ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

МОРСКАЯ ПЕХОТА США В 1941-1945 ГГ.

В резком контрасте с Армией, которая остановилась на своей базовой боевой организации до вступления в бой, морские пехотинцы вносили неоднократные существенные изменения в структуру своих боевых подразделений на протяжении всей войны. Это было частично возможно из-за того, что, в отличие от Армии в Европе, которая сражалась более или менее непрерывно, морские пехотинцы на Тихом океане сражались с перерывами. У них было достаточно времени между боями, чтобы реорганизоваться и усвоить извлеченные уроки. Их организационная эволюция началась в феврале 1941 года, когда 1-й (Восточное побережье) и 2-й (Западное побережье) бригадам флота морской пехоты было приказано расшириться до 1-й и 2-й дивизий морской пехоты.

Первой частью морской пехоты, которое приняло участие в реальных боевых действиях, был Четвертый полк. Он был спешно переведен из своей полупостоянной базы в Шанхае на Филиппины как раз перед началом войны. Вскоре после прибытия на Филиппины полк поглотил большую часть морских пехотинцев, прикрепленных к военно-морской базе в Кавите. Они стали третьим батальоном полка, и они также помогли доукомплектовать два других. На этом этапе Четвертый, по-видимому, напоминал полк в две трети численности июня 1938 года без противотанкового взвода, только один BAR и, вероятно, пистолет-пулемет на стрелковое отделение, и только два взвода (восемь пулеметов) на пулеметную роту. Взводы минометов батальона все еще использовали 3-дюймовые минометы Стокса и, возможно, имели несколько 37-мм орудий M1916. Впоследствии полк получил сильное вливание личного состава Армии, Флота и филиппинской армии, а затем взял на себя оборону острова Коррехидор. Полк капитулировал 6 мая 1942 года.

Как и их армейские коллеги, новые дивизии морской пехоты должны были быть «треугольными» из трех пехотных полках. Таблицы FMF от марта 1941 года представили новую и расширенную организацию для этих полков. В отличие от предыдущих штатов, которые были известны только по датам публикации, новые получили алфавитное обозначение и стали известны как «серия D». Серий «A», «B» или «C» никогда не было. Предположительно, эти буквы были либо присвоены временным штатам, которые фактически не были приняты, либо были ретроактивно присвоены штатам FMF, введенным с 1934 года. Полки серии D использовали большую часть разработок, проведенных армией, но только с автомобильным транспортом. На уровне батальона или ниже все должно было перемещаться вручную или на ручных тележках. Как и прежде, целью было удовлетворить потребность в минимизации пространства для перевозки части, которой нужно было бы только перевезти свои припасы из ближайшего порта или плацдарма.

Полки серии D

Если схемы полка серии D, представленные в Приложении 5 (см. Приложение 5.23), кажутся запутанными, то они, возможно, успешно отразили состояние организационного хаоса, царившего в Корпусе морской пехоты в течение первого года войны. Мобилизация не всегда проходила гладко. Морские пехотинцы зависели от ВМС в плане оборудования, но ВМС предпочитали тратить деньги на линкоры и авианосцы. Многое из того, что требовалось морским пехотинцам, все еще было недоступно, когда они начали убывать за границу. Замены приходилось искать в последнюю минуту. Что еще хуже, вместо того, чтобы получить шесть месяцев на обучение и боевое слаживание, 1-я дивизия морской пехоты почти сразу отправилась в битву за Гуадалканал. К тому времени дивизия получила серьезные изменения в штатах серии D от марта 1941 года, датированные январем и июлем 1942 года, и ее боевая организация включала элементы всех них. Какую именно организацию и какое снаряжение морские пехотинцы фактически использовали на Гуадалканале, с тех пор стало проблемой, беспокоящей историков. То, как работали новые таблицы организации (или дезорганизации), можно увидеть в стрелковой роте морской пехоты серии D в Приложении 5.18 (дополнения, внесенные в роту во время реорганизаций января и июля 1942 года выделены курсивом). Новая рота включала взвод тяжелого оружия с секцией LMG, в которой было по три, а не по два подносчика боеприпасов на отделение. Секция 60-мм минометов имела только два отделения по пять человек (только с двумя подносчиками в каждом). На Гуадалканале взвод вооружения не имел достаточного количества людей, чтобы перемещать весь ротный комплект минометов и пулеметов через джунгли даже помощью стрелковых взводов. Кроме того, у морской пехоты было очень мало штатных транспортных средств. Фактически, в марте 1941 года батальону вообще не разрешалось иметь никаких автотранспортных средств, но в январе 1942 года штаб Корпуса морской пехоты изменила штаты, разрешив один джип (но не прицеп) для каждой стрелковой роты (в основном для перевозки боеприпасов 60-мм минометов). Стрелковые взводы были похожи на армейские образца 1940 года тем, что в каждом из них было по три стрелковых отделения и отделение BAR, которое армия распустила в апреле 1942 года. Размером в восемь человек и двумя BAR для «наступательных ситуаций», отделение BAR морской пехоты в целом было таким же, как и его армейский аналог. Как и в армейском отделении, отделение морской пехоты имело третье BAR для «обороны», или, когда боеприпасов было в изобилии. Однако отделением морской пехоты командовал капрал, а не сержант, и все члены отделения морской пехоты, за исключением двух стрелков из BAR, носили винтовки. Три стрелковых отделения имели только 9 человек вместо 12, но каждое отделение включало BAR, поскольку у них не было винтовок M1. Морские пехотинцы слишком долго откладывали свое решение о принятии на вооружение M1, а Флот не хотел платить за новые винтовки, когда склады все еще были полны старых надежных «Спрингфилдов». Хотя морская пехота к декабрю 1941 года насчитывала более 70 000 человек (или примерно столько же, сколько у них было в 1918 году), две дивизии FMF имели менее половины своей штатной численности и едва были полностью укомплектованы даже к середине 1942 года. Морские пехотинцы надеялись, что позже они смогут расширить свои отделения с 9 до 13 человек (под командованием сержанта с капралами в качестве помощников), используя методы расширения, уже опробованные экспериментальной ротой 1934 года, но этому мешала нехватка людей. Изменения в таблицах серии D в январе 1942 года потребовали заменить все пистолеты карабинами M1, за исключением тех, которые носили старшие офицеры (майоры и выше). Но карабины поступили только в 1943 году. В качестве частичной компенсации, штаты серии D в июле 1942 года потребовали крупномасштабного выпуска пистолетов-пулеметов 45-го калибра. Большинство из них должны были быть новой конструкции Юджина Рейзинга. Некоторое количество «Рейзингов» морские пехотинцы получили перед отправкой на Гуадалканал. Хотя в целом это было надежное оружие, они вскоре приобрели плохую репутацию из-за ненадежной работы в тропиках. Морские пехотинцы отказались от его использования в бою до конца 1942 года, в то время как армия выбрала гораздо более надежный, но все еще относительно легкий и дешевый пистолет-пулемет M3 – «масленку». Сам по себе пистолет-пулемет Томпсона работал достаточно хорошо, если его содержали в чистоте, но он потерял большую часть своей популярности у морских пехотинцев, когда они обнаружили, что в джунглях его звук был похож на звук японского ручного пулемета и мог вызвать дружественный огонь.

