«Восстание против современного мира» Юлиуса Эволы

Хорошая книга, рекомендую. Оказывается, её перевели только в 1995 году, запрещенный философ почти.

Необычная точка зрения. Эвола приводит факты из старых текстов и о знакомых событиях и движениях XX века пишет. Хорошо упорядочивает известную информацию и дает свой взгляд, который отчасти точно правильный. Может, будет непонятно читать людям, которые не знают основы истории об индоевропейцах. Эвола — самый традиционализм. Он хочет вернуться к самым ранним цивилизациям и мифам. Непонятно только, почему сразу не к охотникам-собирателям.

Поначалу идет даже не философия, а интересная древняя история и мифология, где Эвола пытается понять мышление древних людей, некоторых языческих народов. Неверно применять к ним современное или даже средневековое мышление. Из древних говорит об Индии, Китае, Японии, Европе, Греции, Риме, Египте, Персии и индейцах. Об образе жизни пишет и сравнивает с последующими эпохами. Даже если не интересна философия, стоит прочитать ради истории и мифов. Много фактов и примеров из древних истории, мифов и религии, о Гиперборее и Атлантиде.

О символизме пишет. Из источников берет многое, но, может, не всё на практике воплощалось. Отчасти будто пишет о теоретическом идеале, традиционной утопии, которые неизвестно были ли на практике. Может, даже идеалов и стремления хватало для существования хорошего общества. По мне он неадекватно хвалит Священную Римскую империю (СРИ).

Эвола не любит ученых и современный взгляд на прошлое, отвергает это и занимается традиционным, духовным и мифологическим. Цикличный взгляд на историю продвигает, прогресса нет, а современная цивилизация рухнет. Традиционный мир — доисторический. Современный мир куда-то стремится во времени, а традиционный волнуется о трансцендентном. Два типа по-разному смотрят на время, как в концовке «Dark Souls» прогресс против традиции.

Мифы важными считает. Традиционная точка зрения — нечеловеческая, а следует неизменным истинам сверху. Я представляю традицию Эволы как стояние на горе, а если сдвинешься немного — страна изменит традиции и ритуалы — то начнется постепенное падение с горы в пропасть.

Не нравится, что Эвола был против земного, не вмешивался в политику, занимался книгами, без детей умер, будто отрешенный интеллектуал или буддист. Был против утопий, но выбрал идеал и стремился к нему, как христианин, но христианство критикует.

Лаконично пишет, мало воды в каждой главе, хотя непонятных слов много, пишет тяжело, странные термины использует, что часто ничего не понятно. Постоянно перечитываешь предложения, чтобы понять смысл. Много слов, которые сложно применить к жизни или истории сразу.

На многие темы не распространяется, не объясняет для возможных несогласных, тяжело понять многое. Кое-что он упоминает без пояснений особо, будто мы знаем всё, типа катаров. Не перевели цитаты на латыни и греческом почему-то. Не знаю, что изменилось в изданиях после Второй мировой войны.

Иногда слишком заумно пишет и повторяется. Сложно проверить его слова и даже понять, как он выводит древний мир. Он не возражает в тексте возможным аргументам людей — например, о СРИ у меня много вопросов. Будто пишет не для людей, а для себя. Употребляет всерьез «иудо-христианство» и «расизм». Видимо, он не любит христианство, что логично, если он золотой век считает лучшим.

Крутая история, но не знаю мораль, многое — классификация и теория. Как восстать против современного мира? Ницше вроде думал над ответом и что-то придумал.

После этой книги лучше понимаешь древних людей, чему нигде нормально не учат. О том, что он изучал, он говорит со знанием дела, но Россию он не изучал или пару типично западных книг о нас прочел.

В целом книга понравилась, особенно о древних временах, рекомендую. Но о последнем тысячелетии критически читайте, т.к. Россию и православие он почти удалил, а ислам и СРИ хвалит. Английский перевод читал, больше русского понравился, и полнее он вроде.

