ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

ГЛАВА 4 МОТОРИЗАЦИОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, 1933-1940 гг.

НАЧАЛО МОТОРИЗАЦИИ ПЕХОТЫ

Серия экспериментов с организационной структурой пехотных частей, которую армия начала в 1920-х годах, продолжилась в течение следующего десятилетия и даже расширилась, включив в нее бронетанковые и механизированные кавалерийские подразделения. 29-й пехотный полк в Форт-Беннинге продолжал оставаться «испытательным полигоном» для Управления пехоты. Пехотная Комиссия запланировала новый раунд испытаний моторизованных подразделений в 1933 году, но его прогресс был замедлен из-за отсутствия средств на закупку транспорта. Однако эти усилия совпали с крупным проектом Генерального штаба и Военного министерства по проверке всех тактических организаций армии и, в частности, по реорганизации пехотной дивизии.

Полевые испытания концепций моторизации Пехотной Комиссии в 1933-34 годах исследовали четыре различных подхода к интеграции автотранспорта в пехотный полк. Согласно первому, или Типу А, полк получал достаточно транспортных средств для одновременного «подъема» всех своих подразделений, за исключением шести стрелковых рот. Полк Типа В был таким же, за исключением того, что все девять его стрелковых рот оставались пешими. Полк Типа С имел транспорт только в подразделениях снабжения (т.е., все грузовики находились в полковой роте обслуживания), тогда как в полку Типа D грузовики использовались бы только для перевозки боеприпасов.

Быстро выяснилось, что наилучшее сочетание мобильности и эффективности имеет полк тип В. Моторизация стрелковых рот считалась неэффективной, ибо они могли выполнять свои боевые задачи только пешком. И пока они это делали, их грузовики простаивали. Гораздо лучше было поместить их в другое место, и всякий раз, когда стрелковой роте требовались грузовики, полк получал бы их из транспортных подразделений корпуса или армии. Если бы это было невозможно, стрелков могли бы перевозить грузовики роты обслуживания полка после доставки своих основных грузов. Однако, если стрелковые роты могли обойтись без грузовиков, то роты пехотного оружия – нет. Расчеты пулеметов и минометов могли переносить свое оружие и ограниченное количество боеприпасов силами расчетов только на очень короткие расстояния. И даже после этого им нужны были грузовики для доставки боеприпасов.

Большое влияние на организацию пехоты также оказало появление новых образцов оружия. В 1936 году Армия официально приняла на вооружение самозарядную винтовку M1 «Гаранд». Это оружие отличалось более чем в два раза большей скорострельностью и почти такой же дальностью стрельбы и точностью, как и состоявшая до этого на вооружении М1903 с продольно-скользящим затвором. Однако появление M1 поставило вопрос о будущем BAR в качестве автоматического оружия отделения. Отделение, оснащенное только M1, превосходило по огневой мощи отделение M1903 с одним BAR.

Существующая версия BAR была тяжелой, имела тенденцию к перегреву и была трудноуправляемой при автоматическом огне. Однако на складах оставалось очень много BAR, и, вместо того, чтобы отказываться от них, армия решила их модернизировать. Модернизированный BAR получил название M1918A2. Его цевье было укорочено, чтобы облегчить проблемы с охлаждением, оставляя большую часть ствола и газового механизма на воздухе. Для лучшей управляемости при автоматическом огне он получил регулятор скорострельности, который позволял наводчику выбирать «быстрый» режим огня (350 выстрелов в минуту), если требовалась точность или «ускоренный» (550 выстрелов в минуту), если нужна была скорострельность. Сошка была перенесена ближе к дулу, уравновешивая его подскок при стрельбе. Добавление сошки-монопода к прикладу позволяло фиксировать положение пулемета при стрельбе. Укороченный приклад уменьшал нагрузку, которую оружие оказывало на плечо наводчика. К сожалению, все эти изменения увеличили вес BAR с 15,5 до 23,5 фунтов (с 7 до 10,6 кг), и это не помогло уравновесить его для стрельбы очередям. И все же полученные в результате улучшения были настолько существенными, что армия решила сохранить BAR в качестве временного легкого пулемета (LMG), по крайней мере, до тех пор, не будет готов так долго откладывавшийся ручной вариант пулемета Браунинга M1919.

Использование BAR в качестве легкого пулемета заставило изменить доктрину его использования. Армия считала, что автоматическая винтовка может усилить огневую мощь отделения с обычными винтовками, но не сможет служить опорой для маневра в атаке или центром сопротивления в обороне. Считалось, что немодифицированный BAR из-за своей неточности и тенденции к перегреву ненамного превосходил винтовку M1. В отличие от автоматической винтовки, LMG в первую очередь, существовал для поддержки автоматическим огнем. Он мог вести фланговый огонь по фиксированному направлению в обороне или быть основой огневой поддержки маневра. LMG должен был работать аналогично тяжелому пулемету с водяным охлаждением (HMG), имея меньшую эффективную дальность и огневую мощь ради лучшей мобильности. Армия считала, что пулемет на треноге с ленточным питанием способен обеспечить примерно вдвое большую эффективную скорострельность, чем даже модифицированный BAR. С другой стороны, BAR был намного легче и мог гораздо быстрее менять огневые позиции.

