ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

ФЛОТСКИЕ СИЛЫ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ 1933-1940

С наступлением 1930-х годов Корпус морской пехоты наконец-то оказался в состоянии отказаться от своей роли колониальной полиции. Вторая бригада покинула Доминиканскую Республику в 1924 году. Третья бригада (за исключением двухбатальонного Четвертого полка, остававшегося в Шанхае) вернулся из Китая в начале 1929 года. В январе 1933 года последние морские пехотинцы покинули Никарагуа, а в августе 1934 года – Гаити. Однако это сокращение обязанностей морских пехотинцев заставило администрацию президента Гувера в 1932 года отдать приказ о сокращении численности Корпуса почти на четверть. В сочетании с оставшимися задачами это сделало бы невозможным формирование экспедиционных сил, что ставило под угрозу будущее морской пехоты как отдельной организации. Вполне возможно, что так и предполагалось, поскольку за этим шагом, видимо, стоял тогдашний начальник штаба Армии США генерал Дуглас Макартур, ярый сторонник поглощения морских пехотинцев Армией. Однако морпехи не утратили ни одного из своих старых навыков политического выживания и имели достаточно поддержки на Капитолийском холме, чтобы добиться отмены указа Гувера.

Этот внутриполитический кризис все еще продолжался, когда захват Японией Маньчжурии в 1932 году спровоцировал еще один «китайский инцидент». Соединенным Штатам снова потребовалось увеличения своего гарнизона в сеттльменте Шанхая до полноценной бригады. На этот раз, вполне возможно, в предвидении ликвидации Корпуса морской пехоты, Армия предоставила необходимые силы в виде 31-го пехотного полка с Филиппин, хотя морские пехотинцы и предоставили 400 человек для укомплектования третьего батальона Четвертого полка. 31-й полк оказался плохо обучен и дисциплинирован и имел мало представления о том, в чем заключалась его миссия по защите нейтралитета. Вскоре он настроил против себя как иностранное сообщество (во главе с британцами), так и местных китайцев. Хотя официально ничего не было сказано, похоже, что именно этот случай привел к тому, что заявка армии на взятие на себя функций морской пехоты по поддержанию мира и защите нейтралитета потеряла большую часть своей силы.

Тем не менее, несмотря на неравномерный прогресс, разъединение морями морпехов позволило возобновить амфибийные учения и дальнейший прогресс в доктрине морских десантов. В декабре 1931 года в Карибском море проводил учения усиленный батальон, а несколько месяцев спустя 700 человек под командованием полкового штаба провели совместную с армией высадку на Гавайях. Гавайские учения потерпели фиаско, которое послужило для того, чтобы подчеркнуть отсутствие у морской пехоты оборудования и подготовки, необходимых для реализации их собственной доктрины, несмотря на весь прогресс, достигнутый в 1920-е годы. Чтобы добиться дальнейшего прогресса, тогдашний комендант Корпуса генерал-майор Джон Х. Рассел убедил морского министра, что морпехи должны иметь свои собственные ударные силы. Эта сила будет действовать как неотъемлемая часть Флота и заменит прежние экспедиционные силы Восточного и Западного побережий. Такие силы, очевидно, будут полезны в войне с Японией. Флот не был полностью согласен, поскольку все еще существовало сильное мнение, что десантные операции не требуют специальных знаний и могут быть достаточно хорошо выполнены армией или даже самим флотом.

