ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ГЛАВА 6 ПЕХОТНЫЕ ЧАСТИ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ
Во время Второй мировой войны армия США создала множество специальных пехотных частей, предназначенных для решения задач, для которых не годилась обычная пехота. В целом, эти специальные подразделения жертвовали огневой мощью и материально-техническим обеспечением ради высокой мобильности в определенных конкретных ситуациях. Их можно разделить на две категории:
1) те, которые предназначены для использования уникальных средств входа на поле боя и/или выхода с него («части специальной доставки»)
2) те, которые предназначены для действий в необычно пересеченной или неприступной местности («легкая пехота»).
Части специальной доставки можно дополнительно подразделить на те, которые предназначены для достижения своих целей по воздуху или по земле. И Армия, и Корпус морской пехоты относились к большинству таких спецподразделений как к элите и гарантировали, что они получат людей лучшего качества (с точки зрения интеллекта, физической подготовки и т. д.), чем те, которые были в обычных пехотных частях. Этот превосходный по качеству личный состав не только лежал в основе многих, если не большинства, их успехов на поле боя, но и представлял собой (особенно для армии) еще один источник оттока людей из пехоты. Кроме того, эти специальные войска с трудом могли противостоять обычным силам противника (особенно тем, которые были сильны бронетехникой и артиллерией) на скольких-нибудь равных условиях, если только они не были усилены своей бронетехникой и артиллерией, или не имели преимущества внезапности и благоприятной местности.
ПАРАШЮТНЫЕ И ПЛАНЕРНЫЕ ВОЙСКА – «СПЕЦИАЛЬНАЯ ДОСТАВКА ПО ВОЗДУХУ»
В этом разделе мы рассмотрим специальные подразделения, предназначенные для доставки на поле боя по воздуху. В армии США их называют «воздушно-десантными». Их можно разделить на парашютные войска, которые достигали своих целей, зачем-то выпрыгивая из совершенно исправных самолетов, и более разумные планерные или посадочно-десантные войска, которые летали к своим целям на планерах (или в некоторых случаях на самолетах с двигателем). Планеры были дешевыми машинами из дерева и брезента, и если они разбивались при приземлении (что часто случалось), то считались расходным материалом. Они приближались к своим целям бесшумно, будучи отцепленными от самолета-буксировщика на большом расстоянии от цели. Опытный пилот планера мог посадить свой самолет довольно близко к тому месту, где он хотел. Все солдаты на борту находились со своим оружием в руках, готовые к действию, и могли сражаться, как только покидали планер. С другой стороны, когда парашютисты приземлялись, они могли оказаться разбросанными по большой площади. Им пришлось бы сначала собрать свое оружие и извлечь его из контейнеров. Немцы (и в меньшей степени британцы) обучали своих парашютистов также использовать и планеры. Для немцев вопрос о том, планерные или парашютные войска должны были бы возглавить воздушное нападение, зависел от размера площади, доступной для высадки. Если она была очень маленькой (как в форте Эбен-Эмаэль или тюрьме для Муссолини в отеле «Кампо Императоре») и войска должны были приземляться с большой точностью, первые волны должны были приземляться на планерах, хотя последующие волны могли спускаться на парашютах. Если зона выброски или высадки была большой, (например, аэродром) и точность приземления имела меньшее значение, то первыми были парашютисты.
Однако согласно американской доктрине, первыми всегда высаживались парашютисты. Американские планерные части были строго «войсками второй волны», которые использовали средства высадки, позволявшие им быть вооруженными лучше, чем парашютисты. Оказавшись на земле, воздушно-десантные войска любой национальности следовали доктрине «захвата и удержания». Они наступали, используя свою воздушную мобильность для захвата цели за линией фронта, предпочитая застигнуть противника врасплох. Затем они должны были обороняться, чтобы удержать эту цель, пока обычные наземные силы не смогут их выручить. Это спасение должно было произойти довольно скоро. Мобильность воздушно-десантных войск и способность поддерживать себя на земле были очень ограничены. Хотя воздушно-десантные войска могли (по крайней мере, теоретически) также проводить рейдовые операции, тот факт, что воздушно-десантные войска могли попасть по воздуху, но не могли уйти по воздуху, серьезно ограничивал эти возможности.
Успехи немецких воздушно-десантных войск в Бельгии и Голландии в 1940 году вызвали живой интерес к воздушно-десантным операциям как со стороны Армии, так и со стороны Корпуса морской пехоты. Сообщения о создании воздушно-десантных корпусов Советским Союзом также привлекли внимание. К 1939-1940 гг. армия начала практиковать перемещение обычных наземных боевых подразделений по воздуху. Переоборудованные бомбардировщики должны были служить транспортными средствами, поскольку настоящих транспортных самолетов было мало. Люди носили парашюты, но поначалу они предназначались только для прыжков в чрезвычайных ситуациях. 16 сентября 1940 года армия сформировала 1-й парашютно-пехотный батальон, который 1 октября стал 501-м. Это было первое американское подразделение, которое действительно было способно совершать боевые прыжки. Год спустя Армия имела четыре парашютных и два воздушно-десантных (планерных) батальона (502-й парашютный батальон был создан 1 июля 1941 года, 503-й — 22 августа и 504-й — 9 октября 1941 года. Она также активировала 550-й воздушно-десантный (планерный) батальон в зоне Панамского канала 1 июля 1941 года и 88-й воздушно-десантный батальон 10 октября 1941 года). Учитывая, что Соединенные Штаты только начинали, эти усилия были сравнимы с немцами, которые сформировали всего четыре полка, и значительно опережали британцев, которые все еще бились с созданием своей первой бригады. Хотя Советы затмевали всех остальных своими воздушно-десантными корпусами размером с пять дивизий, их воздушно-десантные войска не могли рассчитывать на адекватное снабжение транспортными самолетами, как их немецкие, американские и британские коллеги.
Тем временем, морская пехота США, отметив потенциал, который парашютные десанты имели на начальных этапах морского десанта, тоже начала в мае 1941 года формировать свой первый парашютный батальон. Приобретение специального оборудования, которое требовалось воздушно-десантным силам, представляло собой ряд уникальных проблем. Одних только безопасных и надежных парашютов было недостаточно. Настоящие трудности возникали со стрелковым оружием. Любой, кто когда-либо пробовал это, знает, что длина винтовки затрудняет управление парашютом во время прыжка. Парашютист, который несет с собой винтовку, рискует получить серьезную травму из-за случайного столкновения с ней при ударе о землю. Сначала немцы решили эту проблему, поместив все «длинное оружие» (винтовки, легкие пулеметы и т. д.) и боеприпасы в оружейные контейнеры. Немецкому отделению из 13 человек обычно требовалось четыре контейнера весом до 260 фунтов (118 кг) каждый. Каждый человек прыгал только с ножом (чтобы перерезать стропы парашюта, если запутается в них) и пистолетом (для самообороны, пока он не сможет добраться до контейнеров с оружием своего отряда). Командир отделения прыгал с пистолетом-пулеметом (который можно было сложить в удобную упаковку).
Недостатки этой системы должны быть очевидны. Люди и контейнеры могли легко разлучиться, даже если их сбрасывали с одного и того же самолета в одно и то же время. Оказавшись на земле, десантникам, возможно, пришлось бы извлекать оружие из контейнеров под огнем. Решение, разумеется, состояло в том, чтобы найти способ, позволяющий людям прыгать, по крайней мере, с их личным оружием, при этом оставляя контейнеры для группового оружия и боеприпасов. Была разработана методика, по которой оружие при прыжке помещалось в чехол из брезента или тесьмы. Приближаясь к земле, десантник отцеплял чехол на тросе так, чтобы он не приземлился одновременно с ним. Так можно было прыгать даже с винтовкой M1 и BAR, если их сначала частично разобрать. С более коротким оружием, таким как карабины или пистолеты-пулеметы, было намного легче прыгать, и они, как правило, были предпочтительны. В качестве дополнительной «страховки» парашютисты все еще носили пистолеты во время прыжков. Однако ценность более тяжелого оружия, как только начинались бои на земле, также ценилась.
