Пирс и Чини: Анализ человеческого общения в лаборатории

Основные принципы поведения — например, стимульный контроль, шейпинг и режимы подкрепления — объясняют сложное вербальное поведение. Скиннер писал (1957), что оперантная теория представляет естественнонаучное объяснения человеческого языка.

Есть много различий между вербальным поведением людей и сложным поведением голубей, но в лаборатории можно выделить контексты, которые играют роль в шейпинге человеческого языка. Среди экспериментов с голубями есть условная дискриминация и коммуникация с использованием символов. Если бы эти феномены наблюдали у людей, то их бы отнесли к ментальным процессам, а не к контексту, который подкрепляет поведение.

Когда в камере горит свет, клевки левой или правой кнопки подкрепляют в соответствии с положением линии — горизонтальным или вертикальным. Если свет в камере выключен, то клевки кнопок подкрепляют на основе формы — круга или треугольника. Есть четыре возможных положения двух кнопок по положению линии при включенном свете, и четыре возможных положения по форме при выключенном свете. В каждой сессии свет в камере включен или выключен, а положения кнопок меняются в случайном порядке.

Во время экспериментальных сессий, когда свет включен, клевки левой кнопки подкрепляют, если линии на двух кнопках горизонтальные, и происходит угасание клевков правой кнопки. Когда линии на двух кнопках вертикальные, подкрепляют клевки правой кнопки, и происходит угасание клевков левой кнопки. У формы стимулов нет функции в контексте горящего света.

Когда свет в камере выключен, клевки кнопки подкрепляют в зависимости от формы. Если круг есть на двух кнопках, то подкрепляют клевки левой кнопки. Когда на кнопку спроецирован треугольник, за клевками правой кнопки следует пища. Наклон линии не важен, когда свет в камере выключен.

Эти условные отношения между стимулами и поведением также есть в вербальном поведении. Ребенок отвечает «пять», когда ему показывают картинку с пятью монетами и спрашивают «Сколько монет?». На вопрос «Что это за монета?» ребенок ответит «Один рубль».

Общение символами у животных

При сложном стимульном контроле в лаборатории поведение животных выглядит так, как выглядит поведение людей, в контексте которого говорят о психических или когнитивных процессах. Поведенческие аналитики предлагают альтернативу подходу, основанному на ментальных способностях, утверждая, что символическая коммуникация возникает, благодаря определенному контексту.

Чтобы проверить это предположение, необходимо продемонстрировать тренировку, которая приводит к сложному поведению. В таких исследованиях одного организма называют говорящим, а другого — слушателем. Роли говорящего и слушателя подразумевают, что происходит вербальный эпизод с участием двух организмов: один, который запрашивает и использует информацию — слушатель — и другой, который ее предоставляет — говорящий.

Джек и Джилл

Эпштейн, Ланца и Скиннер (1980) впервые рассказали о взаимодействии голубей в журнале Science — определенная динамика подкреплений в контексте создает сложное взаимодействие у голубей, и, аналогично, из-за сложного социального контекста работает человеческий язык.

В эксперименте использовали процедуры дискриминации на основе цвета. В статье цвет заменен на геометрические фигуры. Голуби, которых звали Джек и Джилл, были помещены в отдельные камеры с прозрачной перегородкой из плексигласа между ними. В первоначальной процедуре Джек был слушателем, а Джилл-говорящим, см. Эпштейн и Скиннер (1981) про обучение птиц двум ролям одновременно. После базовой подготовки в виде формирования оперантных цепочек, взаимодействие начиналось, когда Джек клевал кнопку в своей части камере со словами «Какой формы?». После этого в части Джилл появлялась одна из трех форм — треугольник, круг или квадрат. Важно отметить, что форму закрывала шторка, и Джек ее не видел.

Джилл просовыала голову за шторку и смотрела на геометрическую форму, а затем клевала одну из трех кнопок с символами или буквами T (triangle), C (circle) или S (square), которые соответствовали форме за шторкой. Джек видел клюнутую Джилл кнопку и клевал кнопку «Спасибо», которая временно приводила в действие раздатчик еды в части камеры Джилл. После этого Джек клевал одну из трех кнопок с геометрической фигурой в своей клетке, которая соответствовала символу Джилл. Если Джек успешно сопоставлял кнопку фигуры с символом, который клевала Джилл, то получал доступ к пище на несколько секунд. Неудача в попытке установить соответствие создавала паузу на несколько секунд, после которой процедура начиналась заново. После пяти дней взаимодействия голубей положительные результаты происходили в более чем 90% сессий.

