ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

МОБИЛЬНОСТЬ И ЛОГИСТИКА

Итак, новый пехотный полк должен был объединить такие часто конкурирующие качества как беспрецедентную огневую мощь и высокую тактическую мобильность. Хотя моторизация избавила полк от необходимости обеспечивать кормом для тягловых животных, но людей все равно нужно было кормить и поить, грузовики должны были получать топливо, запасные части и техническое обслуживание, а расчеты нового оружия нуждались в горах боеприпасов. Таким образом, количество припасов, необходимых для поддержания боевых возможностей батальона, могло бы разрушить его мобильность, если не организовать тщательно транспорт.

Эффективная система логистики могла бы обеспечить мобильность и гибкость за счет увеличения частоты, объема и надежности поставок. Если, например, подразделение могло бы рассчитывать на пополнение пищи и воды каждый день, ему требовалось бы нести только дневной запас еды и воды. Если бы оно могло рассчитывать на получение нужного количества боеприпасов в течение часа после вступления в бой, ему нужно было бы нести только часовой запас боеприпасов. Подобно концепциям поставок «точно вовремя», проповедуемым сегодня, новая система извлекала выгоду из высоких скоростей и возможностей перемещения грузов на большие расстояния новыми грузовиками, которые поступали на вооружение армии. Эти грузовики позволяли полку обходить дивизионный уровень снабжения и получать его напрямую от начальников снабжения корпуса или армии. Несмотря на расстояния, припасы могли быть срочно доставлены в передовую часть в течение нескольких часов, а не дней после запроса. Более короткие сроки доставки минимизировали вес того, что боевые подразделения должны были нести с собой, и, таким образом, повышали их тактическую мобильность. Графики поставок могли соблюдаться даже в условиях сложных или протяженных маршрутов (или большого спроса) путем выборочного усиления транспортных элементов задействованных подразделений. Тяжело перегруженные боевые подразделения Первой мировой войны становились делом прошлого.

Рота снабжения пехотного полка была основным оператором новой системы. Эта рота была разработана для того, чтобы высвободить наибольшее количество людей для боевой службы, одновременно выполняя все текущие потребности в снабжении. Майор – полковой офицер снабжения (S-4), не командовал ротой, хотя был административно приписан к ней. Фактическим командиром роты был его заместитель – капитан. Он отвечал за дисциплину роты, управление и обучение (за исключением специальной подготовки, проводимой офицерами штаба полка). Он также отвечал за автомобильный эшелон полка, пока он двигался или находился на биваке. Автомобильный эшелон состоял из транспортного взвода роты снабжения (без отдельных секций), а также любых транспортных средств стрелковых или оружейных рот, которые могли временно находится под контролем полка. Управление роты снабжения был разделен на командную и административную группы. Первая включала транспортные средства, посыльных и ординарцев (последние были добавлены только в 1940 году), используемых непосредственно командиром роты и полковым офицером по снабжению (S-4). Вторая занималась текущим управлением остальной части роты и включал в себя персонал кухни, сержанта по снабжения, клерка (капрала), оружейника, плотника, грузовик для кухни и ротного имущества с водителем, и возглавлялась сержантом по столовой или по снабжению (в зависимости от того, кто был старше по званию). Два мотоциклиста в управлении роты были прикреплены к секции снабжения взвода управления.

Последний, как и прежде, был условной структурой, которая административно размещала полковые отделы снабжения и личного состава (и, в прежние времена, полковой оркестр). Задачей секции личного состава была поддержка офицера по личному составу (S-1) и оперативного офицера (S-3) полка. Офицер и сержанты по персоналу, административные и почтовые клерки, а также помощник капеллана работали на S-1. Техник-сержант (по операциям) и несколько клерков помогали S-3. Два полковых сержанта-знаменщика по-прежнему следили за полковыми знаменами, но теперь они также курировали внутреннюю безопасность полка, караулы и связанные с этим задачи. В бою они работали с комендантом полкового штаба (командиром штабной роты), занимаясь вопросами отставших солдат, охраной пленных и обеспечения безопасности полкового имущества.

Секция снабжения выполнял большую часть административной работы системы полкового снабжения. Функционально она была организован в группу снабжения, группу приема и распределения и группу боепитания. Группа снабжения напрямую поддерживала S-4 как офицера полкового штаба. Работая с полковым обозом и состоящая из полкового сержанта по снабжению, трех клерков и двух посыльных, она вела документацию, сводила заявки и квитанции и составляла отчеты. Приемно-распределительная группа действовала непосредственно под командованием командира роты снабжения и принимала предметы снабжения всех классов, кроме класса V (боеприпасы), которые поступали в полк из более высоких эшелонов снабжения. Группа создала полковые распределительные пункты для предметов Класса I (продовольствие и вода), Класса III (ГСМ) и Класса IV (инженерное снаряжение, в основном инструменты), а затем сортировала и распределяла среди подразделений. Поскольку группа состояла из штаб-сержанта и нескольких клерков и рядовых, она фактически могла выполнять только административные функции. Большую часть физической работы по погрузке, разгрузке, сортировке и распределению грузов выполняли люди из тех подразделений, которые эти грузы получали. Наконец, группа боепитания руководила обработкой поставок Класса V (боеприпасы). Она состояла только из офицера (капитана) и сержанта по боепитанию, хотя обоим были выданы мотоциклы с колясками и водителями (до 1940 года один мотоцикл и водитель поступал из управления роты, а другой из секции снабжения, после 1940 года оба из управления роты.) Они управляли полковым пунктом боепитания и отвечали за транспортные средства с боеприпасами, которые работали под контролем полка. Для работы они могли использовать три батальонных секции боепитания.

Самым большим и важным элементом роты снабжения был, конечно, транспортный взвод. Командир взвода (капитан) также был полковым офицером по транспорту и фактически выполнял функции заместителя командира роты снабжения. Он помогал в создании, контроле, обороне и создании бивака полкового тыла. Он же отвечал за техническое обслуживание своих транспортных средств, подготовку водителей и механиков и за их работу (за исключением случаев, когда они были отсоединены от полка или передавались под контроль полкового офицера по боеприпасам). Главный сержант по транспорту/механик был помощником командира транспортного взвода. Он также контролировал техническое обслуживание транспортных средств и подготовку документации. Сержант – начальник транспорта (буквально truckmaster – пер.) помогал контролировать движение и работу полкового обоза и обычно сопровождал автомобили с полевыми кухнями и имуществом, когда они находились под контролем полка. Кроме того, в управлении еще были водители транспортных средств управления взвода.

Командиром каждого батальонной секции был лейтенант, который также был офицером снабжения батальона, который поддерживала его секция. Его помощник-сержант также служил сержантом по снабжению поддерживаемого батальона. Хотя лейтенант командовал своей секцией в пункте постоянной дислокации, в полевых условиях он отвечал за свои грузовики и водителей, только когда они действовали под контролем батальона. Начальник транспорта секции (капрал) отвечал за движение транспортных средств отделения и обычно ехал с ними. Два 1,5-тонных грузовика секции перевозили дополнительные боеприпасы для стрелковых рот. Четыре других везли полевые кухни, дневной паек и спальные мешки для четырех рот батальона (штабной отряд батальона и его имущество размещались там, где получится найти место), а еще один грузовик был запасным. Грузовики с полевыми кухнями были сильно перегружены. Хотя каждый из них был оснащен прицепом на 3/4 тонны, это увеличило его номинальную грузоподъемность только до 4500 (2 тонны) фунтов, в то время как фактическая нагрузка, которую он должен был перевозить, составляла примерно от 6800 до 8350 фунтов (от 3 до 3,8 тонны), в зависимости от того, сколько перевозилось воды. Каждый грузовик, чтобы переправить необходимый груз, должен был совершить две поездки. Однако Пехотная Школа рекомендовала альтернативу: втиснуть все необходимое в один рейс и не брать постельные принадлежности и рюкзаки офицеров и солдат, которые будут доставлены позже на грузовиках, предоставленных вышестоящим штабом (если они будут…Как говорится «идите, там никого нет» - пер.).

Помимо трех батальонных секций, транспортный взвод включал еще один грузовик с передвижной кухней и двумя водителями для штабной роты полка. Еще один такой грузовик для обеспечения роты снабжения был в управлении роты. Также во взводе имелась небольшая ремонтная секция, состоявшая из штаб-сержанта, клерка, трех механиков, сварщика и связного на мотоцикле. Для батальонов имелись три ремонтные группы по два человека, каждая из которых перемещалась на 0,5-тоном пикапе.

Транспортные средства и водители транспортного взвода и полкового медицинского отряда составляли полковой обоз («train» в оригинальном тексте. Вариантов перевода много. Мне нравится этот – пер.). Армия определяла «обоз» как ту часть транспорта подразделения, которая действует непосредственно по приказу командира подразделения и используется в основном для снабжения, эвакуации и обслуживания. Обоз не включал машины – носители оружия в стрелковых ротах и ротах тяжелого оружия, которые были постоянно приписаны к отделениям, взводам и ротам для тактического использования.

В пехотном полку обоз был разделен на четыре части. В какой части оказывалось данное транспортное средство и водитель, зависело от того, какие функции они выполняли. «Боевой» обоз включал в себя все транспортные средства и личный состав, использовавшиеся для перевозки боеприпасов; «полевой» обоз включал транспортные средства, перевозившие воду, пайки, кухонное оборудование и другое снаряжение, не требующееся в бою. «Обоз инженерного снаряжения» был по сути секцией инженерного оборудования, когда она придавалась полку. Был также медицинский обоз. Секция технического обслуживания также считалась обозом.

Когда машины полковых обозов не были переданы батальонам или использованы иным образом, они занимали позиции в нескольких милях в тылу. Выбранная позиция должна была быть доступна для транспортных средств, а также должна была обеспечивать укрытие и маскировку и находиться вне диапазона, по крайней мере, легкой артиллерии противника. Там мог располагаться полковая ремонтная мастерская, а также багаж и спальные мешки для выдачи, когда это было необходимо. Полевые кухни и столовые рот обычно оставались там в течение дня, чтобы отдохнуть и приготовить еду для доставки в свои роты. Однако пища могла готовиться и в расположении батальона. Там же находился полковой пункт снабжения для получения и распределения всех предметов снабжения, кроме боеприпасов. Его обслуживала группа приема и распределения секции снабжения. Снабжение доставлялись из головного склада транспортными средствами полевого обоза с использованием методов, аналогичных тем, которые использовались для доставки боеприпасов. Грузовики (обычно батальонные кухонные грузовики, выполняющие двойную функцию) должны были будут проходить через пункт снабжения дивизии на пути к складам снабжения. В пункте полкового снабжения они либо сбрасывали свой груз, либо направлялись дальше в батальоны и/или роты.

