Цитаты биографии Фридриха Великого Бланнинга
Цитаты из книги «Frederick the Great: King of Prussia», перевёл я, Artfey. Разделил цитаты на периоды правителей Пруссии.
Великий Курфюрст, прадед
Фридрих Вильгельм, взойдя на престол в 20 лет, понял, что лучше быть хищником, а не жертвой. Позже он скажет: «Я испытывал нейтралитет до этого; даже в самых лучших условиях с тобой плохо обращаются. Я поклялся больше не оставаться нейтральным, пока живу».
В 1660-е годы Фридрих Вильгельм закончил «канал Мюлльрозе», что позволило перевозить товары по Одеру в Шпри и Берлин, а потом через Хафель в Эльбу и Северное море. Пока австрийцы тащились по холмам, они завидовали лёгкости, с которой пруссаки передвигаются по рекам.
В сражении при Фербеллине армия Бранденбурга впервые одержала самостоятельную победу. Хотя в нём участвовало не так много людей, его значимость оценили современники, прозвав Фридриха Вильгельма «Великим курфюрстом». Его правнук писал: «Его хвалили враги, благословляли подданные, и с этого знаменитого дня начался подъём династии Бранденбурга».
Великий курфюрст наставлял сына в завещании: «Ты должен любить подданных, возложенных на тебя Богом, и улучшать их благосостояние, невзирая на форму их религии» [католицизм или протестантство].
Великий курфюрст неудачно застал Людовика XIV в зените своей силы и престижа, когда французские дипломаты хвастались: «Никакая собака не лает в Европе, пока наш король не разрешит». Шестьдесят лет спустя собаки лаяли, не спрашивая Версаля.
Фридрих I, дед
18 января 1701 года курфюрст Фридрих III заявил, что теперь он будет «Фридрихом I, королём в Пруссии»: «в Пруссии», а не «Пруссии», потому что Западная Пруссия принадлежала Польше. Титулом выбрали Пруссию, а не Бранденбург, потому что она находилась за пределами Священной Римской империи и была суверенным владением. Фридрих I писал потомкам: «Я завоевал для вас титул, а вы должны придать ему значимости».
За 20 лет Фридрих I превратил Берлин из провинциального городка в королевскую столицу. Было построено два новых дворца: зимняя резиденция в центре Берлина и летний дворец Шарлоттенбург на северо-западе. Поощрялись культурные проекты: в частности, новый университет в Галле (1694), академия искусств (1697) и академия наук (1700), первым президентом которой стал Лейбниц.
Фридрих Вильгельм I, отец
Фридрих Вильгельм I всегда называл 11 сентября 1709 года, день битвы при Мальплаке, лучшим днём своей жизни и отмечал его каждый год.
Когда он взошёл на престол в 1713 году, он и князь Леопольд решили увеличить количество и качество армии, т.к. государству, растянутому по Северо-Германской низменности, без природных барьеров, безопасность обеспечивает только сильная армия. Фридрих Великий комментировал достижение отца: «Прусский батальон превратился в ходячую батарею, чья скорость перезарядки увеличила её боевую мощь в три раза и дала Пруссии преимущество три к одному».
После 1725 года короля видели только в военной форме, а именно в форме полковника, потому что до этого ранга его повысил отец, и Фридрих Вильгельм I считал, что после его смерти никто не имел власти повышать его дальше.
В 1734 году Фридрих Вильгельм I говорил сыну [во время серьёзной болезни]: «Мне всего 46 лет, у меня есть всё, чего может попросить человек, но я страдаю от самой страшной боли в мире. Тем не менее, я хочу страдать терпеливо. Спаситель страдал ради меня гораздо сильнее, и я, наверное, заслужил Божье наказание за свои грехи. Его воля будет исполнена, и Он определит мою судьбу в соответствии с Его Священной Волей. Я буду всегда благословить Его имя».
Фридрих Вильгельм I откровенно презирал церемонии, но он сделал исключение ради охоты, организовав пышные похороны своему любимому соколу, который погиб в «героической схватке» с цаплей.
По приказу короля зарплату акамемикам выплачивали под графой «затраты на различных королевских шутов».