Тем не менее, улучшенный BAR создал некоторые важные дилеммы. Если он был достаточно легким, чтобы быть оружием уровня взвода или отделения, в какой роли его лучше всего использовать? До 1942 года господствовало мнение против его возвращения в отделение. Новый BAR со стандартным боезапасом из десяти 20-зарядных магазинов весил около 45 фунтов (20,4 кг). Этого было недостаточно, чтобы помешать бойцу BAR не отставать от стрелков при движении шагом, но боец с BAR был неспособен на рывки и бег, которые часто требовались в бою. Следовательно, он будет все равно отставать от своего отделения (если только оно не замедляло свою скорость). Другая проблема BAR на уровне отделения заключалась в том, что стрелки, отвлекаясь на необходимость нести боеприпасы к BAR и прикрывать его, могли недостаточно использовать возросшую огневую мощь своих «Гарандов». Кроме того, армия считала, что типичный американец с его индивидуализмом будет лучше сражаться в качестве одиночного стрелка, а не как часть группы, сгруппированной вокруг пулемета отделения.

Естественно, было признано, что такая философия может влиять на боевые построения (здесь автор, по-моему, снова иронизирует - пер.). Подразделение, огневая мощь которого зависела от его винтовок, имело тенденцию развертываться в ширину или параллельно противнику, чтобы использовать как можно больше своих винтовок одновременно. Это приводило бы к тенденции распределять личный состав и огневую мощь отряда на широком фронте, усложняя тактический контроль и затрудняя сосредоточение сил, а также могло увеличить потери, подвергая большее людей огню противника. С другой стороны, отделение, организованное вокруг пулемета (или LMG – light maсhinegun – «легкого пулемета»), могло развертываться в глубину. Поскольку и огневая мощь, и маневренность зависели от пулемета, его расчет мог состоять из самых надежных и опытных бойцов. Тактический контроль облегчался, поскольку командир мог контролировать все отделение, просто направляя пулемет. Поскольку пулемет «производил» большую часть огневой мощи отделения, меньше стрелков должны были подвергаться воздействию противника. В конечном итоге, Армия решила, что стрелковый взвод должен состоять из нескольких отделений, включающих только стрелков при поддержке одного или нескольких отделений BAR/LMG. Последние обеспечивали бы огневую базу в атаке и фланкирующий огонь в обороне, и даже могли бы защитить взвод от атаки с воздуха. Нахождение ручных пулеметов вне стрелковых отделений также устраняло необходимость обременять эти отделения дополнительными людьми для переноски пулеметных боеприпасов (но кто-то их все равно должен был нести – пер.).

Чтобы модифицировать существующий стрелковый взвод, включив в него ручные пулеметы и винтовки M1, и в то же время вписаться в рамки моторизованного пехотного полка, Пехотная Комиссия сократила шесть отделений взвода до семи человек в каждом и исключила посыльного из управления взвода, сократив, таким образом, его численность до 50 человек. Каждая стрелковая секция из двух во взводе состояла из двух стрелковых и одного пулеметного отделений. Пулеметное отделение состояло из командира отделения с винтовкой, двух стрелков-пулеметчиков (вооруженных BAR/LMG) и четырех подносчиков боеприпасов (вооруженных только пистолетами). Командир и гид секции вместе со взводным сержантом и тремя посыльными были вооружены винтовками.

В наступлении взвод должен был, как и прежде, действовать двумя секциями, построенными в колонны. В каждой секции впереди шел расчет LMG (вероятно, под прикрытием разведчиков). При контакте с врагом пулемет подавлял противника огнем, давая стрелковым отделениям свободу маневра. В обороны пулемет должен был вести огонь с фланга, прикрывая взвод. Они могли бы функционировать поодиночке, но, скорее всего, должны были работать действовать парами для более интенсивного огня. Кроме того, один пулемет мог прикрывать другой, если бы один вышел бы из строя. В 1935 году Армия протестировала свои новые идеи на «экспериментальном» пехотном полку (см. Приложение 4.1), который должен был опробовать на практике как моторизацию, так и новое оружие. Как обычно, «подопытным кроликом» стал 29-й пехотный. Процесс перехода на новую штатную организацию включал в себя и полное перераспределение группового оружия. Все три пехотных батальона стали «стрелковыми», сохранив только стрелковые роты. Пулеметные роты, сокращенные до двух взводов каждая, стали ядром нового батальона «специального оружия». Этот батальон, кроме пулеметных, получил противотанковую роту с тремя взводами пулеметов 50-го калибра и минометную роту с тремя взводами новых 81-мм минометов «Гочкис-Брандт». Каждый батальон (стрелковые и оружия) получил небольшой штаб, поддерживаемый вместо штабной роты только штабным отрядом. Отряд состоял только из штабных офицеров и центра сбора донесений. Большая часть связистов теперь придавалась из взвода связи штабной роты полка, в котором было 5 офицеров и 116 солдат. Этот взвод передавал батальонам секцию проводной связи и радистов, а также офицера-связиста в полковой и батальонные штабы. Все три стрелковых батальона оставались почти полностью пешими (даже их приданным секциям связи разрешалось иметь только один 1,5-тонный грузовик для оборудования), но остальная часть полка была полностью моторизованной.

