум трех месяцев боевых действий, после чего его отзовут и расформирует все, что останется. Поэтому они не должны были получать пополнение. «Галахад» состояли из трех групп или батальонов дальнего проникновения. Официально они были пронумерованы как 2111-й, 2112-й и 2113-й, хотя их обычно называли 1-й, 2-й и 3-й. Штаты для них были составлены в сентябре 1943 года на основе рекомендаций Уингейта. Штаб полка так и не был создан, хотя неофициально группу часто называли полком. Одна треть из примерно 3000 офицеров и солдат должна была прибыть с континентальной части Соединенных Штатов, еще треть из гарнизонов в Вест-Индии, а остальными должны были быть ветеранами боев в джунглях из юго-западной части Тихого океана. К сожалению, немногие солдаты, которые действительно воевали в джунглях, хотели повторить этот опыт, а из тех, кто хотел, многие не могли, так как все еще страдали от малярии. Солдаты без опыта боев в джунглях тоже неохотно соглашались на опасную миссию неопределенного характера, и «Галахад» вскоре стал отстойником для неудачников из половины армейских дивизий. Хотя такие новобранцы часто имели проблемы с дисциплиной (как и рейнджеры), многие из них проявили отчаянную независимость, которая хорошо послужила им в последующие месяцы.
«Силы Галахад» прибыли в Индию в конце октября 1943 года как «Временный отряд №1688». Затем они были обозначены как 5307-й объединенный временный отряд». «5307» был одним из номеров для обозначения различных формирований, предоставленных театру военных действий Китай-Бирма-Индия (CBI).
Три пехотных батальона были организованы так, чтобы их было легко снабжать по воздуху. Регулярная и надежная доставка по воздуху продовольствия, воды и боеприпасов значительно сокращала груз, переносимый войсками. Никаких транспортных средств не было. Немногие бирманские «дороги» или мосты были пригодны для движения даже для джипов, а о движении по пересеченной местности обычно не могло быть и речи. Транспортировка в основном осуществлялась вьючными мулами, хотя ручные тележки могли перевозить обслуживаемое бригадой оружие и некоторые радиостанции. Средний мул мог нести полезную нагрузку в 160 фунтов (72 кг), хотя более сильные несли больше. Конструктивно ручная тележка могла перевозить значительно больше, чем мул, хотя практические ограничения на то, что могли тянуть два человека, делали ее полезную вместимость довольно меньшей. Штаты «Галахада» предполагали в общей сложности 471 вьючного мула и 123 ручные тележки в трех батальонах. Фактически они начали свою кампанию с 700 мулами, но среди них были как верховые, так и вьючные животные. Жалоб на ручные тележки, похоже, не было, несмотря на опыт 89-й дивизии, хотя велосипеды оказались бесполезными. Местное население иногда предоставляло носильщиков и даже слонов. Резиновые надувные лодки облегчали переправы через реки и разведку на воде. Имелись пистолеты-пулеметы, поскольку и армия США, и британцы считали их полезными в джунглях, даже если морские пехотинцы США этого не делали. Основной моделью была «масленка» M3. Официально большинство пистолетов были заменены на карабины M1, хотя многие люди носили с собой дополнительные пистолеты для использования в чрезвычайных ситуациях.
Вопрос о том, кто будет командовать «Галахад», был сложным. Решение принимал старший американский офицер в CBI, генерал-лейтенант Джозеф Стилвелл. Имеющий вспыльчивый характер, Стилвелл был военным представителем и главным советником США при националистическом китайском правительстве. Он также командовал китайскими войсками в Индии, и был заместителем британского адмирала лорда Луиса Маунтбеттена, командующего силами союзников в Юго-Восточной Азии или SEAC. Стилвелл не хотел, чтобы единственные американские сухопутные боевые части в SEAC сражались под британским командованием и особенно под руководством Уингейта, которого Стилвелл особенно не любил (вероятно, потому, что его эксцентричность напоминала эксцентричность самого Стилвелла). Стилвелл использовал свое влияние на генерала Маршалла и лорда Маунтбеттена, чтобы передать GALAHAD под свое собственное командование, несмотря на яростные протесты Уингейта. Для тактического командования «Силами Галахад» Стилвелл выбрал бригадного генерала Фрэнка Д. Меррилла, что привело к тому, что газетные корреспонденты окрестили часть «Мародерами Меррилла». Меррилл, кавалерист с небольшим пехотным опытом, был штабным офицером, близким к Стилвеллу. Ему не хватало здоровья, которое требовалась для службы в джунглях, и его приходилось несколько раз эвакуировать с поля боя по медицинским показаниям. Полковник Чарльз Н. Хантер, который временно командовал «Галахад» во время его переброски и обучения в Индии и остался заместителем Меррилла, большую часть кампании был фактическим командующим «Галахад».