Тем не менее, в декабре 1933 года министр санкционировал создание флотских сил морской пехоты (Fleet Marine Force или FMF – пер.). В качестве их доктринальной основы через несколько месяцев было опубликовано впоследствии широко известное «Предварительное руководство по десантным операциям». Вскоре оказалось, что это соединение легче санкционировать, чем создать фактически. В сентябре 1933 года комендант организовал Седьмой полк морской пехоты для борьбы с вспыхнувшими на Кубе беспорядками. Кризис утих прежде чем полк смог добраться до Кубы, поэтому в феврале 1934 года комендант приказал преобразовать его в первые три батальона FMF. Согласно первоначальной организационной концепции, FMF должны были состоять из отдельных наземных и воздушных элементов, поделенных между Восточным и Западным побережьями. Сухопутный элемент должен быть выстроен вокруг шести отдельных пехотных батальонов (пронумерованных от 1 до 6), из которых в мирное время будут развернуты только два. Один из этих батальонов (из Сан-Диего) участвовал в учениях по высадке в Сан-Клементе, Калифорния, еще в феврале 1934 года. Первоначально батальоны использовали версию штатов 1929 года, которая, по-видимому, включала какой-то органический элемент обслуживания, поскольку у батальонов не было рот обслуживания. Чтобы получить кадры для FMF, Корпус расформировал все свои полки, кроме Четвертого. Они уже прекратили нумеровать свои роты. «Полупостоянные» роты морской пехоты больше не могли свободно перемещаться между временными батальонами и полками, как это было до 1917 года, поэтому ротам больше не требовались отдельные обозначения вне их головных организаций. Однако в августе 1934 года было предложено, чтобы сухопутные силы FMF на Восточном и Западном побережье были объединены в бригады, каждая из которых была бы построена вокруг пехотного полка, который, в свою очередь, в военное время мог бы расширяться до двух полков. Новые полки были обозначены как Пятый и Шестой полки морской пехоты, в честь их предшественников времен Первой мировой войны. Пятый полк будет создан в Куантико в сентябре как ядро Первой бригады, или бригады Восточного побережья, в то время как Шестой полка вскоре после этого возродился в Сан-Диего для Второй бригады Западного побережья. Каждый полк получал три новых пехотных батальона FMF плюс символический штаб, состоящий из полковника, подполковника, капитана (выступающего в качестве адъютанта и офицера разведки), полкового сержанта и клерка.

В ноябре 1934 года Корпус морской пехоты опубликовал свои первые штаты, специально разработанные для новых FMF. Они охватывали только шесть пехотных батальонов и стрелковые и пулеметные роты (см. Приложения 4.13, 4.14 и 4.15). Штаты остальных подразделений появились только в феврале следующего года.

Новые таблицы отражали большую часть опыта, полученного в Китае и Никарагуа. Никарагуа была войной патрулей и засад, в которых редко участвовали подразделения больше роты. Патрулирование обычно осуществлялось усиленным взводом. Такому взводу требовалась дополнительная огневая мощь, дополнительный офицер, собственный повар и флотский санитар. Кроме того, Никарагуа показала, что стрелковой роте действительно нужно по крайней мере три взвода, а не два (хотя ротам было трудно найти поваров и санитаров для трех взводов). Поэтому стрелковые роты FMF имели три взвода, но для того, чтобы держать их в рамках заданной численности личного состава, ни один взвод не мог иметь более трех отделений. Стрелковые секции исчезли. Чтобы усилить огневую мощь, каждое отделение получило пистолет-пулемет Томпсона в дополнение к своему BAR. Вопреки более поздней практике, это оружие давалось не командиру отделения, а рядовому, который выступал в качестве дополнительного стрелка-автоматчика «ближнего боя».

Еще одной сложностью для новой стрелковой роты FMF (Приложение 4.13) было то, что, по крайней мере официально, она могла иметь не более трех офицеров. Это не оставляло для командования третьим взводом ни одного офицера, поэтому каждая рота получила сержанта-комендора, который предположительно будет выступать в качестве командира третьего взвода. Однако на практике дополнительных офицеров было много. Как и в предыдущее десятилетие, Конгресс продолжал «офицеризировать» морскую пехоту, тратя их содержание примерно на 40% больше, чем на рядовых и сержантов. Таким образом, все взводы обычно имели офицеров, а сержант-комендор обычно оказывался в штаб-квартире роты, помогая с вопросами снабжения и боеприпасов и помогая командиру роты руководить рядовым составом (сержанты-комендоры уже служили аналогичным образом в пулеметно-гаубичных ротах).

