ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

РЕЙНДЖЕРЫ И РЕЙДЕРЫ – «СПЕЦИАЛЬНАЯ ДОСТАВКА ПО МОРЮ»

Армейские рейнджеры

Хотя армия США (и даже Корпус морской пехоты) рассматривали использование воздушно-десантных войск задолго до Перл-Харбора, необходимости в специальных рейдовых частях не предполагалась. В течение первых шести месяцев американского участия во Второй мировой войне небольшие, но обнадеживающие успехи британских «коммандос» против оккупированной Европы обеспечили большую часть тех немногих хороших новостей, которые были доступны. Это привлекло внимание армии США, и весной и летом 1942 года армия испытала своего рода «коммандос-манию» в своем стремлении участвовать в подобных операциях. Армия рассматривала операции коммандос не только как способ нанести ответный удар врагу, но и как средство совершенствования методов ведения десантных боевых действий для предстоящего вторжения в Европу без необходимости полагаться на морских пехотинцев. Ряд армейских дивизий и учебных лагерей сформировали свои собственные специальные подразделения коммандос. Армия добавила отделение коммандос в свой десантный учебный центр в Массачусетсе. Оно обучало коммандос-операциям штабы дивизий и обучало новые дивизионные подразделения коммандос.

Глава Сухопутных войск генерал Макнейр решительно выступал против формирования подразделений коммандос, но его возражения были отклонены. Начальник штаба армии Джордж К. Маршалл увидел в американском участии в британских рейдах коммандос хорошую возможность не только для рекламы, но и для получения боевого опыта. В начале 1942 года Маршалл отправил полковника Лусиана Траскотта в Лондон, чтобы лично осмотреть британских коммандос. В день своего повышения до бригадного генерала (26 мая) Траскотт предложил, что, поскольку британцы почти наверняка будут обучать и оперативно контролировать любых американских коммандос, последние должны организоваться (по крайней мере временно) по британскому образцу. Траскотт далее предложил, чтобы американские коммандос набирались из добровольцев из всех родов войск, а не только из пехоты. После того, как они будут обучены и подвергнуты бою, их заменят новые люди, и они вернутся в свои исходные подразделения, чтобы передать преимущества своей подготовки и опыта. Короче говоря, американские подразделения коммандос должны было функционировать как боевые школы, учебная программа которых будет включать в себя реальные боевые действия. Это, по мнению многих в армии, помогло бы превратить поколение молодых людей, ставших слабыми и бесхребетными из-за процветания 1920-х годов, в солдат (видимо, такие высказывания будут вечными – прим. пер.). Маршалл два дня спустя одобрил план Траскотта и приказал сформировать батальон коммандос из сил армии США в Северной Ирландии (USANIF). Начальник оперативного отдела Военного министерства генерал-майор Дуайт Д. Эйзенхауэр сказал Траскотту, что термин «коммандос» не может быть применен к американцам, поскольку он слишком тесно ассоциируется с британцами. Поэтому Траскот выбрал термин «рейнджеры», который был популяризирован иррегулярными солдатами майора Роберта Роджерса во время франко-индейской войны. Так новое подразделение стало 1-м батальоном рейнджеров.

Формирование нового батальона началось вскоре после объявления о его создании 7 июня. USANIF было дано задание предоставить нужное количество добровольцев. Командование новым подразделением было поручено капитану артиллерии Уильяму О. Дарби, который был адъютантом генерал-майора Рассела П. Хартла, тогдашнего командующего USANIF. Дарби был немедленно повышен до майора, а десять недель спустя — до подполковника.

Предварительные штаты нового батальона появились примерно в мае 1942 года (см. Приложение 6.24), но, по всей видимости, они не были использованы, поскольку никогда не были полностью заполнены.

Первым же изменением, среди прочего, было включение в каждый взвод рейнджеров отделение тяжелого оружия, а 12 июня USANIF приняла пересмотренные штатные таблицы для нового батальона (см. Приложение 6.25).

Эти штаты довольно точно соответствовали структуре британских «коммандос», но вносили определенные коррективы, чтобы учесть различия в американском вооружении и снаряжении. Британское «коммандо» (термин относился не только к отдельному лицу, но и к боевой единице размером с батальон) состояло из штаба и ряда отрядов (в оригинале “troops” –кавалерийский аналог роты - прим. пер.) или рот, которых к 1942 году обычно было шесть. Отряд имел две «секции» или взвода, каждый из которых был спроектирован так, чтобы поместиться в стандартный десантный корабль типа LCA. LCA был британским десантным судном длиной около 41 фута (12,5 метров), оборудованным носовой рампой и способным перевозить до 35 солдат и 800 фунтов (363 кг) снаряжения. Он был частично бронирован и вооружен парой пулеметов. Полностью загруженный, он мог преодолеть от 50 до 80 миль со скоростью семь узлов. Два LCA могли перевозить отряд коммандос, а флотилия из 12-15 кораблей могла – отряд коммандос или батальон рейнджеров. Хотя и не предназначенный для доставки по воздуху, батальон рейнджеров напоминал парашютный батальон в том, что его административный, снабженческий и автотранспортный персонал и оборудование фактически составляли «наземный» эшелон, следующий за боевым эшелоном. Эти люди, вместе с помощниками по разведке и операциям, находились во взводе личного состава штабной роты. Они не высаживались на берег для рейдов или других краткосрочных операций, а занимались его тыловой поддержкой в пункте дислокации либо участвовали в полномасштабных полевых операциях, где была возможна высадка транспорта и создание системы снабжения. Столовой батальон не имел. В полевых условиях люди должны были питаться сухими пайками C и D, а в гарнизоне получали суточные вместо обычного питания (это именно копия британской системы обеспечения коммандос. Последним еще и места в казарме не давали. Боец получал суточные и снимал жилье себе сам. Но это нормально работало только в метрополии – прим. пер.). Взвод связи был радиоподразделением, члены которого могли обеспечивать дальнюю связь, имея до шести радиостанций SCR-284 (вероятно, установленных на транспортном средстве) или тактическую связь путем выделения до двух SCR-536 (с операторами или без них) для каждой роты рейнджеров. Хотя не предполагалось, что батальон рейнджеров будет занимать позицию достаточно долго, чтобы установить проводную сеть, в качестве резервного оборудования на всякий случай имелась дюжина телефонов и коммутатор.

Сами роты рейнджеров были очень «тощими» и включавшими только людей, необходимых для реального боя. Управление роты состояло только из самого командира роты, ротного сержанта, клерка и посыльного/снайпера. Заместителя командира не было, да он и не был нужен даже по стандартам армии США, поскольку рота была небольшой и не имела тылового эшелона. Если командир роты выходил из строя, управление брал на себя один из взводных командиров. В любом случае, рота была ненамного больше «жирного» взвода.

Каждый взвод состоял из двух штурмовых секций и секции специального оружия. Секция специального оружия была просто отделением 60-мм миномета, которое также включало британское (или канадское) противотанковое ружье Бойса 55-го калибра. Последнее оружие редко использовалось и в любом случае представляло угрозу только для самой легкобронированной техники. Каждая штурмовая секция на самом деле представляла собой стрелковое отделение из командира, штурмовой группы из пяти человек и группы из пяти человек с ручным пулеметом M1919A4 или (чаще) M1918A2 BAR.

1-й батальон рейнджеров также принял британскую систему поддержания пула вооружения батальона. Это было проблемой определенного тяжелого оружия, которое было излишним для обычных потребностей рот, но которое могло потребоваться для определенных миссий. Наличие этого дополнительного оружия давало командиру батальона рейнджеров гибкость в «адаптации» некоторых своих рот к особым ситуациям. Таким образом, в июне 1942 года батальон рейнджеров имел в качестве дополнительного оружия шесть 81-мм и шесть 60-мм минометов, а также шесть противотанковых ружей Бойса. 81-мм минометы были слишком тяжелыми для большинства миссий рейнджеров, но Дарби (будучи бывшим артиллеристом) считал, что их дальность стрельбы и огневая мощь по сравнению с 60-мм иногда могли бы сделать их стоящими дополнительного веса.

В июле 1942 года полковник Чарльз А. Вон из школы коммандос в Акнакарри, Шотландия, предложил Дарби, что он мог бы уменьшить нагрузку, которую должны были нести его люди, реорганизовав свои роты. Отделения оружия должны были быть выведены из состава взводов, переименованы в минометные (от противотанковых ружей отказывались совсем) и включены в управление роты. Легкие пулеметы штурмовых секций также должны быть переведены в батальонный «оружейный пул» и заменены на BAR. Термин «штурмовой» отменялся, как и внутреннее разделение секций на пулеметное и штурмовое отделения. Секция должна была функционировать как единое целое под руководством командира и его помощника. Дарби последовал совету Вона, хотя он не публиковал новую организацию своих рот (см. Приложение 6.26) до сентября.

Хотя эти изменения значительно сократили нагрузку рейнджеров, она оставалась достаточно тяжелой. Вес оружия и боеприпасов для роты рейнджеров составляла 1952 фунта (885 кг). Также предполагалось, что рота будет нести дополнительно четыре «бангалорских торпеды» по 24 фунта каждая (так в то время часто называли удлиненные заряды разминирования – при. пер.), 40 дополнительных патронташей для винтовочных боеприпасов (всего 130 фунтов) и дополнительные 60-мм мины. Это довело общую нагрузку 66 этих «легких» пехотинцев до примерно 2200 фунтов (997 кг). Эта цифра не включала в себя пайки, одежду, личное снаряжение, шанцевые инструменты, противотанковые ружья или боеприпасы, которые можно было взять с собой, или мины для 60-мм минометов.