Организация батальона «Галахад» и его стрелковой роты представлена в Приложении 6.39. - 6.40. Уникальным в практике армии США было то, что (и по совету Уингейта) каждая стрелковая рота включала четыре стрелковых взвода вместо обычных трех и секцию тяжелого оружия вместо обычного взвода (очевидно, в армии были некоторые институциональные предубеждения против наличия более чем четырех взводов в стрелковой роте). Каждый стрелковый взвод имел свою собственную секцию оружия и три стрелковых отделения стандартного типа из 12 человек (за исключением того, что один их стрелков носил пистолет-пулемет). Секция оружия имела два BAR с расчетами по два человека и 60-мм миномет. Секция тяжелого оружия роты включала два LMG (типа Browning M1919A4), но один 81-мм миномет вместо секции 60-мм. Управление роты включал лейтенанта ВВС для координации сбросов поставок и помощника сержанта по снабжению и столовой, представляющего роту на тыловой базе, с которой отправлялись полеты для пополнения запасов.
Дополнительное снаряжение, выданное каждой стрелковой роте, включало переносные огнеметы, дробовики 12-го калибра, резиновую лодку с подвесным мотором, радиостанции и ручные тележки. Весь личный состав получил мачете, хотя первоначально выданный тип оказался слишком длинным. Замечания из боевых подразделений в Бирме, переданные через их тыловой штаб в Индии, описывали огнеметы как ценные, но изначально не имеющие достаточного количества комплектов для заправки топливом. В замечаниях также отмечалось, что дробовики использовались мало, и предлагалось ограничить их одним на роту. Они также считали резиновую лодку, рассчитанную на 10 человек, неудобно большой. Радиостанции SCR-536 обычно выдавались в каждый стрелковый взвод, секцию тяжелого вооружения и командный пункт роты. Командир роты также имел одну для собственного использования, когда он не был на КП. Ручных тележек хватало для перевозки каждого миномета и LMG.
Штаб батальона был довольно большим и включал офицеров связи с авиацией и тыловое базовое подразделение во главе с майором, но в остальном старался быть настолько обычным, насколько позволяли обстоятельства (см. Приложение 6.39-6.40). Взвод связи в основном представлял собой радиоподразделение, хотя в него входило некоторое телефонное оборудование. Его задача была особенно важна, поскольку он управлял радиостанциями, используемыми для запроса и координации сброса боеприпасов с воздуха.
Для связи с самолетами использовались также сигнальные полотнища. Одно время имелась даже секция почтовых голубей из офицера и 10 солдат, не включенная официально в штаты. Радиооборудование для одного батальона указано на схеме батальона в Приложении 6.39. - 6.40. AN/PRC-1 были относительно легкими, но все равно должны были перевозиться на мулах. Они имели нормальный радиус действия от 200 до 2000 миль и поэтому использовались для поддержания связи с передовым штабом генерала Стилвелла и с тыловой базой в Динджане. Их ручные генераторы способствовали надежности в экстремальных погодных условиях, но делали их утомительными для людей, уже ослабленных болезнями и плохим питанием. Весящие более 100 фунтов (45 кг) SCR-610 (или SCR-284) также перевозились на мулах и использовались для связи с самолетами. Они были достаточно эффективны на расстоянии до 20 миль. Одна SCR-610 (и одна SCR-300) обычно отправлялся в каждую стрелковую роту. В конце сражения за Мьичину «Галахад» получил специальную вьючную версию SCR-197. Имея радиус действия от 30 до 100 миль, она использовалась для связи с удаленными наземными подразделениями и временной командной базой в Наубуме. Рация оказался очень надежной в условиях джунглей, но при весе в 700 фунтов (317 кг) она был очень тяжелой, и для ее переноски требовалось не менее трех самых сильных мулов. Как и в обычных подразделениях, носимые радиостанции SCR-300 обеспечивали связь на уровне батальона, а SCR-536 обеспечивали связь на уровне роты.
Саперно-подрывной взвод обеспечивал общую инженерную поддержку батальона, а также взрывы. Большинство его людей действовали в трех секциях, состав которых менялся в зависимости от их текущей миссии.
Другим ключевым подразделением в штабной роте был разведывательный взвод. В то время как обычная пехота имела бы только один такой взвод на полк, в «Галахад» он был в каждом батальоне. Взвод не только собирал разведданные, но и был основным элементом безопасности своего батальона от засад и неожиданностей. Поэтому отбору его членов уделялось большое внимание (см. Приложение 6.39. - 6.40). Джеймс Э. Т. Хопкинс и Джон М. Джонс (которые были, соответственно, офицером-медиком и командиром роты в «Галахад») писали, что изначально каждый батальон сформировал разведывательный взвод из одного офицера и 54 солдат. Управление взвода включал взводного сержанта, четырех радистов, переводчика с японского (нисей – т.е. американца японского происхождения) и двух погонщиков мулов (с одним мулом для радиооборудования, и, как минимум, еще одним мулом для багажа). Три секции взвода имели по 14 человек каждая. Чем занимались оставшиеся четыре члена взвода, неясно. Аналогичная схема могла существовать и для увеличенного саперного взвода также. Поскольку по одному из этих увеличенных I&R и пионерных взводов в каждой боевой группе значительно ослабили бы стрелковые роты (официальная численность батальона в 982 офицера и солдата не была превышена), вероятно, что на практике разведвзводы был меньше)
Менее значимым, но все же важным, поскольку батальон должен был иметь возможность нести достаточно, чтобы обеспечить себя между сбросами с воздуха, был транспортный «взвод» (фактически секция), который перевозил запасы снабжения на 27 вьючных мулах.