Россия

Эвола не говорит о России и православии почти, ничего не знает о них, видимо, типичные суждения европейца у него. Не знаю, что он говорит о русском «мире». Нас он не учитывает или не знает разницы с Европой. Солоневич разницу показывает вот.

Солоневич с логической точки зрения объяснял, что монархия хороша, т.к. царем не за заслуги становятся (как считает и Эвола), но он противопоставляет русского царя европейским. У нас не менялись цари насильственно официально, а коронация не смывала грехи. Но Эвола хвалит смывание грехов, т.к. царя поднимают над миром смертных. Хотя не особо по-христиански это, по-моему, но он не любит христианство в целом.

В России всё могло совсем другим быть, чем Эвола пишет о христианской Европе, цари и церковь. У нас вот рыцарей не было, но и священники не пытались править и командовать царями. У нас христианство тоже сменило язычество, но царь не боролся с церковью за власть. Нас Эвола заранее отринул, хотя Россия намного дольше оставалась империей, чем СРИ, и распалась не добровольно. Солоневич пишет, что у нас единство, а в Европе раздробленный феодализм, а Эвола считает, что феодализм — духовное единство, а о нас он не знает.

Все современные западные люди не учитывают Россию. Раньше европейцы считали её непонятной страной или часто врагом, а современные говорят о падении западной цивилизации, но все равно игнорируют Россию. По сути, мы тратим время впустую, читая западных околофилософских людей, т.к. они запутывают или даже вредят.

Грубый конспект

[Дальше можно не читать, мне жалко удалять просто.]

Эвола против фашизма был, потому что в нем мало духовного (трансцендентного), много бюрократии и масс. Он что ли был не таким, как все, против властей Италии. Чуть лучше к национал-социалистам относился, но тоже говорит, что они слишком о массах пекутся, а не о высшей (трансцендентной) империи. Они сделали новую страну, а не сохранили старые границы княжеств и старую аристократию, хотя аристократия многого плохого натворила даже для себя, не то что для людей. Муссолини и СС Эволу не поддерживали. Он не считал евреев продуманными злыми махинаторами истории, но видел их негативное влияние.

Духовного всё меньше в мире, земного и материального больше, а значит мир деградирует. Эвола говорит, что уже в древней Греции начиналась современная цивилизация. Следующие ухудшения — падение Рима, начало феодализма и Реформация, а потом сплошной поток тянет к гибели.

Не только индоевропейские цивилизации были традиционными, но и китайская и прочие, где жили по-разному, но Эвола вместе рассматривает все. Касты держат империю воедино. Уже давно европейские общества не традиционные, а современные. Расы он делит и духовно, не только биологически. Высшие и низшие духом люди и народы.

Раньше люди знали о другой реальности и считали обычное существование бессмысленным. Король/царь/фараон — он же духовный мост, некий внеземной человек, благословлённый богами, традиционные общества следовали за ним не за земные заслуги. Правители проводили ритуалы — главная их роль. Традиция ритуалов идеально и без изменений соблюдаться должна. Даже в Средние века от настоящего короля чудес ожидали. Касту жрецов поэтому уважали, как никого. Люди различали просто талантливого военного лидера и человека с божественными предками.

Инициации были и ритуалы, чтобы войти в новую жизнь: стать царем, войти в касту или стать настоящим мужчиной. В древних верованиях делали акцент не на веру, а на ритуалы, которые точно производили какой-то эффект, как знали люди. Сперва люди проводили обряды с потусторонними силами, а потом стали изображать богов по своему подобию, что сделало мир слабее и человечнее.

Государство тоже было нечто противоположное народу, а не происходило из него. Империя — идея свыше как бы. Жители считали, что государство и правящая каста происходили от сверхъестественного героя-основателя. Традиционная аристократия была духовной, а не интеллектуальной.