Хотя небольшой отряд из 1-го батальона рейнджеров действительно участвовал в злополучном канадском рейде на Дьепп, первое боевое крещение рейнджеров как батальона состоялось во время высадки в Северной Африке 8 ноября 1942 года. В алжирском Арзеве рейнджеры, действовавшие в составе 1-й пехотной дивизии, высадились на берег на своих LCA и легко захватили две французские береговые батареи вишистов, которые были их целями. Рота «D» была вооружена для этого случая четырьмя 81-мм минометами из батальонного «оружейного пула». Таким образом, она смогла оказать ценную огневую поддержку другим ротам рейнджеров, когда защитники большей из двух батарей попытались оказать сопротивление. Восемь ручных тележек, используемых для перемещения минометов и их боеприпасов, как было отмечено, показали себя очень неплохо, даже несмотря на то, что их приходилось тащить через 15-футовый обрыв, чтобы вытащить их с пляжа. В течение следующих двух дней рейнджеры участвовали в обычных боевых операциях. Рота «E» помогала 16-му пехотному полку в штурме города Ла-Макта, а рота «С» была прикреплена к 18-му пехотному полку для взятия Сен-Клода. Почти все потери рейнджеров, понесенные в ходе боев с 8 по 10 ноября, были результатом именно этих двух атак.

В течение следующих трех месяцев 1-й батальон рейнджеров оставался в резерве, обучая свое пополнение британским методам, которым он научился. В декабре 1942 года была создана батальонная столовая из десяти человек под командой штаб-сержанта, чтобы служить альтернативой выплатам на питание, что было не совсем практично в таком месте, как Северная Африка (повторимся – то, что работало в Англии с ее огромным количеством приморских отелей и гостевых домов с питанием, где обычно и квартировали британские коммандос, перестало работать в полевых условиях – при. пер.). Вооружение батальона было модернизировано, когда для каждой роты рейнджеров прибыли по две «базуки» и карабины во многом заменили пистолеты. Хотя на какое-то время война, казалось, прошла мимо них, рейнджеры снова побывали в деле на заключительных этапах боевых действий в Тунисе. Воспользовавшись распадом противника, они провели успешные рейды против итальянских войск на станцию Сенед 11 февраля и на Джебель эль Анк 20 марта. Однако через несколько дней немцы контратаковали, отбили большую часть захваченной территории и вступили с рейнджерами (и другими подразделениями) в обычный бой, который стоил 1-ому батальону трех убитых и 18 раненых или еще одного убитого и почти столько же раненых, сколько в трех предыдущих операциях рейнджеров вместе взятых.

В апреле 1943 года, после окончания североафриканской кампании, Дарби рекомендовал генералу Эйзенхауэру создать два дополнительных батальона рейнджеров для предстоящего вторжения на Сицилию. Военное министерство через генерала Маршалла быстро одобрило и санкционировало это решение. Новые батальоны стали 3-м и 4-м, поскольку 2-й батальон рейнджеров уже был создан в Кэмп-Форрест, Теннесси. Руководство и подготовку кадров для новых батальонов должен был обеспечить 1-й батальон, а Дарби осуществлять общее командование, хотя официального штаба для этой части (которая стала 6615-м полком) не было до декабря. В июльской кампании 1943 года на Сицилии рейнджеры Дарби еще больше улучшили свою огневую мощь за счет своей мобильности, когда им был придан 83-й батальон химических минометов с 4,2-дюймовыми (106,7-мм) минометами. Однако тяжелые минометы не помешали Дарби и его 1-му и 4-му батальонам рейнджеров провести еще один очень успешный рейд, в результате которого был взят город Порто-Эмпедокле и значительное количество пленных (в основном итальянских). Однако, как обычно, после этого рейнджеры были разбиты в обычных боях. Дарби отреагировал, получив еще одно укрепление огневой мощи в виде батареи из четырех 75-мм самоходных орудий M3.

В Салерно в сентябре повторилась та же картина. Рейнджеры добились полной неожиданности и легко захватили свои цели. Другие союзные подразделения, однако, были менее успешны. Это привело к тому, что рейнджеры понесли 20-процентные потери, сопротивляясь немецким контратакам. 75-мм орудия и 4,2-дюймовые минометы, естественно, оказались в этих боях очень полезны. Во время последующего наступления на Неаполь рейнджеры страдали от растущих потерь и нехватки времени для подготовки рьяных, но неопытных пополнений. Хотя рейнджеры были включены в решение, принятое в декабре 1943 года, чтобы повысить моральный дух путем присвоения более высоких званий унтер-офицерам, занимающим руководящие должности в пехоте, это мало что сделало для остановки существенного снижения качества подготовки рейнджеров.

В высадке в Анцио в январе 1944 года неожиданность, как обычно, была достигнута, но не использована. Немецкие контратаки вскоре загнали союзные войска в ловушку на их собственном плацдарме. Рейнджерам было приказано возглавить попытку прорыва под общим руководством их бывшего основателя, ныне генерал-майора Луциана Траскотта, командующего 3-й пехотной дивизии. Они должны были возглавить атаку, проникнув просочившись через немецкую оборону и захватить город Чистерна – важный перекресток дорог. Затем они должны были продержаться до подхода основных сил Траскотта. 1-й и 3-й батальоны рейнджеров успешно пробились через довольно тонкие немецкие линии обороны (застигнув врасплох и уничтожив несколько небольших групп), но после этого неожиданно сильное сопротивление остановило их, прежде чем они смогли добраться до города. Затем части танковой дивизии «Герман Геринг» (чье присутствие разведка союзников решила проигнорировать) и парашютный батальон начали контратаку. Из 767 рейнджеров в двух батальонах, которые достигли позиции недалеко от Чистерны, только шестеро смогли избежать смерти или плена и вернуться на свои позиции. 4-й батальон попытался провести спасательную операцию, но при этом сам сильно пострадал. То, что осталось от трех батальонов рейнджеров, было официально расформировано к октябрю. Многие из выживших были переведены в совместные американо-канадское 1-ое оперативное соединение специального назначения, необычная организация которого изначально была создана для моторизованного рейда в Норвегию. Вместо этого оно оказалось в Италии, без своих специальных снегоходных транспортных средств, где служило в качестве легкой пехоты.

Организованное примерно в то же время, что и 1-й батальон рейнджеров, 1-ое соединение специального назначения было совместной американо-канадской бригадой, предназначенной для использования тракторов-снегоходов в Норвегии в качестве своего рода зимнего «крысиного патруля» или «Пустынной Группы дальнего действия». Бригада состояла из трех «полков» по 417 человек, в каждом из которых было шесть небольших рот, сгруппированных в два «батальона». Все три полка поддерживал батальон обслуживания численностью 600 человек и 600 тракторов. Командир бригады, подполковник (позже бригадный генерал) Роберт Фредерик выступал против миссии в Норвегии как крайне непрактичной (как это и было на самом деле — кто-то в Военном министерстве, по-видимому, начитался слишком много дешевых романов). К счастью, операция в Норвегии была отменена, и Фредерику позже удалось переформировать свою бригаду в легкую пехоту, не меняя ее основную структуру. 18 рот бригады состояли из трех взводах по две секции в каждом. Первоначально в каждой секции должно было быть восемь человек. Фредерик увеличил их число до 12 и смог раздобыть достаточно пулеметов, BAR, «базук» и 60-мм минометов, чтобы вооружить их. Он оказался превосходным лидером и подготовил своих людей на очень высоком уровне. После непродолжительной службы против японцев на Алеутских островах бригада, как и большинство других «странных» подразделений армии, оказалась в Италии, где достигла выдающихся результатов в патрулировании и засадных операциях, но часто неправильно использовалась в обычном бою. Она была расформирована в декабре 1944 года после того, как добилась некоторой хорошей рекламы, но не оказала никакого влияния на военную организацию или доктрину США. Его история, хотя и небезынтересная, выходит за рамки этой книги.

Между тем, до конца 1943 года 5-й батальон рейнджеров присоединился ко 2-му батальону в Кэмп-Форресте. Изначально организованные по тем же штатам, что и люди Дарби, два батальона не изменили свои роты рейнджеров,

как это сделал Дарби. Однако к началу 1944 года они использовали новые организационные таблицы, составленные для них Военным министерством. Используя опыт Дарби, эти штаты значительно усилили подразделения поддержки батальона рейнджеров (см. Приложение 6.27). Штабная рота батальона была, к примеру, больше на треть.

Как и люди Дарби, эти «новые» рейнджеры часто заменяли свои громоздкие ручные пулеметы на BAR. Несмотря на наличие карабинов, офицеры и посыльные рот продолжали использовать пистолеты-пулеметы и держали еще 20 штук в оружейном запасе батальона. Офицеры в качестве дополнительного оружия носили пистолеты, и в полевых условиях большинство солдат делали то же самое. По какой-то причине и несмотря на их устаревание, противотанковые ружья продолжали появляться в штатах новых батальонов до июля 1944 года, несмотря на наличие гораздо более эффективных базук.

2-й и 5-й батальоны рейнджеров были специально созданы для захвата ключевых целей при высадке в «день Д», и они успешно выполнили все поставленные перед ними задачи. Три усиленные роты (всего 230 человек) из 2-го батальона рейнджеров штурмовали немецкую береговую батарею на вершине скал в Пуэнт-дю-Ок. Рейнджеры захватили батарею, потеряв 160 человек, для того, чтобы обнаружить, что немцы убрали орудия со своих огневых позиций для защиты от воздушного нападения – то есть, эти орудия не представляли угрозы для сил вторжения. 5-й батальон и три оставшиеся роты 2-го сошли на берег с 29-й пехотной дивизией на пляже Омаха. Рейнджеры и несколько танков, которым удалось благополучно выбраться на берег, сыграли важную роль в уничтожении основных немецких орудий в западном секторе пляжа (в основном, 75-мм противотанковых пушек в бункерах, которые создали много проблем союзникам), и это обеспечило успех высадки. После выполнения задач «дня Д» оба батальона рейнджеров лишились смысла своего существования и провели остаток войны, безуспешно пытаясь его найти. Несмотря на тяжелые потери, рейнджерам не разрешили (в отличие от воздушно-десантных войск) вернуться в Англию для переоснащения. Вместо этого они стали просто двумя более независимыми батальонами, которые в целом использовались не по назначению для выполнения заданий, более подходящих для обычной пехоты.