В батальоне «Галахад» не было роты тяжелого вооружения. Вместо этого штабная рота включала взвод вооружения (см. Приложение 6.40). Его командир, первый лейтенант, имел второго лейтенанта в качестве своего помощника (согласно штатам, это был единственный второй лейтенант в батальоне), который мог командовать частью взвода, если тот разделялся на два отдельных элемента. Секции HMG (M1917A1 с водяным охлаждением) и 81-мм минометов были организованы аналогичным образом с четырьмя отделениями каждое (согласно воспоминаниям Хопкинса и Джонса, в батальоне было в сего 7 M1917A1). При перекрестном присоединении отделений они могли действовать как два независимых отделения с двумя пулеметами и двумя минометами в каждом. Секция ракет (или «базук») была единственной противотанковой защитой, которая была у батальона GALAHAD, но, учитывая нехватку японской бронетехники в Бирме, больше ничего и не требовалось. Наряду с огнеметами стрелковой роты, он также мог быть полезен против укреплений.
Медицинский отряд батальона возглавлял майор медицинской службы. Отряд состоял из медицинской секции и гораздо меньшей ветеринарной секции. В командах носильщиков было по два человека, а не по четыре, как обычно. Вероятно, это было сделано для экономии рабочей силы или потому, что расстояния переноски предполагались очень короткими. Судя по штатам, любой член медицинской секции может быть назначен санитаром в одну из рот, хотя для этих функций действительно подходили только 13 помощников хирурга. Этого едва хватало, чтобы прикрепить одного санитара к каждому стрелковому взводу. Другие члены секции обслуживали медпункт батальона. Офицер-ветеринар носил пистолет для отстрела больных или раненых животных, о которых нельзя было заботиться. Тем не менее, пистолеты были доступны для всех членов медицинского отряда, если это было нужно (учитывая отношение японцев к соблюдению законов войны в отношении медперсонала, медики, скорее всего, были вооружены даже не только пистолетами – пер.).
Обучение началось, как только часть прибыла в Индию. Этим занимались полковник Фрэнсис Г. Бринк из штаб-квартиры CBI и сам полковник Хантер под общим руководством генерала Уингейта. Курс обучения уделял большое внимание развитию выносливости и обучению «искусству джунглей». Он также включал отработку сложных стандартных оперативных процедур (СОП) для операций, которые будут часто выполняться, таких как переправы через реки или установка блокпостов, чтобы их можно было выполнять в полевых условиях с минимальным количеством команд. Обучение также развивало специальные навыки, такие как управление мулами. Тактическое обучение было сосредоточено на бое отделения и взвода. Операции на уровне роты и батальона, хотя и не игнорировались, получили меньше внимания. В декабре 1943 года «Галахад» участвовал в недельных маневрах совместно с «чиндитами».
Для кампании 1943 года Уингейт организовал свою 77-ю бригаду в восемь автономных «колонн», каждая из которых была сформирована вокруг стрелковой роты. Стандартный пехотный батальон Британского Содружества был сформирован вокруг четырех относительно небольших стрелковых рот. Минометы и другое тяжелое вооружение было сосредоточено в роте поддержки. Уингейт организовал четыре своих колонны вокруг стрелковых рот британского 13-го королевского Ливерпульского полка, а остальные четыре из рот 3/2-го гуркхского стрелкового полка. Нехватка личного состава ограничивала каждую британскую роту всего пятью офицерами и 110 солдатами. Она могла укомплектовать только три из четырех штатных стрелковых взводов. Рота гуркхов при шести офицерах и 160 солдатах могла выставить четыре взвода. Каждый британский или гуркхский стрелковый взвод имел офицера, 30-35 солдат, три ручных пулемета «Брен» (по одному на стрелковое отделение), противотанковое ружье и 2-дюймовый (51-мм) миномет. Кроме этого, в колонну входили (большая численность личного состава относится к подразделениям гуркхов, меньшая — к британским): штаб колонны (два офицера и шесть солдат), медицинская секция (один офицер медслужбы и пять санитаров), секция связи (11 или 13 человек), «диверсионная» группа из 142-й роты коммандос (один офицер и 29 солдат), разведывательный взвод из 2-го Бирманского стрелкового полка (четыре офицера и 41 солдат), секция Королевских ВВС (один офицер и четыре солдата), группа поддержки (30 или 40 человек), укомплектованная двумя пулеметами HMG и двумя 3-дюймовыми минометами (эквивалентно 81 мм), а также секция снабжения и транспорта (два офицера и 55 солдат).
