ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

ГЛАВА 2 ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ: ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА, 1917-1919 ГГ

МОРСКАЯ ПЕХОТА В AEF В 1917-1919 ГГ

Вслед за Законом о национальной обороне, принятым в июне 1916 года и позволившим армии и Национальной гвардии достичь максимальной численности в мирное время, в августе последовал аналогичный Закон о ассигнованиях на флот. Последний санкционировал крупнейшую программу военно-морского кораблестроения, когда-либо проводившуюся Соединенными Штатами, и увеличивал численность морской пехоты с 340 офицеров и 10 000 солдат, до почти 600 офицеров и 15 000 солдат. В марте следующего года было санкционировано дальнейшее увеличение численности до 700 офицеров и 17 400 солдат. Закон 1916 года также разрешил появление в морской пехоте уорент-офицеров (аналог отечественных прапорщиков - пер.) и создал резервные подразделения ВМФ и Корпуса морской пехоты.

Когда 6 апреля 1917 года Соединенные Штаты объявили войну Германии, фактическая численность морской пехоты достигла 511 офицеров (включая 43 отставных офицеров, находящихся на действительной военной службе, и 49 уорент-офицеров) и 13 211 солдат. Первый полк (из семи рот) служил постоянным «оборонительным» полком в Филадельфии, но был готов помочь ВМФ при крайне маловероятной немецкой угрозе Панамскому каналу. Второй полк оккупировал Гаити в составе Первой временной бригады. Третий и Четвертый полки служили в Доминиканской Республике в составе Второй временной бригады. Эти четыре полка насчитывали в общей сложности около 3300 офицеров и солдат и примерно 35 из 50-60 номерных рот корпуса. Другие заморские гарнизоны насчитывали примерно 2100 офицеров и солдат. Еще 2200 человек служили на кораблях и около 6600 находились на базах на территории США.

Объявление войны поставило перед комендантом морской пехоты генерал-майором Джорджем Барнеттом серьезную проблему. Хотя с 1898 года Корпус морской пехоты значительно увеличился как по размеру, так и по значимости, его будущее все еще было неопределенным. Не имея каких-либо гарантий существования, в отличие от армии и флот, он должен был сохранить расположение как Конгресса, так и общественности. Морские пехотинцы всегда украшали свои призывные плакаты лозунгом «Первыми в бой!» («First to fight!»), но они всегда воевали в составе ВМФ. Любая война с Германией должна была быть делом армии, и она велась во Франции силами AEF. Морским пехотинцам, чтобы реализовать свой лозунг, каким-то образом нужно было найти себе место в AEF, ибо в случае неудачи им грозило исчезновение.

В прошлом морские пехотинцы участвовали лишь в нескольких совместных операциях с армией, и большинство из них были очень небольшого масштаба. Тем не менее, генералу Барнетту удалось убедить морского министра Джозефа Дэниелса, что президент имеет право передать в военное время часть морских пехотинцев (или их всех) в подчинение Армии. Барнетт также отметил, что эта война будет вестись в основном на суше и, если Корпус не примет в ней участие, то это будет концом его существования. Министр, в свою очередь, убедил президента подписать необходимый указ. Генерал Першинг, похоже, на тот момент был готов позволить некоторым морским пехотинцам служить в качестве пехоты в AEF, но он настаивал на том, чтобы они использовали ту же организацию и тактическую доктрину, что и армия. Это было вполне приемлемо, и Барнетт спешно организовал Пятый полк морской пехоты, отправив его во Францию в качестве части, приданной к 1-й дивизии AEF.

Пятый полк прибыл во Францию в июле 1917 года. Будучи пятым полком в дивизии, уже состоящей из четырех полков, он вскоре оказался отодвинутым на второй план и был вынужден выполнять работу военной полиции, курьеров и охранников. Правильно рассудив, что крупное подразделение будет не так легко «задвинуть», генерал Барнетт в октябре 1917 года пополнил Пятый полк недавно сформированными Шестым полком и Шестым пулеметным батальоном. Все вместе они составляли 4-ую бригаду AEF, то есть половину пехоты 2-й дивизии AEF.