К 1941 году ситуация с питанием значительно улучшилась. Армия определила паек или рацион (ration) как пайковое количество еды (или воды) на одного человека на один день. Военное министерство разработало и классифицировало новую серию стандартных рационов, предназначенных для удовлетворения ситуационных требований. Полевой рацион A был по сути обычным гарнизонным рационом мирного времени и включал в себя обычные скоропортящиеся продукты, требующие охлаждения. Полевой паек B был таким же, за исключением того, что охлажденные продукты были заменены консервированными. Полевой паек C был готовым к употреблению, сбалансированным, консервированным пайком, который во время Второй мировой войны состоял из трех банок консервированного мяса и овощей и трех банок с галетами, сахаром, кофе и т. Он был резервным индивидуальным пайком в подразделениях. Полевой паек D был тем, что немцы называли «железным пайком». Предназначенный для чрезвычайных ситуаций и для ношения солдатом в бою вместо или в дополнение к пайкам C, он состоял из трех плиток шоколада по четыре унции (113 граммов). Пайки C и D не требовали перед какой-либо подготовки и просто выдавались по мере необходимости. Общей целью было обеспечить солдатам три приема пищи в день, из которых два будут горячими (пайки A или B), приготовленными на полевых кухнях. Еда обычно подавалась (а также доставлялись наполненные водой и бензином канистры) после наступления темноты и незадолго до рассвета, т.к. в темное время суток машины с едой могли подъехать гораздо ближе к войскам, не будучи замеченными или обстрелянными противником.

Из-за значительно возросшего количества задействованных материалов эффективное снабжение боеприпасами было центральным для успеха всей системы. Боеприпасы перевозились на автотранспорте перед выгрузкой и окончательной раздачей пользователям как можно ближе к линии фронта. Во время боя и после того, как он выгружал свой обычный груз, водителю транспортного средства, не нужного для какой-либо другой цели, обычно давали заявку на подвоз боеприпасов и отправляли в пункты боепитания все более высоких подразделений, пока заявка не будет выполнена. Вне боя машины, используемые в качестве перевозчиков боеприпасов, поддерживали изначальный объем боеприпасов, который был дополнительным к тому, что люди несли с собой. Этот начальный запас был рассчитан на то, чтобы его хватило до тех пор, пока не будет установлен регулярный поток боеприпасов из источника снабжения более высокого уровня. Основная часть боекомплекта перевозилась в транспортных средствах роты тяжелого оружия батальона, которые служили в качестве носителей оружия для минометных или пулеметных расчетов.

Груз, который должен был нести пулеметное или минометное отделение, составлял от 700 до 1000 фунтов (317-454 кг). Отделение HMG (станковых пулеметов) имело два пулемета, но перевозило воду и боеприпасы только для одного, основного. Каждый станковый пулемет со станком весил 85 фунтов 38,6 кг), не считая 7 фунтов (3,2 кг) воды, находящейся в кожухе «основного» пулемета (резервный был без воды). Для основного пулемета имелось четыре 23-фунтовых (10,4 кг) водосборника. Они охлаждали пулемет, пока он выстреливал свой стандартный боезапас в 6750 патронов – 27 лент по 250 патронов, упакованных в металлические коробки и весящих в общей сложности 554 фунта (251,3 кг). При стрельбе с максимальной постоянной скорострельностью, лента на 250 патронов расходовалась всего за две минуты. Таким образом, 27 лент не считались излишним запасом для одного пулемета. Аналогично, расчет 81-мм миномета должен был нести 143 фунта (65 кг) – ствол, опорную плиту и лафет-двунога. Его 949 фунтов (430 кг) боеприпасов включали 78 «легких» мин, по 9,1 фунта (4,13 кг) с полным зарядом в упаковке, и 18 «тяжелых» мин по 13,16 фунта (5,97 кг). «Тяжелые» мины были специальными фугасными минами, которыми стреляли на малое расстояние (до 1200 метров) по бункерам и другим «твердым» целям. Эти 96 мин могли быть выпущены всего за шесть минут при стрельбе с обычной скорострельностью или всего за три минуты с максимальной. Наименьшую загрузку имело противотанковое отделение. Его крупнокалиберный пулемет M2 50-го калибра весил со станком 125 фунтов (56,7 кг), а 1200 патронов, переносимых для каждого пулемета, всего 432 фунта (196 кг).

Эти грузы сделали легкий грузовик или «транспортер оружия» неотъемлемой частью каждого отделения тяжелого оружия. Первоначально в этой роли служили 1,5-тонные грузовики. Хотя они имели достаточную проходимость и более чем достаточную грузоподъемность (они могли перевозить всех членов отделения, а также их боеприпасы и снаряжение), они были слишком большими и заметными, чтобы безопасно работать рядом с противником. Испытания показали, что новые полутонные автомобили с колесной формулой 4x4 имели лучшую проходимость, были гораздо менее заметными и могли перевозить достаточную полезную нагрузку. Эти машины заменили 1,5-тонные грузовики в роли транспортера оружия (1,5-тонники оставались основными в роте снабжения) по принципу «один к одному», как только стали поступать на вооружение в начале 1940 года. Они также заменили 1,5-тонники во взводе связи полка по принципу «два к одному». 1/2-тонный автомобиль был в вариантах: командно-разведывательного автомобиля (C&R) или транспортера оружия (WC). Версия C&R имела полноразмерный пассажирский салон с сиденьями.

Тип WC имел двухместную кабину впереди и грузовую платформу сзади. Была пикап со складным задним бортом. Грузовики C&R, будучи более прочными и имеющими лучшую проходимость по пересеченной местности, заменили большинство «Фаэтонов», используемых командирами взводов и рот оружия. Планы снабжения боеприпасами вскоре были пересчитаны на основе грузоподъемности 1/2-тонного автомобиля WC или пикапа.

В 1/2-тонном транспортере оружия в дополнение к оружию и боеприпасам могли сидеть только трое из восьми человек отделения тяжелого оружия. Остальные пятеро бойцов отделения должны были передвигаться пешком, хотя в некоторых случаях еще один человек от каждого отделение мог ехать в машине командира взвода. Это разделяло отделение на две части – пешую и моторизованную, с очень разной скоростью передвижения. Если противник не находился в непосредственной близости и не было большой опасности в том, чтобы позволить двум элементам разделиться, они могли перемещаться, двигаясь в разное время или по разным маршрутам. Если бой был неизбежен или противник был достаточно близко, чтобы представлять серьезную угрозу, то все члены отделения (за исключением водителя) маршировали вместе пешком, неся в руках один экземпляр оружие и столько боеприпасов, сколько могли взять. Оставшиеся боеприпасы следовали в оружейном транспортере. HMG переносился тремя людьми. 81-мм миномет и его принадлежности требовали четырех человек. Остальные три или четыре члена отделения могли нести либо 18 81-мм снарядов, либо водосборник и семь коробок с лентами (1750 патронов). Груз каждого солдата в расчете варьировался от 30 до 60 фунтов (13,6-27,2 кг), кроме 40-50 фунтов (18-22,5 кг) личного оружия и снаряжения. Ручные тележки могли бы более чем вдвое увеличить количество боеприпасов, которые может нести отделение, но, похоже, они не использовались слишком часто. Солдаты, видимо, предпочитали переносить грузы на коротких дистанциях на руках, а не тянуть тележки на дальние расстояния.

После того, как отделение «спешивалось», автомобиль – носитель оружия мог оставаться поблизости или возвращаться за дополнительными боеприпасами. В атаке боеприпасы должны были храниться на борту носителей как можно дольше, чтобы их можно было легко перемещать в соответствии с ходом боя. По указанию сержанта по транспорту роты и капралов по транспорту взвода несколько носителей за раз отправлялись в тыл, чтобы забрать больше боеприпасов. Оставшиеся машины должны были держаться как можно ближе к своему тяжелому оружию, используя подносчиков боеприпасов из своих отделений или из батальонной секции боепитания, чтобы доставлять боеприпасы от машин к оружию по мере необходимости. В обороне носители сбрасывали свои боеприпасы рядом с огневыми позициями и перемещались далеко в тыл. Небольшие дополнительные склады могли быть созданы около командных пунктов. В бою наиболее частого пополнения запасов требовали минометы, поскольку они потребляли боеприпасы по весу быстрее, чем любое другое оружие. Однако, поскольку они могли стрелять с закрытых позиций, их боекомплект было проще пополнять. Тем не менее, ожидалось, что группы подносчиков пионеров чаще всего будут нужны именно для того, чтобы перекрыть расстояние между машинами и минометами. Основываясь на опыте Первой мировой войны, станковые пулеметы также должны были быть потребителями большого количества боеприпасов, но гораздо менее доступными для транспортных средств и/или подносчиков, поскольку они, скорее всего, будут находится ближе к противнику и вести огонь прямой наводкой. Пулеметы 50-го калибра, по-видимому, создавали наименьшие проблемы с поставками боеприпасов, поскольку их расход, скорее всего, был низким.

В стрелковой роте процедуры поставки боеприпасов были несколько иными. Машина - носитель оружия стрелковой роты представляла собой 1,5-тонный грузовик, замененный в начале 1940 года на 1/2-тонный. Этот автомобиль перевозил три 60-мм миномета роты (включая один запасной) и четыре пулемета M1919 (включая два запасных). Минометы весили около 40 фунтов (18,4 кг) каждый, а ручные пулеметы с их треногами и другими принадлежностями весили по 51 фунт (23 кг). Также перевозилось 120 60-мм мин (420 фунтов или 190,5 кг) и неопределенное количество патронов к пулеметам, вероятно, от 10 до 12 лент по 250 патронов общим весом 200-250 фунтов (90,7-113,4 кг). Однако до конца 1940 года практически каждая стрелковая рота использовала в качестве своих LMG пулеметы M1918A2 BAR. В этом случае ни один из четырех LMG не служил запасным. Каждый стрелок-пулеметчик, его помощник и подносчик боеприпасов несли по 80 патронов (в 20-зарядных магазинах). Еще 900 патронов на BAR/LMG перевозились на грузовике. Непосредственно перед боем каждый расчет BAR/LMG получал еще 300 патронов (по 100 на стрелка, помощника и подносчика). Каждое отделение 60-мм миномета несло свой миномет и 30 мин. В остальной части роты каждый стрелок в дополнение к 40 патронам, которые он уже нес, получит патронташ-бандольеру на 96 патронов. Патронташи должны были поступать из двух грузовиков боевого обоза батальона (части его транспортной секции из роты обслуживания). Эти грузовики также перевозили бы в общей сложности 360 мин для 60-мм минометов, а также дополнительные боеприпасы для BAR/LMG, пистолетов и винтовок. После того, как машины - носители оружия будут «заправлены», все боеприпасы, оставшиеся на этих грузовиках, должны будут выгружены в пункте снабжения боеприпасами батальона (ASP), а сами грузовики должны были отправляться в тыл, чтобы забрать другой груз.