В декабре 1944 года 2-й батальон захватил жизненно важный немецкий наблюдательный пункт на Замковой горе, недалеко от Бергштейна на северном фланге немецкого наступления в Арденнах. Затем он потерял более половины своих людей, обороняясь от последующих контратак. В феврале 1945 года 5-й батальон смог воспользоваться слабой линией фронта немцев, чтобы проникнуть в их тыл около города Церф. Здесь рейнджеры устроили несколько успешных засад, взяли около 300 пленных, вели артиллерийский огонь по немецким позициям и отражали контратаки, которые смогли организовать отступающие немцы. Батальон не мог отступить в течение примерно восьми дней. К тому времени в нем в строю осталось всего около 180 человек (все логично – они были ничьими для любого командира дивизии и их можно было отправить на штурм, не особенно заботясь о последствиях. Рассказывающим о «мизерных потерях» боевых частей союзников желательно почитать «Смертельные ловушки» Б. Купера. Очень впечатляет. – прим. пер.).

Единственными рейнджерами, служившими на Тихоокеанском театре военных действий, были люди из 6-ого батальона. Сформированный на Новой Гвинеи в 1944 году путем переформирования 98-го батальона полевой артиллерии, он предназначался для оказания помощи в предстоящем вторжении на Филиппины. В отличие от своих коллег в Европе, командующий Юго-Западным тихоокеанским районом генерал Дуглас Макартур и командующий Шестой армией генерал Уолтер Крюгер искренне считали своих рейнджеров специальными войсками для специальных миссий и использовали их в качестве таковых. Для обеспечения высадки на Филиппины рейнджеры захватили несколько удерживаемых японцами прибрежных островов для поддержки у острова Лейте. Один остров представлял собой большую проблему. Японцы укрепили на нем маяк, защищенный скалами с трех сторон и доступный только по узкой извилистой тропе. Его взяла штурмом рота «B» капитана Артура «Быка» Симмонса, который позже возглавил американский рейд на тюрьму Сон Тай в Северном Вьетнаме. После этого рейнджеры были оставлены в резерве и проводили свое время, патрулируя, окружая отставших японцев и разведывая зоны высадки для парашютного десанта 11-й воздушно-десантной дивизии в бухте Апари. Рота «C», взвод роты «F», плюс контингент филиппинских партизан, также провели рейд на японскую тюрьму около Кабанатуана на Лусоне, в ходе которого освободили 511 военнопленных союзников. Участники рейда убили около 200 японцев, потеряв всего двух человек убитыми и семерых тяжелоранеными. Для рейда на Кабанатуан рейнджеры снаряжались как можно легче. Большинство людей взяло с собой только винтовки (несколько сержантов – пистолеты-пулеметы и пистолеты) и несколько ручных гранат. Офицеры были вооружены пистолеты. Каждая секция тяжелого оружия имела только BAR и «базуку».

К концу 1945 года Армия расформировала все свои уцелевшие подразделения рейнджеров. Большинство ветеранов хотели вернуться домой, а новые люди, которые их заменили, редко соответствовали стандартам рейнджеров. Рейнджеры стали специалистами армии по боевым навыкам (таким как патрулирование, засады и рукопашный бой) и захвату ключевых позиций для поддержки высадки десанта. В этом отношении их роль не сильно отличалась от роли немецких «штосструппен» (ударных отрядов) времен Первой мировой войны, которые специализировались на проникновении в тыл противника и штурмах укрепленных позиций. И они, и рейнджеры полагались на скорость и неожиданность, а не на огневую мощь, но, как только они выполняли свои особые миссии, рейнджеры, как правило, хуже справлялись в обычном бою и под руководством начальников, которые редко их понимали или поддерживали.

Бывшие продуктом военной эйфории, которая царила в начале войны, рейнджеры часто подвергались критике за переманивание лучших людей из обычной пехоты, буйство и недисциплинированность вне службы. Но на самом деле, рейнджеры привлекли многих людей из вспомогательных служб, которые в противном случае вообще бы не участвовали в боях. Они также имели тенденцию привлекать безрассудные и независимые личности, которые чувствовали себя подавленными дисциплиной и правилами «обычной» армии. Командиры рейнджеров лично выбирали своих офицеров и требовали, чтобы они были людьми высочайшего калибра, которые могли заслужить уважение даже самых требовательных и недоверчивых солдат. Именно здесь лежал секрет успеха этих частей.

Рейдеры морской пехоты

Корпус морской пехоты в начале войны был гораздо менее затронут «коммандос-манией», чем Армия. Они рассматривали ее это как нежелательное отвлечение от задачи по созданию дивизий Сил морской пехоты (FMF), личный состав которых, как настаивали морские пехотинцы, уже был способен выполнять любые операции, для которых создавались «коммандос». В любом случае, целью общего контрнаступления против японцев был захват островов, а не набеги на них. Это требовало обычных войск, и любая деятельность коммандос, вероятно, была не нужна. Однако, когда майор Джеймс Рузвельт, сын президента Рузвельта, заинтересовал отца в организации коммандос морской пехоты США, жребий был брошен. Военно-морской флот также поддержал создание коммандос морской пехоты, поскольку такие войска лучше вписывались в концепцию ВМС о роли, которую морские пехотинцы должны играть в предстоящем конфликте. В качестве предварительной меры капитаны Уоллес Грин и Сэмюэл Гриффит были отправлены в Англию, чтобы наблюдать за британскими коммандос. Основываясь на их рекомендациях, штаб Корпуса морской пехоты приказал сформировать два отдельных батальона. В январе 1942 года 1-й батальон 5-го полка морской пехоты (1/5) в Куантико отдал командира и большую часть своих людей, чтобы сформировать 1-й отдельный батальон, который вскоре стал силами «коммандос» для FMF Атлантического флота. Его командир, подполковник Мерритт А. Эдсон, был уполномочен полностью разрушить уже наполовину сформированную 1-ю дивизию морской пехоты, прочесывая ее в поисках подходящих добровольцев и запрашивая большое количество экзотического оборудования.

Тем временем, в феврале четыре роты «коммандос» из состава подразделений, которые начали формироваться на Западном побережье в Кэмп-Эллиотт в Калифорнии, вместе с ротой из 1-го отдельного батальона, стали 2-м отдельным батальоном под командованием подполковника Эванса А. Карлсона. В качестве награды за смелое предложение о создании о создании рейдовых подразделений, майор Джеймс Рузвельт стал заместителем Карлсона.

Создавая эти новые подразделения, Корпус морской пехоты имел смутное представление о том, как они должны быть организованы или даже как их называть. «Коммандос» был британским термином и, следовательно, не подлежал использованию. «Рейнджеров» уже застолбила Армия. Поэтому 16 февраля 1942 года, командующий морской пехотой генерал-лейтенант Томас Холкомб приказал назвать их «рейдерами», основываясь на весьма странной и новой идее, что такие подразделения должны быть названы по их фактической миссии.

Что касается штатной организации, единственным указанием, данным двум комбатам, было то, что каждый батальон должен иметь не менее четырех стрелковых рот и, как и армейские рейнджеры, должен иметь возможность действовать отрядами численностью менее батальона. Они также должны были быть совместимы со своими основными морскими транспортными судами, но это не были британские LCA. Тихоокеанские рейдовые операции должны были происходить на гораздо больших расстояниях и перед лицом гораздо более мощных вражеских военно-морских и военно-воздушных сил. Чтобы добраться до своих целей, рейдерам понадобились бы быстрые и хорошо вооруженные военные корабли.

К счастью, у Флота было решение этой проблемы в виде большого количества эсминцев - «гладкопалубников» времен Первой мировой войны типа «Колдуэлл», «Уикс» и «Клемсон». Хотя эти корабли устарели как эсминцы, они все еще были пригодны для множества второстепенных ролей. Большинство из них служили в качестве эскортных кораблей, но некоторые были переоборудованы в быстроходные минные заградители (DM), тральщики (DMS), плавбаз гидроавиации (AVD) и быстроходных транспортов (APD). Переоборудование старого эсминца в APD включало удаление двух передних труб корабля и освобождение соответствующих котельных отделений. Это создало около 500 кубических футов полезного грузового пространства (из которых 200 были отведены для боеприпасов) и место для перевозки 5 офицеров и 130 солдат. Потерял половину своих котлов, APD все еще мог поддерживать приличную максимальную скорость примерно в 23-25 узлов. Удаление торпедных аппаратов корабля создало на верхней палубе место для размещения четырех десантных катеров LCP (каждый несколько меньше, чем LCA). Также могли перевозиться и надувные лодки. При этом APD сохранил свои орудия и глубинные бомбы и мог обеспечить не только транспортировку, но противолодочную и противовоздушную защиту и даже ограниченные возможности береговой бомбардировки! К сожалению, ВМС переоборудовали в APD только шесть старых эсминцев в 1940 году и ни одного после этого, поскольку до появления рейдеров в них не было реальной потребности. Следующая партия из шести кораблей будет готова только к октябрю 1942 года, и к тому времени три из первоначальных шести будут потоплены. Последует еще много переоборудований, но в первые месяцы войны рейдеры могли надеяться только на шести доступных APD. Кроме того, ни один APD не мог перевозить и высаживать автомашины или другое тяжелое снаряжение, даже если бы они понадобились бы в любой операции, длящейся больше, чем несколько дней. Однако рейдеры могли рассчитывать на частые действия в составе более крупных обычных десантных сил, и в этом контексте они могли рассчитывать на получение места на одном из десантных грузовых кораблей (AK), сопровождающих основной конвой.

Что касается тактического использования, Эдсон решил, что рейдерские подразделения должны быть готовы к выполнению рейдов, демонстраций, разведывательных миссий и второстепенных или отвлекающих высадок в поддержку основной. Они также должны быть пригодны для первоначального захвата плацдарма с целью прикрытия основной высадки или быть частью основной высадки (вероятно, в составе пехотного полка или дивизии). Высадившись на берег, рейдеры могли бы осуществлять фланговые атаки, перерезать линию связи противника, мешать перемещению подкреплений, а также выполнять более обычные задачи. Батальону также могло потребоваться провести две или более одновременных высадки на отдаленных друг от друга плацдармах без взаимной поддержки. Каждая будет осуществляться отдельным отрядом, варьирующимся от взвода или роты на одном APD до двух или более рот на двух или более APD. Высадки обычно происходили ночью и в значительной степени зависели от внезапности, чтобы, вероятно, компенсировать, ограниченную огневую мощь рейдеров и отсутствие какой-либо внешней огневой поддержки (кроме того, что могли предоставить сами APD). Место десантирования как правило было пляжем, защищенных коралловыми рифами, которые окружали многие острова Тихого океана. За пляжами часто можно было столкнуться с крутыми скалами или другой пересеченной местностью. Даже ручные тележки во многих ситуациях было бы трудно или невозможно использовать, и, хотя они могли перевозиться на десантных катерах, они не могли перевозиться на надувных лодках.