Служба в «чиндитах» был тяжелой, а уровень «вымывания» личного состава высоким. Нехватка пополнений вынудила расформировать одну из британских колонн, чтобы пополнить остальные три. Многие из британских солдат были немолодыми резервистами. «Галахад», очевидно, по распоряжению Уингейта, получил приказ использовать похожую систему, разделив каждый из своих батальонов на две боевые группы. Возглавляемая майором, каждая группа должна была иметь свой цветовой код. Таким образом, в 1-ом батальоне были «Красная» и «Белая» команды, во 2-ом – «Синяя» и «Зеленая» из 2-го, а в 3-ем – «Оранжевая» и «Хаки». Каждый командир батальона имел небольшую группу управления и сопровождал одну из своих команд. Хотя официальная армейская история Армии включает подробное описание того, как были организованы эти команды, это описание весьма сомнительно. Авторы не приводят никаких источников своих данных, и они во многих отношениях противоречат штатной организации, хотя выборочные проверки сохранившихся оперативных записей показывают, что подразделения были организованы в основном, в соответствии со штатами. Популяризованная история части, опубликованная Военным министерством в конце войны, гласит, что этот вопрос был оставлен на усмотрение командиров батальонов, и это кажется наиболее вероятным объяснением. Первоначально каждый батальон, по-видимому, поместил две свои стрелковые роты в одну команду, а свою третью роту (усиленную) в другую. В других случаях стрелковая рота могла быть разделена между двумя командами. В любом случае, организация команды, по-видимому, была гибкой и менялась по мере продвижения кампании. Каждая команда должна была включать в себя разведывательный и саперный взводы, хотя в батальоне было только по одному такому взводу. Два взвода могли быть разделены между командами, но изучение различных отчетов о кампании предполагает, что взводы были сохранены вместе, хотя могли довольно часто меняться между командами. Другие отчеты указывают на то эти взводы усиливали люди, выделенные из стрелковых рот, чтобы каждая команда мог управлять двумя элементами размером со взвод. Также возможно, что, когда соответствующие специальные взводы отсутствовали, функции саперов или разведчиков выполняли стрелковые взводы.
Генерал Меррилл и полковник Хантер командовали «Галахад» из небольшого штаба, который сопровождал в полевых условиях один из батальонов. Звание Меррилла гарантировало, что «Галахад» не будет официальным полком, поскольку им тогда должен был командовать полковник. Чтобы сделать «Галахад» более похожим на бригаду, и, следовательно, пригодным для бригадного генерала, к нему часто прикрепляли один или два китайских полка. Партизаны-качины, вооруженные и обученные ОСС, также оказали неоценимую помощь. Более важным, чем командный элемент, была тыловая база части, состоящая примерно из 295 офицеров и солдат. Под командованием майора Эдварда Т. Хэнкока, S-4 (офицера по снабжению) части и усиленная связистами из каждого батальона, тыловая база занималась всеми вопросами снабжения и административными вопросами. Она располагалась в Динджане вместе с 1-ым авиационным командованием, уникальным подразделением ВВС, специально созданным для поддержки «Галахад» и оказания помощи Королевским ВВС в поддержке других бригад Чиндитов. В состав ее авиации входили 13 транспортных самолетов C-47 и 12 C-46, 12 средних бомбардировщиков B-25 (часто использовавшихся в качестве транспортных), 30 истребителей-бомбардировщиков P-51 для непосредственной авиационной поддержки, 100 легких самолетов связи L-4 и L-5, 6 вертолетов и 225 планеров Waco. Благодаря своим возможностям короткого взлета и посадки легкие самолеты и вертолеты были особенно ценны для эвакуации тяжелобольных или раненых. Планеры использовались преимущественно для снабжения, а не для доставки войск.
Сотрудники тыловой базы, со своей стороны, управляли складами, укладывали припасы и парашюты, загружали самолеты и предоставляли данные для выброски припасов из самолетов. Снабжение не было «автоматическим». Все приходилось запрашивать. Подразделения «в поле» сообщали, что им нужно, где и примерно, когда. Затем эта информация координировалась с авиатранспортной эскадрильей, которая должна была выполнить выброску, и запрашивающему подразделению сообщали точно, когда и где произойдет выброска и сколько самолетов будет задействовано. Таким образом, полевое подразделение могло осуществить длительный марш с минимальными запасами и ожидать пополнения, как только достигнет своей
цели. Запросы на еду и воду были относительно предсказуемыми и рутинными. Однако тыловая база также должна была реагировать на резкий е всплески запросов на боеприпасы. Боеприпасы, предварительно упакованные в контейнеры и загруженные на грузовики для перевозки со склада на аэродром, поддерживались в постоянной готовности. Когда враг устанавливал контакт или считался неизбежным, радиозапрос на боеприпасы мог быть удовлетворен в течение трех-четырех часов, включая примерно 75 минут полета. По мере развития кампании тыловая база не жалела усилий, чтобы сэкономить время и усилия, необходимые боевым войскам для сбора и распределения доставленных им припасов. Например, средняя масса контейнеров была сокращена вдвое после того, как выяснилось, насколько легче принимающему подразделению обрабатывать более легкие упаковки. Упаковка отдельных видов припасов, таких как пайки, в отдельные сумки, которые можно было сразу раздать каждому человеку, устраняла необходимость подсчета отдельных предметов и упрощала выдачу. Такие нововведения сократили время распределения поставок в принимающем подразделении на 60 процентов. Например, в течение 30-дневного периода с февраля по март 1944 года было выполнено 17 миссий по снабжению, каждая из которых в среднем составляла 6,5 вылетов, доставляя 22,1 тонны (всего было доставлено 376 тонн). Сбросы припасов обычно выполнялись один раз в три-четыре дня. Это, а также короткое время, которое грузовой самолет проводил над зоной сброса, сводило к минимуму возможность того, что позиция «Галахада» будет скомпрометирована сбросами поставок. Однако в бою тыловая база значительно ускорялась свои поставки. Например, во время битвы при Валобуме в начале марта им удалось доставить около 28 тонн боеприпасов.