Предполагалось, что объединение всего тяжелого вооружения полка в отдельный батальон даст полковому командиру большой и гибкий резерв огневой мощи. Хотя каждому пехотному батальону могла быть придана рота пулеметов винтовочного калибра, считалось желательным, чтобы огонь этих пулеметов был максимально массирован. Таким образом, батальон, который должен был провести крупную атаку, мог иметь поддержку двух или даже всех трех пулеметных рот. С другой стороны, основной целью «противотанковой» роты крупнокалиберных пулеметов было прикрытие от танков. Доктрина в этом случае гласила, что вместо того, чтобы концентрироваться, такие пулеметы должны были быть рассредоточены по всему сектору полка, чтобы покрыть все возможные пути подхода вражеской бронетехники. Поскольку большинство танков мира в 1936 году имели очень тонкую броню, использование пулеметов 50-го калибра в качестве противотанкового оружия не было чем-то нереальным (хотя их рассредоточение, вероятно, было ошибкой). Пулеметы 30-го калибра также предназначались для обеспечения противовоздушной обороны.

Полевые испытания вскоре показали, что командир батальона «специального оружия» мог выполнять очень мало тактических обязанностей. На практике его три пулеметные роты почти всегда раздавались в стрелковые батальоны, в то время как противотанковая и минометная роты действовали под непосредственным руководством командира полка. Поэтому командир этого батальона обычно был просто советником командира полка по наилучшему использованию пехотного оружия, а также отвечал за своевременное пополнение боеприпасами своих рот.

С 1921 года 29-й пехотный полк не имел третьего батальона. Не только третий батальон не был создан в рамках испытательной организации, но и третья пулеметная рота «батальона оружия» тоже не была создана. Аналогичным образом, штабная рота не имела подразделений связи или снабжения для третьего батальона. Однако позже была создана третья транспортная секция, поскольку опыт показал, что несколько грузовики необходимы для имитации присутствия третьего батальона во время маневров. Позже штабная рота полка также сымпровизировала штабной отряд для отсутствующего батальона. На протяжении своего короткого существования испытательный полк проводил обширные маневры, в которых действовал как самостоятельно, так и с легкими танками и моторизованной артиллерией.

К декабрю 1936 года было накоплено достаточно опыта для дальнейшего совершенствования структуры нового полка. В стрелковых взводах стрелковые секции были ликвидированы и заменены тремя стрелковыми отделениями по девять человек и отделением из восьми человек с тремя BAR/LMG. Лейтенант, два сержанта (взводный сержант и помощник) и три посыльных составляли управление взвода. Отделение из пяти человек с легкими минометами, вооруженное экспериментальным 47-мм минометом «Гочкис-Брандт», усиливало управление каждой стрелковой роты. 47-мм миномет представлял собой уменьшенный 81-мм миномет, который мог стрелять разрывными или сигнальными минами. Численность стрелковой роты сократилась до 5 офицеров и 137 солдат. Пехотный батальон должен был состоять в мирное время из трех таких сокращенных стрелковых рот, а в военное получал четвертую роту.

В то же время Пехотная комиссия реорганизовала батальон «специального оружия». Были ликвидированы минометная и противотанковая роты, но в каждую пулеметную роту добавлен взвод пулеметов 50-го калибра, а 81-мм минометы переместили в дивизионную артиллерию. Эти изменения сократили общую численность полка по штату военного времени до 110 офицеров и 2362 человек (без учета прикрепленного медицинского персонала и капелланов).

Испытания в 1937 и 1939 годах были еще более исчерпывающими и охватили не только 29-ый полк, но и всю 2-ю пехотную дивизию, которая превратилась в экспериментальную дивизию для испытаний. Полевые испытания были дополнены исследованиями Генерального штаба, которые не только проанализировали предыдущие маневры, но и обнародовали рекомендации многих старших офицеров и экспертов вместе с результатами обширного изучения организаций иностранных дивизий. Результаты этих исследований окончательно урегулировали старые споры после Первой мировой войны о достоинствах «квадратной» или «треугольной» пехотной дивизии решительно в пользу последней. Однако квадратные дивизии все еще просуществовали (по крайней мере, в Национальной гвардии) до тех пор, пока в конце 1941 года не началась полноценная мобилизация.