Хотя организация пехотных полков 4-й бригады должна была быть такой же, как и у всех остальных пехотных полков AEF, она отличалась в некоторых деталях. В каждой стрелковой и пулеметной роте морской пехоты было два сержанта-химика, а в батальоне – офицер химической службы. Помогло ли это снизить количество жертв, связанных с отравляющими газами – неизвестно. Военнослужащие морской пехоты, как правило, имели более высокие звания, чем их армейские коллеги. В полку морской пехоты взводный сержант был не просто старшим сержантом взвода, он был в звании сержанта-комендора (gunnery sergeant), равном армейскому сержанту первого класса (звание, которое армия присуждала только специалистам) и значительно выше сержанта. Сержанты командовали и всеми четырьмя отделениями стрелкового взвода морской пехоты, что позволяло иметь дополнительного сержанта на полувзвод. В стрелковое отделение взвода морпехов входили два специально обученных снайпера (по одному на полувзвод). Еще двое снайперов находились в управлении роты. С 1887 года, когда результаты испытаний выявили плохие результаты, морская пехота превратила стрельбу из винтовки в еще больший фетиш, чем в Армии. В отличие от многих солдат, ни разу стрелявших из винтовок перед боем, ни одного морского пехотинца не отправляли во Францию, если он не имел квалификации «меткий стрелок» или «снайпер» (и здесь мы можем видеть параллели с нашей современностью, вспомнив разницу в подготовке средних мотострелка и десантника. Последних, судя по имеющейся информации, готовят дольше и тщательнее. И это сказывается на результатах – пер.).

Чтобы обеспечить дополнительное продвижение по службе, оплату и признание (но не лидерскую ответственность) лучшим стрелкам, морская пехота ввела звание техник-капрал. Это звание также было присвоено оружейникам, кузнецам-подковщикам, шорникам, извозчикам и пяти старшим операторам телефонного отделения полкового взвода связи в знак поощрения их технических навыков. Однако повара морской пехоты, несмотря на свои важные, трудные и неблагодарные обязанности, остались просто рядовыми. Интересно отметить, что в полку морской пехоты в состав штабного взвода входил секция выплаты жалованья (аналог нашей финчасти - пер.). Хотя финансисты были и в AEF, на уровне армейских дивизий морским пехотинцам платила не Армия. Они по-прежнему получали зарплату через ВМФ и решали такие вопросы на уровне полка.

Помимо уже упомянутых изменений, в роте снабжения, за исключением званий некоторых ее сотрудников, произошло несколько изменений. Морские пехотинцы использовали сержантов-квартирмейстеров вместо сержантов по снабжению, а службу боепитания возглавлял сержант-комендор вместо сержанта. Кроме того, управление роты снабжения пополнилось уорент-офицером (квартирмейстером), а в сентябре 1918 года штат полка еще одним (казначеем).

Медицинский персонал и капелланов Корпусу давал Флот. Если армия выделяла 48 медиков на полк, ВМФ предоставил морской пехоте 55. Дополнительные люди, безусловно, были необходимы, так как бригада морской пехоты понесла самые высокие потери среди всех бригад AEF: около 12 тысяч убитых и ранены, не считая потерь от болезней и несчастных случаев. В качестве доказательства высокого морального духа бригады морской пехоты следует также отметить, что за всю войну в плен попали только 25 морских пехотинцев, что было намного ниже среднего показателя. Наконец, следует отметить, что второй по величине потерь среди всех бригад AEF была 3-я пехотная бригада Армии, составлявшая вторую половину пехоты 2-й дивизии. Эта дивизия играла ведущую роль в большинстве крупных сражений AEF. В целом 2-я дивизия понесла почти 10% всех боевых потерь AEF, но только пленными захватила 12 тысяч немцев, или около 19% от общего числа AEF.

Полки морской пехоты AEF отличались от своих армейских коллег не только деталями организации. Они имели огромное преимущество в качестве людей. За исключением примерно 7100 призывников, принятых в последние недели войны, почти все эти 79 000 человек были добровольцами, шестая часть из которых начали службу еще до 1917 года. Это в несколько раз превышало аналогичное соотношение в Армии, даже если считать кадровыми военными национальных гвардейцев. Многие добровольцы морской пехоты военного времени были студентами колледжей, среди них было много спортсменов. Большое количество рядовых «офицерского уровня» убедило генерала Барнетта установить приказом от 4 июня 1917 года, что в будущем все офицеры будут назначаться из рядовых. Этот шаг был поддержан министром Дэниэлсом. Такая система была гораздо ближе к немецкой и французской. Даже выпускникам колледжа нужно было прослужить несколько месяцев по срочной службе, прежде чем они могли бы надеяться на получение офицерского звания. К тому времени их лидерский потенциал уже можно было оценить должным образом. Офицерами смогли стать и многие опытные довоенные военнослужащие более старшего возраста, но имевшие меньший уровень образования. Более того, морская пехота в основном состояла именно из пехоты. В отличие от Армии, там было мало служебных или технических должностей, куда уходили самые способные. Вместо отбросов полки морской пехоты получили лучших офицеров и солдат. Несмотря на тяжелые потери, их всегда поддерживали в полном составе и поддерживали только полностью обученным пополнением (простой секрет устойчивой эффективной пехоты. Видимо, слишком простой, чтобы следовать ему - пер.).