Пункт снабжения боеприпасами батальона (ASP) предполагалось размещать в месте, близком к ротам, где грузовики могут безопасно разгрузиться. Он мог перемещаться по мере необходимости, чтобы соответствовать тактической ситуации. Пункт обслуживала секция боепитания батальона под контролем офицера снабжения батальона. Машины – носители оружия, прибывающие туда в поисках боеприпасов, загружались и отправлялись обратно, пока имелись боеприпасы. Если они заканчивались, то машины-носители оружия передавались из батальона в полковое управление и направлялись на полковой ASP. Назначенный полковым командиром по рекомендации своего офицера по снабжению (S-4), полковой ASP обычно будет располагаться в двух-трех милях позади линии фронта в зависимости от дорожной сети. Он должен был находиться на MSR (основном маршруте снабжения) или легкодоступен с него и будет перемещаться в соответствии с тактической обстановкой. Полковой ASP будет обеспечивать прикрытие для нескольких транспортных средств и управлялся полковым офицером по боепитанию, которому помогал его сержант. Пустые транспортные средства могли быть загружены любыми имеющимися там в наличии боеприпасами или отправлялись на головной пункт снабжения корпуса/армии (возможно, в 20-30 милях сзади), проходя по пути через пункт снабжения дивизии (обычно просто контрольный пункт). Обычно эти рейсы совершали грузовики роты снабжения, хотя при большой необходимости это могли делать и носители оружия роты. Там они под руководством офицера по боепитанию забирали новую партию боеприпасов, а затем возвращались в полковой ASP тем же маршрутом. По прибытии загруженные автомобили могли оставаться в резерве, отправляться в батальонный ASP или разгружаться и отправляться обратно за новыми боеприпасами.

Наконец, в штатном расписании 1938 года полковой медицинский отряд впервые организовали в постоянные батальонные и полковые секции, дав командирам подразделений четкие указания о том, как должен распределяться медицинский персонал. Офицеры отряда, за исключением двух стоматологов в управлении отряда, были членами Медицинского корпуса или Корпуса медицинской службы (представители последнего занимался, прежде всего, снабжением и администрированием, а не лечением – пер.). Обычно они имели звания капитанов, но иногда первых лейтенантов. Старший медик, или полковой хирург, был майором. В каждом батальонном отделении было восемь медиков (по два на стрелковую или оружейную роту), три (две в мирное время) команды носильщиков по четыре человека и пункт оказания помощи, которым управляли два офицера и семь солдат (четыре в мирное время).

РЕОРГАНИЗАЦИИ 1940 ГОДА

Развив пехотный полк до описанной выше стадии, Армия в 1939 году погрузилась в новую серию маневров. Начало Второй мировой войны в Европе придало этому особую срочность, поскольку Конгресс вскоре начал ослаблять финансовые ограничения, а также ввел первый в истории США призыв на военную службу в мирное время. Эти улучшенные перспективы в плане рабочей силы и денег, а также дополнительный опыт от маневров привели к расширению численности полка в марте 1940 года до 2776 человек. Капитуляция Франции в 1940 году помогла увеличить его до 3449 офицеров и солдат, включая медиков и священников (штаты от 1 октября 1940 года).

Как мартовская, так и октябрьская реорганизации внесли многочисленные изменения в стрелковую роту (см. Приложение 4.6). В марте каждый стрелковый взвод получил отделение из восьми человек с автоматическими винтовками и дополнительного посыльного. Взвод управления роты стал взводом оружия, а управление роты стало отдельным элементом. Новое управление взвода оружия состояло из командира взвода, взводного сержанта, двух (в мирное время одного) посыльных, машины - носителя оружия и водителя (недавно выведенного из минометного отделения). За исключением потери машины, минометная секция осталась неизменной и продолжала состоять из двух отделения и трех минометов. В секции LMG, в ожидании скорейшего внедрения пулеметов M1919A4, отделения были сокращены с семи человек до пяти. Пять человек было сочтено достаточным для работы с одним из этих видов оружия, но все равно в нем было четыре пулемета (два в качестве резервного оружия). Одно отделение могло переносить пулемет со станком и не менее пяти коробок с патронами (1250 патронов). Отделение автоматических винтовок (BAR) восстановило большую часть огневой мощи автоматического оружия, которую стрелковые взводы потеряли в организации декабря 1938 года. Это также дало BAR место в организации пехоты, которое она могла занять после того, как M1919A4 заменил его во взводе вооружения. Наконец, это приблизило численность стрелковой роты к «идеальной» роте в 200 человек, которые были достаточно малы для тактического управления, но достаточно велики, чтобы быть экономичными для административных издержек. Отделение BAR составляло резерв огневой мощи командира стрелкового взвода. В наступлении оно обычно находилось рядом с командиром взвода или взводным сержантом. Это отделение могло прикрыть фланги взвода, обеспечивать его огневую базу. Как в атаке, так и в обороне оно должно было пытаться использовать фланговый анфиладный огонь, чтобы охватить как можно большую часть фронта взвода. Отделение BAR могло разделиться на две команды (или три, если командир взвода решил использовать свой третий BAR), которые могли действовать отдельно или придаваться стрелковым отделениям. Однако доктрина решительно выступала против разделения отделения BAR, если это не было абсолютно необходимо. В целом, огонь отделения автоматических винтовок должен был сдерживаться до критического момента, поскольку отделение могло поддерживать огонь только в течение короткого периода времени. Каждый стрелок BAR нес 80 патронов, а его помощник нес 120 (все в 20-зарядных магазинах). Еще по 820 патронов к BAR перевозились на двух батальонных грузовиках для боеприпасов. Когда стрелки получали дополнительные боеприпасы, каждый стрелок BAR получал еще 100 патронов (в магазинах), еще 80 (также в магазинах) – его помощник, а 120 патронов в патронташах – подносчик боеприпасов. Это составляло 520 патронов на BAR в грузовиках с боеприпасами батальона или на батальонном пункте боепитания, но доставка этих боеприпасов в отделения BAR в боевых условиях могла оказаться и сложной, и опасной.

В наступлении стрелковый взвод должен был обычно выстраиваться клином с одним стрелковым отделением впереди, за которым следовало отделение BAR. Два других стрелковых отделения, двигаясь в ряд, замыкали колонну. Командир взвода, как правило, находился впереди, разведывая маршрут. Когда противник был рядом, отделения продвигались перебежками, одно отделение под прикрытием других. Управление отделением BAR и ответственность за противовоздушную оборону обычно делегировались взводному сержанту, который также брал на себя руководство всем взводом в отсутствие командира взвода. Гид взвода оставался сзади, наблюдая за соседними подразделениями и проверяя, нет ли отставания.

Стрелковый взвод атаковал, имея два стрелковых отделения впереди и одно сзади. Если оба фланга были прикрыты, отделение BAR двигалось за передовыми отделениями, чтобы поддержать их наступление. Если возможно, оно занимало фланговую позицию, с которой можно было вести прямой огонь.

Поскольку взвод оружия составлял резерв огневой мощи стрелковой роты, тактическое применение его двух секций командир роты определял сам. Командир взвода оружия занимался больше обучением и управлением своим подразделением и, в частности, его снабжением боеприпасами. Он также консультировал командира роты или ему поручали выбор маршрутов движения его транспортных средств и оружейных секций, а также укрытых позиций, где они могли бы ожидать приказов. Поэтому он часто находился перед своим подразделением, таким же образом, как и командиров стрелковых взводов. Он также консультировал командира роты по выбору огневых позиций и искал места, где машины - носители оружия могли бы безопасно выгрузить свои боеприпасы в пределах разумного расстояния от огневых позиций. В бою пулеметная и минометная секции, как правило, действовали раздельно. Командир взвода оружия обычно брал на себя личное руководство пулеметной секцией, получив инструкции от командира роты о том, что он должен с ней делать. 60-мм минометы обычно действовали непосредственно под контролем командира роты.

Пулеметная секция вела огонь на короткие и средние дистанции, поддерживая свою роты, по возможности, с фланкирующей позиции, которая позволяла ей вести огонь по своему фронту или фронту соседней роты. Оба отделения действовали вместе и поражали одни и те же цели, в идеале те, уничтожение или подавление которых лучше всего поддержало бы основные усилия роты. Пулеметная секция осталась в составе двух отделений, в то время как минометная из трех, поскольку ручные пулеметы должны были использоваться вместе, а три отделения считались слишком большими для командира подразделения, ведущего огонь прямой наводкой. Армия считала, что добавление еще одной секции было лучшим способом увеличить количество LMG, но, вероятно, не сделала этого, чтобы избежать слишком большого взвода оружия. Что касается существующей секции LMG, то при наступлении она должна была двигаться позади и между двух передовых стрелковых взводов, на позиции, с которой она может быстро развернуться там. В обороне секция интегрировалась в план огня батальона, и ее огонь координировался с батальонными тяжелыми пулеметами, хотя она и оставалась под контролем своей роты. Многие приемы и методы использования LMG были похожи на те, которые использовались HMG с водяным охлаждением, но ограничены меньшей эффективной дальностью стрельбы LMG и худшей боевой скорострельностью. С другой стороны, LMG могли легко превзойти по дальности и стрельбе даже улучшенные BAR, в то время как их тактическая мобильность была намного лучше, чем у HMG. Тем не менее, для M1919 LMG по-прежнему требовался один человек для переноски пулемета и еще один для переноски треножного станка. Прежде чем пулемет мог открыть огонь, нужно было установить треногу, прикрепить к ней пулемет и затем заправить ленту. Это исключало использование LMG штурмовыми подразделениями. С другой стороны, BAR требовал только одного человека для управления и его не требовалось устанавливать, прежде чем он мог открыть огонь. Тот факт, что Соединенные Штаты даже не пытались разработать оружие, подобное немецкому MG-34 или британскому «Брену», которое сочетало бы огневую мощь LMG с мобильностью BAR, представляло бы собой значительную слабость в вооружении американской пехоты (автор снова честен, признавая, что США вступили в войну, не имея полноценного ручного пулемета - пер.).