Начальником штаба «экспериментальной» 2-й дивизии был полковник Лесли Дж. Макнейр, офицер, чей опыт в проектировании тактических организаций восходил к Первой мировой войне. Влияние Макнейра на учения было глубоким, и он следил за тем, чтобы они были настолько тщательными и реалистичными, насколько позволяли технологии и бюджетные ограничения мирного времени. Он смог собрать и оценить всю организацию дивизии по частям, начиная со стрелковых отделений. Учения были сосредоточено на таких вопросах, как: длина фронта, которую подразделения могут или должны удерживать; огневая мощь на человека и на подразделение; боеприпасы; и влияние моторизации на мобильность в целом и на транспортные возможности в частности. Они также изучали, что нужно пехоте с точки зрения артиллерийской поддержки, а также разработали методологию эшелонирования автоматических винтовок, пулеметов и минометов в пехотном полку. Также были рассмотрены другие вопросы, такие как требования к техническому обслуживанию; исследования времени/расстояния; связь; какие элементы поддержки обслуживания должна была иметь дивизия, и какие функции поддержки обслуживания можно было бы передать эшелонам корпуса и армии. Макнейр обобщил свои выводы в отчете, впервые опубликованном в марте 1938 года, в котором он рекомендовал принять очень строго «треугольную» пехотную дивизию численностью 10 275 человек с тремя пехотными полками численностью около 2 400 человек в каждом. Макнейр отказался от батальона «специального оружия» и восстановил пехотный батальон в качестве основного боевого элемента. Он считал, что полки больше не должны быть боевыми единицами, потому что из-за увеличения дальности огня их фронт стал слишком большим для твердого контроля. Батальоны должны включить в себя все боевые и боевые вспомогательные элементы, необходимые в большинстве боевых ситуаций. Менее важные подразделения могли придаваться при необходимости. Пехотные батальоны получили обратно свои пулеметные роты, но эти роты потеряли свои противотанковые взводы 50-го калибра. 81-мм минометы, признанные непригодными для артиллерии, снова появились в составе двухорудийного взвода в штабной роте батальона. Это увеличило численность последней до 5 офицеров и 63 человек. Стрелковые роты вернулись с четырех на батальон обратно к трем, но стрелковые взводы вернулись к конфигурации из двух секций и шести отделений и четырех ручных пулеметов 1935-1936 гг. Количество отделений 47-мм минометов увеличилось с одного на роту до одного на взвод. Устранение подносчиков боеприпасов сократило каждое отделение минометов до двух человек, но взводные посыльные или кто-либо еще, кто мог быть доступен, могли помочь переносить боеприпасы для минометов. Эти изменения увеличили каждую стрелковую роту до 5 офицеров и 168 человек. Важным соображением, лежащим в основе этого увеличения, было то, что небольшие стрелковые роты были менее экономичны в плане рабочей силы. Даже меньшей роте требовалось почти столько же тылового персонала – сержанты по столовой и снабжению, писарь, повара и т. д. – для обеспечения себя, как и гораздо большей (в этом смысле стремление Советской армии к «тощим» ротам выглядит совершенно расточительно – пер.) Таким образом, замена четырех небольших рот на три более крупных сэкономила «накладные расходы» роты, сохранив при этом сопоставимую огневую мощь и мобильность. На уровне полка противотанковая оборона была сосредоточена в противотанковой роте из восьми новых 37-мм пушек M3.

Эти орудия были американскими версиями немецких 3,7-см Pak35/36. Они заменили пулеметы 50-го калибра в роли противотанкового оружия, а их способность стрелять осколочно-фугасными снарядами также позволила им заменить старые 37-мм пушки M1916, M1 и M2 в роли средства поддержки пехоты. Полковая рота снабжения была расформирована, а ее элементы были поглощены штабными ротами батальонов и полка. Связисты по-прежнему были собраны в полковом взводе связи.

РЕОРГАНИЗАЦИЯ В ДЕКАБРЕ 1938 ГОДА

В свете ухудшающейся мировой ситуации и вытекающей из этого готовности Конгресса выделить более крупные ассигнования на оборону, Военное министерство считало, что может позволить себе дополнить крайне экономные штаты полковника Макнейра дополнительными людьми. Конгресс в конечном итоге «открыл шлюзы» для людской силы в связи с дальнейшим увеличением расходов, а также воинской повинностью. Штаты подразделений можно было сделать, основываясь на потребностях, а не на ограничениях. В этом ключе Военное министерство выпустило новые штатные расписания для дивизии численностью около 15 000 человек. Это было намного больше, чем то, что предлагал Макнейр (вскоре ставший бригадным генералом), но они было полностью моторизованы и гораздо «стройнее» и маневреннее, чем квадратная дивизия, которую они заменяли (квадратная дивизия к тому времени разрослась (на бумаге) до 22 000 человек по штату военного времени). С точки зрения размера, между пехотными полками Военного министерства и Макнейра было гораздо меньше различий. Полк, который был утвержден Военным министерством, даже в полной боевой численности и со всеми прикрепленными священниками и медицинским персоналом, насчитывал 2542 офицера и солдата или всего на 140 больше, чем рекомендовал Макнейр.