Чтобы сохранить себя в качестве большой неместной силы, действующей в течение неопределенного периода времени далеко за линией фронта, бригады «Галахад» и «чиндитов» в максимально возможной степени использовали технологии. Грузовые самолеты для них заняли место грузовиков роты обслуживания, а истребители-бомбардировщики P-51 заменили полевую артиллерию. Однако минометы тоже оказались очень эффективными в джунглях, особенно когда можно было обильно запасы мин к ним с помощью снабжения по воздуху. Другой фундаментальной особенностью операций «чиндитов» была обратная система ценностей относительно местности. Вместо того чтобы рассматривать джунгли как угрожающее препятствие, а тропы и дороги как дружелюбные и знакомые места, «чиндиты» смотрели на джунгли как на убежище, а на дороги как на нечто зловещее, по которому приближались враги. Местность, которую даже японцы считали непроходимой, была основным их маршрутом именно потому, что это было неожиданной. Следовательно, такая местность японцами не наблюдалась. Марши «чиндитов» были относительно быстрыми. «Галахад» был особенно примечателен этим, даже несмотря на то, что его средняя скорость марша по относительно благоприятной местности по дороги в Ледо составляла всего около 10 миль в день.
Колонна обычно двигалась гуськом вслед за разведчиками, растягиваясь иногда на несколько миль. Чтобы избежать обнаружения, часто шли по речным долинам, переправляясь через одну и ту же реку до 40 раз в день. Горные тропы порой приходилось преодолевать на четвереньках. Там, где не могли пройти мулы, их груз приходилось переносить вручную. Потери среди животных часто приводили к мучительным решениям о том, что следует оставить. При столкновении с японским блокпостом на тропе, головное отделение передового взвода прижимало противника огнем к земле, чтобы он не мог вмешаться, пока другие отделения обходили фланги. Против более сильных застав головному отделению могло потребоваться подкрепление в виде минометов, легких или тяжелых пулеметов и/или непосредственной авиационной поддержки. Такая тактика была медленной, но сводила к минимуму потери. Японцы обычно отступали на новую позицию, прежде чем их путь отступления был отрезан. В противоположной ситуации, в которой «Галахад» защищал позицию, использовалась обратная процедура. Один или два взвода удерживали фронт, пока остальная часть колонны расчищает путь в тыл. Блокирующие силы действовали в два эшелона – один удерживал противника под огнем, а в это время другой «перепрыгивал» на следующую позицию в тылу.
Типичная атака «Галахад»/«чиндитов» в значительной степени опиралась на внезапность, хотя обычно проводилась в дневное время. Тактический марш к месту сбора близко к цели (но не в поле зрения японцев) сопровождался быстрой разведкой для сбора критически важной информации в последнюю минуту о положении противника. Наконец, основная часть должна была незаметно приблизиться как можно ближе к уязвимой точке на позиции противника. Сама атака должна была сопровождаться интенсивным огнем из пулеметов и минометов, обычно с двух или более разных направлений, чтобы был достигнут хотя бы частично флангового «анфиладного» обстрела. Шокирующий эффект такой атаки обычно вынуждал обороняющихся покидать свои позиции, даже когда они превосходили нападавших численностью. Если их намерением было удержать захваченную позицию, бойцы немедленно глубоко окапывались, добавляя дополнительные укрепления к своим оборонительным позициям, когда это было возможно, и укрывая мулов в центре периметра. Хотя японские контратаки часто задерживались, их возникновение было почти неизбежным, а их преследование было и свирепым, и беспощадным. Чтобы победить их, «Галахад»/«чиндиты» в большой степени полагались на непосредственную авиационную поддержку, своевременное пополнение боеприпасами по воздуху, а также на хорошую огневую дисциплину (позволяя противнику подойти поближе, прежде чем открывать огонь) и индивидуальную меткую стрельбу. Переводчики - «нисеи», которые сообщали услышанные ими японские приказы и часто выкрикивали свои собственные противоречивые и запутанные указания, также были очень ценны.