Умирали люди по-разному: герои в Вальхаллу попадали, а обычные люди — в Аид. На жизнь после смерти смотрели не так, как современные люди. В традиционных обществах главенствуют небесные и солнечные культы, а не земные и лунные. Т.е. люди неолита и примитивные племена нетрадиционные, т.к. нет аристократии со своими культами.

Цивилизации не угасают от политических или экономических причин. Падение нравов — не причина, а следствие. Войны скорее помогают. Даже чистота крови не причина, а должно в духовном плане что-то произойти сперва. Но кровь высшей касты сохраняет в себе традиционные принципы, которые можно возродить. И традиционные общества сами поддерживали чистоту крови между кастами. После падения цивилизации следует тоталитарный коллективистский Левиафан.

Законы имели духовную силу, которую олицетворяла высшая каста жрецов, они не были словами на бумаге. Настоящая традиционная цивилизация не может быть светской. И церковь не может быть отделена от власти, но она не стоит выше правителей, а ритуалы проводит. Цари стоят выше церкви, а воины выше жрецов. Царь — главный священник, так что папа римский — уже неверный принцип.

Первый звоночек упадка — когда божественные с рождения цари меняются на царей, которые зарабатывают божественный статус; когда священники создают божественных царей, а потом монархи становятся просто руководителями. Настоящие короли не получают власть от жрецов, а вступают во власть.

Карл Великий как-то объединил христианство с традиционными идеями в стиле римских императоров. Абсолютизм — уже не традиция, т.к. светский и одинаковый, уравнивает страну, а раньше император духовно объединял даже разные области. Хвалит СРИ за то, что царь объединял разные области, но ведь реального единства не было, т.к. части страны воевали друг с другом, а потом царей курфюрсты выбирали, а не божественное духовное начало — Эвола пропустил это. Солоневич с Эволой противоположное говорят о Европе и СРИ. Солоневичу легче поверить, но, возможно, смысл слов Эволы в том, что идеалы хорошие были в Средние века, но на практике их не всегда соблюдали.

Жрецы по природе противостоят власти, но в нетрадиционных обществах они еще больше противостоят царям. В Европе Григорий что-то сделал, а потом папы землей владеть стали, назначали королей, перестали освящать королей и т.п. — такое всегда порождает ответ против них, и в Новое время католическая церковь и отошла на второй план. А когда страны стали не духовными, а экономическими, то религией как инструментом пользовались уже. Христианство не позволяет королю быть ещё и священником. Фридриха Второго хвалит.

Рыцарство рассматривает, его характер, почему они славили женщин и лошадей символически. Некий старый духовный смысл остался в эру христианства, они были именно духовными воинами в противоположность священникам. Служили Империи со слегка богохульным уклоном, а не церкви. Говорит, что тамплиеры символически отрицали доктрину Христа, а католическая церковь отрицает рыцарскую легенду о Граале, которая корнями уходит к индоевропейцам. Раннее христианство отрицало войну, а потом католицизм стал более героическим и языческим в рыцарскую эпоху. В Средние века XII-XV веков Европа лучше всего приблизилась к традиционному обществу. А после Средних веков духовный смысл рыцарства пропал.

Касты — это стабильность и порядок против хаоса и раздора современного мира. Не рождение определяет природу, а природа — рождение. Нужно понять свою природу и действовать соответствующе, как Нео в «Матрице». В традиционном мире касты считали справедливым и правильным устройством. Покидание касты — большой грех, подрывание традиционного порядка.

Об искусстве и науках говорит. Раньше профессии тоже духовный характер носили вплоть до СРИ, и отголосок каст тоже там оставался. Рабы — это те, кто только работает. Современный мир — мир рабов.

Были люди как ниже всех каст, так и превыше каст — через аскетизм (не христианский, а буддистский): героическое действие или отрешенное созерцание, путь действия и путь знания.