Хотя секция LMG не расширилась, секция 60-мм минометов в октябре 1940 года получила третье отделение. Это отделение не только увеличило общую огневую мощь минометной секции, но и увеличило ее тактическую мобильность, позволив держать два из своих отделений стреляющими, пока третье перемещалось. Это также позволяло прикреплять по одному отделению к каждому стрелковому взводу. Обычно это делалось во время тактического перемещения, когда сопротивление противника было незначительным или отсутствовало. Его также можно было использовать в обороне, где приданное отделение минометчиков можно было разместить вместе с командиром стрелкового взвода для максимального контроля. В противном случае тактическое применение минометов регулировалось, во-первых, снабжением (возможностью получения достаточного количества боеприпасов для минометов из батальонного пункта боепитания. Соображения включали наличие групп подносчиков и то, насколько близко автомобиль – носитель оружия мог подъехать к позиции минометов), во-вторых возможностью наблюдения (наличием позиций, достаточно близких для легкой связи с минометами, и с которых была бы видна вся или большая часть линии фронта роты. Такие позиции было нетрудно найти, поскольку рота по фронту занимала всего около 200-250 ярдов, или 183-228 метров, хотя в обороне эта дистанция могла увеличиваться вдвое) и, в-третьих, укрытием (позиция минометчика должна быть защищена от прямого огня противника или наблюдения. Однако минометы были довольно маленькими, так что для них хватало воронки от снаряда, лисьей норы или даже складки в земле).

Основная функция минометов заключалась в том, чтобы прикрывать в секторе роты мертвые зоны, недостижимые для винтовок и пулеметов и, желательно, не имеющие прикрытия сверху. Хотя считалось, что минометы следует использовать вместе, необходимость атаки нескольких целей могла потребовать, чтобы минометы получали отдельные цели. Минометы также могли стрелять осветительными минами для подачи сигналов или освещения поля боя.

С реорганизацией в октябре 1940 года численность стрелковой роты снова увеличилась, как показано в Приложении 4.6. Частично это стало результатом уже упомянутого расширения секции 60-мм минометов. Взвод оружия также получил вторую машину – носитель вооружения оружия и капрала по транспорту для надзора за машинами.

С двумя машинами теперь можно было перераспределить боеприпасы. Один машина загружалась тремя минометами (40 фунтов ил 18,1 кг каждый) и 180 минами (по 60 на миномет, всего 530 фунтов или 240,4 кг). Во второй машине было два LMG М1919 (51 фунт или 23,1 кг каждый) и 6000 патронов (357 фунтов или 162 кг). Запасных пулеметов больше не перевозилось. Кроме того, в каждой из двух машин теперь был BAR и 200 патронов к нему (предположительно в магазинах) для противовоздушной обороны и самозащиты. В обороне они могли «предоставляться в аренду» отделениям BAR стрелковых взводов для оборонительного боя. Стоит отметить, что два автомобиля теперь несли полезную нагрузку значительно ниже своей максимальной 1000 фунтов (454 кг). Ожидалось, что до максимальной загрузки машины догрузят дополнительными патронами и ручными (или винтовочными) гранатами.

Другим важным изменением в составе роте стало добавление «базовых» рядовых (буквально в тексте «basic privates». Ближе всего по смыслу на русский это можно перевести как «запасные» - пер.) в количестве около десяти процентов от ее численности. Как и рядовые «других служб» (буквально в тексте «other duty privates» - пер.) в морской пехоте, эти солдаты были предназначены для решения постоянной нехватки людей, возникающей из-за убыли, вызванной болезнями, травмами и другими разрешенными и неразрешенными отлучками. Появившиеся в основном благодаря появлению призывников, «базовые» рядовых не имели определенных обязанностей или специальной подготовки. Вместо этого они служили на подменах, знакомясь со своими офицерами и сержантами и приобретая знания о задачах, которые они могли бы выполнять, когда возникали вакансии среди «небазовых» рядовых роты. Даже в необычной ситуации, когда не было вакансий, рядовые все равно могли быть полезны, выполняя любые из множества обязанностей, требуемых любой воинской частью, но фактически не предусмотренных в штатном расписании – караульная служба, рабочие задачи, помощь в столовой или службу в качестве дополнительных посыльных или подносчиков боеприпасов. Рядовые таким образом, были преднамеренным средством создания «жира» штате роты, чтобы она могла переваривать незначительную убыль людей без потери эффективности. Присутствие рядовых привело к тому, что численность роты военного времени превысила 200 человек, рекомендованных начальником пехоты. Но поскольку ожидалось, что подразделения редко будут действовать укомплектованными полностью, это не считалось проблемой (это очень интересное решение, позволяющее решить вопрос постоянного фактического некомплекта и «раздергивания» людей в подразделениях – постоянную проблему отечественной армии. И заодно освободить от «рабочек» опытных бойцов, а также дать возможность новичкам адаптироваться к службе. Похожая структура – т.н. «полевой запасной батальон» полагался в то время каждой дивизии вермахта, но американцы помещали запасных солдат внутри взводов и рот – пер.). Чтобы поддержать дополнительных людей, административный персонал роты нужно было только увеличить на три человека количество помощников повара. Таким образом, было улучшено даже соотношение боевого и вспомогательного персонала (по крайней мере, теоретически).

Рота тяжелого оружия батальона была лишь незначительно затронута реорганизацией марта 1940 года, за исключением замены ее 1,5-тонных машин и «Форд-Фаэтон» на 1/2-тонные автомобили. Реорганизация в октябре 1940 года была более обширной (см. Приложение 4.7). Отделения HMG лишились своих резервных пулеметов. Опыт показал, что даже в оборонительных ситуациях отделение HMG редко могло выделить своих подносчиков боеприпасов для обслуживания второго пулемета, поскольку они, скорее всего, были бы полностью заняты доставкой боеприпасов для первого. «Противотанковый» взвод пулеметов 50-го калибра и взвод 81-мм минометов расширились до двух секций по два отделения в каждом в боевой численности. Это дало всем четырем взводам роты одинаковую внутреннюю организацию. Однако, поскольку противотанковая задача взвода крупнокалиберных пулеметов исключала использование огня с закрытых позиций, в нем не было капрала-вычислителя. 18 новых запасных рядовых роты составляли менее десяти процентов ее численности. Административная группа управления роты увеличилась на трех помощников повара, чтобы обеспечивать новую численность.

Хотя устранение запасных пулеметов облегчило общую нагрузку машин - носителей оружия, загрузка боеприпасами машин носителей незначительно увеличилась. Вместо этого каждая пара машин - носителей получила BAR и 200 патронов для противовоздушной обороны. Таким образом, их оборонительное вооружение стало аналогично машинам - носителям стрелковой роты.

Доктрина использования роты оружия была во многом такой же, как и в 1938-1939 годах. В бою командир роты все еще осуществлял тактический контроль только над двумя взводами HMG, но к 1940 году он получил некоторый контроль и над минометным взводом. Для тактического перемещения расчеты станковых пулеметов передвигались со своими машинами, если местность позволяла только медленное движение для легких грузовиков. Если местность была более благоприятной для транспортных средств, транспортеры следовали за «пешим элементом», быстро перемещаясь от одной укрытой позиции к другой. Если взводу приходилось двигаться с открытым флангом, контакт с противником был неизбежен или имелась опасность воздушного нападения, то его секции двигались перекатами, одна из которых обеспечивала «наблюдение» или базу огня, если необходимо, для другой. Командир взвода должен был контролировать это движение, постоянно держа свою передовую секцию в поле зрения, следя за противником и используя, по мере необходимости, свою машину для разведки маршрута, уделяя особое внимание препятствиям для движения. Дополнительную безопасность можно было получить, разместив в машинах пару человек в качестве наблюдателей. Если дистанция переката была небольшой, машины взвода могут ехать под руководством капрала по транспорту. Более длительные перемещения организовывались на уровне роты, а командир роты возглавлял ее маршевый элемент. Люди несли свое оружие и столько боеприпасов, сколько могли, в то время как машины двигались в колонне под контролем батальонного офицера по транспорту.

Непосредственно перед тем, как вступить в бой с противником, командиры пулеметных взводов должны были провести совещание с командиром роты. Последний должен был указать цели, которые необходимо взять или достичь, какие позиции должны занять взводы и где будут точки, где машины будут выгружать свое оружие и боеприпасы. Затем командиры взводов и секций должны были выбрать основные позиции для своих пулеметов, а также дополнительные, если основные будут демаскированы или станут непригодными для использования. Для второстепенных задач, таких как защита батальона от фланговой атаки, могли быть подобраны дополнительные огневые позиции. Наблюдатели из управления взвода размещались в пределах визуальной связи с пулеметами, чтобы наблюдать за сектором взвода, определять дальности, выбирать ориентиры и идентифицировать цели. Считалось, что лучше всего, чтобы командир взвода контролировал огонь всех четырех своих пулеметов одновременно. Когда обстоятельства не позволяли этого, взвод мог действовать по секциям. Командир взвода лично руководил секцией с самой важной задачей и оставлял свою другую секцию своему сержанту взвода или даже командирам отделений. Можно было использовать фланговый или верхний (буквально «overhead» - «поверх голов» своих войск – пер.) огонь, хотя считалось, что стрелять поверх голов своих солдат по целям, которые находились менее 400 ярдов (365 метров) от них, в целом небезопасно. Верхний огонь чаще всего использовался в атаках, где батальон поддерживали дружественные танки. Такой огонь, как правило, концентрировался на тяжелом оружии, которое противник разместил в тылу своей линии фронта или на целях на обратных скатах высот. В обороне пулеметы располагались, как правило, по секциям, для ведения флангового огня или в качестве «последней линии обороны» вдоль главной линии сопротивления (main line or resistance - MLR).

Секции LMG стрелковой роты могли использоваться таким же образом. Когда это происходило, командиры взводов HMG контролировали их расположение и, таким образом, гарантировали, что они впишутся в общий план огня батальона. В качестве альтернативы HMG могли располагаться в глубине для ведения огня сверху в поддержку основной линии обороны, контратаки или для блокирования проникновения противника. Кроме того, они могли занимать открытые позиции впереди основной линии обороны, чтобы вести дальний беспокоящий огонь. После начала решительной атаки противника, они должны были отступить на свои основные позиции в полосе обороны роты или позади нее, используя прикрытые пути отхода.