Следует также помнить, что по сравнению с японцами «Галахад» был довольно хорошо вооружен. Японский пехотный батальон численностью около 800-900 человек имел 400-500 винтовок и карабинов (все с продольно-скользящим затвором типа «Маузер»), 27 ручных пулеметов (лучшие из них были сопоставимы с британскими «Бренами», но многие были не лучше BAR), 27 50-мм легких минометов (фактически гранатометов ближнего действия, но довольно эффективных), восемь станковых пулеметов с воздушным охлаждением (без возможности непрерывного огня, как у M1917A1 с водяным охлаждением) и две легкие 70-мм гаубицы (которые японцы считали равными четырем 81-мм минометам). Пистолетов-пулеметов или полуавтоматических винтовок, таких как M1 «Гаранд», не было.
В результате японские контратаки обычно терпели неудачу и несли тяжелые потери, что подрывало их боевой дух. Если бы японцы были более терпеливы, использовали более тяжелые силы и потратили больше времени на подтягивание артиллерии, положение «Галахад» могло бы быть намного хуже, но японцы не хотели отвлекать свои лучшие боевые части.
Несмотря на усилия, направленные на это, основным уязвимым местом «Галахад»/«чиндитов» оказалась логистика. Существующий уровень медицины не мог предотвратить распространение тропических болезней, особенно сыпного тифа. Таблетки атабрина достаточно хорошо контролировали малярию ценой того, что многие люди чувствовали себя плохо. Анкилостомы, пиявки и другие паразиты также брали свое. Еда тоже была слабым местом. Люди в поле питались в основном пайками типа К, потому что они были легкими, не портились и их было легко поставлять. Тем не менее, они были разработаны как пайки для выживания, способные поддерживать люди живыми, но не обязательно в хорошей форме. Им не хватало массы, необходимой для поддержания мужчин, выполняющих тяжелую работу (и немудрено – ведь на таких пайках по всем инструкциям солдат можно было держать максимум 15 суток. Жить месяцами только на мясных консервах, галетах и шоколадных батончиках тяжело даже психологически. Известна история, когда одно из подразделений «чиндитов» через несколько месяцев после выхода из боев посетили интенданты с проверкой. При виде коробки с пайком типа K некоторых из бойцов вырвало – пер.).
Результатом было повсеместное истощение, и, поскольку желудки мужчин сжимались в результате этой диеты, неспособность есть приличную твердую пищу, даже когда она была доступна. Однако худших последствий такой диеты можно было бы избежать, если бы «Галахад» оставался на поле только три месяца, которые предусматривало Военное министерство.
Еще одной проблемой «Галахада» было отсутствие поддержки со стороны высшего руководства. Британские бригады «чиндитов», хотя официально и не считались элитой, тем не менее рассматривались как занятые важной и очень ответственной задачей, и для них было сделано все возможное. Они принадлежали к старым, хорошо зарекомендовавшим себя полкам, скрепленным долгой историей, общими обычаями, традициями и личной дружбой. О материальных вопросах постоянно заботились. Каждую поставку сопровождала почта. Были приложены большие усилия, чтобы информировать родственников каждого человека, что он все еще жив и здоров. Часто доставлялись такие предметы комфорта, как конфеты, ром и сигареты. Полевые повышения и награды также добросовестно вручались заслуженным солдатам. У «Галахад» не было ни истории, ни цветов, ни нашивок или герба. Было только неловкое звание «5307-й». Когда люди придумали свою собственную эмблему, ее с презрением отвергли. Никаких предметы комфорта не доставлялись, а почта была очень редкой (одно из подразделений обходилось без нее в течение двух месяцев). Командующий «Галахад» на театре военных действий, генерал Стилвелл, никогда не навещал своих людей на поле боя и не раздавал никаких наград или повышений до захвата аэродрома Мьичины, и даже тогда он был скуп. Он, казалось, совершенно не осознавал, какие трудности испытывает бойцы, и, в общем, большую часть своей привязанности он приберегал для своих китайских солдат. Хуже того, у «Галахад» не было такого харизматичного лидера как Уингейт. Генерал Меррилл слишком часто болел, чтобы быть эффективным. Полковник Хантер был компетентным, но бесцветным.
Часть этого неравенства в высшем руководстве закончилась гибелью Уингейта в авиакатастрофе в конце марта 1944 года. Это позволило генералу Стилвеллу получить контроль над всеми бригадами «чиндитов», а также над «Галахад». Он продолжал обращаться с британскими солдатами так же плохо, как и со своими американцами. Однако, как в «чиндитах», так и в «Галахаде», командиры среднего и низшего звена, по всей видимости, в целом проявили мужество и присутствие духа, и пользовались доверием своих людей.