Всё было символом и ритуалом, включая войну. Воины-герои попадали в Вальхаллу и ее аналоги, а обычные люди в Аид, Хель и пр. Материальная война — способ духовной войны внутри людей, большой священной войны. На войне проявляются людские слабости, которые нужно покорить в себе. Раз жизнь ограничена, то стоит прожить ее праведно. В битве воины могут стать богами. Небесные культы порядка побеждают через войну земные культы хаоса. Джихад и крестовые походы были наполнены традиционным духом. В Новое время солдаты без духовной идеи воюют и уже опускаются на войне, а не поднимаются духом. Эвола хорошо сравнивает современный мир с прошлым.

Танцы духовное значение имели. Игры и состязания были важным и священным мужским занятием. Победителей славили как временное воплощение богов. Игры и в честь смерти героев проводили. Сама победа священной была — символ бессмертия. Победу на войне сперва обеспечивали жертвами и ритуалами. Победа или поражение в дуэли или битве армий определялись свыше, невинность или вина человека — тоже. Всё это считали реальностью, а не верили в это.

Время видели не как прошлое и будущее, где каждая точка одинакова, а циклы и ритмы, где каждое время что-то значило, подходило или не подходило для обрядов, войн и пр. Отголоски остались в традиционных и религиозных праздниках и обычаях. Определенные герои, воплощения богов перерождались и переродятся в разных циклах, и о них говорили как о вечных, а не живших в определенное время в прошлом.

Пространство тоже считали не одинаковым, а духовно разным, с разными символами в природе, которые помогали разным влияниям. Места не считали одинаковыми, горы и реки многое значили, место городов и направление храмов не случайно выбирали.

Люди не восторгались природой, а испытывали реальные ощущения от духов и богов, добавляя воображением. Восприятие традиционного человека ближе к тому, что БАП писал.

Человек был связан с землей. Владение землей было уделом аристократии, воинов. Изгнание считалось серьезным наказанием. Когда плебеи стали владеть землей, появился национализм, социализм, коммунизм. Будто земля более коллективной становится.

Определенные желания и явления считали мужскими или женскими. Противоположны друг другу, но действуют принципы вместе. Родился человек мужчиной или женщиной тоже указывает на разницу духа, рождение определенным полом не случайно, как и рождение в касте. Нельзя смешивать призвания полов, нужно действовать в соответствие с природой.

Мужчина — герой или аскет, а женщина реализует себя как любовница и мать, посвящает себя другому человеку, а не существует независимо. А мужчина и любит по-другому, остается самостоятельным, а не привязывается. Так что сюжеты, где мужик зависит от бабы эмоционально — нетрадиционные, женственные. Эвола не противоречит Шопенгауэру, всё верно говорит о современных женщинах и тенденциях.

Размножается масса на трупе великих рас. Секс духовный смысл имел; секс потерял прежнее значение, и природа полов изменилась, поэтому высшие расы вымирают, а низшие множатся инстинктивно. Но нужно думать не о перенаселении масс, а о возобновлении духа высших рас.

Современную религию называет женским занятием, где поклоняются кому-то. А традиционные люди по-другому относились духовно.

Четыре эпохи многие культуры знали (золотую, серебряную и т.д.). Современный взгляд прогресса неверный, так никогда не думали. Многие народы говорили о прекрасном прошлом, расе богов, но никто не говорил об эволюции от животных. Многие расы исчезли, другие деградировали, боги смешались с людьми и растворились. И то, что не нашли материальных камней или костей, не значит, что божественных цивилизаций не было. На севере сжигали мертвых.

Золотой век солнца, бессмертия и богов был. На полюсе изначально страна богов была, Туле, на твердой земле, Гренландия (и Антарктида) зелеными были. Потом гиперборейцы мигрировали на юг после похолодания через Америку и основали Атлантиду, поэтому легенды о западной земле пошли. А после потопа на восток мигрировали, смешиваясь с обычными людьми, о чьих цивилизациях мы знаем, из-за чего, может, и пали божественные люди. Так века менялись после золотого.