Помимо своих других обязанностей, HMG также обеспечивали противовоздушную оборону батальона. Во время маршей, в районах сбора и в другое время, когда батальон был уязвим для воздушного нападения, по крайней мере, некоторые из пулеметов должны были установлены на машинах или на земле в режиме для зенитной стрельбы.

Процедуры перемещения взвода 81-мм минометов были в основном такими же, как и у пулеметных взводов. Когда батальон вступал в контакт с противником, минометы перемещались по секциям, чтобы обеспечить непрерывное прикрытие. Во время активных действий стрелковых рот перемещений минометов следовало избегать. Как и 60-мм минометы стрелковых рот, батальонные минометы должны были использоваться в первую очередь для прикрытия мертвого пространства, оставленных другим оружием, и поддержки огня артиллерии. Однако доктрина 1940 года предполагала, что командир минометного взвода будет поддерживать связь с артиллерийскими наблюдателями и искать возможности объединить огонь обоих видов оружия. В наступательных операциях минометы поражали цели, выбранные командиром батальона, командиром оружия или командиром минометного взвода для поддержки продвижения батальона. Они должны были располагаться в пределах 800 ярдов или 731 метра от линии фронта (1000 ярдами или 914 метрами по предыдущей доктрине). Несмотря на максимальную дальность стрельбы более 3000 ярдов (2743 метра), от минометов не ожидалось поражения целей, находящиеся на расстоянии более 2000 ярдов (1828 метров), так как эта дистанция считались пределом эффективного наблюдения. В обороне огонь 81-мм минометов обычно поражал одну основную и одну или несколько второстепенных заранее запланированных целей. В идеале минометы должны были находиться на закрытой позиции, которая находилась бы в пределах дальности визуальной связи с наблюдательным пунктом, с которого можно было бы видеть всю или большую часть линии фронта батальона. Если наблюдательный пост требовалось размещать слишком далеко для того, чтобы можно было подавать голосовые или визуальные сигналы минометам, то связь наблюдателей с минометами осуществлялась по телефону. Это было отступление от доктрины 1938 года, которая вообще не допускала для минометов никакого радио или телефонного оборудования.

Рядом с минометами также должна быть укрытая позиция, куда машины могли бы доставлять дополнительные боеприпасы. Если это было невозможно, минометы могли разворачиваться отдельными секциями или даже расчетами. По возможности, все минометы должны быть расположены достаточно близко друг к другу, чтобы командир взвода мог ими управлять. При этом они не должны были слишком скучиваться, чтобы один вражеский снаряд не мог поразить более одного миномета. В условиях плохой видимости или если батальон был сильно рассредоточен, минометы могли быть приданы стрелковым ротам. В таком случае они использовались бы аналогично 60-мм минометам. Минометный огонь считался особенно эффективным против целей в придорожных канавах, за железнодорожными насыпями или на обратных скатах высот. Они также были эффективны против тяжелого оружия пехоты. Интересно, что они не были обязаны бороться с противотанковым оружием, поскольку считалось, что с этим лучше справляться с помощью автоматического оружия с настильной траекторией.

Противотанковый взвод пулеметов 50-го калибра в бою действовал непосредственно под контролем командира батальона. В идеале они должны были размещаться рядом все вместе там, где они могли бы наилучшим образом встретить танки. Однако взвод, скорее всего, был бы рассредоточен для покрытия нескольких вероятных направлений подхода бронетехники, хотя его элементам, возможно, пришлось бы быстро передислоцироваться, чтобы поспевать за изменениями в ситуации. Пулеметы использовались по возможности, парами. Для раннего обнаружения танков противника взвод мог бы размещать наблюдателей.

Штаб и штабной отряд пехотного батальона претерпели лишь незначительные изменения по сравнению с организацией декабря 1938 года (см. Приложение 4.8). Вместо своих «Фаэтонов» теперь у него было два 1/2-тонных «командно-разведывательных» автомобиля для штабной секции, и добавились еще один водитель и четверо запасных рядовых. В каждом из двух отделений секции боепитания появилось по одной 1/2-тонной машине – транспортеру оружия, чтобы улучшить возможности по снабжению боеприпасами. Водителем стал один из членов отделения. Должности командира штабного отряда и транспортного офицера занял появившийся в штате первый лейтенант. Другой лейтенант продолжал служить адъютантом батальона и офицером по разведке. В управлении штабного отряда звание батальонного сержанта и первого сержанта отряда было повышено с техника-сержанта до мастера-сержанта. Кроме того, офицерами штаба батальона теперь считались офицер по связи (из полкового взвода связи), офицер снабжения (из роты снабжения) и врач (из полкового медицинского отряда). Тактика и организация батальона изменились относительно мало. Большинство действительно важных нововведений произошло на уровне роты. Для атаки или обороны батальон обычно развертывал две свои стрелковые роты вперед, третья находилась позади них, а рота тяжелого оружия была рассредоточена по всему сектору батальона.

Реорганизация октября 1940 года также означала значительные изменения на уровне полка. Теперь штаб полка должен был организоваться для 24-часовых операций (см. Приложение 4.9). Это значило, половина офицеров штаба работала, в то время как половина отдыхала. Таким образом, заместитель командира полка и офицер по операциям (S-3), естественно, брали на себя обязанности друг друга, поскольку заместитель командира полка по-прежнему функционировал де-факто как S-3, в то время как S-3 был деле его помощником. Офицер разведки (S-2) и адъютант или офицер по личному составу (S-1) также могли чередоваться. Офицер по снабжению (S-4), все еще находящийся в роте снабжения, мог меняться местами с командиром роты снабжения.

Управление штабной роты полка по-прежнему предоставляло транспортные средства (четыре автомобиля C&R и один «Форд-Фаэтон»), питание и ординарцев для командира полка и его заместителя. Два из трех 1,5-тонных грузовиков роты перевозили музыкальные инструменты (если имелся полковой оркестр). Третий грузовик был загружен оборудованием полкового командного пункта. В других отношениях штабная рота значительно изменилась. Противотанковый взвод отделился и стал противотанковой ротой. С 1938 года взвод связи пополнился еще 22 рядовыми (включая шесть дополнительных телефонистов для поддержки новой противотанковой роты). Радиосекция получила радиостанцию

дальнего действия SCR-245, смонтированную на 1/2-тонном автомобиле. SCR-245 весила около 180 фунтов (81 кг) и могла передавать сообщения азбукой Морзе на расстояние до 45 миль (72 км), «тоновые» сообщения (все еще в коде Морзе) на расстояние до 35 миль (56 км) или голосовые сообщения на расстояние до 20 миль (32 км).

Действуя под командованием полкового офицера по разведке, разведывательный взвод удвоил число своих разведчиков и наблюдателей до четырех капралов и 12 рядовых. Теоретически это позволяло организовать четыре группы разведчиков-наблюдателей по четыре человека, но на практике патрули и наблюдательные пункты всегда были организованы под конкретные задачи. Часть людей также служила в качестве клерков или помощников чертежника. Это увеличение численности людей в управлении роты и ее взводах разведки и связи (в основном за счет водителей и запасных рядовых) сохранило прежнюю численность штабной роты, несмотря на потерю противотанкового взвода.

Новая противотанковая рота появилась только в военное время (см. Приложение 4.10). Это было значительное расширение взвода 1938 года, в немалой степени вызванное недавними успехами немецких танков и возросшей доступностью 37-мм противотанковых орудий. Это была единственная рота в полку, которая была полностью моторизована и управлялась по радио. Хотя старый противотанковый взвод не имел радиостанций, новая рота имела пять носимых радиостанций SCR-195 и SCR-245. Каждый противотанковый взвод имел одну SCR-195. У командира роты была еще одна, с помощью которой он поддерживал связь со своими командирами взводов. Пятая рация был для удаленных постов, таких как наблюдательный пункт, голова колонны или командир роты, когда он не находился на своем командном пункте. SCR-245 связывался с радиостанциями в полковых и батальонных штабах и служил станцией в противотанковой сети оповещения дивизии. Как и другие радиостанции с возможностью работы азбукой Морзе, SCR-245 не мог связываться с SCR-195.

С точки зрения доктрины, противотанковая рота не должна была использоваться независимо и не должна была быть широко рассредоточена. Если ей приходилось сталкиваться с серьезной угрозой со стороны бронетехники, то ее могли усилить дивизионные танковые или противотанковые подразделения. Она должна была использовать свою мобильность, посылая орудия далеко вперед, чтобы бить противника по мере его приближения, но отступая перед тем, как вступить в близкий бой. Рота должна была решительно защищать главную линию сопротивления полка, но в случае прорыва противника она, как предполагалось, будет преследовать его и направлять в заранее определенные зоны.

Основной единицей роты был противотанковое отделение из шести человек с 37-мм пушкой и 1/2-тонным автомобилем. В секции было два отделения плюс сержант – командир отделения и 1/2-тонный грузовик с водителем для боеприпасов. Взвод состоял из двух таких отделений, управления взвода и стрелкового отделения. Стрелковое отделение из 13 человек с двумя BAR должно было защищать взвод от атак вражеской пехоты и вести разведку. Для этой цели отделение имело 1,5-тонный грузовик с водителем, и могло разделяться на две команды с BAR в каждой. Каждая команда могла поддерживать одну секцию противотанковых орудий.

Управление противотанковой роты был почти таким же большим, как один из его орудийных взводов. Как и в большинстве рот, оно действовал и как «командная группа» и как «административно-хозяйственная группа». Несмотря на то, что все связисты и средства связи находились в «командной группе», сотрудники «административно-хозяйственная группы» могли использовать полевые телефоны, позаимствованные из противотанковых взводов. Дополнительное телефонное оборудование и люди могли быть приданы из полкового взвода связи.