Еще одним ограничением парашютной доставки в 1940-е годы была невозможность парашютной выброске даже самого маленького транспортного средства. Некоторые транспортные самолеты и крупные планеры могли приземлять джипы, но для этого была нужна безопасная посадочная площадка. Парашютисты на земле изначально не могли ожидать каких-либо транспортных средств, кроме ручных тележек и собственных спин. В такой ситуации они могли существовать только в течение очень ограниченного времени. Поэтому им требовалось быстрое подкрепление в виде «наземного» эшелона, который включал бы в себя автомобили и другое не сбрасываемое оборудование, а также личный состав (такой как водители, повара и снабженцы), не требующийся для парашютного десанта, но необходимый для ведения длительных наземных боев. Этот эшелон должен был присоединиться к «воздушному» эшелону как можно скорее после приземления. Обычно он сопровождал наземные войска, которые должны были соединиться с парашютистами. Однако более легкое оборудование наземного эшелона и некоторые люди могли прибыть на планерах.
Как армейские парашютисты, так и парашютные батальоны морской пехоты с самого начала считались элитными подразделениями. Они отличались от обычной пехоты даже формой. Например, парашютисты морской пехоты на раннем этапе носили комбинезоны, смоделированный по образцу немецких «прыжковых комбинезонов». Требования при отборе были жесткими. У парашютистов морской пехоты показатель отсева составлял 40%. В случае, если просто элитного статуса было недостаточно, и армейские, и морские парашютисты получали высокую оплату. Сначала каждый военнослужащий, зачисленный в парашютный батальон, становился специалистом первого класса (эквивалентно мастер-сержанту). Это изменилось в июле 1941 года, когда и армейские, и морпеховские парашютисты вместо этого стали получать дополнительные 50 долларов в месяц (значительная сумма в те дни) в качестве надбавки за прыжки с парашютом.
Армейский парашютный батальон 1940-41 годов показан в Приложении 6.1. Утвержденная численность с октября 1940 года по март 1941 года указана в скобках. Батальон был малочисленным, чтобы минимизировать потребности в транспортных самолетах. Поэтому в нем было всего три небольшие стрелковые роты, поддерживаемые очень маленькой штабной ротой. Батальон имел велосипеды для своих посыльных, но не был разведывательных подразделений, за исключением трех разведчиков-наблюдателей в штабе батальона. Все люди в штабе батальона и стрелковых ротах имели парашюты и прошли парашютную подготовку, но в штабной роте парашютистами были только офицеры и некоторые связисты и укладчики парашютов. Остальные составляли наземный эшелон. В отличие от распространенной практики в немецкой и советской армиях, американские парашютисты не укладывали и не обслуживали свои парашюты, а оставляли эту работу штатным укладчикам. Поскольку в ротах не было секций LMG, а BARа считалось недостаточно для обеспечения огневой мощи, каждое парашютное отделение должно было нести свой собственный LMG. Еще один LMG находился в резерве. Один человек в отделении был вооружен пистолетом-пулеметом Томпсона. Как мы уже отмечали, LMG был относительно тяжелым оружием на станке-треноге, которому не хватало мобильности, необходимой для оружия отделения. В результате для отделения было обычным делом заменять один из своих LMG на BAR. Парашютно-стрелковые взводы заменяли отделение 60-мм миномета на третье стрелковое отделение. Это было сделано для того, чтобы дать стрелковому взводу большую тактическую независимость, в случае, если парашютисты при десантировании оказывались сильно разбросанными. Поскольку для перевозки одного взвода обычно требовалось два транспортных самолета C-47 (весь батальон, за исключением его наземного эшелона, мог перевозиться примерно 30-35 C-47), в каждом стрелковом взводе было два офицера, чтобы обеспечить присутствие офицера в каждом самолете. Штабная рота батальона брала на себя все снабжение и администрирование, обычно делегируемое управлениям стрелковых рот. Это позволило последним сосредоточиться на командовании и связи и значительно сократиться в размерах.
Неадекватные условия для обучения прыжкам (и слишком длинная программа обучения прыжкам с парашютом, поскольку она включала полный курс пехотной подготовки) задержали формирование 1-го парашютного батальона морской пехоты до августа 1941 года. В отличие от армейских подразделений, которые рассчитывали участвовать в крупномасштабных воздушно-десантных операциях, парашютные батальоны морской пехоты планировали проводить рейды или разведывательные операции меньшего масштаба или захватывать ключевую территорию перед высадкой морского десанта. Их также планировали использовать для диверсий и партизанской войны на вражеской территории в течение длительных периодов. Таким образом, они были организованы для боевых действий в составе отдельной роты или батальона.
По этой причине большая часть «активов» парашютного батальона морской пехоты была разделена между его тремя стрелковыми ротами (см. Приложение 6.2). У каждой был свой эшелон снабжения, свой взвод тяжелого оружия (до июля 1942 года) и даже свой врач. Стрелковые отделения имели всего 10 человек каждое, но таких отделений было три на взвод, и, по крайней мере, изначально, они были разумно вооружены двумя BAR, двумя автоматами Томпсона и шестью винтовками. Кроме того, морские пехотинцы, похоже, не чувствовали необходимости назначать двух офицеров на взвод, как это делали в армии. Взвод оружия имел отдельные минометную и пулеметную секции. В роте была административная секция (которой командовал заместитель командира роты) включающая ротного сержанта, административный, кухонный и снабженческий персонал и составлявшая собственный наземный эшелон роты. У роты даже были свои укладчики парашютов. Для связи секция управления роты включала пять радистов и двух посыльных. Штабная рота батальона, напротив, представляла собой только очень небольшой командный элемент, а также транспортные средства батальона и дополнительный персонал по снабжению и обслуживанию парашютов. Квалифицированными парашютистами в ней были только командир батальона, его заместитель, офицеры штаба по разведке и операциям, два радиста и личный состав разведывательный секции (за исключением одного запасного рядового). Остальные составляли бы наземный эшелон под руководство офицеров по личному составу и снабжению.
В январе 1942 года Штаб Корпуса морской пехоты выпустил изменения в свои штаты 1941 года, которые добавили людей в подразделения снабжения и обслуживания и заменяли почти все стрелковое оружие парашютного батальона на пистолеты-пулеметы Рейзинга, как только это оружие станет доступным (Приложение 6.2). «Рейзинг» предлагал достаточную огневую мощь на близком расстоянии и имел складной приклад, с которой было бы удобнее прыгать. Корпус морской пехоты надеялся дополнить его специальным ручным пулеметом со складным прикладом, который заменил бы BAR в стрелковых отделениях по принципу два за одного. Однако попытка создания такого пулемета провалилась, и ни один не был поставлен в войска. Многие BAR, несомненно, оставались в употреблении.
Новые штаты серии D, выпущенные в июле 1942 года, внесли ряд изменений в парашютные батальоны (см. Приложение 6.3). В стрелковых ротах штаб Корпуса морской пехоты последовал примеру армии и ликвидировал взводы тяжелого оружия, заменив их отделением 60-мм миномета в каждом стрелковом взводе, а LMG передавались в стрелковые отделения. Поскольку стандартный пулемет Браунинга M1919A4 на треноге в качестве автоматического оружия отделения, а ручной пулемет со складным прикладом, который был запрошен в январе, вряд ли был доступен в ближайшее время, Штаб Корпуса морской пехоты решил оснастить свои парашютные отделения новым пулеметом Джонсона. Это современное на вид 20-фунтовое оружие использовало магазин на 20 патронов и могло быть компактно упаковано при десантировании. Однако его огневая мощь лишь незначительно превосходила таковую у улучшенного BAR. Пока «Джонсонов» не стало достаточно, должно было сохраняться неудовлетворительное сочетание BAR (для мобильности) и LMG (для огневой мощи). Стрелковые отделения должны были сражаться, состоя из трех огневых групп по три человека с LMG/BAR в каждой. Эта (в то время) уникальная организация была экспериментальной, но Штаб морской пехоты официально ее поддержал.