В пулеметно-гаубичной роте (Приложение 4.14) гаубичный взвод оставался таким же, каким был в 1929 году. Однако для создания третьего пулеметного взвода (чтобы один взвод мог быть прикреплен к каждой стрелковой роте) два существующих пулеметных взвода пришлось сократить почти до точки исчезновения. В пулеметном отделении осталось всего пять человек (с рядовым 1-го класса в качестве командира) или примерно вдвое меньше, чем в отделении военного времени. Капрал командовал секцией из двух отделений. Даже отделение полного состава едва могло бы перевезти свое оружие и боеприпасы на своих двух очень тяжелых тележках Коула с их сложной системой ящиков и прицепов. Тягловые животные могли бы помочь, но были доступны лишь изредка. Семь человек в каждом отделении подносчиков боеприпасов при управлении взвода несколько облегчали эту ситуацию, но все равно не могли обеспечить тележку для каждого пулеметного отделения.

По иронии судьбы, третий пулеметный взвод из экономии на практике обычно был не укомплектован, оставаясь, таким образом, чисто символическим подразделением. Как и в 1929 году, пулеметно-гаубичная рота имела винтовки для большинства рядовых, чтобы дополнять стрелковые роты при выполнении караульных обязанностей. Когда рота функционировала в своей основной роли, винтовки хранились на ротном складе.

Штабная рота батальона FMF (Приложение 4.15) также была очень невелика. Однако штаб батальона на самом деле был немного больше своего армейского аналога. Кроме того, морские пехотинцы отошли от армейской практики размещения в штабе батальона не только штабных офицеров, но и некоторых из их рядовых помощников. Однако помощники Bn-4 остались в секции снабжения, а помощники Bn-2 остались в разведывательной секции. Адъютант батальона (он же офицер по разведке) в качестве дополнительной обязанности командовал еще и штабной ротой.

Медицинский силы были не менее ограниченны. Был только одни санитар на стрелковую или пулеметную роту, и еще несколько человек, чтобы укомплектовать «скелет» медпункта батальона.

Взвод связи по-прежнему действовал в основном с помощью курьеров, визуальных сигналов или телефона. Телефонного оборудования было достаточно, чтобы связать роты со штабом батальона. Три тележки Коула взвода связи (включая тележку RL-16 для укладки провода) не были закреплены за конкретными подразделениями во взводе, но одна тележка обычно перевозила радиостанцию, а в двух других тащили радио- и телефонное оборудование.

Остальные таблицы штатной организации FMF, опубликованные в феврале 1935 года, описывали только подразделения не выше полка (см. Приложение 4.16). Все они служили «строительными блоками» для организации бригад или пехотных оперативных групп, сформированные вокруг батальонов или полков. Однако, поскольку для всего FMF (включая авиацию) можно было выделить только около 4400 рядовых, работать было не с чем.

Поэтому два пехотных полка FMF не могли сформировать свои третьи батальоны или свои роты снабжения. Их штабные роты существовали только в виде небольших кадров (по три или четыре офицера и 17 рядовых), а их тыловое обеспечение обеспечивалось ротами снабжения их соответствующих бригад.

Организация штабной роты полка должна была быть параллельна организации штабных рот батальона. В полковой разведывательной секции были только разведчики и наблюдатели. Полковой саперный взвод сохранился, несмотря на то, что армия постепенно сокращала его в пользу батальонных секций. Однако в морской пехоте он, похоже, был больше предназначен для несложных инженерных работ, чем просто для доставки боеприпасов. В состав медицинской секции ВМС входил стоматолог. Взвод связи был всего лишь увеличенной версией своего аналога на уровне батальона.

Отделы личного состава и снабжения редко существовавшей полковой роты снабжения должны были функционировать во многом так же, как и в полках Армии. Однако в отделе снабжения не было группы боепитания, офицер и сержант по боепитанию входили в состав штаба полка. Полковой офицер по снабжению (R-4) был также командиром роты снабжения, хотя и числился в штабе полка. В таблице показан только первый лейтенант-интендант в управлении роты снабжения. Секция выплаты жалования была стандартной особенностью любого подразделения морской пехоты полкового размера. Транспортного подразделения не было. Транспорт придавался по мере необходимости и состоял из ряда прикрепленных автотранспортных секций, взводов или рот. В целом, эти автотранспортные подразделения предназначались для поддержки батальонов, полков или бригад соответственно, хотя на этот счет не было никаких четких правил. Каждое из этих подразделений был оснащено грузовыми автомобилями (либо двухтонными грузовиками, либо тракторами Холта, буксирующими трехтонные прицепы), а также 1/2-тонными грузовиками, пятиместными легковыми автомобилями, цистернами для воды, мотоциклами (с колясками или без них) и машинами скорой помощи.