Полковая рота снабжения стала больше, чем в 1938 году, но ее функции остались по сути неизменными. Транспортный взвод получил 13 дополнительных 1,5-тонных грузовиков, из которых два ушли в секцию новой противотанковой роты, а еще четыре в увеличившуюся ремонтную секцию. Личный состав роты увеличился на 33 рядовых, из которых 15 были запасными рядовыми, а остальные водителями и механиками, необходимыми для эксплуатации дополнительных грузовиков (см. Приложение 4.11). Два дополнительных грузовика в каждой батальонной секции снабжения составили в итоге пять грузовиков с прицепами для полевых кухонь и имущества. Пятый грузовик секции предназначался для штабного отряда батальона, и, поскольку был загружен меньше, чем грузовики рот, мог принять часть их груза. Это облегчало проблему перегрузки кухонным имуществом и вещами, хотя и не устраняло ее. Также для каждой стрелковой роты и роты оружия имелся грузовик с боеприпасами. Грузовик роты оружия перевозил исключительно 81-мм минометные боеприпасы (так как предполагалось, что минометы будут расходовать свои боеприпасы быстрее, чем пулеметы) и 1064 патрона 45-го калибра для пистолетов роты (транспортеры вооружения не перевозили такие боеприпасы). Две транспортные секции штабной и противотанковых рот, соответственно, включали в себя полевую кухню и грузовик для вещей с прицепом, а также грузовик для боеприпасов (в случае штабной роты – с имуществом связи).

СИЛЫ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ ФЛОТА 1933-1940

С наступлением 1930-х годов Корпус морской пехоты наконец-то оказался в состоянии отказаться от своей роли колониальной полиции. Вторая бригада покинула Доминиканскую Республику в 1924 году. Третья бригада (за исключением двухбатальонного Четвертый полк, оставленный в Шанхае) вернулся из Китая в начале 1929 г. В январе 1933 г. последние морские пехотинцы покинули Никарагуа. В августе 1934 г. они также покинули Гаити. Однако это явное сокращение обязанностей морских пехотинцев заставило администрацию Гувера в 1932 г. отдать приказ о сокращении численности войск морских пехотинцев почти на четверть. В сочетании с оставшимися обязательствами морских пехотинцев это сделало бы невозможным для них

формирование экспедиционных сил, и это поставило бы под угрозу будущее морских пехотинцев как отдельной организации. Вполне возможно, что это было намерением, поскольку тогдашний начальник штаба армии генерал Дуглас Макартур, ярый сторонник поглощения морских пехотинцев армией, по-видимому, стоял за этим шагом. Однако морпехи не утратили ни одного из своих старых навыков политического выживания и собрали достаточно поддержки на Капитолийском холме, чтобы добиться отмены приказа Гувера. Этот внутриполитический кризис был все еще продолжалось, когда захват Японией Маньчжурии в 1932 году спровоцировал еще один «Китайский инцидент». Возникшие в результате беспорядки снова потребовали от Соединенных Штатов увеличения своего гарнизона в иностранных концессиях в Шанхае до полной бригады. На этот раз, вполне возможно, в предвидении распада Корпуса морской пехоты, армия Соединенных Штатов предоставила необходимые подкрепления

53 Шульминсон, стр. 197-198; и подполковник Кеннет Дж. Клиффорд Прогресс и цель Корпуса морской пехоты США: История развития Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов 1900-1970 (Вашингтон, округ Колумбия, Отдел истории и музеев, Штаб-квартира Корпуса морской пехоты, 1973) стр. 1. Общее количество рот в трех батальонах морской пехоты в Кавите не указано ни в одном источнике, который удалось обнаружить этому автору. Однако четыре роты были предпочтительным числом в батальоне, и тот факт, что было 43 офицера, убедительно свидетельствует о том, что это было так (т. е. 12 рот с тремя офицерами в каждой, плюс три командира батальона, три адъютанта батальона и командир сил). Количество рядовых также «следит» (т. е. 12 рот по 81 человеку в каждой, плюс три старшины батальона и старшина сил). для Шанхая в форме 31-го пехотного полка с Филиппин, хотя морские пехотинцы и предоставили 400 человек для заполнения третьего батальона Четвертого морского пехотинца. 31-й пехотный полк оказался плохо обученным и дисциплинированным и имел мало представления о том, в чем заключалась его миссия по защите нейтралитета. Вскоре он настроил против себя как иностранное сообщество (во главе с британцами), так и местных китайцев. Хотя официально ничего не было сказано, похоже, что инцидент привел к тому, что заявка армии на взятие на себя функций морской пехоты по поддержанию мира и защите нейтралитета потеряла большую часть своего импульса.

Тем не менее, несмотря на неравномерный прогресс, разъединение морской пехоты за рубежом начало позволять возобновить амфибийные учения и дальнейший прогресс в доктрине амфибий. Усиленный батальон действовал в Карибском море в декабре 1931 года, а 700 человек под командованием полкового штаба провели совместные высадки с армией на Гавайях несколько месяцев спустя. Гавайские учения потерпели фиаско, которое послужило для того, чтобы подчеркнуть отсутствие у морской пехоты

оборудования и подготовки, необходимых для реализации их собственной доктрины, несмотря на весь прогресс, достигнутый ими в 1920-х годах.

Чтобы добиться дальнейшего прогресса, тогдашний командующий Корпусом морской пехоты генерал-майор Джон Х. Рассел удался убедить министра ВМС, что Корпус морской пехоты должен иметь свою собственную ударную силу. Эта сила будет действовать как неотъемлемая часть Флота и которая заменит старые Восточно- и Западно-побережные экспедиционные силы. Такие силы, очевидно, будут полезны в любой войне с Японией. Флот не был полностью согласен, поскольку в этой службе все еще существовало сильное мнение, что десантные операции не требуют специальных знаний и могут быть достаточно хорошо выполнены армией или даже самим флотом.

Тем не менее, в декабре 1933 года министр санкционировал создание Сил морской пехоты флота. Для их доктринальной основы морские пехотинцы опубликовали впоследствии широко известное Предварительное руководство по десантным операциям несколько месяцев спустя. Вскоре оказалось легче санкционировать эту новую силу, чем фактически создать ее. В сентябре 1933 года комендант организовал Седьмой полк морской пехоты для борьбы с проблемами, которые недавно вспыхнули на Кубе. Кризис утих прежде чем полк смог добраться до Кубы, поэтому в феврале 1934 года комендант приказал преобразовать его в первые три батальона FMF. Согласно первоначальной организационной концепции FMF должен был состоять из отдельных наземных и воздушных элементы были разделены между Восточным и Западным побережьями. Сухопутные силы будут построены вокруг шести отдельных пехотных батальонов (пронумерованных от 1 до 6), из которых два будут поддерживаться только в кадровом составе в мирное время. Один из этих батальонов (из Сан-Диего) участвовал в учениях по высадке в Сан-Клементе, Калифорния, еще в феврале 1934 года. Первоначально батальоны использовали версию организационных таблиц 1929 года, которая, по-видимому, включала бы какой-то органический элемент обслуживания, поскольку у батальонов не было полковой роты обслуживания, к которой можно было бы обратиться. Чтобы получить рабочую силу для FMF, морские пехотинцы расформировали все свои полки, кроме Четвертого. Они уже прекратили нумеровать свои роты. «Полупостоянные» роты морской пехоты больше не могли свободно перемещаться между временными батальонами и полками, как это было до 1917 года, поэтому ротам больше не требовались отдельные обозначения вне их головных организаций. Однако в августе 1934 года было предложено, чтобы сухопутные силы FMF на Восточном и Западном побережье реорганизовались в бригады, каждая из которых была бы построена вокруг пехотного полка, который мог бы расширяться до двух полков в военное время. Новые полки были обозначены как Пятый и Шестой полки морской пехоты, в честь их предшественников времен Первой мировой войны. Пятый полк будет создан в Квантико в сентябре как ядро тесных.

Первая, или бригада Восточного побережья, в то время как Шестая вскоре после этого возродится в Сан-Диего для Второй, или бригады Западного побережья. Каждый полк получит три новых пехотных батальона FMF плюс символический штаб, состоящий из полковника, подполковника, капитана (выступающего в качестве адъютанта и офицера разведки), старшины и клерка.

В ноябре 1934 года Корпус морской пехоты опубликовал свои первые организационные таблицы, специально разработанные для нового FMF. Они охватывали только шесть пехотных батальонов и их составные стрелковые и пулеметные роты (см. Приложения 4.13, 4.14 и 4.15). Таблицы, охватывающие остальную часть FMF, появились только в следующем феврале.

Новые таблицы отражали большую часть опыта, полученного в Китае и Никарагуа. Никарагуа была войной патрулей и засад. Подразделения, более крупные, чем роты, редко действовали тактически. Патрулирование обычно осуществлялось усиленным взводом. Такому взводу требовалась дополнительная огневая мощь, дополнительный офицер и собственный повар и санитар госпиталя ВМС. Кроме того, Никарагуа показала, что стрелковой роте действительно нужно было по крайней мере три взвода, а не два (хотя ротам было трудно найти поваров и санитаров для трех взводов). Стрелковые роты FMF поэтому имели бы три взвода, но для того, чтобы держать их в рамках ограничений по численности личного состава, ни один взвод не мог бы иметь более трех отделений. Поэтому стрелковые секции исчезнут. Чтобы усилить огневую мощь, каждое отделение будет включать пистолет-пулемет Томпсона в дополнение к своему BAR. Вопреки более поздней практике, это оружие не досталось командиру отделения, а рядовому, который выступал в качестве дополнительного автоматического стрелка «ближнего боя».

Еще одной сложностью для новой стрелковой роты FMF (Приложение 4.13) было то, что, по крайней мере официально, она могла иметь не более трех офицеров. Это не оставило ни одного офицера для командования третьим взводом, поэтому каждая рота получит сержанта-артиллериста, который предположительно будет выступать в качестве командира третьего взвода. Однако на практике было много дополнительных офицеров, доступных для командования этим третьим взводом. Как и в предыдущее десятилетие, Конгресс продолжал офицеризировать морскую пехоту примерно на 40% больше рядовых, чем Конгресс фактически оплачивал. Таким образом, все взводы обычно имели офицеров, а артиллерийский сержант обычно оказывался в штаб-квартире роты, помогая с вопросами снабжения и боеприпасов и предоставляя командиру роты дополнительное высшее руководство рядовыми. Артиллерийские сержанты уже служили аналогичным образом в пулеметных и гаубичных ротах.

В пулеметной и гаубичной роте (Приложение 4.14) гаубичный взвод оставался таким же, каким был в 1929 году. Однако для работы в третьем пулеметном взводе (чтобы один мог быть прикреплен к каждой стрелковой роте) два существующих пулеметных взвода пришлось сократить почти до точки исчезновения. В пулеметном отряде будет всего пять человек (с рядовым в качестве командира отделения) или примерно вдвое меньше, чем в отделении военного времени. Капрал командовал бы отделением из двух отделений. Даже отделение полного состава едва могло бы перевезти свое оружие и боеприпасы на своих двух очень тяжелых повозках Cole с их сложной системой ящиков и прицепов. Тягловые животные могли бы помочь, но были доступны лишь изредка. Однако семь человек в каждом отделении боеприпасов штаба взвода несколько облегчили бы эту ситуацию, хотя они не могли бы справиться с повозкой для каждого пулеметного отделения.