Стрелковые отделения и взводы снова были перетасованы. Пехотная Комиссия в своем обзоре от декабря 1936 года была уверена в правильности пути увеличения стрелкового отделения до 12 человек (в мирное время – 8). Это позволило удалить неудобные стрелковые секции, сохранив приемлемый размер взвода. Поскольку командование 12 людьми считались слишком тяжелым для капрала, новое отделение должен был возглавить сержант, а капрал должен был ему помогать. Более крупное отделение обещало быть гораздо менее хрупким, чем старые организации из семи, восьми или девяти человек. Старшие офицеры хорошо помнили, что отделения AEF из восьми человек требовали частой реорганизации в ответ на постоянную убыль, которая сводила на нет их силы. Это приводило к кадровой нестабильности, которая подрывала сплоченность подразделения. Поскольку минимальный доктринальный размер отряда (позже американцы назовут его БПЭ – «базовый пехотный элемент» - пер.) составлял 6 человек, отделение из 12 человек могло функционировать без реорганизации даже после потери до половины своих членов. Три отряда по 12 человек формировали значительно упрощенный трехэлементный взвод из 40 человек, которым мог эффективно командовать даже наспех обученный военный лейтенант.

Что касается вооружения, стрелковые отделения планировалось вооружить только винтовками M1. До тех пор, пока не станет доступно достаточно винтовок M1, должны были использоваться винтовки M1903 с одним BAR на отделение. Новое отделение пехоты станет высокомобильными, поскольку ни один член отделения не будет настолько тяжело загружен, чтобы не иметь возможности перемещаться на большие расстояния шагом или «удвоить время» для коротких отрезков. В стрелковых взводах также планировалось иметь группового оружия, чтобы вес и требования к боеприпасам этих устройств не снижали мобильность взвода, а их требования к комплектации расчетов не приводили к сокращению численности стрелкового отделения (т.е., только пехота и ничего, кроме пехоты – пер.).

Новая стрелковая рота (см. Приложение 4.2) концентрировала свое групповое оружие в управлении роты, не распределяя по взводам. Управление роты расширялось до взвода и должно было служить фактически в качестве взвода тяжелого оружия во всем, кроме названия. Часть управления новой роты по-прежнему следовало обычной схеме, за исключением того, что в военное время у него будет два командных элемента. Более крупный (под руководством командиром роты) контролировал роту в целом, в то время как меньший (под руководством командиром взвода управления) будет руководить двумя секциями тяжелого оружия. Оставшаяся часть управления роты состояла из двух секций тяжелого оружия и группы тылового обеспечения.

Одна из «оружейных» секций была минометной, вооруженной двумя 60-мм минометами М2 «Гочкис-Брандт». Это оружие заменило 47-мм миномет, который, в конце концов, был признан слишком легким. 60-мм миномет, изначально разработанный для французской армии, имел почти вдвое большую дальность, чем 47-мм (1900 ярдов или 1737 метров против 1000 ярдов или 914 метров у 47-мм) и мог стрелять снарядом с радиусом поражения примерно в три раза большим (около 15 ярдов или 14 метров). Как и 47-мм, он также мог запускать осветительные мины. Его недостатком был увеличившийся вес. Миномет и его принадлежности весили 50 фунтов (22,7 кг) и составляли нагрузку для двух человек, тогда как 20-фунтовый (9 кг) 47-мм миномет мог переносить один человек. 60-мм мины тоже были намного тяжелее, чем 47-мм. Ящик из пяти 60-мм мин весил около 18,5 фунтов (8,4 кг), и расчет миномета из пяти человек миномета мог нести, кроме миномета, только шесть ящиков или 30 мин, чего хватало на 90 секунд стрельбы с максимальной скорострельностью. Для сравнения, то же отделение из пяти человек могло нести 96 47-мм мин.

Минометная секция обычно действовало в пределах 500 ярдов (457 метров) от линии фронта роты. Ожидалось, что почти всегда пределах этой зоны будет доступно укрытие. Обязательной была визуальная или голосовая связь с другими элементами роты, и минометы должны были иметь возможность наблюдать и поражать цели, обращенные ко всей или большей части линии фронта роты. Хотя секция имело только два расчета, имелся третий миномет для использования в обороне, когда тактическое перемещение не требовалось. Расчет этого миномета планировалось комплектовать из подносчиков боеприпасов минометов.