Эдсон считал, что в большинстве случаев ключом к успеху рейдеров будет тактическая мобильность. Поэтому не стоит использовать оружие, боеприпасы или другое снаряжение, которое нельзя было бы переносить вручную, и даже переносимые вручную предметы должны быть ограничены самыми легкими из имеющихся типов. Эдсон представлял себе типичный рейд как состоящий из высадки, быстрого продвижения к цели и атаки, за которыми следует столь же быстрый отход. Отход будет осуществляться в место, откуда рейдовое подразделение может быть эвакуировано (обычно теми же кораблями, которые его высадили) или где оно может соединиться с дружественными «обычными» силами. В таком сценарии любые бои, скорее всего, будут непродолжительными. Следовательно, можно позволить себе уменьшить количество оружия и боеприпасов ради своей мобильности.

В то время как он все еще командовал 1-м батальоном, 5-й морской пехотой Эдсон организовал это подразделение в шесть одинаковых отрядов для действий с APD во время учений по высадке в августе 1941 года, проведенных в Нью-Ривер, Северная Каролина. Даже с учетом того, что на APD не было места для размещения большей части тяжелого оружия и оборудования обычного батальона, результаты этого эксперимента были весьма разочаровывающими. На маневрах в Форт-Стори (в Чесапикском заливе) Эдсон снова погрузил батальон на APD. На этот раз он разместил свой штаб и штабную роту на одном корабле, а остальные четыре роты на других пяти. Каждая рота была усилена достаточным количеством разведчиков, связистов и медиков, чтобы сделать ее автономной. Такое расположение было гораздо более успешным. В результате этого опыта Эдсон решил, что штаб батальона должен находится на флагмане дивизиона APD, а остальные пять APD должны нести тактические подразделения. Эдсон также отметил, что многие потенциальные рейдовые задачи параллельны задачам парашютистов морской пехоты. Рейдеры могли служить вместо парашютистов в ситуациях, когда не было достаточного количества самолетов или подходящих зон выброски. Кроме того, хотя парашютный батальон мог выйти на поле боя на парашюте, он не мог покинуть его таким образом. Вместо этого ему пришлось бы быстро вступить в контакт с обычными силами, прежде чем он исчерпает свою очень ограниченную огневую мощь и логистические ресурсы. Напротив, рейдеры, высадившиеся с APD, почти всегда имели возможность отступить обратно на них. Чтобы обеспечить огневую мощь для прикрытия этого отступления, а также для поддержки атаки на свою цель, батальон рейдеров, в отличие от парашютного батальона, должен включать по крайней мере одну роту тяжелого оружия. Большая грузоподъемность APD рейдеров по сравнению с транспортными самолетами облегчила бы рейдерам перевозку дополнительного оборудования и боеприпасов. Поскольку батальон рейдеров будет иметь пять тактических рот, он мог состоять либо из трех стрелковых и двух «оружейных» рот, либо из четырех стрелковых и одной роты оружия. Эдсон принял решение в пользу последней комбинации. Ни штаб, ни роты оружия не могли действовать вне структуры батальона; таким образом, батальон с тремя стрелковыми ротами имел бы только три элемента, которые могли бы проводить независимые операции. Поскольку стрелковые роты должны были бы быть небольшими и при этом включать свои собственные взводы вооружения, общая «стрелковая» сила в батальоне из трех рот будет недостаточной. Батальон из четырех стрелковых рот будет иметь уже четыре элемента, способных действовать независимо.

Основываясь на этих принципах, Эдсон создал свою стрелковую роту (см. Приложение 6.28). Он был непреклонен в идее, что любая рейдерская рота должна состоять из трех стрелковых взводов по три стрелковых отделения в каждом, как в обычных пехотных ротах. Однако ограничения по размеру вынудили Эдсона сократить свои стрелковые отделения до восьми человек каждое и обойтись без отделений BAR. Чтобы компенсировать часть утраченной огневой мощи, Эдсон решил дать по два BAR на стрелковое отделение. Это число можно было бы сократить до одного BAR на отделение после поступления новых винтовок М1. Кроме того, один стрелок на отделение должен был быть обучен и вооружен как снайпер. Чтобы дать роте возможность проводить подрывные работы, взводной гид в каждом стрелковом взводе выполнял функции подрывника.

Командир взвода оружия были и заместителем командира роты, чтобы не превышать лимит в пять офицеров на роту в одном APD. В соответствии с важностью своей позиции сержант взвода оружия имел звание сержанта-комендора, или на один класс выше, чем сержанты в стрелковых взводах. Взвод оружия должен был иметь минометную секцию, пулеметную с двумя LMG и противотанковую с двумя противотанковыми ружьями. Минимальный размер расчетов составлял четыре человека (три для противотанковых ружей). Противотанковые ружья были теми же британскими (на самом деле, канадскими) ружьями Бойса 55-го калибра (13,9 мм), которые использовали армейские рейнджеры.

Их противотанковые возможности были, конечно, минимальными, но они все еще могли поражать японские танки. Другой реальной альтернативы не было, поскольку базуки были недоступны, а любое другое оружие было бы слишком тяжелым. Минометная секция, конечно, была вооружена 60-мм минометами M2. Эдсон ожидал, что минометный расчет из четырех человек будет нести до 27 60-мм снарядов к своему миномету. Личный состав стрелкового взвода мог нести еще несколько дополнительных мин, несмотря на то, что и так был серьезно обременен боеприпасами для своего собственного оружия. По вопросу вооружения пулеметной секции Эдсон колебался, что будет лучше: три BAR или два M1919A4. Если он будет использовать BAR, секции нужен был командир и три расчета BAR по три человека. Дополнительный человек, который для этого потребуется, мог быть взят из секции снабжения роты. Каждый член расчета BAR мог нести 12 20-зарядных магазинов BAR (240 патронов), а помощник стрелка и заряжающий могли нести еще по 100 патронов в патронташах. Три BAR имели бы почти боевую скорострельность, как два M1919A4. Секция также могла нести примерно то же количество боеприпасов (3000 патронов для двух LMG против 2760 для трех BAR), и BAR гораздо легче, чем LMG могли использовать патроны в пачках и патронташах, предоставленные стрелками и расчетами отделения BAR. Наконец, BAR обладал большим преимуществом в мобильности. LMG весил почти вдвое больше, чем BAR, и его приходилось переносить разобранным на две части (пулемет и станок-треного). С практической точки зрения LMG не мог стрелять, пока две этих части не будут собраны.

Тем не менее, Эдсон остановился на LMG. Тот имел большую в три раза эффективную дальность стрельбы, чем BAR и устойчивое крепление, на котором его можно было зафиксировать. Его даже можно было чистить в этом положении. Он также был менее подвержен заклиниванию, чем BAR. Для дальнего огневого обеспечения и для оборонительного огня вдоль «последней линии обороны» он было намного более совершенным оружием, и его возможности (за исключением непрерывного огня на дальние дистанции) были ненамного ниже, чем у HMG M1917A1 с водяным охлаждением. Однако, выбирая LMG, Эдсон предложил, чтобы каждая стрелковая рота держала в резерве три BAR для использования вместо LMG в соответствующих ситуациях.

Управление роты Эдсон разделил на боевую секцию и секцию снабжения. Боевая секция включала командира роты, первого сержанта и другой персонал, необходимый для тактического управления ротой. Боевая секция также включала в себя отряд RVP (радио, визуальной связи и сигнальных полотнищ) из капрала и двух рядовых, которые могли управлять радиостанцией TBX, когда рота действовала независимо от своего основного батальона. TBX был предназначена для связи на средних и дальних расстояниях и могла обеспечить прямую связь с APD. Связь внутри роты предполагалось осуществлять в основном посыльным. Когда рота действовала как часть батальона, TBX был бы не нужна. Два рядовых RVP могли бы выступать в качестве дополнительных посыльных, в то время как капрал RVP управлял легкой радиостанцией SCR-536.

Хотя секция снабжения управления роты рейдеров (во главе с сержантом по снабжению роты) находилась со своей ротой в APD, он не должна была высаживаться, если операция будет кратковременной или если рота действовала отдельно от батальона. Если операция была более масштабной или ожидалась более долгой, то секция сходила на берег и присоединилась к тыловому эшелону батальона под командованием Bn-4. Оттуда она продолжила бы доставку боеприпасов, воды и горячей пищи остальной части роты, обычно с помощью автотранспортной секции батальона. Эта процедура была похожа на ту, которой следовали обычные батальоны морской пехоты, хотя для рейдеров разделение между передовыми и тыловыми эшелонами было менее формальным, поскольку секция личного состава рейдерского батальона выполняла большую часть административных обязанностей тылового эшелона. Всеми оставшимися административными вопросами роты занимался исполняющий обязанности клерка в боевой секции.

Рота тяжелого оружия Эдсона вместе с последующими изменениями, которые были запрошены, но в целом не реализованы, показана в Приложении 6.29. Эдсон считал, что основным соображением при проектировании этой роты должна быть мобильность. Не имея ни автомобилей, ни ручных тележек, она все равно должна была бы быть в состоянии «идти в ногу» со стрелковыми ротами. Это исключало использование пулеметов M1917A1 с водяным охлаждением. Эдсон считал, что в большинстве ситуаций адекватной заменой будут M1919A4, особенно с учетом того, что отделения LMG, которые он предлагал для оружейной роты, будут иметь по пять человек, а не четыре, как во взводе оружия стрелковой роты. Дополнительный человек позволил бы до восьми коробок или 2400 патронов (морские пехотинцы использовали коробки на 300 патронов, в то время как армия использовала коробки на 250). Два из этих увеличенных отделений LMG составляли секцию, а пулеметный взвод имел бы две секции. Каждый командир секции также должен был быть подготовлен как подрывник. Противотанковое отделение роты оружия было точно таким же, как и во взводе оружия стрелковой роты.