Формально эксперимент обучал голубей мандам и тактам. Последовательность взаимодействия между говорящим и слушателем определяет социальный эпизод. Роль слушателя, Джека, требует манд «Какой формы?». Его «вопрос» — это манд, который подкрепляется «сообщением» Джилл о форме, которую она видела за шторкой. Джилл «сообщает» о своем наблюдении с помощью клевка одного из трех символов или букв. Это сообщение Джилл позволяет Джеку клюнуть соответствующую геометрическую форму на панели.

Последовательность говорящего индуцирует клевок слушателя на вопрос «Какой формы?». В присутствии этого вербального стимула говорящий смотрит на форму за шторкой и «сообщает» о форме, которую видел. Клевок правильной кнопки с символом формально похож на такт в терминах классификации вербального поведения Скиннера (1957).

Общение голубей, которое поддерживается пищевым подкреплением показывает, что сложный контекст создает сложное поведение даже у простых организмов. Конечно, вербальное поведение человека включает в себя воспроизведение звуков и бесконечные вариации и комбинации фонем и слов. Тем не менее, вербальный контекст, который складывает вербальное сообщество, отбирает общие формы и грамматику повседневной речи так же, как контекст в эксперименте с Джеком и Джилл.

Коммуникация и генерализованное подкрепление

В человеческом общении такты не подкрелпяются пищей. Необходимо учесть, будут ли такты воспроизводиться у голубей в контексте генерализованного условного подкрепления. Эксперимент с голубями Любинского и МакКоркодейла (1984) отвечает на этот вопрос.

Они установили генерализованное подкрепление для говорящего через корреляцию мигающего света с едой и водой. В некоторые дни голубь не получал пищи, в другие — воды, а иногда оба варианта сразу. Когда еды было мало, птица клевала кнопку, которая открывала доступ к пище. Когда было мало воды, она клевала другую кнопку с доступом к воде. Клевки открывали доступ к еде или воде, только при наличии мигающего света в камере. Он функционировал как генерализованное условное подкрепление, поскольку был связан и с пищей и с водой. С помощью мигающего света как подкрепления, Любински и МакКоркодейл (1984) показали, что такт у голубей воспроизводится даже тогда, когда единственное последствие — это подкрепление мигающим светом.

Исследования нечеловеческого общения важны в анализе поведения (Люблински и Томпсон, 1993). Хотя человеческое общение включает в себя больше, чем манды и такты символов и форм, нечеловеческие эксперименты указывают на основные элементы, которые лежат в основе коммуникации символами. Эти работы показывают, как человеческое общение может возникнуть из взаимодействия относительно простых принципов поведения — шейпинга, угасания, формирования цепочки и дискриминации.

Сообщения о приватных событиях

Разговор о внутреннем состоянии и чувствах отличает людей от животных. Поведенческие аналитики считают, что человек учится говорить о себе через взаимодействие с другими — они задают вопросы о приватных событиях. Благодаря вербальному контексту человек получает репертуар для разговора о себе (Бем, 1965; Скиннер, 1957).

Поведенческие аналитики рассматривают внутренние события как метафору для растянутых во времени события в контексте. Единственное различие между внешним и внутренним миром в том, что внутренние события растянуты во времени. Приватность означает более сложные наблюдения, поэтому обучение разговора о приватных событиях работает сложнее. См. статью Уильяма Баума про приватные события.

Когда вербальную реакцию контролирует невербальный дискриминативный стимул, то функционально ее определяют как такт. Человек, который научился описывать круговой полет бабочки, может сказать: «У меня бабочки в животе», когда расстроен или нервничает. Эту реакцию анализируют как расширенный или генерализованный такт — человек описывает расстройство желудка так же, как полет бабочки. Разговор о себе основан на вербальном отношении, которое участвует в такте.

Чтобы дать определение приватному событию, необходимо найти событие во внешнем контексте, которое коррелирует с разговором о нем. Ребенок, который ударяется головой и плачет, индуцирует вопрос «Тебе больно?» со стороны родителей. В этой ситуации ребенка спрашивают, где у него болит и как он себя чувствует — подкрепляют ответы в духе «У меня болит голова» и «Это очень больно». Родители используют внешние события, чтобы научить разговору о себе.