Количество доступных «Рейзингов» является очень неопределенной цифрой. Они прибыли только в последнюю минуту и отнюдь не в том количестве, которое требовалось. Большинство командиров отделений тяжелого оружия (60-мм миномет или пулемет) вероятно, носили их, потому что им было разрешено это с марта 1941 года. Хотя командирам стрелковых отделений еще в июле тоже должны были быть выданы пистолеты-пулеметы, свидетельства ветеранов свидетельствуют о том, что их получили немногие. Фотографические доказательства, однако, показывают их большое количество в батальонных и полковых взводах связи. Наконец, для обеспечения противотанковой обороны штаты от января 1942 года предусматривали три противотанковых ружья 60-го калибра в каждом управлении стрелковой роты. Хотя они так и не были выпущены, они должны были быть «резервным оружием» («weapons of opportunity» в тексте – пер.), расчеты которого комплектовались из рядовых в управлении роты, таких как повара, клерки, сапожники, портные и т. д., которые не выполняли свои основные обязанности в бою. Штаты июля 1942 года предусматривали их замену «базуками» М1, но последних не было до 1943 года. К счастью для морских пехотинцев, японские танки оказались очень незначительной угрозой.

Помимо изменений в вооружении, штаты серии D от января 1942 года ввели армейскую систему званий специалистов или «техников» (позволяющую получать больше денег без дополнительных полномочий) для рядовых морских пехотинцев. Однако эта система, по-видимому, оказалась непопулярной. Штаты от июля 1942 года снова ее отменили и дали специалистам сержантские звания. Таким образом, плотник и оружейник в каждой роты стали капралами вместо техников. Штаты от января 1942 года также включали скромное увеличение численности персонала, добавив в каждую роту (стрелковую, оружейную или штабную) парикмахера и сапожника (последний был еще и портным). В бою эти люди могли служить посыльными или дополнительными стрелками, или помогать обслуживать противотанковое оружие в управлении роты. Кроме того, новые штаты увеличили количество рядовых «других обязанностей» («other duties» или OD, аналогичны запасным рядовым - «basic privates» Армии – пер.) примерно до пяти процентов от численности рядового состава, или половины того, что было в сопоставимых по размеру армейских подразделениях.

Прежняя батальонная пулеметная рота полков 1938 и 1939 годов стала батальонной ротой тяжелого оружия (см. Приложение 5.19). Это было сделано путем возврата взвода 81-мм минометов из штабной роты батальона и формирования нового взвода противовоздушной и противотанковой обороны. Новая рота редко (если вообще когда-либо) функционировала как единое тактическое подразделение. Обычно она прикрепляла свои пулеметные взводы к стрелковым ротам (еще одно наследие боевых действий в Никарагуа, где выявилась важность автономных боевых групп), в то время как ее минометные и ПВО/ПТО взводы действовали непосредственно под контролем командира батальона. В бою командир роты оружия обычно работал вместе с S-3 в качестве координатора огневой поддержки. В знак признания важности его роли он носил звание майора. Старший офицер роты (капитан) также был главным пулеметчиком батальона. В этой должности он курировал обучение пулеметов и служил советником по тактическому использованию пулеметов.

Поскольку автотранспорта не было, роте для обеспечения своей тактической мобильности приходилось в значительной степени полагаться на ручные тележки. Ручные тележки, похоже, не имели успеха на болотистой почве Гуадалканала, хотя более легкая конструкция тачки с более широкими шинами могла бы быть более эффективной. Хотя рота не была привязана к дорогам и ее было легко перемещать по морю, она была серьезно ограничена в том, что она могла перемещать. Один подносчик боеприпасов мог нести не более шести 81-мм мин или двух ящиков пулеметных патронов. Обновление от января 1942 года предоставило штабной роте четыре джипа для использования в роте оружия. Однако штаты от июля 1942 года переместили эти джипы и их водителей в роту оружия и добавили еще два джипа в минометный взвод.

В управлении роты оружия хранилось 12 запасных HMG для трех пулеметных взводов. Это позволяло каждому придать в случае боев в обороне второй пулемет каждому пулеметному отделению. Как и в армии, эта система, похоже, не работала хорошо. Даже в оборонительном бою, когда отделению требовалась меньшая мобильность, его подносчики, скорее всего, все равно были бы слишком заняты, принося дополнительные боеприпасы для управления вторым пулеметом. На Гуадалканале, по крайней мере, некоторые подразделения использовали в качестве запасных пулеметов LMG, чтобы они могли служить вместо HMG, когда мобильность была важнее огневой мощи. Фактически, на Гуадалканале, как правило, оказалось невозможным вручную переносить HMG или 81-мм минометы через джунгли или пересеченную местность, и использование более легких заменителей (LMG вместо HMG и 60-мм минометов вместо 81-мм) стало необходимым, чтобы позволить ротам вооружения участвовать в наступлениях, начатых позже в кампании.

Минометный взвод был несколько меньше, чем его версия 1939 года, а размер его двух отделений боепитания был несколько сокращен. Каждое отделение включало капрала и трех рядовых, обученных химической дезактивации в случае газовой атаки. Довоенное планирование предусматривало использование 81-мм минометов для стрельбы химическими минами вместо 4,2-дюймового (106,7-мм) миномета, поскольку последний был слишком тяжелым для перемещения силами расчета. Поэтому секции 81-мм минометов взяли на себя в батальоне обязанности по химической защите. Однако отравляющие газы в южной части Тихого океана не использовались, поэтому «дезактиваторы» служили дополнительными подносчиками боеприпасов. Один из двух лейтенантов минометного взвода также должен был выполнять обязанности офицера по химической защите батальона, но к июлю 1942 года он был освобожден от этой обязанности. Штаты серии D изначально следовали практике, согласно которой командиры минометных отделений и капралы по боеприпасам и химической защите для самообороны носили BAR. Предписывалось заменить BARы пистолетами-пулеметами, хотя этого часто не происходило. Новый взвод ПВО/ПТО должен был получить 20-мм пушку, которую можно было бы использовать как противотанковое или зенитное оружие. Поскольку это оружие так и не было создано, заменой стал пулемет 50-го калибра. Взвод состоял из двух пулеметных расчетов по три человека и отделения боеприпасов из 11 человек.

За исключением потери минометного взвода, штабная рота батальона изменилась меньше с 1939 года, чем любой другой элемент пехотного батальона (см. Приложение 5.20). Адъютант был командиром штабной роты, а секция снабжения по-прежнему служила группой приема и распределения для рот (при этом большую часть рабочей силы обеспечивали сами роты). Разведывательная секция оставалась лишь скромной «офисной» секцией плюс несколько наблюдателей и обученный разведчик для каждой стрелковой роты. Утвержденная численность рядовых в штабе батальона и роты постепенно увеличивалась с января по июль 1942 года. Штаб батальона должен был получить двух офицеров связи, но подполковник Льюис Б. «Чести» Пуллер, командующий 1-м батальоном 7-го полка морской пехоты на Гуадалканале, сообщил, что, хотя он их так и не получил, пятерых офицеров штаба, которые у него уже были, были более, чем достаточно.

Внутренняя структура батальонных и полковых медицинских секций не была формализована до 1960-х годов. Однако ожидалось, что батальонный хирург будет придавать по три санитара каждой стрелковой или оружейной роте, в то время как полковой хирург предоставлял санитаров для полковой оружейной роты. Остальная часть каждой секции укомплектовывала батальонные или полковые медицинские пункты. В полковой секции также были стоматолог и офицер Корпуса медицинского обслуживания. Чтобы собрать раненых и доставить их на пункты оказания помощи, предполагалось импровизировать команды носильщиков из тех рядовых штабной роты полка или батальона (повара, парикмахеры, сапожники, механики и т. д.), которые не участвовали в бою. Санитарные машины и санитары из взвода эвакуации медицинской роты дивизионного медицинского батальона эвакуировали бы раненых из полковых и батальонных пунктов оказания помощи назначенного пехотного полка на сортировочный пункт. Этот пункт обслуживал взвод сортировки той же медицинской роты и фактически был небольшим полевым госпиталем, из которого раненых можно было бы далее доставить в дивизионный госпиталь или на госпитальное судно.