Изменения в июле 1942 года в штабной роте парашютного батальона были менее драматичными. Новые штаты разбили громоздкую секцию управления, технического обслуживания и снабжения на отдельные секцию связи и управления и секцию технического обслуживания и снабжения. Т появился взвод подрывников, который был достаточно хорошо вооружен, чтобы при необходимости мог действовать как дополнительный стрелковый взвод. Командование Корпуса морской пехоты рассматривал рейдовые операции как то, для которой очень подходили парашютные батальоны, если бы можно было разработать соответствующие средства эвакуации после окончания операции. Армия также предусматривала рейды как одну из задач для парашютных подразделений, хотя она была готова только на отделение подрывников на батальон, а не полный взвод. При этом парашютисты морской пехоты тесно сотрудничали с новыми рейдерскими батальонами морской пехоты, а армейские парашютисты с армейскими рейнджерами никак не контактировали.
Неизвестно, насколько 1-й парашютный батальон морской пехоты успел перейти на июльские штаты до своей высадки на Гуадалканале. Существование подрывного взвода маловероятно, поскольку батальон из-за нехватки квалифицированных парашютистов имел всего 397 офицеров и солдат (включая его военнослужащих ВМС, но исключая наземный эшелон), когда он высадился на берег 7 августа. В первый же день боев потери составили 75 человек, несмотря на то, что против них сражались в основном плохо вооруженные экипажи самолетов и наземные аэродромные части японской авиагруппы гидросамолетов-истребителей. Батальон так и не получил пополнения, и после битвы за «Кровавый хребет» в сентябре пригодными к службе осталось только 86 человек. Вскоре после этого батальон был выведен с Гуадалканала.
В следующий раз парашютисты морской пехоты вступили в бой более чем, через год в составе трехбатальонного полка. Этот полк воевал в основном на Бугенвиле на севере Соломоновых островов (хотя оно также совершило рейд на близлежащий остров Шуазель). И снова «приземлились» на свои цели с десантных кораблей, поскольку подходящие зоны высадки для парашютистов либо отсутствовали, либо были заняты противником, а Флот никогда не мог собрать достаточно транспортных самолетов, чтобы перебросить более одного парашютного батальона.
Организация основных боевых элементов нового полка, состоявшего из бывших 1-го, 2-го и 3-го парашютных батальонов (организация показана в Приложении 6.4). Каждый из этих батальонов сильно напоминал парашютный батальон серии D июля 1942 года. Хотя новые батальоны заменили большую часть непопулярных пистолетов-пулеметов Рейзинга на карабины, они отклонились от почти всеобщего отказа Корпуса морской пехоты от использования пистолетов-пулеметов, сохранив немного (вероятно, «Томпсоны») в своих стрелковых отделениях. Наконец, для новых батальонов стали доступны «базуки», а также винтовки Джонсона и ручные пулеметы.
Винтовка Джонсона была меньшей, более легкой и полуавтоматической версией LMG, которая разделяла с ней особенность разборки в удобную для прыжков упаковку. Поставки парашютов наконец-то увеличилась, чтобы удовлетворить спрос, и большинство личного состава батальона прошли прыжковую подготовку. Стрелковые отделения новых батальонов, возможно, стали самым значительным изменением с июля 1942 года. Теперь в каждом из них был сержант-командир отделения, капрал-помощник командира отделения и три команды по три человека, вооруженных LMG, винтовкой и пистолетом-пулеметом. В отличие от 1-го парашютного батальона на Гуадалканале, эти батальоны вступили в бой в полном составе и, таким образом, были в хорошем положении для оценки своей новой организации отделения. Похоже, она была признана удовлетворительной.
Парашютный полк морской пехоты принял организацию, показанную в Приложении 6.5. Во взводе обслуживания было 24 укладчика парашютов, но, несмотря на это, батальоны сохранили и своих собственных укладчиков. Секция снабжения имела девять запасных огнеметов для атаки на укрепленные позиции, и 100 дополнительных пистолетов для выдачи перед боевым прыжком. Наземный эшелон состоял из секции снабжения, управления роты, а также снабженцев и административного состава штаба полка. Больший интерес представляет полковая рота тяжелого оружия. Это подразделение было предназначено для того, чтобы обеспечивать батальоны групповым оружием, когда ситуация благоприятствовала его использованию.
В пулеметных взводах основным оружием были пулеметы LMG, и, хотя в управлении роты в качестве запасных были и тяжелые пулеметы M1917A1(HMG), в пулеметных взводах не хватало людей, чтобы сделать это оружие мобильным. Взвод 81-мм минометов был очень похож на тот, который был в стандартном пехотном батальоне, начиная с серии Е.
Парашютный полк морской пехоты сражался на Бугенвиле около трех месяцев. Однако постоянная нехватка транспортных самолетов и возможностей для боевых прыжков в центральной части Тихого океана заставила корпус морской пехоты расчленить свой парашютный полк и 4-й парашютный батальон, который еще не участвовал в боях, и использовать их в качестве кадров для новой 5-й дивизии морской пехоты.
Между тем, Армия тоже не бездействовала. В феврале 1942 года она начала перегруппировку своих пяти существующих парашютных батальонов в три полка в соответствии с новыми штатами (см. Приложение 6.9). К ноябрю было сформировано восемь парашютных полков и один отдельный батальон, который должен был стать полком, но так и не стал. В 1943 году Армия создала еще шесть парашютных полков, но позже ей пришлось расформировать один из них для пополнений и сократить другой до учебного батальона. Отдельный парашютный батальон, сформированный в 1944 году, так и не отправился за границу. Итого, воздушно-десантные силы американской армии военного времени состояли из 12 парашютных полков и одного отдельного батальона. Это были 501-й (создан 15 ноября 1942 года после того, как бывший 501-й батальон отправился в Австралию и стал 2-ым батальоном 503-го парашютного полка), 502-й (сформирован из бывшего 502-го батальона 24 февраля 1942 года), 503-й (создан из бывших 503-го и 504-го батальонов 24 февраля 1942 года), 504-й (1 мая 1942 года), 505-й (6 июля 1942 года), 506-й и 507-й (оба 20 июля 1942 года), 508-й (20 октября 1942 года), 509-й (создан в Англии из бывшего 2-го батальона 503-го парашютного; участвовал во многих боях, но никогда не превышал численность батальона; переименован в 509-й батальон 10 декабря 1943 года и расформирован для пополнения других подразделений 1 марта 1945 года); 511-й (5 января 1943 года), 513-й (11 января 1943 года); 515-й (31 мая 1943 года — прибыл во Францию только 26 января 1945 года и никогда не участвовал в боевых действиях) и 517-й (15 марта 1943 года). 503-й (как отдельный полк) и 511-й (в составе 11-й воздушно-десантной дивизии) воевали на Тихоокеанском театре военных действий. Остальные воевали в Европе и Средиземноморье. 541-й парашютный полк (создан 12 августа 1943 года) прибыл на Филиппины в июле 1945 года, но был расформирован, чтобы доукомплектовать 187-й и 188-й планерные полки (из которых 188-й тогда преобразовывался в парашютный полк). 542-й парашютный полк (создан 1 сентября 1943 года), как и 555-й парашютный батальон (цветной) (создан 25 ноября 1944 года), никогда не отправлялся за границу. 551-й полк сформировал свой 1-й батальон в Зоне Панамского канала 26 ноября 1942 года. Остальная часть полка так и не была сформирована, но 1-й батальон сражался в Италии и Южной Франции с июня 1944 года до своего роспуска 10 февраля 1945 года.