Вербальные отношения, которые формируют репертуар разговора о себе, можно создать в лаборатории (Любински и Томпсон, 1993). Любински и Томпсон (1987) использовали голубей, которых обучили различать иньъецию веществ (SD), и «сообщать» о своих ощущениях (Rtacting) с помощью генерализованного условного подкрепления (Sr).

Эксперимент включает в себя отчет о «приватных эффектах» препаратов, а не о внешнем контексте, таких как треугольники, круги или квадраты. Внутренние эффекты веществ — физические события, которые голуби могут различать так же, как формы с проекцией на кнопку.

Люди различают «приватные соыбтия» аналогичным образом — вербальное сообщество учит их говорить о физических событиях. Описание чувств и эмоций — это поведение, которое контролируют взаимосвязанные контексты между говорящими и вербальным сообществом.

В эксперименте Любински и Томпсона (1987) двух голубей поместили в отдельные камеры. У одной птицы воспроизводился манд, а у другой — такт. Такт поддерживало генерализованное подкрепление — мигающий синий свет. После обусловливания, птице делали инъекцию депрессанта, стимулятора или физиологического раствора.

Взаимодействие начинается с ответа на вопрос «Как Вы себя чувствуете?». Эта реакция освещает три кнопки в комнате говорящего. Для каждой кнопки есть символ — D для депрессанта, N для отсутствия препарата и Σ для стимулятора. Слушатель клюет кнопку символа, которая соответствует веществу. После этого в камере говорящего загорается диск с символом. Клевок кнопки «Спасибо» говорящего активирует яркий синий свет в комнате слушателя. Затем говорящий получает пищу или воду с помощью клевков соответствующих кнопок.

Верабльный эпизод завершен, когда говорящий клюет одну из трех кнопок, которые соответствовали образцу — D, N или Σ. На трех кнопках говорящего были буквы P, S или C — P для фенобарбитала, S для физиологического раствора и C для кокаина. Если символ N был образцом, клевок кнопки S активировал раздатчик еды для говорящего. Подкрепление происходило, если говорящий клевал кнопку Р, когда образцом был D, или клевал кнопку С, когда образцом был Σ.

Этот эксперимент похож на те, в которых голуби сообщали о ненаблюдаемых формах или символах. Птица с тактом сообщает о «внутреннем и приватном состоянии» — растянутое во времени воздействие от инъекции препарата. Птица с мандом указывает на «понимание ощущений», с помощью сопоставления символа препарата с образцом.

Для обучения таким сложным поведенческим последовательностям необходимо много времени, но в конечном итоге «объяснение» птицы с тактом и «понимание» птицы с мандом были очень точными и надежными в 90% случаев.

Любински и Томпсон (1987) провели дополнительные эксперименты с сообщением о «внутренних событиях», чтобы применить полученные результаты на человеческое поведение. В тесте по генерализации исследователи заменили препарат декседрин или d-амфетамин на кокаин, а либриум или хлордиазопоксид — на пентобарбитал. Хотя декседрин и либриум химически и фармакологически отличаются от кокаина и пентобарбитала, они обладают общими фармакологическими свойствами. Тесты показали, что точное сообщение о действии препарата происходило даже тогда, когда одной птице давали разные депрессанты и стимуляторы.

Это открытие предполагало, что клевки генерализовались на класс лекарств с общими химическими эффектами. Точный такт воздействия препарата поддерживается генерализованными условным подкреплением. Птица с тактом была сыта и единственным подкреплением был синий свет. Несмотря на то, что количество клевков снижалось, голубь точно сообщал о «внутренних эффектах лекарств».

Исследования Любински и Томпсона (1987) — это важный шаг в анализе вербального поведения и разговора о себе. Контекст, который создали исследователи, породил сложное взаимодействие двух голубей. Когда поведение птиц контролирует вербальный контекст, который есть в человеческом поведении — они рассказывают друг другу о своем самочувствии (Люблински и Томпсон, 1993). Саморефлексия у людей формируютется через практику социализации сообщества (Бэм, 1965). Вербальный контекст помогает «осознать себя».

Текст: Вероника Пачина и Тимур Курицын
Оформление: Вероника Пачина
Оригинал: Pierce, W. D., & Cheney, C. D. (2017). Behavior analysis and learning: A biobehavioral approach. Routledge.