Многие народы знали о северной и атлантической странах. Разные народы похожие легенды имеют не просто так, а потому что они контактировали с гиперборейцами и атлантами: в Африке, Евразии и Америках. Кемп объясняет эту схожесть миграцией европейцев в Азию и Америку, а Эвола говорит, что намного раньше еще гиперборейцы и атланты связались со всеми. У индейцев были легенды о великой стране на востоке, а у европейцев — на западе, т.е. в современном Атлантическом океане была Атлантида.

Говорит, что Атлантида — уже деградация Гипербореи, серебряная эпоха. Появлялись земные культы матери рядом с небесными и солнечными мужскими — в производных культурах видно остатки. После падения Атлантиды началась Кали-юга, трансцендентное ушло в другое измерение или под землю.

Цивилизацию матери описывает — южное отражение Гипербореи с земными и женскими культами, которые попали в цивилизацию серебряного века и образовали некую смесь в Атлантиде. Серебряный век — это не настоящая древняя южная гинекократия. Некоторые элементы цивилизации матери сохранились в известных мифологиях и дошли до нас. Например, закапывать мертвых, а не сжигать. Власть священников, а не воинов. Боги умирали и перерождались, а не бессмертными были. Смешивались роли мужчин и женщин. Равенство появилось вместо иерархии.

Т.е. многие цивилизации, которые он традицией называет — это уже не лучшая цивилизация золотого века. Душу многих цивилизаций и народов описывает. Исправляет многое непонимание, т.к. нам врут все, разные люди толкают свою версию о народах, которая не особо правильная.

Библия упоминает гигантов Запада, нефилимов. Упоминается единая изначальная раса (золотой век), которую потом разбили на два пола (серебряный век). В бронзовом веке титаны восстали против власти женщин, но они практиковали насилие без духовности, а в цивилизации матери была духовность, что для Эволы важнее всего. Пошла цивилизация Афродиты, а не Деметры, и амазонки — другой женский полюс.

Окончился бронзовый век потопом, Рагнареком, концом Атлантиды. После него наступил век героев, где восстанавливается что-то от золотого века, индоевропейские завоевания, арийский дух. Олимпийцы и герои — это небесный, мужской принцип. Амазонок истребили тут. Мифы отражают реальность. В железном веке связь с божественным оборвалась. Три типа духовности в разное время на схеме.

Среди индейцев были как пассивные, так и героические страны. В Китае тоже обе духовности были. На Китай и индейцев древние арийские люди влияли. В Японии небесный принцип сохранился до 1945 года, говорит.

В Египте сперва духовность воинов была, потом в цивилизацию матери скатились постепенно. Власть фараона сменила власть священников и женщин. В Халдее и у хеттов цивилизация матери, а Ассирия и Гильгамеш — воины. От Деметры к титанам переход.

У евреев в основном женская цивилизация жрецов с нотками героического арийского восстания, но без героического восстановления. Противоречие во многом у них, дуализм, грехи и борьба с богом. Духовная, а не физическая раса. Со временем иудаизм превратился в абстрактный формализм, невыполнимую утопию, революции, извратился, т.к. бог не давал «избранным» победу. О противоречиях евреев Тоаф согласен.

Ислам считает более позитивной, воинственной религией, без первородного греха, чувства вины, власти священников и спасителя, с единым вечным богом. Священная война, непорочность лидера. Более традиционным обществом считает, чем христианство и иудаизм, мелочи большое значение имеют, хотя некоторые западные философы не любят суть ислама (Шопенгауэр и Ницше вроде), а историки особых отличий не видят. Христианство не любит за разную невоинственную духовность, видимо. Неадекватно любит ислам.

Описывает Индию и их борьбу рас, культов и каст. Арийцы победили южан, но потом Индия тоже деградировала до серебряного и бронзового типа. Героический буддизм восстал против этого отчасти.

В Иране тоже была сперва северная основа, как в типичной арийской стране, только без касты неприкасаемых. Потом тоже жрецы пытались захватить власть, упадок наступил, а против него восстал Заратустра, как Будда в Индии. Потом митраизм привнес героический характер, мужское восстановление, которое отчасти до Юлиана сохранилось.