Минометный взвод представлял некоторые проблемы. 81-мм миномет был очень желателен из-за своей дальности и эффективности. Он и его боеприпасы перевозиться на резиновой лодке. APD мог нести либо взвод из четырех 81-мм минометов и один пулеметный взвод типа, рекомендованного Эдсоном, либо два взвода LMG (или один взвод HMG из шести пулеметов), если 81-мм минометы были бы сокращены двух в одной секции. Однако вес 81-мм миномета и его боеприпасов вызывал большие сомнения, сможет ли минометный взвод или секция без тележек поддерживать ту же скорость марша, как стрелки или расчеты легких пулеметов. Эдсон отмечал, что 60-мм миномет весил всего треть от 81-мм, а его мины (в среднем) весили в два раза меньше. Дальность стрельбы 60-мм миномета в 1700 метров была недостаточной, а мины были значительно менее мощными. Однако каждый подносчик мог нести по 12 60-мм мин вместо трех-шести 81-мм. Учитывая наиважнейшие требования мобильности батальона, Эдсон выбрал взвод 60-мм минометов из трех отделений. Однако он чрезмерно обременил командиров минометных отделений, вооружив их BAR самообороны, хотя пистолет-пулемет Томпсона был намного легче и подходил для данной задачи так же хорошо. В результате для переноски миномета и его боеприпасов оставалось всего четыре человека. Но минометный взвод также включал отделение подносчиков из восемью солдат, которые могли нести до 96 60-мм мин, во главе с сержантом (также с BAR). Эдсон позаботился о том, чтобы в управлении взвода было достаточно наблюдателей и связистов (в основном телефонистов), чтобы гарантировать, что минометы смогут быть использованы на их максимальной дальности.

Управление роты оружия функционировал во многом так же, как в стрелковой роте, но его командная секция включала офицера разведки (который также выполнял функции старшего офицера), а также командира роты. Была небольшая группа (во главе с сержантом) для оказания помощи офицеру разведки, но не было группы RVP, потому что рота вооружения никогда не будет действовать самостоятельно.

Что касается роты штаба батальона, Эдсон считал, что стандартная рота штаба пехотного батальона (см. Приложение 5.20) могла бы работать и для рейдового батальона, поскольку она была небольшой и достаточно легкой и могла выполнять все основные функции. Однако он полагал, что штабная рота, специально разработанная для батальона рейдеров, будет иметь ряд преимуществ. По мнению Эдсона, такая рота должна действовать в три эшелона. Часть штаба батальона плюс разведывательная секция (за исключением его разведчиков-снайперов, если они были приданы стрелковым ротам) и взвод связи (за исключением тех из его 17 радиостанций, которые могли бы быть распределены по ротам, а также взводам снабжения и транспортного) составят передовой эшелон (см. Приложение 6.30). Этот эшелон будет контролировать все штурмовые элементы батальона и участвовать в тактических высадках. Медицинская секция батальона (два офицера и 10 военнослужащих флота) обычно сопровождали передовой эшелон, хотя в краткосрочной операции он может оставаться с тыловым эшелоном и организовывать пункт оказания медицинской помощи батальона на борту APD. Снабженцы штабной роты и административный персонал, не нужный для тактических целей, составят тыловой эшелон (также указан в Приложении 6.30). Соответствуя более легким элементам «наземного» эшелона в парашютном батальоне, он будет оставаться на борту корабля во время кратковременных высадок. Во время более продолжительных десантов они будут сходить на берег и вместе с секциями снабжения боевых рот будет формировать административный элемент под командованием Bn-1 (офицера по личному составу). Третий эшелон составляли батальонный снабженец, автотранспортный взвод и резервная секция. Он включал все транспортные средства батальона и другое снаряжение, которое было слишком большим или тяжелым для APD, и должно было будет следовать на грузовом судне (АК), с которого их можно было высадить на берег.

Помимо командования штабной ротой и ее тыловым эшелоном, Bn-1 возглавлял секцию личного состава. Этот отдел служил единственным административным подразделением батальона – практика, которую Эдсон перенял у немецкой армии и которую Корпус морской пехоты официально принял в своих организационных таблицах серии F. В случае длительной операции на берегу Bn-1 высаживался со своей секцией, докладывал тыловому эшелону старшего штаба (полка, дивизии, корпуса и т. д.) на берегу и оттуда занимался административными вопросами батальона. Эдсон подсчитал, что эта секция могла освободить командиров рот от 95 процентов их административных обязанностей.

Функции секции снабжения на уровне батальона были немногочисленными и в основном административными. В остальном, оно по большей части поддерживало саму штабную роту. Все роты в батальоне рейдеров самостоятельно занимались рутинными потребностями в снабжении, такими как питание, контроль имущества и распределение боеприпасов.

Резервная секция была собственным изобретением подполковника Эдсона, чтобы его батальон рейдеров мог справиться с неизбежной убылью личного состава, которая поражает военные организации в мирное и военное время. Такая убыль включала не только боевые потери, но и людей, которые были больны, отстали от части, находились под арестом и т. д. Численность таких людей, даже в небоевой обстановке, могла быть значительной. В батальоне самого Эдсона на маневрах в Нью-Ривер отсутствовал 51 человек и 22 человека на маневрах в Форт-Стори. Обычной реакцией на такую убыль было использование запасных рядовых (которые в большинстве штатов серии D составляли около пяти процентов от численности подразделения). К сожалению, для рейдеров эта система была непрактичной. В APD не было места для перевозки дополнительных людей, а запасные рядовые, которых рейдеры могли получить из запасных частей, не имели специальной подготовки, чтобы быть полезными в качестве рейдеров. Хуже того, ограничения пространства APD вынудили Эдсона сократить размер своих рот до минимума, и было особенно важно, чтобы была сохранена их полная штатная численность. Поэтому роль резервной секции заключалась в том, чтобы ввести пополнение рейдеров в батальон до того, как произойдут потери, и, пока было время, обучить их по стандартам рейдеров. Они также могли тренироваться и обучаться у людей, с которыми им в конечном итоге предстояло вступить в бой. Под руководством сержанта, секция состояла из шести «отделений» с капралом и четырьмя рядовыми в каждом. Каждое отделение для обучения прикреплялось к стрелковой или оружейной роте. Одно отделение готовило минометчиков, другое – пулеметчиков, а остальные четыре — стрелков из винтовок и BAR. Расчеты обслуживали оружие, используемое секцией (два миномета, два LMG, два противотанковых ружья и четыре BAR), также составлявшее батальонный резерв вооружения. Перед рейдами запасные использовались для доведения всех рот до полной численности. Все оставшиеся присоединятся к снабженцам и транспортному взводу на грузовом судне. Интендант батальона и транспортный взвод батальона рейдеров получали место на грузовом судне (AK), где хранились дополнительные боеприпасы, пайки, кухонное и лагерное оборудование, сменные предметы, автомобили и все остальное, что не поместится в APD. Во время маневров у Форт-Стори Эдсон хранил свое тяжелое снаряжение на борту грузового судна, и эта договоренность в значительной степени сработала хорошо, он разместил лейтенанта на борту корабля, чтобы тот действовал в качестве его представителя и следил за тем, чтобы имущество его батальона отправлялось туда, куда ему и положено было отправляться. Эдсон был убежден, что, если бы этого лейтенанта не было, он, возможно, никогда больше не увидел бы большую часть своего снаряжения. Эдсон считал, что в будущем этот офицер должен быть ответственным за имущество батальона и сопровождать его на АК. Он также будет офицером по снабжению батальона. Однако Эдсон добавил в штат батальона еще одного лейтенанта, который мог либо действовать как Bn-4, когда интенданта не было, либо как начальник столовой батальона (задача, в противном случае требующая отвлечения офицера от стрелковой или оружейной роты), если интендант был в наличии. Помощь интенданту на борту АК должна была оказывать большая часть снабженцев батальона и, конечно, весь персонал транспортного взвода. Поскольку это сделало данную организацию размером со взвод, Эдсон решил и сделать ее взводом. Сам интендантский отдел включал в себя группу связи (капрала и двух рядовых с TBO, TBX или другой радиостанцией дальнего действия) для поддержания прямой радиосвязи со штабом батальона (или, по крайней мере, с его тыловым эшелоном). Эта группа радиосвязи бы особенно важна в случае, если бы интендант и автотранспортный взвод пришлось высадить на берег в нескольких милях от расположения рейдерского батальона.

Как отдельному батальону, рейдерам понадобилось бы несколько автомобилей для использования в гарнизоне или для полевых операций. Джипы могли бы служить разведывательными машинами, транспортерами боеприпасов и оружия, или для эвакуации раненых, или заменять более тяжелые машины, пока их не высадят. Однотонные грузовики могли бы служить командно-разведывательными или санитарными машинами. 2,5-тонные грузовики с прицепами перевозили бы основную массу боеприпасов, воды, пайков и багажа. Один из них перевозил бы полевую кухню. Все буксировали бы грузовые прицепы или цистерны с водой. Однако в феврале 1942 года Штаб Корпуса морской пехоты значительно сократил количество грузовиков в батальоне рейдеров. Эдсон написал меморандум, в котором довольно подробно описал свой батальон и идеи, лежащие в основе его применения. Он был достаточно убедителен, чтобы заставить штаб Корпуса морской пехоты принять его основные идеи всего через три дня после того, как он их представил. Тем не менее, планировщики штаба Корпуса не смогли устоять перед тем, чтобы не вставить в работу Эдсона несколько изменений в стиле «Здесь был Киллрой» (идиоматическое выражение того времени. Вообще, это рисунок – аналог «здесь был Вася», который американские солдаты любили рисовать на стенах. В данном случае, как мы увидим ниже, автор издевается над очень характерным мелочным желанием бюрократов для показа своей значимости вставить микроскопическую поправку, часто абсурдную – прим. пер).