В отличие от большинства европейских стран, прусские чиновники не могли купить или унаследовать свои должности. В 1740 году Фридрих унаследовал от отца более эффективную административную систему, чем у всех соперников.
В 1733 году Фридрих Вильгельм I говорил, что настолько предан [императору] Карлу VI, что его пришлось бы отталкивать ногами. Четыре года спустя он сказал сыну никогда не доверять австрийцам, что они будут льстить ему, пока он будет полезен, а потом сразу кинут.
Культурный шок после его восхождения на престол в 1713 году не мог быть более ошеломляющим. Из самого роскошного двора Священной Римской империи Пруссия ударилась в противоположную крайность, т.к. Фридрих Вильгельм I считал театр, оперу, концерты, баллы и другую придворную деятельность «работой дьявола». Придворному художнику сократили зарплату вдвое, оркестр распустили. Сады Наслаждений сравняли с землёй и превратили в строевую площадку. Огромное количество серебряных приборов переплавили в слитки, невзирая на их эстетику, и сложили их в подвалы дворца в Потсдаме. Это оказалось его самым вещественным наследством: к 1740 году эта гора выросла до 8.7 миллионов талеров.
Большая, оснащённая и тренированная армия; преданная аристократия, привыкшая к службе; эффективная администрация; большой военный бюджет, позволяющий вести войну без дополнительных налогов и займов — таково было наследство Фридриха II, когда его отец умер в мае 1740 года. Когда габсбургский император Карл VI умер в октябре того же года, он оставил своей дочери, Марии Терезии, пустую казну, огромные долги, фракционное министерство стариков и армию вполовину её теоретической силы, зализывающую раны после провальной войны с Турцией [1737-1739 гг.]. Монархия Габсбургов была одарена только традицией. Как замечал Фридрих II: «Её гордость заменяла силу, а её бывшая слава затмевала текущее унижение».
Август Герман Франке
Важнейшей фигурой в Галле был Август Герман Франке (1663–1727), он превратил пиетизм в организованное движение и был гениальным организатором. Король Фридрих Вильгельм I сказал: «Он отмечен Божьим благословением, потому что может сделать с двумя талерами больше, чем я с десятью». За несколько лет работы священником в пригороде Галле Франке создал выдающийся комплекс учреждений. Несмотря на их рефлексию и мистицизм, у пиетистов был явный практический уклон. Труд считался положительным самим по себе и священным долгом всех верующих, потому что созидательная деятельность — лучший способ преодолеть грешные соблазны, а благотворительность — лучшее внешнее проявление христианских ценностей. Франке считал, что ленивые и пассивные попадут в ад.
Франке быстро воплотил эти принципы в жизнь. В школе при сиротском приюте его ученики обучались практическим умениям, с помощью которых они могли помогать сообществу. То же направление задали другим образовательным учреждениям, которые вскоре добавили: академии для юных аристократов, где обучали улучшению производства и добыче полезных ископаемых; школе для начинающих дипломатов, где обучали современным языкам. Из множества коммерческих предприятий самыми успешными были книжный магазин, который рассылал издания пиетистов по миру на многих языках, и аптека — «первое производство стандартных фирменных медикаментов промышленного масштаба, которое способно и желает продавать полный комплекс общественного здоровья городу или провинции и рекламирует свою продукцию в брошюрах на латыни, французском, английском, нидерландском и греческом». Перед смертью Франке заведовал самым большим комплексом зданий в Европе, где жило 2200 детей и 167 учителей. Его имя и вера достигли самых удалённых концов континента, если не мира. Он приехал в Галле ни с чем.
Франке и его последователи дали отличное образование тысячам пруссаков; они привили идеалы долга, послушания и деятельности простолюдинам и аристократии, солдатам и гражданским.
Фридрих Великий
В 1701 году его дед использовал 30000 лошадей и 1800 карет, чтобы привезти семью, придворных и челядь на коронацию, и всё событие стоило шесть миллионов талеров, доход страны за два года. Фридрих использовал три кареты и не потратил почти ничего.