По иронии судьбы, третий пулеметный взвод на практике обычно оставался безлюдным в качестве меры экономии. Поэтому его влияние было в основном символическим. Как и в 1929 году, пулеметной и гаубичной роте были разрешены винтовки для большинства ее рядовых, чтобы она могла дополнять стрелковые роты при выполнении караульных обязанностей. Когда

пулеметная и гаубичная рота функционировала в своей основной роли, винтовки оставались в сундуках роты.

Штабная рота батальона FMF (Приложение 4.15) также была очень строгой. Однако штаб батальона на самом деле был немного больше своего армейского аналога. Кроме того, морские пехотинцы отошли от армейской практики размещения в штабе батальона не только штабных офицеров, но и некоторых из их рядовых помощников. Однако помощники Bn-4 остались в отдельном отделе снабжения, а помощники Bn-2 остались в отделе разведки. Адъютант батальона и офицер разведки также командовали штабной ротой в качестве дополнительной обязанности. Медицинские условия были по крайней мере столь же строгими.

Было достаточно только госпитальеров, чтобы позволить одного на стрелковую или пулеметную роту, и еще оставалось достаточно, чтобы укомплектовать пункт оказания помощи скелетным больным.

Взвод связи по-прежнему действовал в основном с помощью курьера или посыльного, визуального сигнала или телефона. Телефонного оборудования было достаточно, чтобы связать штаб стрелковой и пулеметной роты со штабом батальона. Три тележки Cole взвода (включая тележку для укладки катушек RL-16) не были закреплены за конкретными подразделениями во взводе, но одна тележка обычно перевозила радио, а две другие тянули проводное и телефонное оборудование.

Остальные таблицы организации FMF, опубликованные в феврале 1935 года, не описывали ни одного подразделения больше полка (см. Приложение 4.16). Вместо этого все подразделения служили «строительными блоками» для построения задачи организованные бригады или пехотные оперативные группы, сформированные вокруг батальонов или полков. Однако, поскольку для всего FMF (включая авиацию) можно было выделить только около 4400

рядовых, работать было не с чем.

Поэтому два пехотных полка FMF, как правило, не могли сформировать свои третьи батальоны или свои роты обслуживания. Их штабные роты существовали только в виде небольших кадров (три или четыре офицера и 17 рядовых каждая), а их поддержка обслуживания должна была исходить от обслуживающих рот их соответствующих бригад.

Организация штабной роты полка должна была быть параллельна организации штабных рот батальона. В разведывательном отделе R-2 были только разведчики и наблюдатели. Полковой пионерский взвод выжил, несмотря на то, что армия постепенно сокращала его в пользу отдела на уровне батальона. Однако подразделение морской пехоты, похоже, было больше предназначено для легких инженерных работ, чем просто для обеспечения групп по доставке боеприпасов. В состав медицинского отдела ВМС входил стоматолог. Взвод связи был всего лишь увеличенной версией своего аналога на уровне батальона. Отделы штаба и снабжения редко существующей полковой обслуживающей роты должны были функционировать во многом так же, как и в армейских обслуживающих ротах. Однако в отделе снабжения не было группы боеприпасов, офицер и сержант по боеприпасам входили в состав штаба полка. Полковое снабжение офицер или интендант (R-4) также был командиром роты снабжения, хотя он проживал в полковом штабе. На схеме показан только первый лейтенант-коммивояжер в штабе сервисной роты.

Секция оплаты была стандартной особенностью любого подразделения морской пехоты размером с полк. Транспортного подразделения не было. Транспорт придавался «по мере необходимости» и состоял из ряда прикрепленных автотранспортных секций, взводов или рот. В целом, эти автотранспортные подразделения предназначались для поддержки батальонов, полков или бригад соответственно, хотя на этот счет не было никаких четких правил. Каждый из них был оснащен несколькими грузовыми автомобилями (либо двухтонными грузовиками, либо тракторами Holt, буксирующими трехтонные прицепы), а также полутонными грузовиками, пятиместными автомобилями, водовозами, мотоциклами (с колясками или без них) и машинами скорой помощи.

В июле 1936 года Четвертый морской пехотинец, все еще находившийся в Шанхае, реорганизовался по новым правилам. Поскольку он действовал без поддержки штаба бригады или сервисной роты, он получил свою собственную полковую штабную роту, сервисную роту и автотранспортную роту для поддержки своих двух батальонов с сокращенной численностью. Сервисная рота включала в себя собственные почтовые и пекарские секции.

В следующем году продолжающиеся проблемы в Китае снова достигли кризисных масштабов с инцидентом на мосту Марко Поло и японским вторжением в Китай. Ожидая кратковременной карательной кампании, японцы были неприятно удивлены, обнаружив себя в затяжной войне на истощение, бремени, которое их шатающаяся экономика была плохо подготовлена нести. Иностранное сообщество Шанхая, как обычно, обратилось за защитой. Морские пехотинцы снова отправили бригаду. На этот раз штаб Второй бригады в Сан-Диего будет отвечать. Она будет командовать Четвертым и Шестым полками и батареей зенитных пулеметов калибра .50, но у нее не будет полевой артиллерии или других элементов боевой поддержки (таких как танки, инженеры и т. д.). Многие другие подразделения должны были быть лишены людей, чтобы восстановить штаб и обслуживающую роту Шестого полка морской пехоты, пропавшие стрелковые роты и пулеметные взводы Четвертого полка морской пехоты, а также пропавшие третьи батальоны обоих полков.

После того, как боевые действия отошли от Шанхая, Вторая бригада и Шестой полк морской пехоты вернулись домой, прибыв туда к маю 1938 года. И Четвертый, и Шестой полки быстро вернулись к своей докризисной численности.

Семнадцать месяцев спустя после того, как Корпус морской пехоты принял таблицы от февраля 1935 года для своих подразделений FMF мирного состава, он также обнародовал набор таблиц военного времени. Они предусматривали создание бригады военного времени численностью более 8000 человек, которая будет иметь два пехотных полка, двухбатальонный полк полевой артиллерии (75-мм гаубицы), инженерный батальон, медицинский батальон, две автотранспортные роты и по одной роте обслуживания, связи, легких танков, военной полиции и химических войск (фактически 4,2-дюймовых минометов). Пехотный полк этой бригады военного времени показан в Приложении 4.17. Стрелковые роты по сути вернулись к старой организации войны 1929 года из трех четырехротных стрелковых взводов. Пулеметно-гаубичная рота стала просто пулеметной ротой, когда ее гаубичный взвод, увеличившись вдвое до двух отделений по два орудия или миномета в каждом, перешел в штабную роту батальона. Внутри пулеметных взводов отделения увеличились до девяти человек каждое. Штаб роты имел шесть запасных пулеметов для выдачи взводам в «оборонительных» ситуациях. Обслуживающая рота получила свой собственный транспортный взвод, который мог использовать либо грузовики (показано выше), либо легкие тягачи.

Штабная рота Четвертого полка морской пехоты имела 10 офицеров, уорент-офицера и 38 человек. Ее обслуживающая рота имела четырех офицеров, пять уорент-офицеров и 91 человек. Транспортная рота имела двух офицеров и 69 человек. Каждый из ее двух батальонов имел только два стрелковых роты (полная численность) и пулеметно-гаубичная рота (без пулеметного взвода). Это дало каждому батальону 18 офицеров, уорент-офицера и 386 человек.

Секция интенданта и склада во взводе снабжения выполняла те же функции (офис снабжения и получение и распределение), что и секция снабжения в организации мирного времени. Как и организация военного времени 1929 г., которую заменила эта, она фактически никогда не использовалась и существовала только в военных планах. Интересно отметить, что Корпус морской пехоты сначала построил свои мирные организации, а затем составил свои военные таблицы на основе опыта мирного времени. Подход армии был прямо противоположным. Сначала он построил свои военные организации, а затем включил то, что мог себе позволить, в свою мирную структуру.

Однако Корпус морской пехоты вскоре изменил свою политику создания сначала подразделений мирного времени. Не успела организация пехотных батальонов FMF быть завершена в ноябре 1934 года, как генерал Рассел приказал командующему генералу в Квантико, Вирджиния, организовать экспериментальную стрелковую роту (см. Приложение 4.18). Это подразделение должно было проверить, как лучше всего организовать стрелковые роты мирного времени, чтобы облегчить расширение их военных сил, минимизируя при этом потерю эффективности, вызванную необходимостью использования не полностью обученных резервистов и/или

необученных новобранцев. Концепция эксперимента заключалась в том, что на войне организационные структуры боевых подразделений в целом оставались постоянными (за исключением некоторых катастроф или добровольной реорганизации), но индивидуальная сила этих структур постоянно колебалась. Таким образом, основные структуры подразделений мирного и военного времени могли оставаться прежними. Только их уровни численности должны были измениться. В случае экспериментальной стрелковой роты она была основана на девяти стрелковых отделениях, каждое из которых увеличивалось с восьми человек в мирное время до 13 в военное время. Штабы роты и взвода также расширялись. Отделение военного времени возглавлял сержант, которому помогали два капрала, и у него было два BAR (вместо одного BAR и одного Томпсона). При желании отделение могло разделиться на два элемента, хотя такое подразделение не было формализовано. Штаб роты получал исполнительного офицера и дополнительный рядовой персонал. Сержанты-артиллеристы выполняли функции сержантов взвода, но проводники взвода (капралы) исчезали. Экспериментальная рота значительно облегчила обучение и мобилизацию, поскольку существующие боевые элементы просто стали больше. Ключевые лидеры уже были на месте. Новые отряды или взводы не пришлось бы спешно формировать и обучать.

Как и отряд из 12 человек армии 1936 года, отряд морской пехоты из 13 человек мог поглотить больше потерь и все еще оставаться эффективным. Он также упростил организацию взвода, исключив секции и сократив количество отрядов.

К сожалению, говорить о концепции было легче, чем на самом деле ее тестировать. Личный состав был настолько ограничен в 1934 году, что совместные требования к обучению новобранцев, ежегодной стрелковой практике и продолжающимся десантным учениям в Кулебре сделали формирование экспериментальной стрелковой роты невозможным в течение почти года после того, как были выпущены первоначальные инструкции для нее. Новые таблицы, включающие полученный опыт, не появлялись до июня 1938 года.