Высококвалифицированные люди, которых морские пехотинцы смогли предоставить в AEF, вызвали сильную зависть в армии в целом и со стороны генерала Першинга в частности. Последний поблагодарил морских пехотинцев наедине, но отказался сделать это публично. Хотя Першинг принял Четвертую бригаду морской пехоты в состав AEF, он отверг любое предложение отправить во Францию артиллерию морской пехоты. Ведь присутствие пехоты и артиллерии морской пехоты во Франции подготовило бы почву для формирования в AEF дивизии морской пехоты. А это дало бы морской пехоте гораздо больше внимания за счет Армии. В конце войны Першинг уступил достаточно, чтобы принять еще одну бригаду морской пехоты, Пятую, которая достигла Франции в сентябре 1918 года. Почти все эти люди имели квалификацию «меткий стрелок», но их направили на хозяйственные работы в тылу. В то же время Першинг отправлял на передовую тысячи неподготовленных армейских новобранцев, где их регулярно убивали без всякого толка.

Несмотря на свои преимущества перед армией и несмотря на то, что они столкнулись с не самыми элитными немецкими частями, морские пехотинцы сочли испытание боем, особенно в таких местах, как Белло Вуд и Блан Мон, тяжелым. До 18 июня 1918 года большую часть сектора, который морские пехотинцы атаковали во время боев у Белло Вуд, удерживали части 237-й немецкой пехотной дивизии. Дивизия была развернута только в январе 1917 года и первоначально несла несложную оккупационную службу в России. Во Франции она находилась только с марта 1918 года. Разведка союзников оценила ее как «посредственную» часть, которая изначально состояла из выздоравливающих ветеранов и новобранцев. Союзники учитывали случай в апреле 1918 года, когда солдаты именно этой дивизии (причем поощряемые своими офицерами) открыто братались с французами и считали это признаком слабости. Еще больше оснований считать моральный дух солдат 237-й дивизии низким дал эпизод в августе 1918 года, когда 80 ее солдат сдались с оружием четверым французам (а всего за месяц в плен попало более 900 солдат и офицеров из 237-й дивизии). Впрочем, после провала наступления 1918 года и совокупных последствий потерь и блокады моральный дух немцев уже был близок к критической точке и вскоре полностью рухнул.

Предполагалось, что в трех пехотных полках дивизии, 460-м, 461-м и 462-м, должно было быть примерно по 3 тысячи человек, но по состоянию на июнь 1918 года ни в одном из них не было более 1200 солдат. Это было эквивалентно одному батальону AEF с приданной пулеметной ротой. Хуже того, предыдущие наступления немцев оставили их далеко впереди большей части своей артиллерии и с ограниченными силами для проведения контратак. Таким образом, отсутствовали два важных компонента предыдущих оборонительных успехов немцев против британцев и французов. Однако 12 стрелковых рот, три пулеметные и минометная рота в каждом немецком полку сохранили большую часть своего полного комплекта вооружения, хотя и были сильно истощены в живой силе. Каждая стрелковая рота, хоть и была ненамного крупнее взвода AEF, располагала шестью ручными пулеметами МГ-08/15, пулеметная рота имела восемь пулеметов МГ-08 (из двенадцати положенных по штату), а минометная рота могла использовать шесть 76-мм легких траншейных минометов. И все же, после того, как пулеметные расчеты в пехотных ротах были полностью укомплектованы, в них оставалось очень мало стрелков. Следовательно, возможности этих рот в ближнем бою, как правило, были даже слабее, чем можно было бы предположить. Тем не менее, немецкие солдаты могли рассчитывать на то, что ими будут руководить квалифицированные и опытные офицеры и унтер-офицеры. У морской пехоты такого преимущества не было, и эта слабость, вероятно, в наибольшей степени превратила атаку в кровавую баню.