[Фридрих:] «Женщины не должны править. Я считаю, что мужчина, который позволяет, чтобы им правила женщина — величайший трус в мире, который незаслуживает называться гордым именем мужчина».
Французский посетитель двора Фридриха наблюдал, что там был канцлер, который молчал, охотник, который не убивал зверей, дворецкий, который не знал о вине в подвале, конюх, который не умел седлать лошадей, камергер, который не брал в рук простыней, и мастер гардероба, который не знал имени придворного портного — потому что всем этим занимался Фредерсдорф.
[Фридрих:] «Министры с умом говорят о переговорах, но, когда они говорят о войне, они похожи на индейцев, разговаривающих об астрономии». «Государи должны относиться к подданным не как к рабам, а как к равным или даже как к мастерам».
«Если вы не наступаете, вы отступаете». Фридрих всегда искал возможности приобрести территории для заполнения пробелов в его разбросанных владениях. Самой желанной была Западная Пруссия, которая бы связала Бранденбург с Восточной Пруссией и перехватила бы торговлю по Висле. Также очень желанной была Шведская Померания: ценная сама по себе и потому что она бы способствовала приобретению Мекленбурга.
Царица Анна умерла 17 октября, на три дня раньше Карла VI. Именно смерть царицы, писал Фридрих, окончательно определила решение вторгнуться в Силезию, т.к. во время младенчества Ивана VI Россия будет слишком занята внутренними делами.
Когда его ведомство иностранных дел составило сложное историческое обоснование вторжения, Фридрих прокомментировал: «Браво! Работа отличного шарлатана».
Новости о битве при Мольвице вызвали сенсацию в Европе. Не только Людовик XV думал, что дерзость вторжения Фридриха в Силезию похожа на сумасшествие. Если Пруссия недооценила Австрию, то Европа недооценила Пруссию. Фридрих писал: «10 апреля — один из судьбоносных дней столетия, т.к. две маленькие армии решали судьбу Силезии, а солдаты короля приобрели репутацию, которую не смогут отобрать ни время, ни зависть».
Австрийцы заняли Мюнхен 12 февраля. Иронично, но в этот день правителя города, курфюрста Карла Альбрехта, короновали императором Священной Римской империи во Франкфурте-на-Майне. На бумаге он становился главным европейским монархом, но на деле у него не было государства, армии и ресурсов, и он целиком зависел от французов.
[Фридрих о Марии Терезии:] «Амбициозный и мстительный враг, который был более опасным из-за того, что был женщиной, опрометчивой во мнениях и неумолимой… поглощённой амбициями».
[Фридрих:] «Я пересёк Рубикон и сейчас я хочу либо сохранить свою позицию силы, либо увидеть, как всё погибнет и будет похоронено вместе со мной, включая само имя Пруссии… Если враг двинется против нас, то, несомненно, мы либо победим его полностью, либо все умрём, потому что на кону стоит спасение отечества и слава моего рода».
Фридриха встретили, как героя. Впервые народ назвал его «Фридрихом Великим» — прозвищем, которое стало постоянным. Самым популярным слоганом в Берлине был «Vivat Fridericus Magnus!» (Да здравствует Фридрих Великий!) Детский хор пел: «Vivat, vivat, Friedericus Rex, Victor, Augustus, Magnus, Felix, pater Patriae!» Жители Доротеенштадта построили триумфальную арку, посвящённую «Фридриху Неуязвивому, Величайшему из Великих».
В феврале 1744 года Фридрих говорил, что его цель — «будущее благосостояние государства и слава династии Бранденбурга», но он настаивал, что целое важнее частей. Ещё в 1740 году он сказал министрам: «Отец проводил границу между интересами государства и его собственными. Я же считаю интересы государства своими: у меня нет других интересов, кроме интересов страны и подданных. Если они несовместимы, то преимущество всегда стоит отдавать благосостоянию и выгоде для страны».
Фридрих негласно спрашивал: «Если я столького добился, имея так мало, то чего бы я мог добиться с населением Франции или богатством Англии?» Британский chargé d’affaires в Берлине, Гай Дикенс, сравнивал прусскую и македонскую армии и предлагал риторический вопрос: «Если Александр Великий завоевал так много, имея так мало, то чего добьётся Фридрих, имея намного больше?»