Они дали каждой секции снабжения роты парикмахера и сапожника, хотя услуги, которые предоставляли эти люди, не были жизненно важными и могли быть легко импровизированы. Они также создали столовую для офицеров батальона, добавив в штаб батальона главного повара и помощника повара. Это было сделано несмотря на тот факт, что офицеры батальона питались в кают-компании APD, когда они были в море, в общей столовой, когда находились в гарнизоне, или со своими людьми, когда были в поле. Такие изменения просто повторяли то, что было в стандартных пехотных батальонах, которые могли позволить себе дополнительный «жир». Похоже, никому не приходило в голову, что добавление ненужных людей может усугубить проблемы с пространством в APD. Более разумным было добавление лейтенанта в резервную секцию. Гораздо более разрушительным было настойчивое требование штаба Корпуса о том, чтобы в дополнение ко взводу 60-мм минометов включить в роту оружия взвод 81-мм минометов. На берегу стандартный для пехотного батальона взвод из четырех 81-мм минометов, даже с минимальным количеством мин, мог серьезно повлиять на мобильность рейдеров, если его не оставить. Хуже того, у APD вообще не было места для еще двух офицеров и 74 человек (а также дополнительных боеприпасов и снаряжения), и главному повару нужно было их кормить. Эдсон уже долго спорил, почему даже секции 81-мм минометов, вероятно, будет слишком много, но штаб Корпуса морской пехоты проигнорировал его. Конечно, двое могли играть в эту игру довольно долго, поэтому Эдсон продолжил игнорировать штабных. Он так и не создал 81-мм минометный взвод, и когда его батальон отправился в Южную часть Тихого океана, чтобы сражаться на Гуадалканале, использовал свою первоначальную структуру.

В сентябре 1942 года штаб Корпуса официально заменил минометный взвод на подрывной с тем же числом людей, но гораздо меньшим количеством снаряжения. Одна из его четырех секций могла быть прикреплена к каждой из стрелковых рот рейдерского батальона, и ее можно было бы втиснуть «впритык» в APD для короткого похода. Однако взвод был слишком легко вооружен, чтобы служить дополнительной пехотой, а навыки бойцов просто дублировали те, которые уже имелись у рейдеров в стрелковых ротах. Его услуги редко требовались (см. Приложение 6.29).

Мелкое вмешательство со стороны штаба морской пехоты было не единственным крестом, который пришлось нести Эдсону. Его собственный заместитель, майор Сэмюэл Гриффит (отвечавший за тыловой эшелон после того, как остальная часть 1-го рейдерского батальона покинула Соединенные Штаты), написал генерал-майору Холланду М. Смиту, тогда командующему амфибийными войсками Атлантического флота, критикуя некоторые идеи своего начальника. Гриффит предложил альтернативные идеи, которые уже применял 2-й батальон рейдеров подполковника Карлсона в Сан-Диего. Основываясь на своих собственных наблюдениях за британскими коммандос и консультациях с Карлсоном, Гриффит пришел к выводу, что подразделение Эдсона было вовсе не настоящим батальоном рейдеров, а обычным пехотным батальоном, урезанным до размеров шести APD. Такой батальон мог бы стать подразделением поддержки настоящих рейдовых сил и играть для рейдеров ту же роль, что и планерные войска для парашютистов. Однако, по мнению Карлсона и Гриффита, настоящий батальон рейдеров для рейдов или штурмовых операций должен быть структурирован скорее, как британские коммандос или батальоны рейнджеров. Такие высадки будут заключаться в захвате и удержании небольших островов или других ключевых территорий в течение очень коротких периодов в поддержку основного десанта (пока их не сменят обычные войска). Гриффит и Карлсон считали, что каждый APD в рейдовых силах должен нести стрелковую роту. Поскольку было доступно шесть APD, 2-й рейдерский батальон должен иметь шесть стрелковых рот. Однако Гриффит и Карлсон осторожно указали, что нет ничего магического в шести ротах и что батальон может легко обойтись тремя или четырьмя. Наличие стрелковой роты на борту каждого APD увеличит гибкость батальона и устойчивость к потерям. Любому APD или группе APD может быть поручена самостоятельная задача, поскольку ни один не будет нести подразделения, которые могут действовать только как часть более крупной группы. Если один или несколько APD были потеряны, батальон все еще мог бы выполнить свою миссию, тогда как батальон типа Эдсона, потеряв свой штаб, тяжелое вооружение или слишком большую часть своих стрелков на каком-либо конкретном корабле, был бы парализован.

Чтобы достичь своей цели – стрелковой роты на каждом APD, Гриффит и Карлсон считали, что роту оружия Эдсона можно было бы легко ликвидировать, а личный состав штабной роты распределить между стрелковыми ротами. По их мнению, рота оружия была дорогой роскошью, поскольку рейдерам редко требовалась огневая поддержка на уровне батальона. Вместо этого следовало подражать британцам и поддерживать «пул» запасного оружия, имея который любая стрелковая рота могла бы стать оружейной ротой, если нужно.

Карлсон и Гриффит критиковали батальон Эдсона за недостаточное насыщение легким автоматическим оружием для боя на близком расстоянии или ночью. Они также утверждали, что в стрелковом отделении Эдсона из восьми человек не было внутренней структуры, необходимой для поддержания жесткого тактического контроля, необходимого для рейдовых операций. Наконец, они осуждали батальонный взвод связи Эдсона, чье тяжелое радио- и телефонное оборудование было совершенно неуместно в рейдовых операциях. Вместо этого следует, по их мнению, следовало использовать больше легких радиостанций, особенно «сверхлегкую» SCR-536.

Основываясь на этих критериях, Гриффит описал свой вариант роты рейдеров. Что касается личного оружия, Гриффит хотел исключить пистолеты, чтобы упростить обучение и снабжение боеприпасами. Офицеры и люди сержанта и выше, а также часть стрелков должны были носить пистолеты-пулеметы, которые они могли позже заменить на карабины M1. Теоретически, большинство рядовых носило винтовки, хотя на практике минометчики и пулеметчики, их помощники, а также наводчики и заряжающие минометов, вероятно, использовали пистолеты, так как им было бы трудно обращаться с винтовками вместе с обслуживаемым оружием. Гриффит рекомендовал создать стрелковую роту всего из двух стрелковыми взводами. Он признал, что такая рота будет иметь меньшую тактическую гибкость, но в APD было место только для двух взводов того типа, который он хотел. Помимо небольшого штаба (включая радиотелефониста с SRC-536) взвод Гриффита должен был иметь два секции с сержантом и двумя отделениями по 10 человек в каждом. Отделение состояло бы из командира – капрала (с винтовкой) и трех «огневых групп» по три человека, каждую из которых возглавлял старший рядовой. Один человек в группе будет вооружен винтовкой, второй — BAR с 13 заряженными магазинами (260 патронов), а третий — пистолетом-пулеметом (с 11 магазинами). Оружие и боеприпасы стрелка BAR весили около 42 фунтов (19 кг). Гриффит и Карлсон надеялись, что позже его заменит более легкое оружие, возможно, пулемет Джонсона. Новое отделение, безусловно, было более логичным, симметричным и обладало большей огневой мощью. Команды из трех человек были уязвимы к потерям, но в рейдовой операции отделения начинали бои в полном составе и этот момент был не критичен. Взвод оружия роты был похож на взвод Эдсона, но без противотанковой секции. Управление стрелковой роты Гриффита было еще более малочисленным, чем у Эдсона, но имело большую группу связи – п посыльного (он же сигнальщик) и четырех радистов (включая капрала), работающих с SCR-536 для связи со взводами и радиостанцией TBX для дальней связи со штабом батальона или APD. В управлении роты не было секции снабжения, поскольку не было ни столовой, ни снабженцев – они были собраны в штабной роте штаба (см. Приложение 6.31).

Штабная рота Карлсона и Гриффита была предназначена для посадки в APD стрелковой роты, и поскольку стрелковые роты Гриффита-Карлсона были немного меньше, чем у Эдсона, для них было место. Согласно организации Карлсона и Гриффита, стрелковая рота, отправленная на независимую миссию, могла рассчитывать на получение дополнительного персонала, перечисленного в Приложении 6.31 (в основном поваров, медицинский и снабженческий персонал, пару разведчиков и резервную секцию)). Это немного превышало лимит Эдсона в пять офицеров и 130 рядовых на APD, хотя, если вычесть резервистов, то было довольно близко к этому числу. Однако Карлсон и Гриффит решили, что лимит Эдсона может быть значительно превышен на ограниченные периоды времени. На маневрах у Сан-Диего в начале 1942 года они обнаружили, что семь офицеров и 142 человека могут быть размещены без особого дискомфорта. Это позволило бы APD перевозить штаб батальона и, по крайней мере, часть штабной роты, когда несколько рот рейдеров действовали вместе. Штаб батальона Гриффита-Карлсона был более «строгой» версией модели Эдсона (см. Приложение 6.32) и сохранил трехэшелонную систему. Как и в батальоне Эдсона, передовой эшелон штаба батальона, разведывательная секция и секция связи составляли передовой эшелон. Однако Гриффит и Карлсон добавили саперного офицера-подрывника, а также офицера медслужбы ВМС и шесть санитаров для работы на медпункте батальона, а также еще одного офицера-медика и двух санитаров для каждой стрелковой роты. Гриффит указал, что, хотя хирург в стрелковой роте может показаться экстравагантным решением, рота рейдеров была независимым подразделением, которое могло получить задачу в местности, где не было ни больниц, ни врачей. Кроме того, APD был слишком маленьким кораблем, чтобы иметь собственного хирурга. Таким образом, ротный медицинский офицер рейдеров мог также выполнять функции корабельного врача APD. Батальонная разведывательная секция Гриффита раздавала по паре разведчиков в каждую стрелковую роту, оставляя сержанта, главного разведчика, капрала разведчика и трех разведчиков для работы с Bn-2.

Секция связи была намного меньше взвода Эдсона и представляла собой радиоподразделение, которое могло прикрепить шесть человек к стрелковым ротам для работы с радиостанциями SCR-536 и создания радиосети с малым радиусом действия на уровне батальона. Остальная часть секции обслуживала радиостанцию TBX или обеспечивала техническое обслуживание раций.