В июле 1936 года Четвертый полк, все еще находившийся в Шанхае, был реорганизован по новым штатам. Поскольку он действовал без поддержки бригадного штаба или роты снабжения, он получил свою собственную полковую штабную роту, роту снабжения и автотранспортную роту для поддержки двух своих батальонов сокращенной численности (в штабной роте было 10 офицеров, уорент-офицер и 38 сержантов и рядовых. В роте снабжения было 4 офицера, 5 уорент-офицеров и 91 солдат. В автотранспортной роте было два офицера и 69 солдат. В каждом из двух батальонов было только две стрелковые роты полной численности и пулеметно-гаубичная рота без пулеметного взвода. Это давало каждому батальону 18 офицеров, уорент-офицера и 386 солдат). Рота снабжения включала в себя почтовый пункт и хлебопекарную секцию.

В следующем году продолжающиеся проблемы в Китае снова достигли кризисных масштабов с «инцидентом на мосту Марко Поло» и японским вторжением в Китай. Ожидая кратковременной карательной кампании, японцы были неприятно удивлены, обнаружив себя в затяжной войне на истощение – бремени, к которому их шатающаяся экономика была плохо подготовлена. Международный сеттльмент Шанхая, как обычно, обратился за защитой. Морские пехотинцы снова отправили туда бригаду. На этот раз был использован штаб Второй бригады в Сан-Диего. Он руководил Четвертым и Шестым полками и батареей зенитных пулеметов 50-го калибра, но не имел полевой артиллерии или других элементов боевой поддержки (таких как танки, инженеры и т. д.). Многие подразделения пришлось «раздеть», чтобы восстановить штаб и роту снабжения Шестого полка, пропавшие стрелковые роты и пулеметные взводы Четвертого полка морской пехоты, а также пропавшие третьи батальоны обоих полков. После того, как боевые действия отошли от Шанхая, Вторая бригада и Шестой полк морской пехоты вернулись домой, прибыв туда к маю 1938 года. И Четвертый, и Шестой полки быстро вернулись к своей прежней численности.

Семнадцатью месяцами спустя после того, как Корпус морской пехоты принял штаты от февраля 1935 года для подразделений FMF мирного времени, были опубликованы штатные расписания военного времени. Они предусматривали создание в военное время бригады численностью более 8 000 человек, которая должна будет иметь два пехотных полка, полк полевой артиллерии (из двух дивизионов вьючных 75-мм гаубиц), инженерный батальон, медицинский батальон, две автотранспортные роты и по роте обслуживания, связи, легких танков, военной полиции и химической защиты (фактически 4,2-дюймовых минометов).

Пехотный полк этой бригады военного времени показан в Приложении 4.17. Стрелковые роты по сути вернулись к старой организации войны 1929 года из трех стрелковых взводов по четыре отделения. Пулеметно-гаубичная рота стала просто пулеметной ротой, когда ее гаубичный взвод, увеличившись вдвое до двух секций по два орудия или миномета в каждом, перешел в штабную роту батальона. В пулеметных взводах отделения увеличились до девяти человек в каждом. Управление роты имел шесть запасных пулеметов для выдачи взводам в обороне. Рота снабжения получила свой собственный транспортный взвод, который, как было указано ранее, мог использовать либо грузовики, либо трактора.

Секция складов и интендантская во взводе снабжения выполняла те же функции (управление получением и распределением средств снабжения), что и секция снабжения в организации мирного времени. Как и в предыдущих штатах военного времени от 1929 года, она фактически никогда не использовалась и существовала только в военных планах. Интересно отметить, что Корпус морской пехоты сначала выстраивал штаты мирного времени, а затем создавал штаты военного времени на основе опыта мирного времени. Подход Армии был прямо противоположным – она сначала создавала штатные расписания подразделений военного времени, а затем включала то, что могла себе позволить, в организацию мирного времени.