Другой оружейной секцией была пулеметная с двумя отделениями по семь человек, каждое из которых управляло двумя BAR/LMG. Пулеметное отделение предназначалось для сопровождения атакующих стрелковых взводов для ведения флангового (и, как можно надеяться) продольного огня по своему фронту или фронту соседней роты как в наступлении, так и в обороне. Оно также могло вести поддерживающий огонь через интервалы между взводами. Оба отделения LMG обычно использовались вместе и редко, если вообще когда-либо были прикреплены к стрелковым взводам. Теперь в роте было только два отделения LMG по сравнению с шестью в полку 1935 года и полку, разработанном полковником Макнейром. Однако ожидалось, что это сокращение автоматической огневой мощи должно быть компенсировано заменой пулеметов BAR на M1919. Последний мог бы обеспечить большую точность и устойчивость и в два-три раза большую эффективную скорострельность, чем BAR.

Однако отделение LMG могло бы одновременно использовать только один M1919. Второй оставался бы в резерве для обороны. Поскольку оружейные секции роты могли переносить только свое основное оружие и очень ограниченный запас боеприпасов, каждая стрелковая рота должна была получить легкий грузовик (сначала 1,5-тонный коммерческого типа) для перевозки запасного оружия и боеприпасов. Когда противника не было в непосредственной близости, грузовик перевозил бы и основное оружие.

Полученная в результате стрелковая рота, хотя и большая по размеру, чем предпочел бы генерал Макнейр, была лучше вооружена и предлагала большую тактическую независимость и гибкость, чем любая предыдущая. Стандартом тактической мобильности на уровне роты было то, что все оружие и снаряжение должны были быть достаточно легкими, чтобы их можно было переносить вручную на большие расстояния и по различной местности в темпе ходьбы (выделено мной – пер.). Однако (в отличие от уровня взвода) люди, несущие расчет, обслуживали оружие и боеприпасы, не должны были иметь возможность «удвоить время», и было понятно, что им пришлось бы чаще отдыхать. Секции ручного пулемета и миномета составляли де-факто взвод оружия и установили роту как наименьшее тактическое подразделение, которое могло бы создать свою собственную базу огня. Они давали командиру роты инструмент, с помощью которого он мог влиять на ситуацию даже после того, как все его стрелковые взводы были введены в бой.

Прежняя пулеметная рота была преобразована в роту тяжелого оружия, которой было поручено оказывать непосредственную поддержку и прикрытие стрелковым ротам (см. Приложение 4.3). «Непосредственная поддержка» означала выполнение функции огневой базы батальона, в то время как «прикрытие» включало защиту огнем флангов, районов сбора и бивуаков батальона огнем. Как и в случае с экспериментальным моторизованным полком 1935 года, новая рота была организована вокруг двух взводов тяжелых пулеметов (heavy machine gun – HMG) Браунинга M1917A1 30-го калибра (7,62 мм) с водяным охлаждением, усиленных противотанковым взводом (пулеметы Браунинга М2 50-го калибра или 12,7 мм с воздушным охлаждением) и взводом 81-мм минометов. Командир роты оружия отвечал за снабжение, обучение и управление всей своей роты, но в бою он обычно контролировал только два своих взвода HMG. Противотанковые и минометные взводы работали непосредственно под руководством командиром батальона. Хотя взводы HMG продолжали действовать в основном так же, как и в Первую мировую войну, наличие LMG в стрелковых ротах давало им большую гибкость, чтобы располагаться дальше от линии фронта.

HMG продолжали действовать парами. В наступлении они прикрывали фланги батальона и поддерживали стрелковые роты фланговым или верхним огнем (поверх голов своей пехоты – пер.). Они также прикрывали батальон от вражеских контратак и могли вести зенитный огонь. Хотя верхний огонь редко практиковался в мирное время по соображениям безопасности, каждый взвод HMG включал капрала управления огнем, чтобы направлять навесной и верхний огонь взвода (навесная стрельба из пулеметов непрямой наводкой нередко использовалась о время Первой мировой войны – пер.). В обороне HMG прикрывали фронт батальона барьером флангового продольного огня, который противник должен был пересечь, чтобы достичь позиций батальона. Это было стандартной оборонительной тактикой. Как и отделения стрелковой роты, оснащенные пулеметами M1919, каждое отделение тяжелых пулеметов фактически имело два пулемета. Одно было для «обычного» использования, когда требовалась тактическая мобильность. Второй был зарезервирован для «оборонительных» ситуаций, когда отделение будет неподвижным, а его четыре подносчика боеприпасов будут свободны для управления им. Дополнительный пулемет, а также вода и боеприпасы для основного пулемета перевозились на в легком грузовике, приданном отделению.