Для своего первого наступления, которое было запланировано на середину февраля 1944 года, «Галахад» двинулся в северную Бирму. Первоначальный план состоял в том, что две китайские дивизии Стилвелла, 22-я и 38-я, должны были двинуться вверх по долине Хукаунг к городу Мьичина, ключевому транспортному центру с единственным всепогодным аэродромом в северной Бирме. Захват Мьичины не только приблизил бы союзников к открытию Бирманской дороги, но и уничтожил базу истребителей, которую японцы использовали для атак на транспортные самолеты союзников, перевозившим припасы китайцам из Индии. В то же время два британских корпуса должны были атаковать на юге, а китайские экспедиционные силы из 11 небольших дивизий наступали через реку Салуин в восточной Бирме. Однако, прежде чем наступление могло начаться, японцы атаковали на юге в сторону Индии, вынудив британцев отменить свою часть операции. Затем китайцы отказались от своей. Вместо того, чтобы ждать, пока в июне начнется сезон муссонов, Стилвелл решил осуществить свою часть наступления в одиночку. Две его китайских дивизии должны были столкнуться с 18-й японской дивизией (одной из трех, захвативших Сингапур). Роль «Галахад» заключалась в том, чтобы быть своего рода стратегической кавалерией, двигающейся вокруг правого фланга 18-й дивизии, чтобы нанести удар по ее коммуникациям, но в более тесной координации с обычными китайскими атаками, чем рекомендовал бы Уингейт. Отряд начал свое движение 24 февраля. Используя малоизвестные тропы, получая припасы на поляны в джунглях и прикрываемые своими взводами разведки, три батальона успешно достигли Валобума, который находился по обе стороны главных дорог и ожидаемой линии отступления японцев. Китайские командиры, опасаясь тяжелых потерь среди своих ценных обученных и оснащенных американцами войск, не слишком сильно нажимали на противника, и это позволило японцам сосредоточиться против «Галахад». К счастью, японцы рассчитали время своей контратаки так, что было слишком поздно помешать «Галахад» укрепиться, но слишком рано, чтобы те подтянули свою артиллерию. Японцы были разгромлены, потеряв около 800 человек против 8 убитых и 37 раненых американцах. Однако болезни и другие небоевые опасности увеличили общие потери «Галахад» примерно до 200 человек. Японцы отступили в джунгли, обошли позиции «Галахад» и отступили на новую оборонительную линию в горном хребте Джамбу-Бум. 12 марта Стилвелл приказал окружить эту позицию. Усиленный китайским 113-м полком, 1-й батальон «Галахад» смог застать врасплох вражеские силы и занять блокирующие позиции к югу от Шадузупа. Два других батальона развернулись дальше на юг. Однако не успели они занять свои собственные блокирующие позиции, как Стилвелл приказал им двигаться на северо-восток, чтобы остановить крупное японское наступление на левый фланг наступления союзников. 2-й батальон вскоре был вынужден занять статичную оборонительную позицию в Нхпум Га. Это было изменением предыдущей стратегии, согласно которой «Галахад» удерживал блокирующие позиции только в течение коротких периодов времени. 2-й батальон держался до тех пор, пока два других батальона не смогли прорваться через кольцо японцев и освободить их 11 дней спустя, 9 апреля. Этой операции сильно помогла пара 75-мм вьючных гаубиц, которые сбросили с воздуха в 3-й батальон для оказания крайне необходимой артиллерийской поддержки. Для комплектования расчетов в 3-ем батальоне использовали некоторых бывших солдат 98-го полевого артиллерийского батальона (он тогда находился на Новой Гвинеи, проходя преобразование в 6-й батальон рейнджеров). Японцы снова отступили на юг.
В этот момент срок службы «Галахада» приближалась к планируемому трехмесячному лимиту. В строю оставалась только половина его людей, но Стилвелл хотел, чтобы они совершили 65-мильный переход через 6000-футовый хребет Кумон в Мьичину, чтобы добраться туда до наступления муссона. Стилвелл обещал эвакуировать «Галахад» после этого, если все пройдет хорошо. Несмотря на почти невозможное состояние грязных горных троп, отряд каким-то образом 17 мая добрался до Мьичины, застал ее защитников врасплох и захватил аэродром. Однако, не имея ни плана развития своего успеха, ни хороших разведданных о японской обороне, он не смог захватить город. Когда японцы отреагировали, «Силы Галахад» оказались окружены и к 25 мая отчаянно нуждались в помощи. Ежедневно только из-за болезней приходилось эвакуировать по 75-100 человек. На тот момент отряд потерял 2400 человек. Но только 101 из них были убиты или пропали без вести в бою. Еще 293 были ранены (это не включало множество незначительных ранений, которые лечились на месте). Большинство остальных были больны, и даже это были только серьезные случаи. Физическое истощение было настолько велико, что люди засыпали во время перестрелок. Района Мьичины достигли 1310 человек, и 679 из них пришлось эвакуировать в период с 17 мая по 1 июня. 1-й батальон подполковника Уильяма Л. Осборна и китайский 150-й полк были подразделениями, которые заняли аэродром. (Осборн позже командовал 475-м пехотным полком). В ходе последующих боев ситуация стала настолько отчаянной, что около 200 ранее эвакуированных и теперь выздоравливающих бойцов «Галахада» были переброшены в Мьичину в качестве подкрепления (хотя некоторых пришлось снова вывести вскоре после этого). Другие подкрепления (помимо большего количества китайцев), переброшенные в Мьичину, включали 209-й и 236-й инженерные батальоны, которые сражались как пехота (их отозвали с работы на дороге Ледо).