Как и в случае с первоначальными батальонами, армия предполагала, что ее парашютные полки будут действовать либо самостоятельно, либо под управлением воздушно-десантных оперативных групп, состоящих из различных комбинаций парашютных и планерных подразделений (см. Приложение 6.6). Тот факт, что парашютный батальон превратился в часть полка, оказал существенное влияние на его организацию (см. Приложение 6.6). Влияние этого на стрелковые роты было не очень большим, но теперь появилась полковая рота снабжения, которая взяла на себя многие административные и логистические функции, что позволило сформировать в штабной роте батальона взвод LMG и взвод 81-мм минометов без значительного увеличения численности личного состава.
Однако дополнительное оружие и снаряжение для этих новых взводов увеличили потребность батальона в воздушных перевозках примерно до 40 самолетовылетов C-47. Кроме того, оказавшись на земле, новые взводы были относительно неподвижны. Хотя они могли переносить свое собственное оружие, отсутствие у них автотранспорта, ручных тележек и достаточного количества подносчиков боеприпасов, означало, что в лучшем случае они могли поднять только около 18-21 мин на миномет и 1250 патронов на пулемет. Подразделения, которое могло бы предоставить дополнительных подносчиков боеприпасов, в батальоне не имелось. Как и предыдущие отдельные парашютные батальоны, новые батальоны пытались сэкономить человеческую силу, сосредоточив всех своих поваров в одном отделении во взводе штаба батальона, где они готовили еду для всех рот. Эти повара были единственным не прыгающими людьми в батальоне.
Штабная рота парашютного полка отличалась от своего аналога в обычном пехотном полку так же, как и парашютный батальон. Штаб полка был похож, за исключением того, что в парашютном полку не было офицеров связи, а его S-4 не входил в состав обслуживающей роты. Взвод связи был почти таким же большим, как и его аналог в пехотном полку, но имел дополнительного офицера, который фактически командовал им, в то время как офицер связи (капитан) командовал «по совместительству» еще и штабной ротой. Управление штабной роты был очень малочисленным, потому что все функции по питанию и снабжению взяла на себя рота снабжения. Была оперативная секция, которая включала рядовой персонал, который в обычном полку поддерживал бы S-3, находясь в секции личного состава штабного взвода в роте снабжения. Наверное, было проще разместить их в штабной роте, где они могли бы десантироваться с S-3. Наконец, вместо разведывательного взвода парашютный полк имел только небольшое разведывательную секцию без транспортных средств и с более чем вдвое меньшим числом разведчиков. До февраля 1944 года в состав отделения входила фотосекция, но позже ее функции взяли на себя приданные подразделения.
Единственное, что было у парашютного полка и чего не было у обычного пехотного полка — это взвод подрывников. Это выросло из идей раннего этапа войны о том, что парашютные силы должны также быть рейдовыми и должны быть способны быстро уничтожать любые вражеские сооружения, которые они могут захватить, прежде чем противник сможет вернуть их. Как мы видим, с июля 1942 г. каждый парашютный батальон морской пехоты должен был включать взвод подрывников, тогда как армейский парашютный полк мог предоставить только секцию подрывников (вместе с офицером) для каждого из своих батальонов. Тем не менее, минеры морской пехоты имели больше смысла, учитывая более «рассредоточенный» характер боевых действий на ранних этапах Тихоокеанского театра военных действий и тот факт, что парашютисты морской пехоты тесно сотрудничали с рейдерами морской пехоты.
Однако к тому времени, когда армейские парашютные полки начали участвовать в боевых действиях в Европе, акцент был сделан на крупномасштабных операциях, где было гораздо важнее захватить сооружения нетронутыми, чем уничтожить их. Тем не менее, армия не желала отказываться от своих подрывников. Их все еще можно было использовать против укрепленных позиций или для ограничения наземной мобильности противника путем уничтожения или минирования дорог и мостов. Командиром взвода был капитан, который фактически входил в состав штаба штабной роты.
Как и в случае с полковыми штабными ротами, структура и функционирование полковых рот снабжения в парашютных полках значительно отличались от обычной пехоты (см. Приложение 6.8). Управление роты включал в себя большую столовую, которая обеспечивала питанием не только свою роту, но и штабную роту полка. Секция личного состава штабного взвода в основном состояла из специалистов по личному составу, которые помогали полковому S-1 или занимались отдыхом войск (некоторые из этих людей входили в сферу деятельности S-3). Сержанты и клерки, которые поддерживали S-3 в функциях, находились в секции личного состава штабной роты, хотя в пехотном полку они все были бы частью секции личного состава роты снабжения. Несмотря на это, секция личного состава в роте снабжения обслуживания парашютно-десантного полка была фактически больше, чем ее аналог в пехотном полку, потому что включала ротных клерков (которые выполняли базовое администрирование кадров на уровне роты) для всех рот в полку. В парашютном полку управление роты снабжения, секция личного состава штабного взвода и большая часть транспортников не были «прыгающими» и вместе с тремя батальонными секциями питания составляли наземный эшелон. Конечно, управление кадрами не было (и не является) жизненно важной функцией во время и сразу после боевого прыжка, хотя трудно понять, почему Военное министерство отозвало всех клерков из своих
рот, чтобы им не нужно было иметь парашютную квалификацию. Такая небольшая экономия на выпускниках парашютных школ вряд ли кажется оправданной, хотя в начале войны, когда парашютистов действительно не хватало, отсутствие прыжковой подготовки у ротных клерков могло бы иметь больше смысла.
Секция снабжения роты снабжения парашютного полка также была намного больше, чем ее аналог в пехотном полку, потому что включала не только подразделение для снабжения на уровне полка (возглавляемое полковым офицером по боепитанию, включая его помощника – уорент-офицера и сержанта по боепитанию, как и в пехотном полку), но и отдельные подразделения для каждого батальона. Вместо того, чтобы возглавлять батальонную секцию транспортного взвода, офицер и сержант по снабжению батальона возглавляли каждое из этих подразделений снабжения батальона, остальные члены которого состояли из сержантов по снабжению и оружейников для каждой роты батальона. В отличие от секции по личному составу, все члены секции снабжения (и всех подразделений) имели парашютную подготовку и могли прыгать вместе со своими ротами во время высадки. Поскольку снабжение, в отличие от кадров, было важным фактором при парашютном десантировании, мы предполагаем, что причина этой своеобразной договоренности заключалась в том, чтобы перевести офицера и сержанта по снабжению из «непрыгающего» транспортного взвода в подразделение, включающее личный состав батальонного уровня, с которым они будут тесно сотрудничать. Поскольку у подразделений батальона не будет транспортных средств, доступных им, пока наземный эшелон не сможет догнать остальную часть полка, Военное министерство в феврале 1944 года выдало каждому из них семь ручных тележек, чтобы переждать. Скорее всего, секция снабжения придавала эти тележки, в первую очередь, минометным и пулеметным взводам, чтобы помочь им перевезти боеприпасы.
Помимо секции снабжения, другим важным подразделением подготовленных парашютистов роты снабжения был взвод обслуживания парашютов. Как мы уже отмечали, Военное министерство изначально решило, что парашютисты не должны укладывать и обслуживать свои собственные парашюты. Вместо этого этим будут заниматься специально обученные укладчики. Эти укладчики также будут обученными парашютистами и будут регулярно прыгать, используя парашюты, которые они сами упаковали. Поскольку у укладчиков не было реальной боевой задачи (кроме предварительной укладки парашютов), требование, чтобы они прыгали, было всего лишь средством Военного министерства для обеспечения контроля качества, и для всех практических целей укладчики (несмотря на их парашютную квалификацию) на самом деле принадлежали к наземному элементу парашютного полка.