Батальонный противотанковый взвод был вооружен двумя пулеметами Браунинга M2 50-го калибра. Они могли использоваться поодиночке или парами для прикрытия наиболее вероятных путей подхода бронетехники. Хотя 37-мм противотанковые орудия M3 уже поступали на вооружение, их нельзя было переносить вручную, и поэтому они превышали параметры мобильность, установленные для оружия батальонного уровня. Тем не менее, 50-ый калибр уже к тому моменту считался слишком легким для противотанкового оружия, и армия обдумывала его замену на 20-мм или 25-мм орудие на колесном лафете, которое можно было бы тянуть вручную (и здесь, полагаю, было влияние французской армии, в которой с 1934 года состояли на вооружении 25-мм противотанковые пушки canon de 25 mm S.A. – пер).

Споры о том, следует ли сосредоточить 81-мм минометы полка в одной роте или разделить их между батальонами, были решены в пользу их разделения. Хотя концентрация минометного огня, возможная благодаря предыдущим штатам, могла быть очень желательной во многих обстоятельствах, начальник пехоты был непреклонен в том, что концентрация огня на самом деле является прерогативой артиллерии. Оружие пехоты должно распределять свой огонь по фронту, чтобы заполнить пробелы, оставленные артиллерией. Новые минометы (как 60-мм, так и 81-мм) считались, безусловно, наиболее значительным дополнением к арсеналу пехоты. Они были намного более эффективны, чем старые минометы Стокса и винтовочные гранаты при атаке траншей, воронок и других позиций, которые были относительно неуязвимы для оружия с настильной траекторией, такого как винтовки и пулеметы. Начальник пехоты считал, что новые минометы следует использовать именно против небольших целей, таких как пулеметные гнезда, которые могли остановить продвижение пехоты и которые артиллерия могла легко пропустить. Минометы нужны не для того, чтобы дублировать артиллерию, а для того, чтобы дополнять ее. Они должны быть сосредоточены на «мелкой работе», для которой артиллерия была менее эффективна и/или экономична, особенно учитывая отсутствие быстрой и надежной связи пехоты и артиллерии. 60-мм минометы планировалось размещать в пределах 500 метров от линии фронта, а 81-мм — в пределах 1000 метров. Минометы могли находиться в укрытии, но их наблюдатели должны были иметь возможность видеть весь или большую часть своего сектора, а затем общаться с минометами голосом или жестами. Это было связано с тем, что армейское руководство сознательно не выдавало радио- или телефонное оборудование своим минометным подразделениям. Хотя армия признавала, что телефонная связь между минометами и их наблюдателями может быть полезна, она опасалась, что проводное или радиооборудование будет способствовать размещению минометов слишком далеко от боевых действий, чтобы они были действительно эффективными. Если бы проводная и радиосвязь были доступны, их можно было бы лучше использовать для вызова артиллерии. Весь смысл наличия минометов заключался в том, чтобы уменьшить зависимость от таких средств связи, которые в боевых условиях могли быть очень ненадежными.

Помимо управления огнем, наблюдатели (обычно командиры взводов или отделений) выбирали свои цели, в соответствии с тем, что они могли видеть в ситуации, а также любыми указаниями, содержащимися в их текущих оперативных приказах и тем, что они знали о задачах батальона. Обычно они не принимали вызовы на огонь от стрелковых подразделений на передовой. Они должны были находиться достаточно близко, чтобы видеть действие и знать, где находятся дружественные войска, где и когда им нужна помощь.

Новый батальонный штабной отряд (см. Приложение 4.4) был сильно урезан и состоял только из подполковника – командира батальона, майора, исполнявшего обязанности как заместителя командира, так и оперативного офицера, и одного лейтенанта, который совмещал роли офицера по разведке, личному составу (адъютанта) и командира штабного отряда. Также обычно имелись офицер по снабжению из роты снабжения полка и офицер связи из полковой штабной роты. Работа штаба обеспечивалась штабной секцией. Разведывательная секция предоставлял разведчиков и топографа-чертежника. Секция боепитания состояла из подносчиков боеприпасов. Это было особенно важно, когда автомобили не могли подвезти боеприпасы достаточно близко к минометам или пулеметам, чтобы экипажи могли переместить их на оставшуюся часть пути без посторонней помощи. Вместо взвода связи осталась только секция центра сообщений. Все остальные связисты батальона поступали из батальонной секции взвода связи штабной роты полка.

Хотя батальон был, очевидно, основной боевой единицей пехоты, он все равно сильно зависел от своего полка в отношении большинства потребностей в снабжении, связи, медицинских и административных нуждах. Штаб полка имел, более или менее, полный штат и, если было разрешено, полковой оркестр. Обеспечивали работу полкового штаба штабная рота и разведывательный взвод. Первый предоставлял персонал штабной столовой и пять (в мирное время четыре) коммерческих пятиместных седанов «Форд Фаэтон» с водителями. Один из этих седанов был для собственного использования штабом роты. Попытки бронировать «Фаэтон» были безуспешными, но его легкий вес значительно способствовал его мобильности, поскольку его было легко толкать, когда он застревал.