Роты штабные и обслуживания (H&S) полков морской пехоты, которые были введены в августе 1939 года в качестве меры экономии, претерпели в таблицах серии D незначительные изменения (см. Приложение 5.21). Ее секция снабжения могла планировать, контролировать и администрировать, но, чтобы выполнять реальную работу по доставке припасов тем, кто в них нуждался, должна была полагаться на батальон обслуживания дивизии. В марте 1941 года в этом подразделении было всего две транспортные роты. Одна из них должна была оставаться в резерве. Другая могла поддерживать каждый пехотный полк одним транспортным взводом. Каждый из этих взводов насчитывал 11 1,5-тонных грузовиков, три легких тягача (буксирующих однотонные прицепы), джип и 10 мотоциклов (для посыльных) и состоял из трех секций по три грузовика и один тягач в каждом. Это было лишь немногим более трети того, что имела бы армейская полковая рота снабжения, хотя полк морской пехоты был более легко вооружен и должен был действовать на гораздо более коротких расстояниях. Пересмотренные таблицы января 1942 года приказали, чтобы 2,5-тонные грузовики заменили тракторы и 1,5-тонные грузовики по принципу один к одному. Каждая секция из четырех грузовиков также должна была иметь однотонный грузовой прицеп, две 300-галлонных (1364 литра) бочки для воды и джип. Мотоциклы (которые были бы бесполезны на Тихом океане) были заменены парой джипов. Эти изменения увеличили взвод автотранспорта морской пехоты примерно до половины грузоподъемности армейской полковой роты снабжения. Наконец, штаты июля 1942 года увеличили количество транспортных рот с двух до четырех, но в каждой роте было только два взвода. Каждый взвод получил 11 2,5-тонных грузовиков (они были построены специально для ВМФ и искусно спроектированы так, чтобы не иметь общих деталей с аналогичными грузовиками, используемыми армией), четыре джипа, три грузовых прицепа и четыре бочки для воды. Три роты могли бы поддерживать пехотные полки, в то время как четвертая рота действовала в качестве резерва дивизии. Это увеличило количество 2,5-тонных грузовиков в полку с 14 до 22, несмотря на гораздо меньшее увеличение общего количества грузовиков в батальоне снабжения. Новые автотранспортные подразделения также были хорошо вооружены, все водители имели автоматы, на каждом джипе был установлен LMG, а на каждом 2,5-тонный грузовике — пулемет 50-го калибра.

Неизвестно, подвергся ли в июле 1942 года подобной реорганизации батальон обслуживания 1-й дивизии морской пехоты, прежде чем он покинул Новую Зеландию и отправился на Гуадалканал. Однако, вероятно, это не имело большого значения, поскольку дивизия оставила по крайней мере три четверти своих 2,5-тонных грузовиков, включая большинство из тех, что были в батальоне обслуживания. Это было сделано отчасти для экономии места на кораблях, а отчасти из-за убеждения (как оказалось, неверного), что грузовики будут плохо работать в грязи Гуадалканала. Хотя транспортные роты действительно получили несколько захваченных японских грузовиков, потеря 2,5-тонных машин вызвала своего рода транспортный кризис. Имеющиеся однотонные грузовики и джипы оказались слишком легкими для перемещения с пляжей таких тяжелых предметов, как 105-мм гаубицы. Положение спас дивизионный батальон из 100 амфибийных транспортеров LVT-1. Эти тяжелые, необычайно мобильные и вместительные, но механически ненадежные машины могли перемещаться с корабля на берег, легко пересекать ручьи, реки и коралловые рифы, перемещаться по грязи и болотам и делать все, что могло потребоваться от амфибийного транспортного подразделения. Они переместили артиллерию и тяжелое снаряжение вглубь острова и распределили запасы дивизии по многочисленным небольшим укрытиям, чтобы сохранить от уничтожения и сделать доступными там, где это необходимо. Как и ожидалось, было невозможно поддерживать эти амфибии в надлежащем состоянии, и очень немногие из них все еще были в рабочем состоянии к концу боев. Тем не менее, они сыграли жизненно важную роль и продемонстрировали свою полезность в качестве альтернативного источника автотранспорта.

Штаб полка оставался таким же, как в 1930-е годы, но в январе 1942 года он получил двух офицеров связи. Один из них должен был служить в штабе дивизии и информировать командира полка. Другой, как правило, находился в соседнем полку.

Полковой взвод связи, кроме увеличения численности личного состава и оборудования, изменился с 1939 года очень немного. В июле 1942 года предполагалось получить несколько джипов для своей секции проводной связи (заменив две катушечные тележки), и большинство связистов должны был быть вооружены пистолетами-пулеметами. Связь на Гуадалканале была большой проблемой. Как уже отмечалось, радиосвязь работало плохо, а густая растительность делала визуальную связь (даже сигнальные ракеты) бесполезной. Действенны были только полевые телефоны и посыльные (если расстояния были не слишком большими). Патрули даже пытались прокладывать телефонный провод позади себя по мере продвижения, чтобы поддерживать связь с тылом, но «Чести» Пуллер высмеивал эту практику как слишком сильно ограничивающую мобильность патруля.

Разведывательная секция полка не пыталась копировать армейский полковой разведывательный взвод, а повторяла батальонные секции, предоставляя отделение разведчиков/наблюдателей и небольшой «офисный» элемент. В январе 1942 года секции была придана группа дешифровщиков аэрофотоснимков во главе с лейтенантом.

В полковой роте тяжелого оружия находилось большинство противотанкового и зенитного оружия полка, а также его грузовиков (см. Приложение 5.22). Как и в случае с ротами тяжелого оружия батальона, командир роты майором был. Капитан помогал ему в качестве старшего офицера, а еще один капитан вместе с мастер-сержантом-канониром руководил тремя взводами ПВО/ПТО. Как показано на схеме, управление роты состояло из секции управления и секции ремонта и снабжения. Первая обеспечивала командование, связь, питание и делопроизводство. Вторая обеспечивала снабжение и обслуживание транспортных средств и оружия. Различия между этими секциями не были формализованы до публикации штатов серии D в июле 1942 года. Медицинская секция полковой роты штаба и обслуживания в июле 1942 года для обеспечения роты оружия пополнилась пятью дополнительными санитарами.

Взводы ПВО/ПТ должны были быть вооружены тем же типом 20-мм пушек, которые были заказаны для взводов ПВО/ПТ батальона. Однако в полковом взводе ПВО/ПТ каждое орудие имело собственное отделение стрелков и тягач. Поэтому, когда обещанные 20-мм пушки не появилось, морские пехотинцы могли позволить себе выбрать для замены гораздо более тяжелое оружие, чем пулемет 50-го калибра. И они выбрали 37-мм противотанковую пушку М3. Это оружие было не просто лучшим убийцей танков, его фугасные и картечные боеприпасы могли быть очень эффективны против японской пехоты. Конечно, 37-мм противотанковая пушка была бесполезна против атак с воздуха, но довоенное планирование, по-видимому, значительно переоценило уязвимость пехоты к этой угрозе, особенно в джунглях. Тем не менее, рота оружия не имела средств борьбы с авиацией. Согласно штатам от марта 1941 года, командир роты получил 18 пулеметов 50-го калибра для установки на свои машины. Такое количество пулеметов было очень щедрым, особенно если учесть, что вся рота имела только 17 автомобилей всех типов, и они были уже сильно загружены, а джипы и 1/2-тонные грузовики были слишком малы, чтобы нести при этом еще и крупнокалиберный пулемет. Людей для эксплуатации и обслуживания этих пулеметов тоже не было. В июле 1942 года ситуация была частично решена (на бумаге) решением об увеличении количества транспортных средств в роте вооружения до 30, включая 19 джипов, которые, среди прочего, должны были заменить однотонные грузовики, ранее использовавшиеся расчетами 20-мм орудий. Все джипы, за исключением одного в управлении роты, должны были нести LMG винтовочного калибра, а восемь оставшихся однотонных грузовиков – пулемет 50-го калибра. Сомнительно, что эти изменения были внедрены до Гуадалканала.