Однако вскоре Корпус изменил свою политику. Не успел еще завершиться процесс организации пехотных батальонов FMF, как в ноябре 1934 года генерал Рассел приказал организовать в Куантико, Вирджиния, экспериментальную стрелковую роту (см. Приложение 4.18). На нем хотели проверить, как лучше всего организовать стрелковые роты мирного времени, чтобы облегчить их расширение во время войны, минимизируя при этом потерю эффективности, вызванную необходимостью использования не полностью обученных резервистов и(или) необученных новобранцев.

Концепция эксперимента заключалась в том, что на войне организационные структуры боевых подразделений в целом оставались постоянными (за исключением некоторых катастроф или добровольной реорганизации), но индивидуальная сила этих структур постоянно колебалась. Таким образом, основные структуры подразделений мирного и военного времени могли оставаться прежними. Измениться должна была только их численность. В случае экспериментальной стрелковой роты она была основана на девяти стрелковых отделениях, каждое из которых увеличивалось военное время с 8 человек до 13. Управления роты и взвода также расширялись. Отделение военного времени возглавлял сержант, которому помогали два капрала, и в нем было два BAR (вместо одного BAR и одного Томпсона, как раньше). При желании отделение могло разделиться на два элемента, хотя такое разделение не было формализовано. Управление роты получило заместителя командира и дополнительных людей. Сержанты-комендоры выполняли функции сержантов взвода, но взводные гиды (капралы) исчезли. Структура новой роты значительно облегчала обучение и мобилизацию, поскольку существующие боевые элементы просто становились больше, ключевые лидеры уже были на своих местах и не нужно было спешно формировать и обучать новые отделения или взводы. Как и отделение Армии из 12 человек образца 1936 года, так и отделение морской пехоты из 13 человек могли пережить серьезные потери и оставаться при этом боеспособными. Сокращение количества отделений и ликвидация секций упрощала организацию взвода.

К сожалению, говорить о концепции было легче, чем проверить ее на деле. Количество личного состава в 1934 году был настолько ограничено, что требования к обучению новобранцев, ежегодной стрелковой подготовке и продолжающимся десантным учениям в Кулебре в сумме сделали формирование экспериментальной стрелковой роты невозможным в течение почти года после того, как были выпущены первоначальные инструкции для нее. Новые штаты, включающие полученный опыт, появились только в июне 1938 года. Они были составлены с учетом нового оружия, такое как винтовка M1, 81-мм миномет M1 и 37-мм противотанковое пушка M3. Корпус отказался от любого использования отдельных штатов военного и мирного времени. Вместо этого повсеместно стал применяться принцип различной численности, а не структуры. Штаты военного времени теперь использовались и в мирное, но они не были полностью укомплектованы. Фактически, сохранялась прежняя численность в 20 офицеров, уорент-офицера и 457 сержантов и рядовых на батальон, и это обычно сводило к минимуму практическое воздействие реорганизации.

Когда дело касалось принятия нового оружия, морские пехотинцы, как правило, были более осмотрительны, чем армейцы. Это было удобно еще и тем, что Армия обычно первой получала любое новое вооружение, которое было доступно. Кроме того, опыт Никарагуа дал Корпусу морской пехоты другой взгляд на то, как лучше всего использовать новое оружие. Например, армия планировала заменить винтовкой M1 «Гаранд» не только надежную и высокоточную винтовку M1903 «Спрингфилд», но также и BAR (за исключением ее роли LMG) и пистолет-пулемет Томпсона. Огневая мощь «Гаранда» была очень привлекательной. Морские пехотинцы понимали, что им придется заменить их любимую M1903, хотя они не возражали против потери пистолета-пулемета Томпсона, учитывая нестандартные боеприпасы и ограниченную дальность стрельбы последнего. Однако они не сильно стремились отказаться от улучшенного BAR в своих стрелковых отделениях. Никарагуа твердо установила для морпехов ценность полностью автоматического оружия в небольших подразделениях. Там же была проверена и эффективность винтовочного гранатомета, но, поскольку его нельзя было установить на «Гаранд», по крайней мере, некоторые «Спрингфилды» должны были быть сохранены для использования надствольных винтовочных гранат. Такие гранаты мог заменить 60-мм миномет, но многие морские пехотинцы сомневались в этом. Поэтому морские пехотинцы сохранили свои BAR и винтовочные гранатометы, хотя и отметили в своих организационных таблицах, что винтовки M1 могут позже их заменить. Новая стрелковая рота не имела взвода тяжелого оружия, как в Армии, поскольку для него не осталось ни людей, ни вооружения.