Противотанковый взвод давал командиру полка противотанковый резерв, который был полностью моторизован, но не имел радиооборудования. Он был не таким большим, как рота из восьми орудий, которую рекомендовал генерал Макнейр, но его шесть 37-мм противотанковых пушек M3 могли усилить три батальонных противотанковых взвода. В 1939 и 1940 годах военное министерство смогло сократить офицера и десять человек в этом взводе, не сильно повлияв на его эффективность.

Самым крупным элементом штабной роты был взвод связи. Четыре секции, с помощью которых он обеспечивал работу полкового и батальонных штабов, были все похожи, за исключением того, что полковая секция включала свой собственный центр сообщений. Однако все четыре секции имели подсекции радио и визуальной связи и проводной связи. Батальоны полностью контролировали свои секции связи, как только они были прикреплены, но командир полка сохранял полномочия приказать им установить определенные полковые проводные линии, чтобы ускорить установку общей проводной сети. Кроме того, секция батальона, не находящаяся в контакте с противником, могла получить приказ установить проводные линии для полка. При обороне или плановой атаке батальон обычно имел две телефонные станции, одну на командном пункте батальона и одну на наблюдательном пункте (обычно укомплектованном личным составом разведывательного взвода), расположенном вместе с наблюдателями из артиллерии, которая могла напрямую поддерживать полк. В дополнение к голосовому трафику, телефоны с зуммером (которых в полку было пять) могли использоваться для передачи сообщений азбукой Морзе по телефонным линиям. Иногда телефонные линии могли быть продлены до стрелковых и оружейных рот одного батальона, но в этом случае дополнительные телефоны приходилось заимствовать у полка. При быстром наступлении батальон мог выдвинуть одну телефонную линию, с помощью которой он мог соединиться со своим головным полком.

Для радиосвязи полковая секция имела две 179-фунтовых (81,2 кг) SCR-171 с дальностью действия 15 миль (24 км) для связи со штабом дивизии или вышестоящим штабом и три 76-фунтовых SCR-131 (34,5 кг) с дальностью действия 5 миль (8 км) для связи с SCR-131 батальонных секций. Оба комплекта SCR-171 и SCR-131 передавали сообщения только азбукой Морзе и питались от ручного генератора.

Однако полку также впервые были выданы переносные аккумуляторные голосовые радиостанции – SCR-195, которые со всеми принадлежностями и комплектом запасных частей весили 91 фунт (41,3 кг). Однако груз, который фактически должен был нести оператор, составлял всего 26 фунтов (11,8 кг). SCR-195 могла работать на расстояние до 4,5 миль (7,2 км) в идеальных условиях, хотя на практике дальность составляла всего около трех миль (4,8 км) в сухую погоду или две мили (3,2 км) во влажную. Она не могла работать с азбукой Морзе и в диапазонах частот SCR-131 или 171. В каждой полковой или батальонной секции было по две SCR-195 (всего восемь в полку). Один SCR-195 из этой пары вместе с оператором сопровождал командира полка или батальона, в то время как другой был передан удаленной станции, например, на наблюдательном пункте, во главе маршевой колонны или в передовой роте во время наступления и т. д.

Безопасность связи уже представляла трудности, поскольку шифрование и дешифрование кода Морзе были медленными, а при голосовой радиосвязи, как правило, невозможным. Например, шифровальное устройство M-94, которым были оснащены центры сообщений батальона и полка, могло шифровать/дешифровать только одно слово в минуту, хотя, если использовались полевой код дивизии или коды связи «воздух-земля», скорость увеличивалась примерно до трех слов в минуту. Самой быстрой была передача кодом Морзе была. Телеграфный/зуммерный телефон мог обрабатывать до 30 десятисловных сообщений в час.

Радиотелеграфный аппарат (SCR-131 или 171) был хорош для 15-20 сообщений в час, но голосовое радио было только на две трети быстрее. Визуальные сигналы были еще медленнее и зависели от хорошей погоды. Лампа могла передавать десять сообщений в час; сигнальные полотнища только три. Весь трафик, за исключением телефонных разговоров (которые, как предполагалось, ограничивались тактическими вопросами), должен был быть записан в трех экземплярах на соответствующих бланках и направлен через полковые или батальонные центры сообщений. Способ передачи обычно выбирал командир секции центра сообщений, поскольку он лучше знал, что было доступно. Посыльные (некоторые из них были оснащены мотоциклами) оставались важным средством связи на всех эшелонах, но особенно в стрелковых и оружейных ротах, где все еще не было ни телефонов, ни радио.

Продолжение следует.