Взвод 75-мм пушек должен был стать тяжелым противотанковым подразделением полка. Однако, поскольку даже 37-мм пушки могли легко поразить любой японский танк, то 75-мм орудия в качестве противотанкового оружия были не нужны. Поэтому их, как правило, использовали как миниатюрные орудийные роты. Буксируемые 75-мм полевые орудия имели новые раздельные лафеты, которые обеспечивали широкий диапазон горизонтальной наводки и достаточный угол возвышения, чтобы фактически превосходить все другие орудия полевой артиллерии в дивизии. Сюда входили новые 105-мм гаубицы M2 и старые 155-мм гаубицы M1918 Шнейдера. Веся 3500 фунтов (1588 кг), 75-мм орудие было тяжелым грузом для однотонного грузовика, но вряд ли оно должно было перемещаться очень быстро или очень далеко. Каждая орудийная секция состояла из отделения артиллеристов и отделения подносчиков боеприпасов. Один из двух лейтенантов в управлении орудийного взвода командовал взводом, а другой выполнял функции передового наблюдателя или офицера связи при штабе полка или оружейной роте. В июле 1942 года орудийные взводы должны были быть перевооружены полугусеничными 75-мм орудиями M3 или T-12. Это изменение потребовало сокращения двух орудийных секций до отделений по шесть человек с секцией боепитания в управлении взвода.

Однако эти изменения не удалось осуществить вовремя для битвы на Гуадалканале. Большинство полков остались до конца 1942 года с буксируемыми пушками, хотя несколько самоходных 75-мм орудий служили на Гуадалканале в составе батальона специального вооружения 1-й дивизии морской пехоты.

Полки серии E

Штаты серии E вступили в силу в середине 1943 года. К этому времени армия вела большую часть боевых действий на Соломоновых островах. 1-я и 2-я дивизии морской пехоты восстанавливались после Гуадалканала, а 3-я еще не была готова. Ни одна дивизия морской пехоты или отдельный полк не будут участвовать в боевых действиях до ноября.

По сути, штаты серии E сделали то, что в соответствии с июльской версией штатов серии D Корпус морской пехоты пытался сделать, но из-за ограничений по времени и ресурсам так и не смог реализовать (см. Приложение 5.29 для краткого изложения полка серии E). В области стрелкового оружия винтовки и карабины М1, которые должны были быть выданы по штатам серии D, наконец, стали доступны. Карабины заменили пистолеты в еще большей степени, чем планировалось изначально, и, по крайней мере официально, пистолеты полностью исчезнут из пехотных полков. Действительно, от новых карабинов ожидалось так много, что во время вторжения на Маршалловы острова неопытные солдаты иногда носили их в качестве замены винтовкам М1 и BAR. Однако вскоре они поняли свою ошибку и были рады снова получить свое старое и более тяжелое, но гораздо более мощное оружие. Также были исключены пистолеты-пулеметы. Это было отчасти связано с верой в то, что новые карабины сделать превосходную замену, отчасти из-за негативного опыта использования пистолетов-пулеметов на Гуадалканале, а отчасти из-за желания упростить логистику, исключив (или, по крайней мере, радикально сократив) потребность в боеприпасах калибра 45-го калибра. Однако тяжелый, старый и дорогой пулемет Томпсона продолжал выдаваться танковым экипажам. Отдельные пехотинцы носили его неофициально в качестве замены карабину.

Немногие из изменений, которые ввела серия E, были результатом боевого опыта, но они составляли большинство новшеств как раз именно на уровне взводов и рот (Приложение 5.24). Как и Армия в апреле 1942 года, морские пехотинцы стремились упростить свои стрелковые взводы, отказавшись от отделений BAR и увеличив стрелковые отделения с 9 до 12 человек в каждом. Эти новые стрелковые отделения фактически были обновленными версиями отделений из 13 человек, изначально запланированных для серии D, но включали второй BAR. Теоретически второй BAR позволял отделению действовать как две команды по шесть человек, но есть мало свидетельств того, что это часто делалось на практике. Второй BAR также отражал нежелание Корпуса морской пехоты, основанное на его никарагуанском опыте, слишком сильно полагаться на огневую мощь винтовки M1. Для морских пехотинцев дополнительная нагрузка, вызванная вторым BAR и его боеприпасами (и возросшая нагрузка на командира отделения по управлению двумя автоматическими видами оружия вместо одного) была приемлемой ценой за усиление огневой мощи автоматического уровня отделения.

Во взводе оружия минометная и пулеметная секции были расширены до трех отделений каждое, а джип роты получил 1/4-тонный прицеп, чтобы перевозить дополнительные боеприпасы. Доктрина и практика морской пехоты в отношении 60-мм минометов продолжали быть очень похожими на армейские, хотя морские пехотинцы, в соответствии со своим никарагуанским опытом, были больше склонны к раздаче как минометов, так и пулеметов в стрелковые взводы, а не к использованию их в качестве секций. Это также отражало текущий опыт боев в джунглях, когда видимость часто составляла всего несколько футов, и где отделения и взводы несли бремя боев гораздо больше, чем роты и батальоны.

Так же, как армия поступила со своими запасными рядовыми в июле 1943 года, морские пехотинцы, как в своих стрелковых, так и в оружейных ротах, вывели большинство своих рядовых «других служб» из боевых взводов и сосредоточили их в управлении роты, чтобы обеспечить большую эффективность в распределении людей на замену. Однако, как небольшое исключение, каждый стрелковый взвод все еще сохранял одного запасного рядового в рамках серии E. В управлении каждой роты теперь также был сержант-канонир, который следил за артиллерийским вооружением и логистическими вопросами, и несколько базук для местной противотанковой обороны и разрушения бункеров. Однако базуки до конца года в частях так и не появились. 1-я дивизия морской пехоты использовала несколько штук на мысе Глостер в декабре 1943 года, но ни одна из базук 2-й дивизии морской пехоты не прибыла вовремя для ее наступления на Тараву в ноябре.

Самым большим изменением роте оружия в штатах серии E (Приложение 5.25) была замена взвода ПТО/ПВО двумя расчетами пулеметов калибра 50-го калибра, которые были в управлении роты. Каждый расчет состоял только из капрала и двух рядовых. Персонал роты оружия, не задействованный в других целях, мог выступать в качестве подносчиков боеприпасов, а для транспортировки можно было использовать любое имеющееся транспортное средство. Имеющееся отделение подносчиков боеприпасов, которое было у взвода ПВО/ПТО, на самом деле не было необходимым. Другие изменения в роте оружия были «точечными», направленными на экономию личного состава и места для перевозки, а также на повышение эффективности. Все 11 запасных рядовых были отправлены в управление роты, но три джипа и водители были переведены в пулеметные взводы.