Основываясь на этих концепциях, морские пехотинцы в 1938 году выпустили новые штатные расписания для своих подразделений FMF. Штаты новой стрелковой роты (см. Приложение 4.19) сохранили базовую структуру роты, принятую в 1934 году, хотя и увеличили численность стрелковых отделений (по крайней мере, на бумаге) с восьми до девяти человек в каждом. Существовали планы и для отделений большего размера, когда станет доступно больше людской силы. Новые штаты также усилили управления рот и взводов, дополнив их дополнительными сержантами (например, двумя гидами в каждом взводе), которых можно было бы использовать для поддержки дальнейшего расширения. Среди прочего, эти новые штаты впервые следовали армейской практике, вводя специальные звания для тех, у кого были особые навыки, оправдывающие большую оплату, но не большую ответственность. Это оказало наибольшее влияние на поваров морской пехоты, которые ранее были рядовыми, несмотря на трудности и важность их неблагодарной работы.

Отныне ротной столовой должен был руководить сержант или капрал по столовой (сержант 4 или 5 класса). Руководить ими на уровне батальона будет штаб-сержант по столовой (или сержант 3 класса), а на уровне полка – техник-сержант по столовая (2 класс). Кроме того, шеф-повары теперь получали зарплату как сержанты 4 класса, хотя и были ниже их по рангу; полевые повара были в ранге 5 класса (эквивалент капрала), а помощники поваров имели 6 класс.

Штаты 1938 года также ввели запланированное изменение в расписания 1936 года, в соответствии с которым пулеметно-гаубичные роты становились просто пулеметными, передав свои гаубичные взводы в штабные роты батальонов (см. Приложение 4.20). Три пулеметных взвода, которые сохранила пулеметная рота, потеряли свои отделения боеприпасов, но пулеметные отделения становились больше, а управление взвода расширялось для удобства управления огнем, наблюдения и связи. Транспортировка пулеметов и боеприпасов к ним по-прежнему зависела от ручных тележек, поскольку у батальонов морской пехоты не было собственных автомобилей. Это значительно сокращало требования к пространству для переброски и облегчило перемещение на лодках или по местности, непроходимой для автомобилей. Однако и намного уменьшалась и масса перевозимого груза. Поэтому расстояния снабжения должны были быть короткими, но на многочисленных небольших островах Тихого океана, удерживаемых японцами, это не должно было стать проблемой. Чтобы улучшить свои возможности по перевозке грузов, морские пехотинцы решили принять новую армейскую ручную тележку вместо тележки Коула. Эта тележка была разработана к 1936 году для оказания помощи оружейным расчетам после того, как они спешились со своих грузовиков. В первоначальной версии она весила всего около 80 фунтов (36,3 кг), хотя более поздние версии пришлось сделать тяжелее. Тележка несла полезную нагрузку в 200 фунтов (91 кг), а в экстренных ситуациях – вдвое больше. Корпус выделил по две тележки на каждое пулеметное отделение (одну для пулемета, одну для боеприпасов), утроив, таким образом, полезную нагрузку, которую могли нести расчеты.

В дополнение к 12 пулеметам в отделениях, каждая пулеметная рота имела 12 запасных пулеметов, чтобы каждому отделению в обороне можно было выдать второй пулемет. В отличие от армейской практики, эти пулеметы находились в управлении роты, а не в отделениях. Вероятно, задача перемещения запасных пулеметов в то время, когда они не были нужны, возлагалась на автотранспорт на уровне бригады.

Еще одно изменение в вооружении пулеметной роты касалось личного оружия. До 1938 года весь или большая часть личного состава пулеметной роты были вооружены пистолетами, чтобы руки оставались свободными. Хотя это ограничивало их возможность защищать себя, предполагалось, что безопасность всегда смогут обеспечить стрелковые роты. Сомнения относительно обоснованности этого предположения привели к решению вооружить винтовками примерно две трети рядовых в каждой пулеметной роте. Вооруженные винтовками солдаты могли использовать те же боеприпасы, что и пулеметы, при этом имея возможность переносить ящики с боеприпасами или тянуть ручные тележки.