Утром 6 июня 461-й полк удерживал сам Белло-Вуд. 460-й полк находился справа от него, занимая также небольшим отрядом передовую позицию на высоте 142. 462-й полк находился в резерве. 5-й полк морской пехоты начал бой, отправив один батальон в атаку по открытой местности, без какого-либо прикрытия артиллерией или дымами, для атаки на высоту 142, очевидно, полагая, что немцы не занимают лес за ней. Хотя немцы вскоре отошли со своей довольно уязвимой позиции, ее захват стоил 410 человек убитыми и ранеными. Чтобы закрепиться в лесу и на руинах соседней деревни Буреш (на левом фланге 461-го полка), морские пехотинцы в тот же день предприняли вторую атаку, которая была почти такой же безрассудной, как утренняя. Буреш удерживали две усиленных роты 398-го пехотного полка 10-й дивизии. Эти люди, с помощью огневой поддержки своих товарищей из 461-го полка, смогли убить или ранить 1087 морпехов из трех посланных против них американских батальонов. К ночи 6 июня 1918 года морская пехота потеряла убитыми в бою больше людей, чем когда-либо за всю свою историю с 1775 года. Впоследствии морские пехотинцы (при активном наставлении со стороны французов) начали отказываться от тактики времен Гражданской войны и лучше использовать укрытия и собственное превосходство в артиллерии. Меткая стрельба морской пехоты оказалась очень полезной для отражения немецких контратак 13 июня. Недавно захваченные позиции всегда были уязвимы для контратаки, поскольку пулеметы и другое тяжелое вооружение, необходимое для их удержания, не могли быть быстро перемещены на новые позиции. Умение обращаться с винтовкой могло в какой-то степени это компенсировать. К 15 июня большая часть леса и Буреша была зачищена. После этого 7-я пехотный полк 3-ей дивизии AEF временно сменил потрепанных морпехов. Однако, будучи всего лишь полком, а не бригадой, 7-й пехотный не атаковал, а просто удерживал захваченную территорию. Морские пехотинцы возобновили атаку после того, как вернулись на фронт 23 июня. Благодаря мощному артиллерийскому обстрелу они смогли 26 июня занять последние остатки леса Белло Вуд (теперь защищаемые частями немецкой 87-й дивизии, сменившей потрепанную 237-ю).

Морские пехотинцы продемонстрировали, что «любители» тоже могут победить, если они готовы платить за свое невежество. В данном случае цена скромного успеха составила около 5 тысяч убитых и раненых. Среди них были как морские пехотинцы, так и вспомогательный персонал армии и флота. Джон Мозье писал, что на американском кладбище в Белло Вуд имеется 2289 одиночных могил и памятник еще 1060 пропавшим без вести, что является самым высоким показателем среди всех американских кладбищ той войны. Учитывая обычную долю раненых, можно предположить, что фактические потери американцев могли быть значительно выше официальных.

По данным Эрнста Отто, потери немецкой 237-й дивизии на 6 июня составили 78 человек убитыми, 228 раненых и 95 пропавших без вести. 10-я дивизия немцев потеряла 24 человека убитыми, 101 раненым и 26 пропавших без вести. Хотя 237-я дивизия в тот день вела в основном бой с бригадой морской пехоты, а 10-я дивизия (которую через несколько дней сменила 28-я дивизия) в основном вела бой с 3-ей бригадой и частью 4-ой. Всего с 6 июня и до своей смены 18 июня 237-я немецкая дивизия потеряла 309 человека погибшими, 1078 человек ранеными и 327 пропавшими без вести. Это говорит о том, что общие потери немцев в Белло Вуд и его окрестностях до 26 июня составили от 2000 до 2500 человек. Командир 461-го полка майор Бишоф за оборону Белло Вуда был награжден орденом «За заслуги» (Pour le Merite), одной высших военных наград Германии. Говоря об AEF в целом, один современник охарактеризовал ее тактику как «подавление немецких пулеметов американской плотью».