В минометном взводе отделения подносчиков в минометных секциях были расформированы, освободившиеся солдаты были переведены в управление секций и минометные отделения. Джипы и водители, которые ранее находились в управлении взвода, были также переданы в секции. Добавление прицепов к джипам помогло компенсировать чистую потерю взвода в размере восьми подносчиков боеприпасов и шести тележек. Новая секция химической службы (из лейтенанта, сержанта, двух капралов и шести рядовых) заменила таких специалистов в минометном взводе. В пулеметных взводах каждое отделение потеряло двух подносчиков боеприпасов и ручную тележку, но в управление взвода получило четырех подносчиков боеприпасов, таким образом сократив чистую потерю подносчиков боеприпасов на взвод с восьми до четырех. Взводы несли HMG в качестве основного оружия и LMG в качестве запасного. Это было официальное одобрение неофициальной практики Гуадалканала, где LMG использовались вместо HMG в ситуациях, когда была необходима мобильность. Конечно, теоретически отделение все еще может использовать оба пулемета одновременно, но маловероятно, что обстоятельства часто позволяли бы это. В качестве дополнительного доказательства их статуса, взводные сержанты пулеметного взвода серии E стали сержантами-канонирами (эквивалентными армейским техник-сержантам).

Штабная рота пехотного батальона серии E (см. Приложение 5.26) мало чем отличалась от роты серии D помимо включения нового стрелкового оружия. В штабе батальона были добавлены офицер химической службы, почтовый клерк, химики из минометного взвода, парикмахер и сапожник из управления штабной роты и водитель для радиоджипа командира батальона. Управление роты получило сержанта-канонира роты и запасного рядового, который ранее был прикреплен к взводу связи. Во взводе связи проводная секция потеряла джип и водителя, в то время как радио, визуальная и панельная (RVP) секция получила джип, на который установила свою собственную радиостанцию. Медицинская секция батальона (официально входящая в состав штаба батальона) расширилась с 20 флотских санитаров до 32. Теперь к каждой стрелковой или оружейной роте могли быть прикреплены шесть санитаров вместо трех. Для выдачи и использования медицинскому персоналу стали доступны карабины. Это, возможно, отражало особенности Тихоокеанского ТВД, где мало обращали внимания на неприкосновенность медиков.

В роте штабной и обслуживания полка серии E (Приложение 5.27) полковой штаб тоже получил офицера-химика, второго капеллана (флотского), а также 10 морских пехотинцев и пять военнослужащих ВМС (последние все были госпитальными санитарами, включенными в состав полковой оружейной роты). Дополнительные морские пехотинцы включали штаб-сержанта по маскировке, трех почтовых клерков (всего пять) и еще шесть водителей (всего восемь). Пять из дополнительных водителей должны были управлять джипами скорой помощи, три из которых предназначались для использования батальонами. Хотя ВМС отвечали за обеспечение морской пехоты обученным медицинским персоналом и капелланами, морским пехотинцам по-прежнему приходилось предоставлять водителей, поваров и другой немедицинский вспомогательный персонал. Как и на уровне батальона, всем медикам выдали карабины (капелланы официально были не вооружены, но неофициально они часто ходили вооруженными). Сержант-канонир – помощник офицера по боеприпасам был переведен в отдел снабжения, что сократило увеличение личного состава до девяти человек.

Взвод связи полка претерпел те же изменения, что и батальонные взводы, потеряв запасного рядового, джип и водителя в секции проводной связи (уменьшив ее до 14 человек) и получив джипа и водителя в радиосекцию (увеличив ее до 25). Центр сообщений сохранил свою первоначальную численность в 12 человек (включая шестерых посыльных).

Секция разведки полка была дополнительно усилена парой «корреспондентов по связям с общественностью». Это были сержанты, которые выступали в качестве полковых цензоров и имели дело с прессой. Наконец, секция снабжения получила 100 гражданских помповых дробовиков 12-го калибра для выдачи по мере необходимости. Как и в случае с запасными LMG в батальонах, это оружие фактически хранилось в батальоне обслуживания дивизии, поскольку у полка не было возможностей для транспортировки или ухода за ними. Дробовики оказались весьма ценными в качестве патрульного и контрснайперского оружия, поскольку из них можно было стрелять вслепую сквозь густую листву и при ограниченной видимости.

Полковая рота тяжелого оружия (Приложение 5.28) также извлекла пользу из уроков Гуадалканала. Ее три взвода ПВО/ПТО стали противотанковыми взводами, вооруженными как официально, так и на практике 37-мм противотанковой пушкой М3 (или М3А1). Орудийные отделения взводов больше не группировались в секции. Каждая из них потеряла подносчика боеприпасов, но в штаб взвода добавили двух подносчиков.

Хотя взвод 75-мм орудий получил радиста, он потерял восемь подносчиков боеприпасов, в том числе по одному на орудийное отделение (самоходная пушка в любом случае могла перевозить только пять человек). Остальные были из штаба взвода.

Штаб роты тяжелого оружия теперь состоял из отдельных секций управления, связи и технического обслуживания. В состав первой группы входили восемь из десяти запасных рядовых роты (остальные были во взводе 75-мм орудий), а также шесть расчетов зенитных пулеметов того же типа, что и в ротах оружия батальонов. Кроме того, имелось четыре пулемета 50-го калибра без расчетов для установки на 1-тонные грузовики и шесть пулеметов 30-го калибра для установки на джипы (гораздо меньшее, но гораздо более управляемое количество, чем то, что было в штатах серии D). Секция связи роты была отделена от секции управления, но в ней по-прежнему было те же десять человек, что и раньше, плюс два радиоджипа. Оставшиеся транспортные средства управления роты находились в секции технического обслуживания, в которой теперь был уорент-офицер и 15 человек.

Что касается транспорта, полк по-прежнему был очень «аскетичным» в этом плане. В каждом батальоне было всего дюжина джипов (два из которых с рациями) и 9 прицепов, хотя это было больше, чем у подразделений серии D. Транспорт полковой роты тяжелого оружия остался прежним. Хотя у нее было почти столько же грузовиков, сколько у всех остальных полковых подразделений, вместе взятых, этого все равно было недостаточно, чтобы погрузить весь личный состав и вооружение. Если рота должна была переместиться куда-либо, ее транспортным средствам приходилось совершать несколько поездок. Полк по-прежнему сильно зависел от приданного транспорта. За исключением ранних стадий высадки, эту поддержку обычно осуществляли автотранспортные роты. В дивизии серии E четыре автотранспортных роты, которые когда-то были частью батальона обслуживания, были собраны в автотранспортный батальон. В было уже только три автотранспортных роты, но с тремя взводами в каждой, вместо двух прежних. Таким образом, три автотранспортные роты могли быть розданы по взводу в каждый пехотный батальон дивизии. Однако взвод (из двух секций) насчитывал всего семь 2,5-тонных грузовиков (один с пулеметом 50-го калибра), два грузовых прицепа, три прицепа для воды и три джипа (два с LMG и один с прицепом). Такой взвод был лишь немногим меньше батальонной секции армейской полковой роты снабжения, но в резерве дивизии оставался всего один усиленный транспортный взвод (с тремя секциями вместо двух) в роте штаба и обслуживания автотранспортного батальона.

Период, в который использовались таблицы серии E, ознаменовался переходом Корпуса морской пехоты из джунглей юго-западной части Тихого океана, в основном на островах Бугенвиль и Новая Британия, к серии штурмов укрепленных японских островов в центральной части Тихого океана. В частности, штурм Таравы выявил множество недостатков. Однако, когда морские пехотинцы высадились на Маршалловых островах, все еще находясь под действием таблиц серии E, они сокрушили японцев с относительно небольшими потерями. Правда, японские защитники Маршалловых островов были плохо подготовлены и включали гораздо большую долю некомбатантов, чем было в случае с Таравой, но также верно и то, что морские пехотинцы хорошо усвоили много уроков. Переход на штаты серии F начался в марте 1944 года с 4-й дивизии морской пехоты, за которой вскоре последовали и другие части.