Тыловой эшелон штабной роты также в целом следовал идеям Эдсона. Bn-1 был ответственным за свои задачи и также выступал в качестве командира штабной роты. В батальоне Эдсона первый сержант штабной роты служил в этой роли и еще был начальником отдела кадрового администрирования Bn-1. Гриффит пришел к выводу, что один человек не может хорошо выполнять обе эти работы, поэтому он добавил еще одного первого сержанта, чтобы взять на себя управление кадрами (в отличие от армии, «первый сержант» в Корпусе морской пехоты был и званием, и должностью). Секция снабжения батальона Гриффита-Карлсона придавала в каждую роту капрала по снабжения (вместо сержанта). Она мог либо работать либо с единой батальонной столовой, либо создать ротные, прикрепляя к каждой роте пару поваров. Секция также содержала 15 складных велосипедов (для посыльных, по два на стрелковую роту), 16 резиновых лодок и батальонный набор запасного оружия (см. Приложение 6.32). Последний включал все противотанковые ружья батальона. Карлсон и Гриффит упразднили противотанковые секции роты Эдсона, полагая, что вероятность встреч с вражеской бронетехникой на Тихом океане не была достаточно велика, чтобы оправдать их. Было достаточно содержать несколько противотанковых ружей «на всякий случай».

Запасная секция Гриффита функционировала точно так же, как у Эдсона, за исключением того, что она была меньше. Она предоставляла «отделение» из четырех человек на каждую стрелковую роту, но этого было недостаточно, чтобы поглотить даже «нормальную» (не говоря уже о боевой) убыль. Взвод интендантский и автотранспорта Гриффита также функционировал точно так же, как у Эдсона (см. Приложение 6.32).

Боевая служба батальонов рейдеров была краткой, насыщенной и практически лишенной настоящих рейдовых операций. Хотя 2-й батальон рейдеров был сформирован и отправлен за границу после 1-го батальона рейдеров, он был первым, кто принял участие в боях. В мае 1942 года его роты «C» и «D» обеспечили крайне необходимый пехотный компонент для 6-го усиленного батальона береговой обороны гарнизона Мидуэя. Хотя обычная пехота для этой задачи подошла бы лучше, такой пехоты все еще не хватало, и Корпус морской пехоты хотел сохранить ее для будущего наступления. Поскольку рейдеры не были частью какой-либо дивизии морской пехоты, было гораздо проще перенаправить рейдеров на «периферийные» задачи, такие как защита Мидуэя. В итоге японцы так и не высадились, и рейдерам в гарнизоне Мидуэя пришлось пережить не более, чем воздушную атаку и несколько очень коротких бомбардировок от подводных лодок.

Тем временем 1-й рейдерский батальон направился в южную часть Тихого океана и, будучи приданным 1-й дивизии морской пехоты, участвовал в высадке на Гуадалканале 7 августа. Интересно, что изначально для атаки на район Гуадалканал и Тулаги выделялся только он, пока генерал Макартур не наложил вето на эту идею. Макартур хотел подождать, пока он не сможет собрать достаточно сильные силы, чтобы захватить ключевую территорию и защитить ее от японских контратак. В самой кампании на Гуадалканале, помимо своей роли в первоначальной высадке (они были особенно заметны в нападении на Тулаги), рейдеры в основном выполняли случайные задания, которые могли бы быть выполнены любым пехотным подразделением. Они включали в себя зачистку близлежащих островов от отставших японцев и их береговых наблюдателей, а также службу в качестве мобильного резерва на десантном корабле.

В начале сентября рейдеры атаковали и уничтожили базовый лагерь японской 35-й пехотной бригады. Хотя это можно было считать рейдом, это была локальная операция, не требовавшая особых навыков или организационной структуры. Пять дней спустя после объединения с сильно сокращенным 1-м парашютным батальоном во временный батальон рейдеров-парашютистов, рейдеры сыграли важную роль в успешной обороне «Кровавого хребта» от японской 35-й бригады. Последним сражением 1-го рейдерского батальона на Гуадалканале была атака на японские позиции на реке Матаникау, которая закончилась одним из немногих поражений морской пехоты в кампании. После этого остатки 1-го рейдерского полка, теперь под командованием недавно назначенного подполковника Гриффита (сам Эдсон принял командование 5-м полком морской пехоты), вывели в Новую Каледонию.

Тем временем, в августе 1942 года 2-й рейдерский батальон, в дополнение к отправке двух рот на Мидуэй, отправил еще две роты («A» и «B») под личным командованием подполковника Карлсона для рейда на удерживаемый японцами остров Макин на островах Гилберта. Предполагалось, что этот рейд отвлечет внимание японцев от высадки на Гуадалканале, соберет полезные разведданные и достигнет достаточного тактического успеха, чтобы поднять боевой дух в тылу.

Поскольку все APD в настоящее время находились в распоряжении 1-го рейдерского батальона, люди Карлсона отправились к своей цели на двух больших подводных лодках, «Наутилус» и «Аргонавт». Кроме торпед, каждая из лодок несла пару шестидюймовых палубных орудий и, таким образом, могла вести довольно эффективную поддержку десанта. Карлсон сократил свои силы до 13 офицеров и 208 солдат (чтобы уместить их в примерно 110 доступных мест на каждой подводной лодке), оставив на базе по одной стрелковой секции из каждой роты. Как и многие подобные острова в Тихом океане, Макин на самом деле был атоллом. То есть, это был почти затопленный конус потухшего вулкана, состоящий из ряда небольших островов и рифов, окружающих центральную лагуну. Отдельные острова были в основном окружены коралловыми рифами и регулярно подвергались сильному прибою там, где они выходили в открытое море. Карлсон намеревался высадиться на резиновых лодках на главном острове (самом Макине). 17 августа он и его люди с большим трудом достигли берега через прибой и коралловый риф. Они оставались на берегу большую часть дня и убили около 40-50 легковооруженных японских моряков (еще 27 выжили, некоторые сбежали на другие острова). При этом погибло 14 рейдеров. Не было ни пленных, ни разрушенных важных объектов. Японцы располагали на Макине гарнизоном размером со взвод из 62-го военно-морского гарнизона, подразделения обслуживания из 19-й авиагруппы и небольшого подразделения связи. Всего было 73 человека под командованием флотского уорент-офицера. По крайней мере 11 человек из гарнизона пережили атаку рейдеров и остались на острове (остальные могли переплыть на другие острова). По иронии судьбы, огонь с подводных лодок нанес гораздо больший ущерб, чем рейдеры, потопив в лагуне патрульный корабль и небольшое грузовое судно.

Покинуть Макин оказалось еще труднее, чем высадиться на него. Хотя рейдеры практиковали операции на резиновых лодках на Гавайях, сила прибоя на Макине стала неожиданностью, и им пришлось бороться с прибоем до позднего вечера, прежде чем они, наконец, добрались до подводных лодок. Семь рейдеров при этом утонули и была потеряна большая часть радиостанций и тяжелого оружия. Еще девять других позже оказались пропавшими без вести. Их впоследствии захватили в плен и казнили японцы.

Рейд не достиг ни одной из своих целей. Он не дал никаких существенных разведданных. Он не смог отвлечь японцев от Гуадалканала. Взаимные обвинения в ответственности за большое количество потерь среди людей, сообщения о том, что часть из них бросили при отходе, а также утверждения, что Карлсон в какой-то момент предлагал сдаться, не сделали ничего, чтобы поднять моральный дух тыла. В лучшем случае, это был хороший урок о том, чего не следует делать.

Вскоре после Макина воссоединившийся 2-й рейдерский батальон направился на юг в Эспириту-Санто, чтобы подготовиться к развертыванию на Гуадалканале и замены к тому времени сильно истощенного 1-го рейдерского батальона. Находясь в Эспириту-Санто, Карлсон изменил свои стрелковые роты, чтобы повысить их гибкость и огневую мощь. Он сократил каждый стрелковый взвод с четырех отделений до трех. Один из командиров секций отделения стал взводным гидом. Эти изменения высвободили, в общей сложности, 22 человека из двух взводов. Карлсон использовал девять из них, чтобы создать вторую секцию LMG во взводе оружия. Остальные, плюс сержант-подрывник в управлении роты, сформировали «вспомогательную группу». Ее члены могли служить снайперами, подрывниками или в качестве аварийного резерва, компенсируя в некоторой степени отсутствие третьего стрелкового взвода. Новая рота показана в Приложении 6.33.

2-й рейдерский батальон прибыл в Эспириту-Санто в разгар серьезных споров по поводу стратегии, которые были развязаны командующим десантными силами южной части Тихого океана контр-адмиралом Ричмондом Келли Тернером. Тернер считал, что основной функцией морских пехотинцев должна быть высадка отрядов вдоль побережья различных островов для «зачистки» очагов японцев, которые могли там находиться. Он считал, что для таких операций (в которых обычно участвуют подразделения размером с батальон или меньше) морские рейдеры подходят лучше всего. Тернер не видел особых причин для какой-либо фиксированной или постоянной боевой организации морской пехоты больше чем полк. Учитывая потери, понесенные 1-м рейдерским батальоном, и тот факт, что 2-й рейдерский батальон еще не был на театре военных действий, требовались дополнительные рейдерские подразделения. Тернер приказал морским пехотинцам, размещенным тогда в Эспириту-Санто (в основном войска поддержки, которые не были высажены на Гуадалканале по той или иной причине), сформировать 2-й Временный рейдерский батальон с шестью ротами по образцу Гриффита-Карлсона. Он также предложил, чтобы каждый пехотный полк морской пехоты реорганизовал и обучил один из своих батальонов для рейдерских операций. Идеи Тернера были холодно встречены даже ВМС. Его начальник, адмирал Гормли, был готов разрешить формирование 2-го временного рейдерского полка, но считал, что постоянные изменения в полках морской пехоты являются делом Корпуса. Адмирал Нимиц указал, что рейдерский батальон - это специально обученное и оснащенное подразделение, предназначенное для использования командирами дивизии или выше и не подходит для пехотного полка. Кроме того, было бы нелегко преобразовать войска поддержки на Эспириту-Санто в рейдеров, и они в любом случае были нужны для других целей. Прибытие 2-го рейдерского батальона дало Тернеру необходимые ему рейдерские подразделения без необходимости во временном батальоне.