СЛУЖБА ЗА ПРЕДЕЛАМИ ФРАНЦИИ

Помимо войны в Европе, основной военной заботой администрации Вильсона в 1917-1918 годах была защита ресурсов и объектов, которые считались жизненно важными для военных действий. Угроза немецких диверсий в США была воспринята очень серьёзно. Кроме того, Мексика все еще была политически нестабильной, и спорадические пограничные столкновения продолжали происходить там и в 1919 году. Мексиканская нефть также рассматривалась как важный ресурс, и войска, дислоцированные на мексиканской границе, были готовы к вторжению, чтобы обеспечить ее поток. Однако все полки Национальной гвардии, Национальной армии и даже регулярной армии, сформированные только для военного времени, были зарезервированы для службы в AEF (332-й и 339-й полки Национальной армии были развернуты в Италии и Северной России соответственно, но оба остались под командованием AEF). В результате задачи, не относящиеся к AEF, остались в руках довоенных полков регулярной армии. Из 38 регулярных пехотных полков, имевшихся в 1917 году, 25 несли караульную службу на территории континентальной части Соединенных Штатов или на мексиканской границе, а 13 располагались гарнизонами в американских владениях за рубежом. Местные силы обороны, сформированные на Гавайях и Филиппинах, в конечном итоге освободили довоенные полки, дислоцированные в этих местах, для службы в других местах. К концу войны 15-й пехотный полк в Китае, 33-й и 65-й (пуэрториканский) пехотные полки в зоне Панамского канала, а также 27-й и 31-й пехотные полки (оба укомплектованы по штатам AEF) в Сибири были единственными пехотными частями, не входившими в состав AEF. Подразделения ополчения штатов США, не входящие в Национальную гвардию, и 48 недавно сформированных батальонов «Гвардии США» (набранных из людей, непригодных для службы за границей) освободили 20 полков от охранных обязанностей в штатах, но ни один из них повоевать во Франции не успел. В боях в составе AEF участвовали только двенадцать довоенных полков. Девять из них служили в составе ранее прибывших 1-й, 2-й и 3-й дивизий AEF. Остальные три принадлежали прибывшим позднее 5-й и 7-й дивизиям. Еще один доплыл до Франции с 8-й дивизией всего за несколько дней до перемирия. К этому времени полки регулярной армии уже давно лишились большей части своих довоенных солдат, которые могли обеспечить кадрами новые подразделения. Они пополнились таким количеством призывников, что их состав почти не отличался от состава Национальной армии.

Ситуация с морской пехотой была аналогична ситуации в регулярной армии. Большинству полков морской пехоты приходилось выполнять обязанности по обеспечению безопасности и колониальной полиции, что удерживало их от «настоящей» войны во Франции.

Как и армия, морская пехота приложила титанические усилия, чтобы разместить поток новобранцев, приобретя тренировочные базы в Куантико, штат Вирджиния, и Пэррис-Айленд, штат Южная Каролина, поскольку их существующие базы стали слишком переполнены. Второй полк (Первая временная бригада) продолжал охранять Гаити, а Третий и Четвертый полки (Вторая временная бригада) делали то же самое в Доминиканской Республике.

Первый полк остался в Филадельфии в качестве ядра передовых базовых сил (Advance Base Force – ABF), но вскоре его роль свелась к охране снаряжения и вооружения. Хотя опасность со стороны немецкого флота была небольшой, подразделения ABF все еще могли потребоваться в Карибском бассейне для защиты Панамского канала и некоторых других критических точек от потенциальных атак немецких рейдеров или подводных лодок.

Политические волнения поставили под угрозу урожай кубинского сахара и мексиканской нефти. Чтобы решить эту проблему, морская пехота сформировала Седьмой, Восьмой и Девятый полки в качестве пехотных частей в августе, октябре и ноябре 1917 года соответственно. Седьмой полк с восемью ротами отправился в Гуантанамо на Кубе, чтобы защитить американские сахарные интересы. Следом за ним последовал Девятый полк (из девяти рот) и штаб Третьей временной бригады. Тем временем Восьмой полк с 10 ротами был переброшен в Форт Крокетт недалеко от Галвестона, штат Техас, чтобы иметь возможность захватить мексиканские нефтяные месторождения с помощью десанта, если ситуация в Мексике выйдет из-под контроля.

Три другие стрелковые роты (вероятно, те, что отсутствовали в составе седьмого и девятого полков) оккупировали Виргинские острова для защиты от возможных набегов немецких подводных лодок. В августе 1918 года Седьмой и Девятый полки расширились до 10 рот каждый. Когда ситуация на Кубе успокоилась, гарнизон морской пехоты там сократился до одного Седьмого полка. Штаб Девятого полка и Третьей бригады присоединился к Восьмому в Форт-Крокетте.