Транспортный взвод роты снабжения функционировал аналогично транспортному взводу пехотного полка, но с рядом отличий. Управление взвода укомплектовывало водителями не только транспортные средства, необходимые для функционирования самой роты, но и все транспортные средства, принадлежащие полковому медицинскому отряду, чтобы все его члены могли свободно прыгать с воздушным эшелоном полка. Естественно, не было секций для несуществующих полковых артиллерийских и противотанковых рот, но секции для трех батальонов и штаба были на самом деле больше и имели больше (хотя и более легких) транспортных средств, чем их аналоги в пехотном полку, даже несмотря на то, что парашютный полк был намного меньше и более легко вооружен. Это было сделано потому, что ни штабная рота, ни парашютные батальоны не имели штатных транспортных средств и, таким образом, полностью зависели в данном аспекте от роты снабжения. Как ни странно, единственным десантируемым подразделением транспортного взвода была его ремонтная секция. Это произошло несмотря на то, что на начальных этапах воздушной высадки на землю нельзя было поставить ни одной машины, и только после прибытия наземного эшелона предстояло выполнить очень работы по ремонту.
После того, как штатные расписания февраля 1942 года более или менее определили состав парашютных полков Армии до последних месяцев войны, вскоре были приведены в действие планы по дальнейшему расширению воздушно-десантных войск. В начале 1942 года для координации, контроля обучения и единства требований к организации и снаряжению было создано Командование воздушно-десантных войск. Стратегические планы 1942 года предусматривали использование воздушно-десантной дивизии во вторжении в Европу, запланированном на апрель 1943 года. Эта идея была горячо одобрена не только Командованием воздушно-десантных войск, но и генералом Макнейром, который прокомментировал, что, учитывая ограничения воздушного транспорта, такая дивизия должна была быть структурирована «с экономией накладных расходов и транспорта, которая до сих пор не имеет аналогов в нашем военном учреждении». Тесно связанная с более ранней идеей воздушно-десантной оперативной группы, воздушно-десантная дивизия имела должна была иметь гибкую структуру, насчитывающую всего 8500 офицеров и солдат и основанную на одном парашютном и двух планерных полках.
Военное министерство и воздушно-десантное командование никогда не предполагали, что ее планерные полки будут действовать иначе, чем как элементы воздушно-десантной дивизии, и начали создавать планерные полки только после того, как было принято решение о формировании воздушно-десантных дивизий. Это резко контрастировало с парашютными полками, которые могли действовать либо независимо, либо как часть воздушно-десантной дивизии или бригады (или более крупной оперативной группы). Как уже упоминалось, к концу 1941 года армия активировала два «воздушно-десантных» батальона. Они были большими, экстравагантно оснащенными и предназначались для доставки транспортными самолетами или планерами в зоны высадки, ранее расчищенные парашютистами (см. Приложение 6.10). В каждом батальоне была своя рота тяжелого вооружения с 81-мм минометами, 37-мм противотанковыми пушками и тяжелыми станковыми пулеметами 30-го калибра. В стрелковых ротах каждый стрелковый взвод даже имел свою собственную секцию LMG. Одна стрелковая рота была полностью посажена на джипы и мотоциклы. Две другие имели по одному взводу, оснащенному складными велосипедами. Всего в батальоне было не менее 71 джипа и 156 мотоциклов, в дополнение к девяти 2,5-тонным грузовикам в недесантируемой транспортной секции штабного взвода.
Вскоре стало очевидно, что два воздушно-десантных батальона имели слишком много оборудования и требовали слишком много самолетовылетов для переброски, чтобы быть эффективными подразделениями «второй волны» за парашютистами. Новые планерные полки, которые Военное министерство разработало для их замены, были столь же «тощими» в плане личного состава и снаряжения, сколь расточительны были предыдущие воздушно-десантные батальоны. Реорганизация трех стандартных пехотных полков, приписанных к 82-й (тогда еще пехотной) дивизии, дала первые четыре планерных полка. Преобразование двух воздушно-десантных батальонов дало еще один планерный полк и отдельный батальон.
В течение первых восьми месяцев 1943 года Командование воздушно-десантных войск еще шесть дополнительных планерных полков (два из которых было расформировано до конца года), чтобы создать в общей сложности 11 планерных полков (и один отдельный батальон), которые существовали во время войны. Из них только девять полков были развернуты за границей и только семь (и один отдельный батальон) когда-либо участвовали в боях (325-й, 326-й и 327-й пехотные полки, принадлежавшие тогдашней 82-й пехотной дивизии, стали первыми планерными пехотными полками армии 15 августа 1942 года вместе с недавно сформированным 401-м планерным пехотным полком, когда Военное министерство реорганизовало 82-ю пехотную дивизию в 82-ую и 101-ую воздушно-десантные дивизии. Существовавший тогда 88-й воздушно-десантный пехотный батальон 28 мая 1942 года стал 88-м воздушно-десантным полком, а 1 октября 1942 года 88-м планерным пехотным полком. 550-й воздушно-десантный батальон в Панаме стал отдельным планерным батальоном примерно в то же время. В 1943 году Армия сформировала свои оставшиеся планерные полки – 25 февраля 187-й и 188-й для 11-й воздушно-десантной дивизии, 15 апреля –193-й и 194-й и 13 августа – 189-й и 190-й, но последние два были расформированы в следующем декабре. 88-й и 326-й планерные полки 13-ой воздушно-десантной дивизии достигли Франции только в феврале 1945 года и никогда не участвовали в боях).
Структурно планерный полк был обычным пехотным полком, который был радикально сокращен до едва ли более половины своего первоначального размера, чтобы вписаться в грузоподъемность транспортных самолетов и планеров (см. Приложение 6.14). В нем не было артиллерийской роты и имелось только два пехотных батальона. Вместо противотанковой роты ему пришлось обойтись двумя противотанковыми взводами в штабной роте полка, и эти взводы должны были бы использовать 37-мм противотанковые пушки вместо более мощных (но к середине 1943 года все еще недостаточно мощных) 57-мм, потому что имеющиеся планеры не могли перевозить последние. Вместо роты тяжелого оружия в штабной роте батальона были взвод HMG и взвод 81-мм минометов.
Штабная рота в планерном батальоне фактически была ротой тяжелого оружия, имея лишь на один взвод HMG меньше, чем было в пехотном батальоне. Секция снабжения во штабном взводе батальона имела три отделения, оснащенных ручными тележками, которые были почти исключительно заняты доставкой боеприпасов для минометов и HMG. Он функционировал аналогично пионерному взводу в пехотном батальоне, за исключением того, что у него не было бы транспортных средств или инженерных функций. Однако он не мог бы компенсировать отсутствие у батальона машин – носителей оружия с точки зрения возможностей снабжения боеприпасами. Единственными элементами роты, которые специально не занимались обеспечением работы пулеметов и минометов, были управление роты и секция управления штабного взвода (последняя соответствовала секции штаба пехотного батальона и включала батальонного сержант-майора плюс несколько разведчиков и начальника разведки для S-2. Один ее клерк и один посыльный должны были управлять центром сообщений батальона, и в ней не было сержанта по операциям и химической службе S-3. Взвода не было, поскольку батальон обычно получал секцию связи из полкового взвода связи (см. Приложение 6.11).
В планерном батальоне было три стрелковые роты, но только по два стрелковых взвода в каждой. При этом, имея три отделениями в каждом из двух взводов, планерная пехотная рота имела ту же численность бойцов, что и парашютная рота с тремя стрелковыми взводами по два стрелковых взвода отделения в каждом. Третий взвод в планерной пехотной роте был взводом оружия с секцией LMG и секцией 60-мм минометов. Наличие секции LMG на уровне роты делало ненужным LMG в каждом стрелковом отделении, и отделения, таким образом, могли использовать гораздо более практичный BAR. Как и в случае с парашютистами, каждый планерный взвод также имел расчет 60-мм миномета, но он являлся частью управления взвода, а не отдельным подразделением. Эти взводные минометы существовали в дополнение к секции 60-мм минометов во взводе оружия, что оказалось довольно неудобным.