Эти таблицы также включали новое оружие, такое как винтовка M1, 81-мм миномет M1 и 37-мм противотанковое пушка M3. Они отказались от любого использования отдельных военных или мирных организаций. Вместо этого принцип различной силы, а не структуры, будет применяться повсеместно. Военные таблицы будут использоваться в мирное время, но они не будут полностью укомплектованы. Фактически, текущее довольствие в 20 офицеров, уорент-офицера и 457 человек на пехотный батальон сохранится, и это, как правило, сводит к минимуму практическое воздействие реорганизации.

Когда дело дошло до принятия нового оружия, морские пехотинцы, как правило, были более осмотрительны, чем армия. Им было конечно, удобно, так как армия могла рассчитывать на то, что первой получит любое новое снаряжение, которое было доступно. Кроме того, опыт в Никарагуа дал Корпусу морской пехоты другой взгляд на то, как лучше всего использовать новое оружие. Например, армия планировала винтовку M1 Garand заменить не только надежную и высокоточную винтовку M1903 Springfield, но также BAR (за исключением ее роли LMG) и пистолет-пулемет Томпсона.

Огневая мощь Garand была очень привлекательной. Морские пехотинцы понимали, что ей придется заменить их любимую M1903, хотя они не возражали против потери пулемета Томпсона, учитывая нестандартные боеприпасы последнего и ограниченную дальность стрельбы. Однако они не так уж стремились отказаться от улучшенного BAR в своих стрелковых отделениях. Для них Никарагуа твердо установила ценность полностью автоматического оружия в небольших подразделениях. Эффективность винтовочного гранатомета также была продемонстрирована, но поскольку не было гранатомета для Garand, по крайней мере, некоторые Springfields должны были быть сохранены для винтовочных гранат. 60-мм миномет должен был заменить винтовочные гранаты, но многие морские пехотинцы сомневались, что он сможет это сделать. Поэтому морские пехотинцы сохранили свои BAR и винтовочные гранатометы, хотя и отметили в своих организационных таблицах, что винтовки M1 могут позже заменить их. Новая винтовка рота не будет включать в себя взвод вооружения армейского образца, поскольку ни людских ресурсов, ни оборудования не могло быть выделено для него.

Основываясь на этих концепциях, морские пехотинцы выпустили новые таблицы организации для своих подразделений FMF в 1938 году. Таблица для новой стрелковой роты (см. Приложение 4.19) продолжила базовую структуру роты, принятую в 1934 году, хотя увеличила численность стрелковых отделений (по крайней мере, на бумаге) с восьми человек в каждом. Также существовали планы для больших отделений, когда станет доступно больше рабочей силы. Новые таблицы также усилили штабы рот и взводов, «дополнив» их дополнительными унтер-офицерами (например, имея двух «проводников» в каждом взводе), которых можно было бы использовать для поддержки дальнейшего расширения. Среди прочего, эти новые таблицы впервые следовали армейской практике, вводя специальные звания для тех, у кого были особые навыки, оправдывающие большую оплату, но не большую ответственность. Это оказало наибольшее влияние на поваров морской пехоты, которые ранее были рядовыми, несмотря на трудности и важность их неблагодарной работы.

Отныне ротной столовой должен был руководить сержант столовой или капрал столовой (унтер-офицер 4 или 5 класса). Руководить ими на уровне батальона будет штаб-сержант (столовая) или унтер-офицер 3 класса, а на уровне полка – технический сержант (столовая) или унтер-офицер 2 класса. Кроме того, будут главные повара, которые будут получать зарплату как сержанты (унтер-офицер 4 класса), хотя и будут ниже их по рангу; полевые повара (унтер-офицер 5 класса или эквиваленты капралов) и помощники поваров (унтер-офицер 6 класса).

Таблицы 1938 года также ввели запланированное изменение в военные таблицы 1936 года в соответствии с которым пулеметные и гаубичные роты станут чисто пулеметными ротами, передав свои гаубичные взводы в штабные роты батальонов (см. Приложение 4.20). Три пулеметных взвода, которые сохранит каждая пулеметная рота, также потеряют свои отделения боеприпасов, но пулеметные отделения будут больше, а штаб взвода будет расширен для управления огнем, наблюдения и связи. Транспортировка будет зависеть от ручных тележек, поскольку у пехотных батальонов морской пехоты не было собственных автомобилей. Это значительно сократило требования к пространству для перевозки и облегчило перемещение на лодке или по местности, непроходимой для автомобилей. Однако грузы, которые можно было бы перевозить, будут намного меньше. Поэтому расстояния снабжения должны были быть короткими, но на многочисленных небольших островах Тихого океана, удерживаемых японцами, это не должно было стать проблемой. Чтобы улучшить свои возможности по перевозке грузов, морские пехотинцы решили принять новую армейскую ручную тележку вместо тележки Коула. Эта тележка была разработана до 1936 года для оказания помощи оружейным расчетам после того, как они спешились со своих грузовиков. Она весила всего около 80 фунтов в своей первоначальной версии, хотя более поздние версии пришлось усилить и сделать тяжелее. Тележка несла полезную нагрузку в 200 фунтов, хотя ее можно было удвоить в чрезвычайной ситуации. Морские пехотинцы выделили две тележки на каждое пулеметное отделение (одну для орудия, одну для боеприпасов), таким образом утроив полезную нагрузку, которую люди могли нести вручную.

В дополнение к 12 пулеметам в отделениях, каждая пулеметная рота также имела 12 запасных орудий, чтобы каждому отделению можно было выдать второе орудие для оборонительного использования. В отличие от армейской практики, штаб роты контролировал эти орудия вместо того, чтобы регулярно выдавать их отделениям. Вероятно, автотранспорту на уровне бригады была делегирована задача фактического перемещения запасных орудий в то время, когда они не были нужны.

Еще одно изменение в вооружении пулеметной роты касалось ее стрелкового оружия. До 1938 года весь или большая часть личного состава пулеметной роты были вооружены пистолетами, чтобы руки оставались свободными. Хотя это ограничивало их возможность защищать себя, предполагалось, что стрелковые роты всегда могли обеспечить достаточную местную безопасность.

Сомнения относительно обоснованности этого предположения привели к решению вооружить около двух третей рядовых в каждой пулеметной роте винтовками. Вооруженные винтовками солдаты могли использовать те же боеприпасы, что и пулеметы, при этом имея возможность переносить ящики с боеприпасами или тянуть ручные тележки.

Рота штаба батальона была похожа на роту 1936 года (см. Приложение 4.21). Главным дополнением стал взвод 81-мм минометов. Не имея транспортных средств, взводу морской пехоты требовалось 70 человек и два офицера (один из которых служил офицером связи в штабе батальона), чтобы нести достаточно боеприпасов для своих четырех минометов. 23 августа 1939 года он получил дополнительных носителей боеприпасов. Из-за своих моторизованных носителей оружия армии нужны были только один офицер и 44 человека для поддержки четырех минометов. Однако армейский взвод со своими машинами занимал бы больше места для перевозки, испытывал бы значительные трудности при пересечении пляжа, который не был бы хорошо подготовлен инженерами заранее, и обнаружил бы, что его мобильность ограничена протяженностью и качеством местной дорожной сети. С другой стороны, подразделение морской пехоты могло бы действовать практически где угодно, хотя и в конце только очень короткой линии снабжения. В отличие от своего армейского коллеги, от него не ожидалось, что он будет располагаться там, где он мог бы видеть большую часть фронта своего батальона. Вместо этого подразделение морской пехоты будет иметь собственных наблюдателей, способных установить по крайней мере два наблюдательных поста и собственных телефонных линейщиков и операторов для связи наблюдательных постов с орудиями (и, если это осуществимо, штаб батальона). Таким образом, подразделение морской пехоты должно было функционировать скорее как полевая артиллерия, в отличие от армейского подразделения, которое в основном было подразделением прямого огня, предназначенным для зачистки того, что пропустила другая огневая мощь поддержки.

В отличие от пулеметчиков, большинство минометчиков были настолько тяжело нагружены, что единственным личным оружием самообороны, которое они могли носить, были пистолеты. Однако, чтобы усилить оборонительную огневую мощь взвода, его командиры отделений минометов и боеприпасов носили BAR. Это оружие, конечно, было очень тяжелым дополнительным бременем, и удивительно, что вместо него не использовались пистолеты-пулеметы, поскольку в качестве местного оружия безопасности они были бы почти такими же эффективными и намного легче. Однако, по свидетельствам очевидцев говорят о BAR, которые все еще несли минометные взводы даже в конце боев за Гуадалканал в 1942 году.

Естественно, в мирное время эта новая организация не могла достичь своей полной численности, и приходилось принимать многочисленные меры экономии. Стрелковая рота могла выставить не более четырех офицеров и 95 человек, в то время как пулеметная рота могла иметь не более трех офицеров и 85 человек и только два из трех пулеметных взводов. Стрелковые и пулеметные отряды не могли быть укомплектованы более чем восемью людьми каждое. Объединенная батальонная столовая заменила всех ротных поваров. Подобные сокращения в роте штаба батальона сократили новый минометный взвод до немногим более чем учебного подразделения с офицером, уорент-офицером и 36 людьми (подробности см. в Приложениях 4.19, 4.20 и 4.21).253

Помимо своих скелетных батальонов, пехотный полк FMF в 1938-39 годах продолжал существовать в основном на бумаге. Его штаб полка и штабная «рота» имели право иметь только трех офицеров и 17 рядовых (15 из них во взводе связи). Его сервисная рота вообще не была укомплектована. В августе 1939 года полковой штаб и сервисные роты официально объединились в единую штабную и сервисную (или H&S) роту (см. Приложение 4.22). Это было сделано путем ликвидации штаба сервисной роты и транспортного взвода (положив конец любым дальнейшим попыткам дать полку собственные грузовики) и перемещения отделений оплаты и снабжения (без изменений) в полковую штабную роту. В то же время рота H&S также приобрела противотанковый взвод, аналогичный взводу пехотного полка армии декабря 1938 года, хотя по-прежнему не было никого, чтобы укомплектовать его. Дальнейшие сокращения минометных взводов батальона дали достаточно людей, чтобы служить кадрами для будущего взвода.

Это было последнее значительное изменение в организации морской пехоты до марта 1941 года, когда морские пехотинцы адаптировали свой пехотный полк, чтобы сформировать боевое ядро новых уполномоченных дивизий морской пехоты.

Продолжение следует