Штабная рота батальона была похожа на роту 1936 года (см. Приложение 4.21). Главным дополнением стал взвод 81-мм минометов. Не имея транспортных средств, взводу требовалось 70 человек и два офицера (один из которых был офицером связи в штабе батальона), чтобы нести достаточно боеприпасов для своих четырех минометов. Согласно изменениям в штатах от 23 августа 1939 года взвод получил дополнительных подносчиков боеприпасов. Аналогичному армейскому взводу, из-за наличия машин-носителей оружия, для поддержки тех же четырех минометов нужны были только один офицер и 44 солдата. Но он занимал гораздо больше места для перевозки, испытывал значительные трудности при высадке на необорудованный пляж и его мобильность была ограничена дорожной сетью. С другой стороны, минометный взвод морпехов мог действовать практически где угодно, хотя и только на очень короткой линии снабжения. В отличие от своего армейского визави, от него не ожидалось, что он будет располагаться там, где он мог бы видеть большую часть фронта своего батальона. Вместо этого минометный взвод морской пехоты имел собственных наблюдателей, способных создать по крайней мере два наблюдательных поста, собственных телефонистов и укладчиков линий связи для связи наблюдательных постов с минометами (и, если возможно, со штабом батальона). Таким образом, минометчики морской пехоты должно были действовать скорее, как полевая артиллерия, в отличие от армейского подразделения, которое в основном вело огонь полупрямой наводкой, зачищая то, что пропустила артиллерия.

В отличие от пулеметчиков, большинство минометчиков были настолько тяжело нагружены, что единственным личным оружием самообороны, которое они могли носить, были пистолеты. Однако, чтобы усилить оборонительную огневую мощь взвода, его командиры расчетов и отделений подносчиков боеприпасов были вооружены BAR. Это оружие, конечно, было очень тяжелым дополнительным бременем, и удивительно, что вместо него не использовались пистолеты-пулеметы, поскольку в качестве оружия самозащиты они были бы почти такими же эффективными и намного легче. Однако, по свидетельствам очевидцев, минометчики таскали BARы даже в конце боев за Гуадалканал в 1942 году.

Естественно, в мирное время эта новая организация не могла достичь своей полной численности, и приходилось принимать многочисленные меры экономии. Стрелковая рота могла выставить не более 4 офицеров и 95 солдат, а пулеметная рота – не более 3 офицеров и 85 солдат и только два из трех пулеметных взводов. Стрелковые и пулеметные отделения не превышали восьми человек. Всех ротных поваров заменила объединенная батальонная столовая. Подобные сокращения в штабной роте батальона сократили новый минометный взвод до немногим более чем учебного подразделения с офицером, уорент-офицером и 36 солдатами (подробности см. в Приложениях 4.19, 4.20 и 4.21).

Помимо своих «скелетированных» батальонов, пехотный полк FMF в 1938-1939 годах продолжал существовать в основном на бумаге. Его штаб полка и штабная «рота» имели только 3 офицеров и 17 солдат (15 из которых во взводе связи). Рота снабжения вообще не была укомплектована.

В августе 1939 года полковой штаб и рота снабжения официально объединились в единую роту штабную и обслуживания (или H&S) роту (см. Приложение 4.22). Это было сделано путем ликвидации управления роты снабжения и транспортного взвода (положив конец любым дальнейшим попыткам дать полку собственные грузовики), а также перемещения секций выплаты жалования и снабжения (без изменений штатов) в полковую штабную роту. В то же время новая рота приобрела противотанковый взвод, аналогичный взводу пехотного полка армии декабря 1938 года, хотя людей для него по-прежнему не было. Кадры для этого взвода дали сокращения минометных взводов батальонов.

Это было последнее значительное изменение в организации морской пехоты до марта 1941 года, когда морские пехотинцы адаптировали свой пехотный полк, чтобы сформировать боевое ядро новых дивизий морской пехоты.

Продолжение ​следует