Штат планерного полка был необычным отчасти потому, что в него входил офицер по боеприпасам полка (который обычно находился в отделе снабжения роты обслуживания), а также потому, что четыре офицера секции должны были быть квалифицированными парашютистами (хотя планерный полк не был парашютным подразделением). Это, несомненно, было предназначено для того, чтобы передовая группа могла прыгнуть вместе с парашютистами и уже быть на земле и координировать высадку планерных подразделений «второй волны».
В штабной роте полка доминировали взвод связи и два противотанковых взвода (см. Приложение 6.12). Взвод связи, как и его аналог в пехотном полку в июне 1941 года, собрал всех связистов полка, прикрепляя обычно по секции к каждому из батальонов. Почему эта структура взвода сохранился здесь, когда Армия уже везде ее изменила, неизвестно, но данная ситуация была устранена только при реорганизации воздушно-десантных войск в августе 1944 года. Как и в парашютном полку, в штабной роте планерного полка не было разведывательного взвода как такового, хотя разведывательная секция полкового штабного взвода была на него очень похожа.
Рота обслуживания планерного полка функционировала скорее, как рота обслуживания пехотного полка, чем парашютного (см. Приложение 6.13). Офицер снабжения полка или S-4 (майор) входил в управление роты вместе с фактическим командиром роты обслуживания (капитаном). Cекции личного состава и снабжения, составляющие полковой штабной взвод, функционировали в целом так же, как в пехотном полку, за исключением того, что офицер по боеприпасам полка был частью полкового штаба, а полковой сержант и сержант по операциям находились в полковой штабной роте. В случае воздушного десанта это, вероятно, было сделано для того, чтобы их было легче разместить в более ранних волнах десанта, чем если бы они были оставлены в роте обслуживания, элементы которой прибывали с более поздними волнами или с наземным эшелоном. Транспортный взвод был больше похож на набор транспортных секций, чем на единое подразделение, поскольку, как и полковой штабной «взвод», не имел ни штаба, ни официально назначенного командира, хотя его функции мог выполнять офицер, возглавляющий ремонтную секцию. Секция полковой штабной роты и две батальонные секции использовали только джипы, поскольку они были единственными транспортными средствами, которые можно было десантировать по воздуху. Каждая батальонная секция имела джип и прицеп для каждой роты и еще один джип (без прицепа) для командира батальона. Большая часть грузоподъемности в транспортном взводе пришлась на секцию тяжелого транспорта с 10 2,5-тонными грузовиками, которые должны были прибыть с наземным эшелоном. Однако, даже при наличии этой секции, и даже при том, что у него было гораздо больше подносчиков боеприпасов (и ручных тележек), чем у парашютного полка, способность планерного полка поддерживать себя в плане логистики была намного ниже, чем у стандартного пехотного полка.
Армейские парашютные и планерные полки были организованы по штатам сентября 1942 года во время высадки в Северной Африке в ноябре 1942 года, на Сицилии в следующем июле и в Салерно в сентябре 1943 года. По крайней мере, часть штатных «базук» уже была в частях к моменту высадки на Сицилии. В феврале 1944 года, в рамках подготовки к «Дню Д», штаты парашютных и планерных полков значительно изменились. Это в основном коснулось их оснащения. Наличие гранатометов M7 для винтовок M1 означало, что винтовки M1903 могли быть сняты с производства. Выдача «базук» командиру роты давала ему противотанковое оружие для распределения среди подчиненных. Новая версия пулемета M1919A4 – M1919A6 – имела приклад, пистолетную рукоятку и сошки для улучшения мобильности и позволяла переносить его в атаке и использовать в качестве автоматического оружия отделения (вместо или в дополнение к BAR), как немецкие единые пулеметы
Однако при весе в 32 фунта (14,5 кг) M1919A6 все еще был чрезмерно тяжелым и неудобным, хотя легкая тренога позволяла использовать ее при необходимости как M1919A4. Однако его действие было недостаточно мощным, а более легкий ствол быстро перегревался. В лучшем случае это был неудовлетворительный компромисс. Армейские парашютные подразделения иногда заменяли его на пулемет Джонсона. Новые штаты также сняли с вооружения парашютных полков большую часть пистолетов на том основании, что, улучшенные методы прыжков позволили войскам прыгать с винтовками или карабинами, и им больше не понадобятся пистолеты для самообороны на земле. Несмотря на очевидную логику в этом аргументе, многие парашютисты продолжали прыгать с пистолетами в качестве дополнительной «страховки». Чтобы снизить потребность в боеприпасах 45-го калибра, в новых штатах большинство пистолетов-пулеметов было заменено карабинами (за исключением шести запасных пистолетов-пулеметов для каждой стрелковой роты).
Рота обслуживания сменила транспорт, чтобы улучшить свою аэромобильность. Восемь 3/4-тонных автомобиля сменили два джипа для медицинского отряда и 52 мопеда, которые были распределены по всему полку. Был упразднен легковой седан командира полка (не представляющий ценности на поле боя) и добавлен 3/4-тонный автомобиль в секцию технического обслуживания. Грузоподъемность транспортных средств увеличили, добавив прицепы к десяти джипам и двум 2,5-тонным грузовикам, которые еще не были ими оборудованы. Наконец, секция снабжения штабного взвода получила в общей сложности 27 ручных тележек. Хотя они были далеко не идеальны в качестве транспортного средства, но их можно было десантировать с войсками, и это были гораздо лучше, чем ничего.
В июле 1944 года, после пяти недель боев после высадки в Нормандии, воздушно-десантные дивизии были выведены в Англию. Там они отдыхали и готовились к своей следующей операции, которая должна была состояться в Арнеме. Дивизии были реорганизованы в соответствии с новыми штатными таблицами, отражающими опыт боевых действий. Большинство изменений были направлены на сохранение людской силы и улучшение тактической мобильности войск после выброски.
Парашютный полк показан в Приложении 6.18 вместе с изменениями, внесенными в предварительные таблицы, выпущенные в декабре 1944 года (будут обсуждаться ниже).
Такие анахронизмы, как полковой оркестр, были официально отменены (в любом случае, их имело мало полков). Штаб полка и штабная рота остались в основном прежними (см. Приложение 6.16). Медицинский отряд увеличился, потому что рота обслуживания больше не управляла своими транспортными средствами, и ей нужны были свои водители. Кроме того, в его батальонных секциях было десять санитаров-носильщиков вместо двух и больше не приходилось импровизировать группы носильщиков. Хотя стрелковые роты получали только двух медицинских санитаров каждая, это все равно было улучшением, поскольку при старой организации они обычно получали только одного.
Потеря взвода обслуживания парашютов значительно сократила размер полковой обслуживающей роты (см. Приложение 6.17). Отныне укладка и обслуживание парашютов производились на уровне дивизии, но, если парашютный полк действовал отдельно от дивизии, ему придавался взвод по обслуживанию парашютов. Кроме того, в роте обслуживания больше не было ротных клерков, сержантов по снабжению и оружейников, а также батальонных офицеров и сержантов (они стали членами подразделений, которые поддерживали). Даже полковой S-4 (офицер по снабжению) стал официальным членом полкового штаба. Секция снабжения штабного взвода больше не имела батальонных подразделений. Таким образом, полковой взвод обслуживания потерял три батальонные секции снабжения, а также ряд клерков как в секции полкового снабжения, так и в секции личного состава. Короче говоря, эти изменения отдалили роту обслуживания от менее ортодоксальных методов организации и функционирования, опробованных ранее в войне, и к более традиционной организационной модели обычного пехотного полка.