В Греции были пеласги и прочие с земными культами, а потом пришли эллины с небесными. Три касты было, и там мужское боролось с женским. Афина и Аполлон за Ореста были. Синкретизм северных людей и пеласгов получился. Слишком индивидуалисты греки, чтобы сделать империю, даже Александр не справился.

В VII-V веках до н.э. много где прорвались антитрадиционные силы, но только в Европе они остались. Гуманизм железного века развился, не духовное, а раздробленное существование. Люди стали заниматься теологией, мир изучать разумом снаружи, а не связанным с ним быть. После Ренессанса это пошло полностью, и христианство автору не нравится.

Сократ пытался заменить существование мыслью. Люди оторвались от духовного, индивидуальное искусство делали. Люди, сохранившие мужественную духовность, вроде римлян, презирали греческих философов и ученых. Поздние греки негативно повлияли на римлян. Рим — последний оплот традиции, кроме СРИ. Римляне победили упадок и организовали народы.

В Италии сперва разные народы жили и боролись, но новый принцип римлян всех одолел, арийцы победили силы юга, трансформировали некоторые чужие божества, но другие сохранились, как и в Греции. Плебс были пеласгами Рима, этруски и прочие итальянцы. Рим был великим с самого начала. Борьба и трансформация принципов были. Потом римляне победили всех в Италии и Карфаген, верили в свою правду и величие в противовес фатализму этрусков. Рим всегда боролся с южными/земными силами, с пифагорейством.

Помпея, Брута, Кассия и Антония пыталась захватить южная сила, а Цезарь был северным типом. Август установил имперский универсализм с идеей Рима и культом императора, солнечным олимпийским духом. Наступила новая эпоха возрождения в известном мире. Рим в итоге стал сверхисторической идеей.

Называет христианство упадком Рима. Равенство и универсализм появились, хотя некоторые традиционные элементы остались. Христианство — не иудаизм, а мессианство с идеями греха и искупления, религия для всех, для людей без касты, расы и традиций, для низшей касты. Противоположность арийского духа, бог стал человеком, южный мотив пеласгов, Диониса и т.п. Ранние христиане враждовали со всем героическим и жизнеспособным.

Отношение к природе поменялось, она стала для христиан враждебной, а не живой. Появился дуализм на земное и небесное. Король уже не мог быть священником для христиан, поэтому они отвергли универсализм и власть Рима. Показывает разницу языческого и христианского взгляда на мир, не только количество богов отличается.

Европу поглотило не чистое христианство, а нечто смешанное появилось. В Византии воскресла римская идея, хоть и в худшем виде (но Эвола, видимо, на стороне четвертого крестового похода, хотя не сказал об этом). В католицизме сперва церковь подчинялась королю, потом стала равна ему, потом превзошла и пренебрегала королями — южная идея. СРИ и феодализм возразили этому — их Эвола считает последними традиционными явлениями Запада.

Германские варвары оказались лучше упадочных римских империй без римлян. У них была традиционная арийская религия сперва. Потом даже во время христианства Рим стал символом власти. Славит германцев и их свободу, как БАП и Тацит. Говорит, князей выбирали для дела, добровольно им служили. Потом короли и в мирное время лидерами стали. Не было коллективизма. На чести все основывалось в феодализме, говорит. Будто он — продолжение германского строя Тацита, некая справедливая кастовая система. Все славили империю и императора, который соперничал с церковью за власть. Воины и империя против монахов и церкви. Хотя германцы были не только в СРИ, Эвола только ее хвалит — не знаю, где оступились остальные. Как БАП и Ницше, хвалит Фридриха Гогенштауфена, который почти победил священников. Рыцарство похвалил — антоним христианства, который церковь терпела. Гибеллинскую цивилизацию хвалит. Но короли не смогли захватить и духовную власть, а папа — земную.