Полки серии F

Штаты серии F (по крайней мере, в том, что касается пехоты) представляли собой гораздо более радикальное изменение, чем таблицы серии E. Учитывая, что первоначальной датой выхода штатных расписаний был январь 1944 года, серия F фактически была разработана примерно в то же время, когда организации серии E впервые вступили в бой. Таким образом, базовый боевой опыт серии F по-прежнему в основном был таким же, как у подразделений серии D на Гуадалканале, хотя Тарава, вероятно, также оказала некоторое влияние. Тяжелые потери и едва не случившаяся катастрофа в этом сражении стали значительным шоком, и опыт из него был усвоен и распространен очень быстро. Опыт, полученный в боях на мысе Глостер и Бугенвиле, поскольку он выявил гораздо меньше «сюрпризов», был бы гораздо менее значимым.

Для пехоты основным новшествами серии F было, во-первых, новое стрелковое отделение и, во-вторых, ликвидация ротных взводов и батальонных рот тяжелого оружия. Новые стрелковые отделения были уникальны тем, что они были разработаны для работы в качестве трех автономных «огневых групп», а не как единый элемент. Это было результатом экспериментов, которые действительно продолжались со времен войны в Никарагуа. В Никарагуа быстро обнаружилось, что для борьбы с партизанами в гористой и покрытой джунглями местности этой страны тогдашнее стандартное отделение из восьми человек был слишком большим и неповоротливым. Морские пехотинцы, а также обученная и руководимая морпехами Национальная Гвардия Никарагуа экспериментировали с меньшими «огневыми группами» из четырех-шести человек каждая, обычно организованными вокруг BAR или пистолета-пулемета Томпсона. Большая часть вдохновения для этих «огневых групп» пришла от Томаса Э. Лоуренса, британского офицера, который возглавлял арабское восстание против турок в Первой мировой войне. Для партизанской войны Лоуренс подчеркивал экстремальное рассредоточение. Он считал самым лучшим вообще одиночное построение, потому что цель повстанцев состояла в том, чтобы ударить и убежать, избегая при этом потерь. Несколько человек вместе представляли собой слишком большую цель. С другой стороны, собственные эксперименты морских пехотинцев с командами из четырех человек для подавления беспорядков в Шанхае, Китай, по-видимому, имели относительно меньшее влияние.

После начала Второй мировой войны недовольство отделениями из восьми и девяти человек, которые тогда существовали, привело к большому числу экспериментов. Сначала они проводились в основном в новых рейдовых и парашютных батальонах, которые тогда только появились. Однако летом 1943 года подполковник Гомер Л. Литценберг, командир 3-го батальона 24-го полка морской пехоты, смог создать и протестировать собственную организацию. В результате проб и ошибок отделение Литценберга состояло из командира отряда, разведывательной группы из трех человек, двух огневых групп из трех человек, в каждую из которых входил BAR, и группы поддержки с капралом и гренадером. Новая организация оказалась лучше стандартного отряда серии E. В последнем индивидуальные действия быстро вызывали путаницу и заставляли командира отряда терять контроль. Разделение отделения на группы по три человека, каждую из которых возглавлял ее лучший боец, сделало его хорошо скоординированной командой, которая легко адаптировалась к изменениям в своей ситуации. После дополнительных испытаний Литценберг в августе 1943 года направил результаты своему командиру полка с предложением принять организацию его экспериментального отделения во всем полку. Рекомендации Литценберга затем были направлены с одобрением в штаб морской пехоты. К декабрю дополнительные отчеты об организации отряда поступали в штаб не только от рейдеров и парашютистов, но и от 3-й дивизии морской пехоты, которая успешно экспериментировала с огневыми группами из четырех человек на Бугенвиле. В октябре 1943 года штаб Корпуса морской пехоты поручила коменданту школы морской пехоты в Куантико, штат Вирджиния, заняться этим вопросом. В декабре был созван совет офицеров для изучения отчетов по организации отделения. Все члены совета ранее командовали войсками в бою. Председатель совета, подполковник Сэмюэл Гриффит, уже организовывал свой 2-й рейдерский батальон из отделений, основанными на огневых группах из трех человек. После быстрого, но тщательного рассмотрения Совет 7 января 1944 года рекомендовал будущее стрелковое отделение морской пехоты, основанное на огневой группе из четырех человек. Команды из трех человек были отклонены как слишком хрупкие и негибкие. Если хотя бы один член тройки получал ранение или погибал, огневая мощь и наступательные возможности команды были бы серьезно и, вероятно, фатально ухудшены. У стрелка из BAR также было недостаточно боеприпасов, так как в команде тогда остался бы еще только один человек для их переноски. Если команда из трех человек хотела бы обойти цель с фланга под прикрытием огня из своего BAR, стрелок из BAR должен будет остаться один (или для выполнения флангового движения будет доступен только один человек).

Что касается вооружения, совет рекомендовал, чтобы каждая огневая группа включала один BAR, но остальные три ее члена (командир группы, помощник стрелка из BAR и стрелок) имели винтовку M1, поскольку это позволило бы всем членам группы использовать один и тот же тип боеприпасов для стрелкового оружия. Однако начальник отдела планирования штаба морской пехоты не согласился с этим и вооружил помощника стрелка из BAR карабином. Более легкий вес карабина, как считалось, позволил бы нести больше боеприпасов к BAR, а его меньшая дальность стрельбы не должна иметь большого значения в ближнем бою в джунглях. Это окончательно определило организацию стрелкового отделения всего через шесть дней после того, как Совет Гриффита представил свой отчет. В отчете рекомендовалось отделение, состоящее из командира отделения сержанта, вооруженного карабином, и трех огневых групп. В каждой команде теперь числился капрал в качестве ее лидера с винтовкой M1, стрелок-пулеметчик с BAR, помощник пулеметчика с карабином и стрелок с винтовкой. Винтовки могли иметь, по мере необходимости, винтовочные гранатометы М7, а карабины могли использовать гранатометы М8.

Хотя новая структура отделения была очень удачной и с тех пор оставалось неизменной для Корпуса морской пехоты, за исключением нескольких коротких перерывов (и была изменена только в начале 2020-ых гг. – при. пер.), она не была лишена недостатков. Примечательно, что, хотя этот тип отделения когда-то настоятельно рекомендовался для немецкой армии генерал-майором Гансом Уле Веттлером, он был принят только Корпусом морской пехоты США, иностранными частями, обученными ею, и коммунистическим Китаем. Китайцы выбрали отделение в 12 человек из трех групп (в котором командир отряда также был членом одной из групп) как по политическим, так и по военным причинам, поскольку группа могла также служить ячейкой коммунистической партии. Северные вьетнамцы, по-видимому, использовали похожую организацию отделения во время Второй войны в Индокитае, но они поддерживали свои отряды на таком низком среднем уровне укомплектованности, что это, вероятно, не имело значительного практического эффекта. Критики за пределами Корпуса морской пехоты указали, и учения, проведенные армией США в начале 1970-х годов, подтвердили, что, хотя отряд из 13 человек хорошо справляется с задачами в полном составе, его огневые группы очень хрупкие. Потери вскоре лишают такое отделение любой практической возможности осуществлять одновременный огонь и маневр на уровне отряда. Вместо этого отделение, как правило, маневрирует и сражается как единое целое и, таким образом, теряет основные преимущества, предоставляемые его размером и структурой. Тем не менее, новое отделение морской пехоты могло задействовать сразу три BARа и включало трех капралов, чтобы улучшить управление для сержанта –командира отделения. Это было особенно важно в джунглях, где видимость могла составлять всего несколько футов. Огневые группы также были полезны для организации патрулей на короткие дистанции и атак на укрепленные позиции.