Изменения, внесенные на уровне батальона и ниже, были менее значимыми, чем те, которые были внесены на уровне полка. Однако они также стремились сделать парашютные полки более соответствующими стандартной организации пехотных полков (см. Приложение 6.15). Каждый стрелковый взвод потерял одного из двух офицеров. Управление роты немного расширилось и включало собственного сержанта по снабжению, клерков, оружейника и запасных рядовых. Каждое стрелковое отделение по-прежнему имело запасной LMG. Наземная мобильность была умеренно улучшена за счет увеличения числа подносчиков боеприпасов и ручных тележек в минометном и пулеметном взводах. Каждая минометная секция получила ручную тележку, более чем удвоив, таким образом, свой боезапас до 42-45 выстрелов. Взвод штаба батальона теперь включал в себя секцию штаба (15 человек), столовую (22 человека), секцию снабжения (13 человек) и секцию связи (27 человек), последняя имела четыре ручные тележки.
Реорганизация планерных полков в августе 1944 года не изменила их базовую организационную структуру, но сосредоточилась в основном на рационализации их командных и логистических элементов (см. Приложение 6.22).
Изменения в стрелковых ротах были незначительными. Военное министерство и Командование воздушно-десантных войск очень разумно вывели отделения 60-мм минометов из управления стрелкового взвода, сократили их до шести человек каждое и добавили их в секцию 60-мм минометов взвода вооружения роты, где их огонь мог быть сосредоточен. Каждое управление стрелковой роты получил сержанта-связиста, который контролировал четырех радиотелефонистов роты, оснащенных радиостанциями SCR-536. Как и в случае с парашютными полками, армейские планировщики также стремились сэкономить людей в планерных полках, сосредоточив персонал столовой из стрелковых и штабных рот в батальонной столовой под руководством батальонного офицера по столовой (числился в управлении штабной роты). С распадом старого полкового взвода связи штабной взвод также включал секцию связи батальона, на этот раз со своим собственным центром сообщений, а также своими собственными проводными и радиоподразделениями. Офицер по связи батальона также был командиром штабной роты, но у него были старший офицер роты и ассистент офицера связи, которые ему помогали. Штабной взвод сохранил командную секцию и секцию снабжения, которые у него были до августовской реорганизации, но армейские планировщики (вероятно, некоторые из «обезлюживателей» генерала Макнейра) сократили количество подносчиков боеприпасов в секции снабжения примерно вдвое. Они также отправили офицера снабжения в штаб батальона (который также был и офицером по разведке), а сержанта снабжения в командную секцию и назначили сержанта по боепитанию ответственным за секцию снабжения. Секция управления получила сержанта по операциям и капрала химической службы в дополнение к своему батальонному сержанту, разведчикам и начальнику разведки и, таким образом, гораздо больше напоминала секцию штаба батальона обычного пехотного батальона. Взводы минометов и тяжелых пулеметов штабной роты остались в значительной степени неизменными по сравнению с первоначальной организацией 1942 года (см. Приложение 6.19).
В штабной роте полка отдельные оперативные и разведывательные секции заменили старый штабной взвод (см. Приложение 6.20), а S-2 (теперь майор, а не капитан) и S-4 стали частью штаба полка. Взвод связи потерял свои две батальонные секции и получил полковую секцию, реорганизованную в гораздо более обычный взвод связи. Хотя два противотанковых взвода сохранились со своей первоначальной структурой и вооружением, каждый из них потерял около четверти своей численности. Подводя итог, легко увидеть, что были задействованы некоторые из «обезлюживателей» генерала Макнейра, учитывая, что реорганизация сократила штабную роту более чем на треть, не нарушив ее основных функций.
Реорганизация августа 1944 года действительно переместила полкового S-4 из роты обслуживания в полковой штаб, но восстановила офицера по боеприпасам в полковой секции снабжения и дала ему того же помощника уорент-офицера, который был в пехотных полках. Реорганизация оставила полковой штабной взвод роты обслуживания выглядящим и функционирующим гораздо больше, чем его аналог в пехотном полку, чем это было раньше. Столовая в управлении роты получила дополнительных поваров, чтобы кормить еще и полковую штабную роту. В транспортном взводе планировщики Министерства разделили секцию тяжелого транспорта и распределили ее активы по другим секциям, так что каждая рота в полку имела свой собственный 2,5-тонный грузовик с прицепом. Транспортный взвод придавал, по крайней мере, один джип с прицепом каждой роте, но джипы без прицепов в основном поступали в штабную роту полка. Чтобы обеспечить работу ремонтной секции и управлять дополнительными транспортными средствами полка с минимальным увеличением ее размера, армейские планировщики приняли решение Макнейра, сократив двух водителей секции, потребовав, чтобы двое механиков также выполняли функции водителей, и добавив четвертого механика, сварщика и кладовщика для учета и хранения запасных частей (см. Приложение 6.21).
В ноябре 1943 года генерал-майор Мэтью Риджуэй, командовавший тогда 82-й воздушно-десантной дивизией, предложил, чтобы воздушно-десантные дивизии (и их парашютные и планерные полки) были расширены почти до того же размера, что и обычная пехотная дивизия. Он также предложил поменять соотношение парашютных и планерных войск в дивизии так, чтобы вместо одного парашютно-двух планерных полков на дивизию был один планерный и два парашютно-десантных. Командование на Европейском театре военных действий согласился с ним, указав на свое собственное предпочтение массовому использованию парашютно-десантных войск. Действительно, дивизия Риджуэя уже имела предложенное соотношение планерных и парашютных полков еще до того, как покинула Соединенные Штаты, хотя она была единственной из пяти воздушно-десантных дивизий, которая сделала это до марта 1945 года. Однако за границей было развернуто достаточно парашютных полков, так что каждая воздушно-десантная дивизия, вступающая в бой в Европе или на Средиземноморье, могла иметь под своим командованием по крайней мере два из них. 82-я и 101-я дивизии обычно состояли из трех парашютно-десантных полков, начиная с «дня Д». Поэтому предложения генерала Риджуэя в значительной степени отражали то, что уже существовало в реальности.
Однако генерал Макнейр все еще придерживался идеи, что воздушно-десантные дивизии должны быть легко транспортируемыми. Значительное увеличение числа парашютистов в дивизии помешало бы достижению этой цели. Однако к 1944 году влияние Европейского театра военных действий значительно возросло, а генерал Макнейр был мертв. Американская «ближняя воздушная поддержка» убила его (и многих других), когда он наблюдал боевые действия в Нормандии на начальных этапах операции «Кобра». После этого, так сказать, «устранения оппозиции» мало что могло помешать предложению Риджуэя. В декабре 1944 года Командование сухопутных войск через Военное министерство выпустило экспериментальные штаты воздушно-десантной дивизии численностью около 13 000 человек с двумя парашютными и одним планерным полком. Все воздушно-десантные дивизии в Европе (по сути, все воздушно-десантные дивизии в армии, за исключением 11-й воздушно-десантной, которая сражалась на Филиппинах) в марте 1945 года были реорганизованы по этим новым штатам и воевали с ними при форсировании Рейна и заключительных операций в Германии.
Для парашютных полков (см. Приложение 6.18, которое включает новые изменения) главным изменением было то, что каждый стрелковый взвод получил третье стрелковое отделение, таким образом, одним махом увеличив боевую численность полка на 50%. В каждом из существенно увеличенных стрелковых взводов была восстановлена вторая офицерская должность заместителя командира. Система экономии людской силы за счет использования батальонных столовых для питания войск была окончательно отклонена, и восстановлена традиционная система питания войск через ротные столовые. Таким образом, все управления рот в реорганизованных полках увеличились в размерах (за исключением управления полковой роты обслуживания, которое вернуло часть своей столовой в штабную роту полка).