Упадок СРИ произошел из-за секуляризации власти, потери статуса священной империи. Короли потеряли небесный мандат, когда стали просто избираться без церемонии.

Когда теряется духовное единство свободных частей, то либо абсолютизм возникает, либо сепаратизм — чисто политические, а не духовные идеи. Национальное государство, не признающее высшей власти — новая подрывная идея.

Упадок Европы и высших идей рыцарства, священной войны и пр. произошел в XV веке. Европа просто смотрела на покорение Константинополя, хотя Эвола ничего не сказал о четвертом крестовом походе. Франциск I объединился с протестантами и султаном, Клемент VII тоже предал короля, кардинал Ришельё тоже. Церковь поддержала итальянские города против империи.

Потом католики и протестанты помирились, и совсем пропали религиозная идея и идея империи. Все стали бороться просто за куски земли. Церковь не заняла место империи во главе христианской Европы.

Когда низшие касты бунтуют и становятся независимыми, то всё ухудшаются. Абсолютизм сменили антимонархические идеи. Если потакать этим левым идеям, то падение еще быстрее происходит (хотя Эвола вроде не поддерживал неидеальное сопротивление своего времени), типа отмены феодализма, дел Филиппа IV Красивого, Людовиков XI и XIV во Франции. Раз Франция сражалась со СРИ, значит, она как бы воевала с традиционными идеями, стала национальной страной, дала власть буржуазии и торговцам, и поэтому первой похоронила королей, несмотря на усиление Людовика XIV. Казнь короля в Англии он не считает почему-то, и не учитывает внешнюю помощь французской революции.

Коллективная демократия — самое дно. Когда власть переходит к массам от иерархии, где только люди правят, а не что-то высшее, духовное, когда Макиавелли прав становится. Эвола против такого, но Ницше вроде за волю к власти, Эвола, может, ему отвечает. Началось все в Италии, с войны против Фридриха Первого. Данте на стороне императора был (морально?). Секуляризация и отстранение от церкви хуже всего, объединяющий элемент пропал. В XVII веке Европа потеряла традиционный средневековый импульс. Только Фридрих Первый ожидает последней битвы, чтобы сухое древо вновь зацвело, как у Толкина.

Эволе не нравятся географические открытия и колонизация. Средние века лучше Ренессанса считает, о Средних веках нам точно неправильную картину рисуют.

Гуманизм — один из принципов современной цивилизации (в противовес традиционной). Все зациклено на человеке и этом мире. Индивидуализм — ранняя форма гуманизма. Все измы с Запада идут к нам.

С христианством символизм превратился в мифологию, потустороннее ушло из этого мира, живой опыт сменился на веру. Хвалит церковь с обрядами и догмами, которые улучшили чистое христианство. Но Лютер не увидел этого улучшения и сражался против положительных аспектов церкви, а короли сражались против отрицательных. Лютер напоминает Эволе ранних христиан, которые тоже против Рима воевали. Протестантские правители, по сути, восстали против империи и власти, как ранняя коммунистическая революция. Лютер извратил христианство в худшую сторону. Кальвинизм и пуританизм — самые ебанутые версии.

Рационализм появился, историцизм, индивидуализм менялся на коллективизм. Равенство появилось, вера в прогресс из-за научных открытий. Наука возвысила и демократизировала плебс, убила религию и отношения со скрытым миром, придумала век прогресса. Без традиций каждый стал сам по себе, а вместе люди стали массой. Законы утратили реальную силу. Ницше вроде писал о смерти богов. Французская революция — ключевое восстание рабов.

Описывает современную жизнь. Социализм и коммунизм — возрождение южного принципа равенства перед матерью землей. Называет национализм женским тотемизмом. Разрушение семьи, освобождение и маскулинизация женщин тоже уже были, говорит. Цикл почти завершился.