Всего через шесть дней после того, как была оформлена организация отделения, штаб Корпуса выпустил первое издание новых штатов серии F, чтобы включить данные изменения. В марте 1944 года была выпущена измененная версия, которая не только отражала последний боевой опыт, но и «экономили» примерно 1300 человек на каждую дивизию морской пехоты. Нехватка людей, которая уже терзала армию, еще не коснулась корпуса морской пехоты. Чтобы сохранить общую численность морпехов на Тихоокеанском театре военных действий, таблицы серии F были изменены, чтобы восстановить часть сокращенных людей. Кроме того, комендант Корпуса морской пехоты приказал 1-й, 2-й и 3-й дивизиям морской пехоты сформировать по отдельному пехотному батальону, усиленному артиллерийской батареей. 4-я дивизия должна была сформировать дополнительный артиллерийский батальон. Эти подразделения позже вошли в состав 6-й дивизии морской пехоты.

В дополнение к реорганизации своих отделений каждая стрелковая рота заменила свой оружейный взвод на пулеметный взвод из старой батальонной роты тяжелого оружия (см. Приложение 5.30). Секция LMG из бывшего взвода оружия стала третьей секцией нового пулеметного взвода новой роты. Каждое из шести отделений этого взвода в качестве основного оружия использовало именно LMG ручные пулеметы 30-го калибра. HMG превратились в запасное оружие. Опыт боевых действий на Тихоокеанском театре показал, что превосходная мобильность LMG является более ценной огневой мощи HMG в подавляющем большинстве боевых ситуаций. Первоначально в каждом пулеметном отделении было всего пять человек и ручная тележка, но изменения, внесенные в марте 1944 года, увеличили это число до шести человек. Управление взвода также получил капрала для контроля за боепитанием. Новые штаты также переместили секцию 60-мм минометов в управление роты и усилили ее отделения до шести человек в каждом. Не имея ручных тележек, они могли, в лучшем случае, нести только 40-45 мин на миномет. Однако минометчики обычно имели приоритет в снабжении для ротного джипа. Как в армейских секциях 81-мм минометов, секцией 60-мм минометов руководили офицер и сержант. Один из них выполнял функции наблюдателя или делегата связи с управлением роты, а другой командовал секцией. Поскольку новые штаты централизованно администрировали персонал на уровне батальона, роты потеряли своих клерка. Сержант по столовой был повышен до техник-сержанта и в управление роты были добавлены дополнительные повара и трое запасных рядовых. В марте 1944 года в управлении каждой роты появился сержант-подрывник, а в каждом стрелковом взводе – капрал-подрывник, чтобы повысить способность штурмовать укрепленные позиции.

Помимо распределения пулеметных взводов бывшей роты оружия по стрелковым ротам, новые штаты переместили взвод 81-мм минометов в штабную роту батальона. Сам взвод остался точно таким же, каким был в серии E, за исключением того, что теперь у него был запасной комплект 60-мм минометов, которые можно было использовать вместо 81-мм, когда была важна мобильность. Скорее всего, это произошло бы, когда джипы нельзя было использовать, и все приходилось бы переносить вручную (или на ручных тележках, если местность позволяла). Хотя 81-мм миномет был значительно тяжелее 60-мм, реальная разница в весе заключалась в боеприпасах. 81-мм мина весит примерно в два раза больше, чем 60-мм, и для каждого 81-мм миномета требовался запас от 60 до 80 штук (этот момент, к сожалению, забывают, когда рассуждают о том, что 60-мм мина обладает небольшим поражающим эффектом. Но ее ведь нужно еще дотащить до огневой позиции. – прим. пер.)

Штаб батальона (см. Приложение 5.31) сохранил то же количество офицеров, но в марте 1944 года Bn-3 (офицер по операциям и боевой подготовке) стал майором, а не капитаном, а Bn-4 (офицер по снабжению) превратился в капитана из лейтенанта. Еще один новый капитан освободил Bn-1 (адъютанта) от обязанностей командира роты штабной и обслуживания. Штаб также получил дополнительных клерков и «санитарная команда». Клерки появились, чтобы позволить централизовать на уровне батальона делопроизводство, ранее осуществлявшееся на уровне рот. Санитарная команда состояла из капрала и двух рядовых, которые контролировали насекомых, грызунов и других вредителей, распространявших болезни местностях с нездоровым климатом. Они заменили восемь специалистов по дезактивации (двух капралов и шесть рядовых), которые работали под началом сержанта-химика батальона (к тому времени повышенного до взводного сержанта). В будущем они будут работать с ротными сержантами по снабжению (к тому времени также отвечающими за химическую защиту и дезактивацию) противоборствуя все более маловероятной перспективе использование химического оружия. Помимо этих изменений штаб батальона также получил еще один джип с водителем и еще двух запасных рядовых.

В остальной части штабной роты (Приложение 5.31) было только минимальные изменения, большинство из которых показаны выше. Стоит отметить, что, начиная с марта 1944 года, секция снабжения батальона получила 27 переносных огнеметов и 27 подрывных комплектов – достаточно, чтобы выдать по одному на каждое стрелковое отделение в батальоне. Ранее огнеметы выдавались только в небольшом количестве и только саперам. Штаты серии E предусматривали только 24 огнемета на всю дивизию. Тарава продемонстрировала, что этого было недостаточно. Хотя серия F предусматривала в десять раз больше, прошло несколько месяцев, прежде чем на Тихоокеанском театре военных действий появилось достаточно огнеметов, чтобы удовлетворить этот новый спрос. Кроме того, для эффективного использования огнемета требовались навыки и опыт, а также немало мужества и (поскольку они были очень тяжелыми) физической силы. Отряд, оснащенный огнеметами, должен был двигаться гораздо медленнее, чтобы огнеметчик мог не отставать. Специальная напалмовая смесь увеличивала дальность действия огнемета и время горения, но процесс перезарядки требовал нескольких часов, в течение которых напалмовой смеси нужно было дать «состариться». Таким образом, одновременно могла использоваться только часть огнеметов, имеющихся в наличии, и огнеметчики постоянно перемещались в тыл для дозаправки. В пехотных полках в наступлении на Пелелиу в среднем было 19 огнеметов на батальон. Каждый батальон отреагировал как на нехватку оружия, так и на необходимость в дополнительной подготовке операторов, создав нештатные штурмовые взводы. Каждый из них включал примерно по 60 человек из стрелковых рот (особенно сержантов и капралов-подрывников и запасных рядовых – бойцов из стрелковых отделений брали только в крайнем случае) и распоряжался всеми огнеметами и подрывными комплектами батальона, а также обычно тремя базуками.

Несмотря на сокращение численности батальона, размер его медицинского отряда увеличился с 32 до 40 флотских медиков. Это позволяло иметь по восемь санитаров на стрелковую роту (по два на стрелковый взвод, одного на пулеметный взвод и одного в управлении роты).

Полковая рота штабная и обслуживания по штатам серии F значительно увеличилась (см. Приложение 5.32). Сам штаб полка просто снова поглотил офицеров полковой разведки (R-2, его помощника и дешифратора аэрофотоснимков или API) из разведывательного отдела в марте 1944 года. Штаб также получил 9 рядовых и сержантов (11 по состоянию на март 1944 года). Среди них был сержант-канонир, служивший в качестве полкового сержанта химической службы, и дополнительные клерки для облегчения управления ротами оружия и штабной и обслуживания. Также немного увеличился взвод связи (в основном телефонная секция). Разведывательная секция получила дополнительных разведчиков-наблюдателей, но потеряла переводчика.