Постепенно по воздуху прибыло значительное китайское подкрепление, и они, вместе с партизанами-качинами и оставшимися членами «Галахад», наконец, заставили японцев 3 августа отступить из Мьичины. В тот же день Стилвелл вознаградил полковника Хантера за резкие протесты по поводу обращения с его людьми, освободив того от командования (У Меррилла еще 29 марта случился инфаркт и его эвакуировали-пер.). Когда известие о ситуации с «Галахад» достигло Соединенных Штатов, это привело к большой негативной огласке и горьким чувствам, несмотря на значительные тактические успехи отряда.
В августе 1944 года, выжившие из «Галахад» отступили в Индию и, набрав новых людей, реорганизовались в 475-й пехотный полк (на этот раз настоящий!). Три батальона остались по сути теми же, но новый полк теперь официально включил в себя как тыловую базу, так и группу управления. Это увеличило численность части до 152 офицеров, 4 уорент-офицеров и 3097 сержантов и рядовых. В ноябре управление полка получило свой собственный разведывательный взвод. Это подразделение было похоже на батальонные взводе, но в нем было два офицера и два переводчика-«нисей» вместо одного. Такое же изменение могло быть применено и к батальонным взводам. Также в 1944 году Военное Департамент потребовал повышения званий рядовых (в соответствии с которым командиры стрелковых отделений стали штаб-сержантами, а не сержантами, сержанты взводов стали техник-сержантами и т. д.) по всей армии в начале 1944 года, что также повлияло на 475-й пехотный полк. 475-й пехотный полк должен был действовать вместе с меньшим 124-м кавалерийским полком Национальной гвардии Техаса, реорганизованными для роли частей дальнего проникновения. 124-й кавалерийский полк, хотя и сражался как пехота, сохранил большую часть своей кавалерийской структуры и, таким образом, насчитывал только 100 офицеров и 2074 солдат (включая медиков). Он состоял из трех «эскадронов», но каждый из них был существенно меньше батальона 475-го пехотного полка. Однако каждый батальон или эскадрон имел свой собственный взвод обученных OSS «качинских рейнджеров», вьючный обоз с 320 мулами (хотя многие из них управлялись людьми из поддерживаемого батальона или эскадрона), секцию переводчиков - «нисеев» и секцию служебных собак. Имелся также китайский обоз, перевозящий 44-ый и 49-ый передвижные госпитали. Огневую поддержку обеспечивали 612-й и 613-й батальоны полевой артиллерии с 75-мм вьючными гаубицами. Все вместе они, а также китайский 1-й отдельный полк (преобразованный из минометного подразделения, он никогда фактически не сражался вместе с американцами) составили оперативную группу MARS или 5332-ю временную бригаду под командованием бригадного генерала Джона П. Уилли.
Когда погода снова стала пригодной для боевых действий, MARS вылетел в Мьичину и начал долгий поход к конечной точке Бирманской дороги в Лашо, прибыв туда в середине января 1945 года. Желая избежать тяжелых потерь, которые разрушили «Галахад», генерал Уилли не атаковал Лашо напрямую, а перекрыл его снабжение и заставил японцев самим покинуть его. Люди Уилли избегали главных дорог, но держали их под наблюдением с возвышенностей и использовали частые патрули, засады и артиллерийский огонь, чтобы не допустить японцев. С падением Лашо движение по Бирманской дороге было восстановлено. Затем оперативная группа MARS переместилась в Китай и в июле была расформирована. Месяцем позже закончилась война.
«Галахад»/MARS были, возможно, самыми эффективными силами легкой пехоты, когда-либо использовавшимися армией Соединенных Штатов. Их секрет заключался в том, что они решили проблему отсутствия с девятнадцатого века у пехотинцев оперативной мобильности. Оперативная мобильность отличается от тактической мобильности (передвижения по полю боя) тем, что она относится к перемещению в ходе кампании. Пешие войска не обладали этой мобильностью, потому что они не могли нести достаточно еды, воды или боеприпасов, чтобы продержаться дольше, чем очень короткое время. Они традиционно использовали транспортные средства, чтобы компенсировать проблему, но это привязывало войска к местности, которая благоприятствует транспортным средствам. На сложной местности, такой как Бирма, это может быть серьезным ограничением. Использование вьючных мулов (имеющих почти такую же подвижность, как у людей) для перевозки достаточного количества припасов, чтобы позволить подразделению выжить до следующей доставки по воздуху, оказалось весьма работоспособным решением. Японцы пытались улучшить свою оперативную мобильность, обходясь меньшим объемом снабжения. Даже эта, по общему признанию, полумера оказалась разрушительной против традиционно оснащенных британских войск, но она не смогла победить «Галахад». Идеи, которые породили «Галахад», пришли извне армии США, но как только Армия приняла эти идеи, она оказалась достаточно компетентной в их реализации. Однако «Галахад» сражался на малоизвестном театре военных действий под руководством офицеров военного времени, которые могли рассчитывать на то, что не будут иметь большого или никакого влияния в послевоенной армии. Их опыт и уроки были вскоре забыты. Вместо этого армия осталась тяжело оснащенной силой, предназначенной только для европейской войны и опирающейся на дорожную сеть.
Продолжение следует