Что касается оснащения, боевой опыт выявил недостатки карабинов М1 и М2. Новые штаты резко увеличили количество винтовок М1, и они заменили большое количество карабинов во всем парашютном полку, несмотря на то, что с винтовками было гораздо сложнее прыгать (см. Приложения 6.18, 6.19 и 6.20). Другим признанием реальности и боевого опыта стала официальная замена запасного LMG в стрелковом отделении на BAR, тем самым признав то, что давно было обычной практикой.
Новые «тестовые» штатные таблицы также отвергали старые урезанные двухбатальонные планерные полки. Вместо них каждая воздушно-десантная дивизия получала один планерный полк, организованный как стандартный пехотный полк, за исключением того, что у нее не было орудийной роты, а джипы заменяли более крупные грузовики в штабных ротах батальона и полковой противотанковой роте (см. Приложение 6.23), поскольку тяжелые транспортные средства не могли быть высажены по воздуху.
Таким образом, армия США наконец-то пришла к способу, который немцы применяли с 1940 года, а именно к использованию стандартных пехотных полков с дополнительной подготовкой, но лишь с минимальными изменениями в оснащении и организационной структуре для проведения планерных и воздушно-десантных операций, несмотря на очевидную неэффективность этого подхода. Новый планерный полк был почти таким же большим и мощным, как два старых полка, в то время как два парашютных полка в новой воздушно-десантной дивизии составляли почти трехкратное увеличение по сравнению с одним полком, который они заменили. Чтобы привести себя в соответствие с новой утвержденной численностью, парашютные полки обычно полагались на дополнительные пополнения, отправленные из Соединенных Штатов, но около половины планерных полков достигли своего нового состава за счет поглощения людей, принадлежащих к другой половине. Таким образом, к концу войны в Армии было всего пять планерных полков, включая один, который вскоре был преобразован в парашютный полк. Также было 13 парашютных полков, включая один недавно преобразованный из планерного полка (слишком поздно, чтобы увидеть какой-либо бой в его новой роли). В рамках этой реорганизации 188-й планерный полк 11-й воздушно-десантной дивизии был преобразован в парашютно-десантный полк (после поглощения 541-го парашютного) 20 июля 1945 года. 187-й планерный после войны был переименован в парашютный. 1 марта 1945 года 326-й планерный полк 13-й воздушно-десантной дивизии получил в свое распоряжение 88-й планерный полк. В тот же день в состав 194-го планерного полка 17-й воздушно-десантной дивизии были включены 193-й планерный полк и 550-й планерный батальон, а в состав 327-го планерного полка 101-ой воздушно-десантной дивизии - 401-й планерный полк. 325-ый планерный 82-й воздушно-десантной дивизии, как представляется, расширился сам, как и парашютные полков, за счет пополнений и некоторых «мелочей», таких как 509-й и 551-м парашютные батальоны.
Действительно ли воздушно-десантные войска были успешными?
Оценка эффективности организации войск часто может быть довольно простой задачей. В случае воздушно-десантных войск, однако, было много неопределенности относительно того, чего на самом деле следует ожидать от воздушно-десантной операции. Конечно, было общее согласие, что воздушно-десантные войска должны использовать свою мобильность для атаки фланга или тыла противника, но было много сомнений относительно практических деталей. Корпус морской пехоты считал, что воздушно-десантные войска должны поддерживать высадку морского десанта, высаживаясь за укреплениями на берегу и, либо атакуя их с тыла, либо отрезая им снабжение и/или подкрепление. Хотя у морских пехотинцев никогда не было возможности использовать свои воздушно-десантные войска таким образом, армия редко использовала их каким-либо другим способом. Большинство армейских воздушно-десантных операций во время войны проводились либо как часть, либо в поддержку высадки с моря. Даже выброска за Рейн (операция «Варсити») была по сути амфибийной по своей природе, поскольку представляла собой атаку через значительное водное препятствие. Единственным значительным исключением была Арнемская операция («Маркет гарден»), но она стала также и самым большим провалом. К концу войны генерал Омар Брэдли был убежден, что основная роль будущих воздушно-десантных войск должна заключаться в «...помощи в штурме подготовленных позиций, особенно там, где должна быть произведена (амфибийная) высадка».
В бою трудности при осуществлении воздушно-десантных операций оказались настолько велики, что не раз польза воздушно-десантных войск подвергалась серьезным сомнениям. Первая крупная воздушно-десантная операция была частью вторжения на Сицилию в июле 1943 года. Темнота, сильный ветер и неопытность привели к тому, что парашютисты были сильно
рассеяны. Некоторые войска достигли земли на расстоянии 65 миль от своих целей. На вторую ночь 23 транспортных самолета, доставлявших американских десантников, были сбиты, а 37 получили серьезные повреждения, в основном от «дружественного» зенитного огнем. Около 600 британских планеристов утонули, когда буксиры отпустили планеры слишком далеко от берега. Много людей получило травмы при прыжках. Вторжение на Сицилию удалось, несмотря на эти потери, потому что (помимо многих других причин) его воздушная часть была относительно небольшой. Однако неспособность союзников развить свой успех позволила немцам эвакуировать большую часть своих людей и даже большую часть своего тяжелого оборудования по воздуху и воде, несмотря на превосходство союзников в воздухе и на море. Рассеявшиеся парашютиста на самом деле оказалась удачным ходом, поскольку это позволила остановить или задержать немецкие контратаки на участки вторжения. Тем не менее, Сицилия побудила генерала Макнейра усомниться в осуществимости воздушно-десантных операций выше уровня батальона. Однако в сентябре на другом конце света высадка 503-го парашютного полка на аэродроме Надзаб в Новой Гвинеи (в поддержку морского десанта союзников на Лаэ) прошла очень хорошо и произвела превосходное впечатление, несмотря на отсутствие японского сопротивления (это ключевой момент – отсутствие сопротивления – прим. пер.). За этим последовало успешная высадка в Салерно двух полков 82-й воздушно-десантной дивизии, которые фактически высадились за дружественными линиями (то есть, это была просто переброска подкреплений парашютным способом – прим. пер). Еще более важной была убедительная демонстрация технической осуществимости воздушного десанта численностью в дивизию 11-й воздушно-десантной дивизией на маневрах «Ноллвуд» в декабре 1943 года. Воодушевленная этими успехами, Армия запланировала высадку десанта в день «Д» силами 82-й и 101-й американских и 1-ой и 6-й британских воздушно-десантных дивизий.
Немцы опасались воздушных десантов, а генерал Джордж Маршалл считал, что прыжки, проводимые в глубине за немецкими линиями, могут сделать возможным крупный прорыв союзников в самом начале. Однако генерал Эйзенхауэр придерживался гораздо более консервативного плана выброски парашютистов сразу за пляжами, чтобы обеспечить успех самих десантных высадок и обезопасить пути отхода с плацдармов. Это было достигнуто, хотя, как и на Сицилии, войска были разбросаны, и было много потерь при прыжках и в боях. Этот опыт, плюс воспоминания о Сицилии, убедили армию отказаться от ночных выбросок.
Следующая высадка в Арнеме проходила днем. Это снизило ценность внезапности и способствовало успешной немецкой обороне. Арнем, и, в меньшей степени Сицилия, также подчеркнули относительную неспособность воздушно-десантных войск, оказавшихся на земле, противостоять быстрым и хорошо организованным контратакам противника, особенно на бронетехнике. Однако ожидалось, что усовершенствования в вооружении и особенно введение безоткатных орудий, смягчат эту проблему. Тем не менее, значение того факта, что в своих последних боевых действиях 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии сражались исключительно как обычная пехота против немецкого наступления в Арденнах в декабре 1944 года, не ускользнуло от внимания людей, занимавшихся планированием в Армии США. Оказавшись на земле, воздушно-десантное подразделение должно было, насколько это возможно, быть организовано и вооружено как обычная пехота.
Продолжение следует