Современное описание Восьмого полка подробно описывает его штатную численность, но указывает только общее количество офицеров. Однако определить офицерские звания и обязанности нетрудно. Как типичное пехотное подразделение того периода, организованное в довоенном стиле, полк имел три трехротных батальона и отдельную пулеметную роту. В каждой роте было разрешено иметь 100 человек вместо 150. Штабной отряд полка должен был выполнять функции одновременно роты снабжения и штаба. Для выполнения своих функций роты снабжения отряд мог предоставить лишь небольшой квартирмейстерский состав, которому пришлось бы импровизировать любой транспорт (обычно нанимая его), который мог потребоваться. В качестве штабной роты отряд должен был поддерживать штаб полка и снабдить каждый батальон главным сержантом, сержантом-квартирмейстером и несколькими рядовыми. Все штаты были очень маленькими. Стрелковые роты могли иметь до десяти стрелковых отделений каждая.

Пулеметная рота (или рота автоматических винтовок) также состояла из 100 человек и, следовательно, была крупнее и боеспособнее, чем ее армейский аналог 1917 года. Она имела в штате офицера по разведке и в большинстве случаев была вооружена злополучными «Бене-Мерсье»M1909. Вероятно, в ней было восемь пулеметных отделений (под руководством капралов), объединенных в два взвода по четыре отделения, два сержанта, капрала-связиста и техника-капрала – дальномерщика в каждом. Ротным дальномерщиком должен был быть техник-сержант.

Дальнейшее расширение ABF произошло в 1918 году. В январе отдельный дивизион полевой артиллерии, сформированный в 1917 году и вооруженный 3-дюймовыми полевыми орудиями M1902, стал Десятым полком. Он остался в Квантико, так и не попав в состав AEF даже после на 7-дюймовые морские пушки. Одиннадцатый полк был сформирован одновременно с полком мобильной обороны ABF. Позже он был преобразован в пехотный и отправлена сдево Францию вместе с Пятой бригадой. Тем временем на базе Первого полка был сформирован Двенадцатый полк с 16 8-дюймовыми гаубиц британского типа. Как и Десятый полк, во Францию он тоже не попал.

В октябре 1918 года, когда даже возможность набегов немецких крейсеров на американские владения стала совсем призрачной, Первый полк был реорганизован в пехотный. Вместе с недавно организованным Вторым пулеметным батальоном он объединился с Седьмым полком в Гуантанамо и сформировал Шестую временную бригаду. В качестве пехотного подразделения Первый полк имел пулеметную роту и от семи до девяти стрелковых рот. Также в нем была рота связи, вероятно, предназначенная для использования штабом бригады. Второй пулеметный батальон имел небольшой штаб и три роты, каждая из которых была идентична пулеметной роте Восьмого полка. Вполне вероятно, что существовал также Первый пулеметный батальон, организованный аналогично Второму батальону и либо находившийся в Куантико, либо направленный в состав Третьей бригады на Кубу или в Техас.

После перемирия в ноябре 1918 года излишки личного состава в Куантико были организованы в Четырнадцатый и Пятнадцатый полки. Оба были созданы против возможности возобновления военных действий против Германии. Четырнадцатый полк, в который входили многие недавно вернувшиеся в строй ветераны, заменил Десятый полк в качестве подразделения легкой артиллерии ABF. В его штабе было девять офицеров и 53 солдата, а три батальона насчитывали девять рот, каждая из которых была похожа на пулеметную роту Восьмого полка морской пехоты, но вооружена четырьмя 3-дюймовыми полевыми пушками M1902 или 3-дюймовыми корабельными пушками, а не восемью пулеметами. Эти роты при необходимости могли служить как пехота. Пятнадцатый полк, судя по всему, был организован и оснащен аналогичным образом, но в его состав входило много призывников. Военно-морской министр остановил добровольный набор в морскую пехоту 8 августа 1918 года (так же, как он был приостановлен для Армии). Призывники значительно уступали по качеству добровольцам и, если бы война продолжалась, могли стать серьезной проблемой. Как бы то ни было, Четырнадцатый полк был расформирован в июне 1919 года, а Пятнадцатый остался служить во Второй временной бригаде в Доминиканской Республике в качестве пехотного подразделения, постепенно улучшив там свой уровень подготовки.

Продолжение ​следует