Клерки всегда докладывали письменно. Фридрих читал отчёт, писал решение на полях и отдавал его секретарю на выполнение. Эти заметки больше всего показывают скорость его решений, глубокий интеллект, острый ум и редкую желчь.
Ему требовалось только 5-6 часов сна в день. Он просыпался в 3-4 часа утра (на час позже зимой), сразу шёл к рабочему столу, чтобы разобраться с расшифрованными депешами своих представителей. После диктовки ответов ответственному секретарю он занимался внутренними делами, писал заметки и диктовал распоряжения. Когда он занимался этим, другой секретарь готовил сводку менее важных вопросов и петиций частных людей. Потом секретари уходили готовить необходимые письма или указы, которые в тот же день приносили на прочтение и подписание.
Новости о прибытии короля должно быть пугали чиновников, но радовали подданных, особенно выбранных для оказания гостеприимства, т.к. Фридрих платил 50 талеров за обед и 100 талеров за ночёвку и завтрак. Подданные также могли озвучить свои жалобы, даже когда Фридрих менял лошадей на постах. Репутация доступности короля держала в узде самых жестоких помещиков.
[Фридрих в 1752 году:] «Хорошо управляемое государство должно иметь твёрдую систему по образу философской, где финансы, политика и армия продвигали бы одну цель — усиление государства и расширение его власти. Такая система может исходить только из одного мозга».
Фридрих никогда не собирал заседания, говоря, что нет ничего опаснее выставления дел государства на общую дискуссию. Только один правитель может достигнуть определённого мировоззрения и сохранить конфиденциальность. Во Франции 17-го века Ришельё и Мазарини в конце концов потерпели неудачу; только Людовик XIV показал необходимое единство цели.
Другая парламентарная монархия, Великобритания, выглядела более жизнеспособно, но внимательная проверка показывала рагу разврата. В сатирической поэме Фридриха «Палладий» герой посещает парламент, который представлен говорильней, где слова не соответствуют действиям, свобода слова скрывает коррумпированность чиновников, а хвост Ганновера помыкает британской собакой.
Многие иностранцы хотели служить Пруссии Фридриха. Самым известным был имперский рыцарь Генрих Фридрих фом Штейн, будущий прусский реформатор. Последний биограф Штейна [Heinz Duchhardt] писал о «резком повороте целого поколения молодых людей в направлении Берлина». В 1780 году Штейн решил стать прусским бюрократом, что говорит о хороших идеалах, созданных Фридрихом. В прошлом большинство имперских рыцарей стремилось в Вену, т.к. император Габсбургов был главным защитником ордена в Империи.
Профессиональный средний класс представлял Христиан Вильгельм фон Дом, который родился в Лемго как субъект графа Липпского. После выпуска, он отказался от поста в Ганновере, потому что надеялся на предложение Пруссии. Только самые заманчивые условия отвернули бы его от «лучшего государства для угнетённого человечества, которое предлагает самые большие возможности для созидательной деятельности, свободной от интриг и других препятствий». Он писал своему другу, прусскому писателю Глейму: «Я твёрдо намереваюсь и даже желаю служить вашему великому Фридриху. В этом я вижу главную цель своей жизни». Он добился этой цели три года спустя, в 1779 году, и оставался верным «пруссаком по желанию» до самой смерти в 1820 году.
Он писал в 1781 году: «У меня республиканские убеждения, но из всех монархий я считаю нашу лучшей, потому что великий человек управляет ей, потому что в этой стране меньше всего угнетения и несправедливости. Если угнетение происходит, то законное и правильное, которое меньше всего зависит от личных обстоятельств. Разве это не великое благо, что каждый подданный может обратиться с петицией к королю, если он этого хочет?»
Дом был образованным, интеллигентным и красноречивым человеком. Он мог найти хорошое место работы в дюжине немецких государств. Его выбор Пруссии заслуживает уважения. Его привлёк этос долга, службы, самопожертвования, честности и эффективности, продвигаемый королём. Как он признался в мемуарах, его также поразили военные успехи его идола.