Власть постепенно переходила от высшей касты к низшей. Религиозные лидеры — максимум в СРИ, военные лидеры — абсолютные монархии, торговцы и богачи — олигархи и капиталисты в «республиках» (поэтому евреи так поднялись, Маркс), и плебс — социализм и коммунизм (хотя не думаю, что люди реально правят там).

Система тоже менялась, сперва все держалось на религии, потом на чести — аристократия, потом на социальном контракте — плутократия, потом порывы масс правят. Масоны работали против второй касты ради власти третьей. Говорит, сейчас переплетаются тенденции 3-й и 4-й каст. Богачи не наслаждаются богатством, а лишь работают на него. Теперь не нужда побуждает работу, а работа требует нужд (производство ради ВВП и т.п.). Во всем наступает упадок по мере смены власти касты: в архитектуре, устройстве семьи, причинах для войн, искусстве, этике.

Работа — удел рабов. Кто не работает, тот не ест; работа — долг; работа облагораживает человека; каждый знает только свое дело; знать — значит, делать — лозунги 4-й касты. Раньше работа могла стать действием, а сейчас действия становятся работой. Джордано Бруно — антитрадиционный, за плебеев.

Запад теперь верит в эволюцию всего снизу, ничего не дается свыше. А от запада зараза распространилась по всему миру, говорит. Спорт называет религией рабочих. «Бесов» Достоевского упоминает.

В традиции универсализм — индивиды с едиными принципами, а сейчас коллективизм — люди винтики и часть массы. Национализм тоже критикует как ненатуральный и плебейский, он разбивает империи на части, хотя это хоть ответ и борьба в современном мире, а что он предлагает — непонятно. Говорит, коммунисты поддерживали национализм, т.к. оба в корне похожи, антитрадиционные оба. Итогом будет нация всех людей, хотя по мне это противоречит национализму. Национализм он приравнивает к левой революции.

Меттерниха хвалит за Священный союз против либерализма и демократий, т.к. те приближают социализм и коммунизм. Но из-за разницы религий не получилось настоящей священной войны против леваков.

В Первой мировой называет центральные державы более аристократическими, а не буржуазными, хотя огромная Россия была самой традиционной и имперской. Как типичный западник Эвола забыл о восточном фронте. Вторая война — то же самое, по его мнению, коммунизм победил. Англию особо не считает игроком в этих войнах почему-то.

Пророчил итоговую победу коммунизма (СССР против США), хотя её не было (хотя потом пишет, что в США, по сути, коммунизм, так что прочил итоговую победу его, может). Не предсказал то, что США станут более коммунистическими, а Россия — менее. СССР и США назвал схожими силами, как БАП и Хайдеггер. Как все, он намекает, что Европа была лучше США и СССР до 1918 или 1945, хотя как раз из Европы произошли все революционные идеи, Англии и Франции. Европа сама породила свое падение.

Говорит, в отличие от остальных революций, октябрьская была не хаотичной и не пожрала зачинщиков. Описывает СССР и коммунизм. Почему-то противопоставляет коммуниста «западному, т.е. европейскому, человеку (без Америки)» — опять же, будто не в Европе всё плохое изначально придумали.

Америку описывает и говорит, что она похожа на коллективный большевизм, или даже хуже. Люди стали винтиками машины там, молятся на продуктивность и деньги. Еще в 60-х сравнивал, а сейчас стало хуже, и осталась только Америка, откуда вся зараза идет, СССР уже нет. В Америке отчасти виновато протестантство, а в России — мистическая русская душа. Протестантизм я понимаю, но Россию и православие он не знает.

Решения нет, условия для возвращения к традиции нет, католицизм не справится, т.к. не справился раньше. Эвола хочет объединения Европы, прекращения раскола в христианстве. Думает только о западной Европе и северной Америке в основном. Не нравится супермен Ницше ему.

Были цивилизации до современной и будут после. Не знаю, в чем смысл книги, если делать нечего. Он предлагает стоять посреди руин даже в Кали-юге, как другая его книга называется.