2-й рейдерский батальон высадился на Гуадалканале в заливе Эола в начале ноября, чтобы защитить инженеров, которые безуспешно пытались построить там аэродром. Вскоре после этого рейдерам было приказано отправиться в джунгли, чтобы преследовать 3000 голодных и измученных японцев, которые, как было известно, находились к востоку от аэродрома Хендерсон-Филд и пытались соединиться с остальной частью японской 17-й армии на западной стороне острова. Люди Карлсона преследовали отступающих японцев больше месяца. Он организовал свои своих рот в три группы. Две группы действовали против японцев, в то время как третья отдыхала в базовом лагере батальона и была готова подкрепить или сменить любую из двух других. Батальон шел вплотную за отступающими японцами, нападая на отставших. К тому времени, как японцы достигли своей цели, в живых из них осталось только около 700-800 человек, и лишь немногие из них могли все еще сражаться. Морские пехотинцы утверждали, что убили 488 человек. Остальное пришлось на джунгли. Вскоре после этого 2-й батальон рейдеров вернулся на Эспириту-Санто. Достижение Карлсона было впечатляющим с точки зрения логистики, хотя он победил уже побежденного врага. Однако Карлсон продемонстрировал ценность войск типа рейдеров/рейнджеров в операциях по преследованию, где они могли служить своего рода заменой «кавалерийских» частей, приспособленных к труднопроходимой местности. В этом отношении успех Карлсона можно сравнить с успехами 5-го батальона рейнджеров в Зерфе или некоторыми успехами Дарби против итальянцев на Сицилии и в Северной Африке.

Тем временем Корпус морской пехоты создал еще два батальона рейдеров – 3-й на Самоа в сентябре 1942 года и 4-й (под командованием Джеймса Рузвельта) в Калифорнии в конце октября. Оба изначально приняли модель Эдсона (с изменениями штаба Корпуса). Все четыре батальона рейдеров к февралю 1943 года находились на Эспириту-Санто, а 15 марта они стали 1-м полком рейдеров. Это сопровождалось реорганизацией, которая должна была объединить уроки, извлеченные как 1-м, так и 2-м батальонами. Опыт показал, что в APD на период до 48 часов без каких-либо негативных последствий можно было запихнуть до 200 человек, поэтому требования по численности рейдерской «роты-на один корабль» стало гораздо более гибким. Также стало доступно больше APD и новых типов десантных кораблей и судов, подходящих для рейдовых операций. Теперь рейдерские роты могли иметь гораздо больше людей, чем раньше, но все еще были ограничены невозможностью использовать автомобили или даже ручные тележки.

Стрелковый взвод рейдеров из трех отделений по 10 человек в целом следовал модифицированной модели Гриффита-Карлсона, но в то время как Карлсон положительно отзывался об «огневых группах» в три человека, в рейдовом отделении 1943 года был командир отделения, снайпер (нововведение Эдсона) и две менее хрупкие огневых группы по четыре человека. Командовало тремя такими взводами управление роты (разделенное на боевую секцию и секцию снабжения, как у Эдсона), плюс имелся огромный взвод оружия, включавший секции подрывников, LMG и 60-мм минометов. Секция LMG использовала пулемет Джонсона вместо M1919A4. Как и BAR, «Джонсон» обладал превосходной мобильностью, а три «Джонсона» могли обеспечить такую же огневую мощь, как два M1919A4. Меньшая дальность стрельбы у пулемета Джонсона в джунглях мало что значила. Секция подрывников сама по себе была практически взводом. Со своими плотниками и электриками она стала чем-то вроде саперной секции, а ее командир, (лейтенант) также был помощником командира взвода вооружения и инженером роты (см. Приложение 6.34).

В новом рейдовом батальоне (см. Приложение 6.35) было всего четыре стрелковые роты, но он в целом следовал принципам Эдсона, за исключением отказа от роты вооружения. Его большая штабная рота все еще могла разделяться на передовые, тыловые и грузовые эшелоны, но точный способ, которым это происходило, варьировался в зависимости от того, какой вид транспорта был доступен. Штаб батальона следовал и Эдсону, и Карлсону-Гриффиту в отношении штабных офицеров, за исключением того, что адъютант (Bn-1), который по-прежнему был также командиром штабной роты, теперь находился в составе штаба батальона, а не перевозился как часть секции личного состава. Сапер/офицер-подрывник, который был у Гриффита и Карлсона, теперь командовал инженерной секцией. Еще был лейтенант, служивший в качестве Bn-4, когда интендант (с отделением снабжения) отсутствовал, или в качестве офицера по столовой, когда он был. Штаб Корпуса морской пехоты даже умудрился протащить должности главного повара и помощника повара в офицерскую столовую.

Помимо смены командира, отделение личного оставалось таким же большим, как при Карлсоне-Гриффите, но только с одним первым сержантом-начальником кадров (первый сержант роты был в управлении роты). Кроме того, штаб полка взял на себя ответственность за выплату жалованья. В разведывательной секции больше не было картографа, но все еще присутствовали четыре разведчика-снайпера. Новая секция снабжения батальона заменила старый интендантский и автотранспортный взвод. Как и его предшественник, большинство членов секции ехали на грузовом судне, вместе с транспортной секцией, если остальная часть батальона была погружена на APD или суда аналогичного размера. Новая инженерная секция координировала деятельность ротных секций подрывников и предоставляла дополнительных специалистов. Хотя в состав батальонных инженеров и ротных секций подрывников отделов подрыва входило несколько запасных рядовых, боевые элементы батальона по-прежнему зависели от резервной секции, которая предоставляла квалифицированные замены. В новой секции было шесть отделений по пять человек, как и в секции Эдсона с поправками штаба Корпуса, но без дополнительного оружия. Корпус, несмотря на критику Гриффита и Карлсона, сохранил в значительной степени нетронутым и взвод связи Эдсона.

Штаб и рота обслуживания рейдерского полка были во многом такими же, как и в обычном пехотном полку, за исключением того, что, будучи предназначенными для независимых операций, там имелся имел большой запас оружия для своих четырех батальонов. Хотя предполагалось, что рейдерский полк был организован в соответствии со схемой в Приложении 6.36, в таком составе на самом деле он никогда не воевал.

В конце мая 1943 года штаб полка получил приказ участвовать 1-м и 4-м батальонами во вторжении на группу островов Новая Джорджия для захвата японской авиабазы в Мунде. Рейдеры и парашютисты были единственными частями морской пехотой, доступными в тот момент. Измотанные 1-я и 2-я дивизии морской пехоты все еще восстанавливались после Гуадалканала, а новые 3-я и 4-я дивизии еще не прибыли. После двух предварительных высадок в Южной Новой Джорджии, рейдерские батальоны и два батальона Армии высадились в Северной Новой Джорджии в июле, чтобы помешать японцам доставлять припасы и подкрепления через гавань Байроко на полуострове Дракона и заставить их отвлечь войска от обороны аэродрома Мунда (главная цель). Для рейдеров Новая Джорджия была почти полностью «обычным» сражением, в котором их более легкое вооружение поставило их в относительно невыгодное положение (хотя японцы были вооружены еще более легко). Тем не менее, они и армейцы в конечном итоге вошли в Байроко, хотя и не раньше середины августа и только после того, как японцы ушли. Сама Мунда уже была эвакуирована. Четыре батальона США отвлекли только около двух японских батальонов от обороны самой Мунды и не смогли отрезать японские пути снабжения или отступления. Кроме того, два батальона рейдеров оказались неэффективными. Их общие боевые потери, по меньшей мере, 128 убитыми и 307 ранеными, плюс сотни больных и других небоевых потерь, привели к тому, что в строю осталось всего 400 человек.

В сентябре два оставшихся батальона рейдеров, 2-й и 3-й, присоединились к двум парашютным батальонам, усилившим 3-ю дивизию морской пехоты на Бугенвиле. Бои были обычными, за исключением неудачного рейда 1-го парашютного батальона и роты «М» 3-го батальона рейдеров. В январе 1944 года рейдеров вывели из боев.

Даже в свои лучшие времена морские рейдеры редко привлекались для выполнения специализированных операций, для которых они были предназначены. Теперь, когда Корпус морской пехоты вступал в кампанию по штурму сильно укрепленных японцами островов в центральной части Тихого океана, им вообще не осталось места. Армейская мода на рейнджеров давно утихла. Политическое давление с целью сохранения рейдеров на службе прекратилось. Штаб Корпуса морской пехоты приказал переформировать четыре батальона рейдеров в новый абсолютно обычный 4-й полк морской пехоты. По иронии судьбы это произошло как раз в то время, когда Армия формировала свой собственный 6-й батальон рейнджеров для операций на Тихом океане. Однако он должен был воевать на Филиппинах, где было гораздо больше возможностей для рейдовых операций.

В течение первых двух лет Второй мировой войны Корпус морской пехоты был элитной полностью добровольческой силой. Следовательно, с точки зрения подготовки и мотивации было меньше различий между обычной морской пехотой и рейдерами (и парашютистами), чем между в основном призывной армейской пехотой и добровольческими армейскими рейнджерами. Тем не менее, опыт морских пехотинцев с элитной пехотой не был напрасным. Мысли и усилия, затраченные на разработку их специальных организаций, принесли дивиденды в виде новых идей, которые можно было применить к обычным подразделениям. Это было особенно актуально в случае концепции огневой группы для стрелкового отделения, которую разработали Гриффит, Карлсон и парашютисты (которые, как правило, очень тесно сотрудничали с рейдерами).

Поскольку батальоны рейнджеров и парашютистов не считались частью девяти пехотных батальонов, которые были по штату в 1-й дивизии морской пехоты, они дали дивизии дополнительную пехоту, в которой она отчаянно нуждалась и которую иначе не могла бы получить во время критической фазы битвы за Гуадалканал. Одно это могло оправдать их краткое существование.

Продолжение следует