Управление роты штабной и обслуживания фактически несколько сократилось из-за перевода клерков в полковой штаб. Однако большие изменения произошли в полковой секции снабжения, которая расширилась почти втрое до полкового взвода обслуживания. Предыдущий опыт с полками серий D и E показал, что старый отдел снабжения должен был быть усилен людьми, выделенными из батальонов, чтобы выполнять большинство его неадминистративных функций. Новый взвод сохранил отдел снабжения, но увеличил его секцией имущества (включая однотонный грузовик), секцией технического обслуживания транспортных средств (с джипом и легким грузовиком – ремонтной мастерской), интендантской секцией (также с грузовиком) и секцией боепитания и артиллерийско-технической службы. Секция имущества получала, хранила и распределяла припасы и оборудование. Интендантская секция отвечала за снабжение продуктами, водой военную торговлю. Секция боепитания и артиллерийско-технической службы (полковой офицер по боепитанию полка, его помощник – сержант-канонир и два клерка) контролировала получение и распределение боеприпасов и артиллерийского вооружения.

Батальон специального оружия дивизии морской пехоты к тому моменту стал представлял собой набор противотанкового и зенитного оружия, которое на этом этапе войны стало либо ненужным (японские танки не представляли реальной угрозы), либо избыточным (противовоздушную оборону теперь обеспечивали другие подразделения). Поэтому данные батальоны были расформированы, но их 75-мм самоходные орудия (Т12) все еще были полезны, и в штатах серии F их распределили их между полковыми ротами тяжелого оружия, что позволило удвоить взводы 75-мм орудий с двух до четырех в каждом (см. Приложение 5.33). Новые базуки еще больше увеличили огневую мощь взводов 37-мм и 75-мм орудий. При этом в марте 1944 года орудийные взводы передали всех своих связистов в секцию связи роты оружия. Половина людей в такой «усиленной» секции были телефонистами, а шестеро – радистами или радиомеханиками. Также в ней имелся сержант по ремонту радиостанций, командир секции и два водителя.

Специалисты по техническому обслуживанию роты вооружения также были сокращены. Взвод 75-мм орудий потерял своего механика, а секция технического обслуживания роты потеряла шесть человек. Это компенсировалось наличием секции технического обслуживания в полковой роте штаба и обслуживания.

Штаты серии F прошли с Корпусом морской пехоты через поздние и более решительные фазы Центрально-Тихоокеанской кампании, начиная со второго квартала 1944 года. Эффективность подразделений, организованных по этим штатам, по итогам десантных операций на Сайпане, Гуаме, Пелелиу и Иводзиме, в целом считалась весьма удовлетворительной, хотя у проектировщиков было значительное преимущество в том, что они могли создавать эти подразделения для соответствия конкретной ситуации, общий характер которой был уже хорошо известен. Тем не менее, боевой опыт на Марианских островах и на Пелелиу показал, что ряд недостатков все еще сохранялся.

Полки серии G

Хотя эти штаты датированы маем 1945 года, они уже использовались полками морской пехоты, высадившимися на Окинаве в апреле. Хотя эти штаты были, по большей части, просто «детальными» улучшениями предыдущей серии F, они внесли несколько изменений, которые были действительно значительными (см. Приложение 5.39).

На уровне стрелковой роты изменений почти не было. Карабины, которые носили помощники стрелков из BAR в стрелковых отделениях, заменили на винтовки (польза от огневой мощи винтовки M1 превзошла меньший вес карабина). Пулеметные отделения получили дополнительных подносчиков боеприпасов. Чтобы еще больше облегчить их ношу, наводчикам минометов и пулеметчикам, а также их помощникам карабины заменили на пистолеты.

Управление роты лишились своих сапожников. Ремонт обуви теперь был централизован в батальоне обслуживания дивизии. Были усилены секции ротной столовой. Каждая стрелковая рота получила второго водителя для своего джипа, а оставшиеся запасные рядовые стали «сверхштатными для столовой» (SMD) (см. Приложение 5.35). Они помогали на кухне, пока не требовались в качестве замены.

Вероятно, самым важным изменением, внесенным таблицами серии G, было появление в штабной роте батальона постоянного штурмового взвода (см. Приложение 5.36). Это подразделение заменило нештатные штурмовые взводы, которые использовались ранее большинством батальонов. Новый взвод имел три штурмовых секции, состоящих из командира и двух штурмовых отделений. Каждое отделение включало в себя командира, двух огнеметчиков, двух стрелков из «базуки» и двух подрывников. Новый взвод использовал, в общей сложности, 12 огнеметов, что на первый взгляд кажется шагом назад по сравнению с 27 огнеметами в батальоне серии F. Однако батальон серии G мог использовать свои огнеметы гораздо эффективнее. Каждая команда огнеметчиков из двух человек должна была использовать один из своих двух огнеметов, пока другой перезаряжался. После войны каждая команда получила третий огнемет, чтобы иметь возможность перезаряжать два огнемета, пока один использовался. Не имело значения, сколькими огнеметами обладал батальон серии F. Без специального подразделения, которое их использовало, они были малопригодны для практического использования. Каждое штурмовое отделение также включало команду базук, и в батальоне было в общей сложности девять базук для шести команд. Это оставляло три запасных базуки для огнеметных или подрывных команд в ситуациях, когда ни огнеметы, ни подрывники не требовались. Другие изменения в штабной роте были очень незначительными. Отдельная столовая офицеров батальона была упразднена. Взвод связи получил еще одну группу радиосвязи (капрал и три рядовых).

В штабе полка капитан (который должен был находиться в штабе дивизии) заменил двух лейтенантов – офицеров связи. Секции штаба заменили старые обозначения «Bn» для секций штаба батальона или «R» для секций полка на обозначения «S», как в Армии. Таким образом, помощник полкового S-2 (ранее R-2) также стал батальонным офицером-подрывником, поскольку ему требовались хорошие разведданные о местоположении и конструкции бункеров. В таблицах серии F эту функцию выполнял помощник R-3. Штаб роты штабной и снабжения разросся за счет поглощения поваров из полковой офицерской столовой и запасных или «кухонных» рядовых из полкового штаба. Другие (в основном незначительные) изменения в роте были в целом направлены на экономию рабочей силы. На Корпусе морской пехоты начинала сказываться нехватка рабочей силы, которая преследовала армию в течение последних двух лет войны (см. Приложение 5.37). Управление взвода обслуживания сумело избежать потери своих 13 запасных рядовых (которые были необходимы для рабочих задач), назвав их «стрелками». Секции технического обслуживания повезло меньше, и она потерял 10 своих механиков.

Полковая рота тяжелого оружия (см. Приложение 5.38) потеряла один из взводов 37-мм пушек, но перевооружила свой взвод 75-мм орудий на 105-мм самоходные гаубицы M7. Созданная на базе танка M4 «Шерман», M7 имела гораздо лучшую мобильность и броневую защиту, чем полугусеничный M3, хотя он и не имел бронированной крыши и не мог достаточно поднять свою гаубицу, чтобы иметь возможность вести огонь с большого угла возвышения. Однако 105-мм снаряд M7 был гораздо эффективнее 75-мм против японских укреплений. Возможно, для того, чтобы обеспечить некоторую замену экипажа и/или облегчить обслуживание 37-мм орудий, орудийные секции во взводах 37-мм и 105-мм орудий были увеличены с пяти человек до семи.

Управление роты тяжелого оружия был существенно сокращен, в основном из-за потери шести расчетов пулеметов 50-го калибра. Сами пулеметы остались, но расчеты теперь нужно было «импровизировать».

Окинава оказалась последним сражением Тихоокеанской войны. Организация морской пехоты на этой войны претерпела множество изменений и поворотов, но в конце концов достигла точки, когда все заинтересованные стороны были ею вполне удовлетворены. Она будет сохранена на Тихоокеанском театре и в мирное время (насколько позволяли ограничения по численности личного состава) для оккупации Северного Китая и других послевоенных обязанностей морпехов в гарнизонах и кораблях

Продолжение следует.