Правовые тексты в культурной эволюции
Стационарный бандитизм как близорукая стратегия отбора
Время, которое сообщество проводит за насилием, индуцирует корреляция подготовки к вооруженным стычкам, нападений, ограблений и убийств с филогенетически важными событиями, ФВС: доступ к отнятой еде, завоеванным половым партнёрам, убежищу, и другим условным ФВС, вроде денег, драгоценностей, инструментов, земле, оружия и так далее. Это время за насилием непрерывно перераспределяется относительно проводимого за мирным рыночным взаимодействием времени — его индуцирует корреляция труда, производства, переговоров, бартера, денежного обмена и оказания услуг с ФВС и условными ФВС.
Выживают и продолжают участвовать в эволюции культуры только те сообщества, в которых распределение времени между культурными практиками совместимо с производством потомства и трансмиссии практик следующему поколению.
Исторически, проводимого за насилием времени сообщества стало относительно больше с появлением более-менее развитого хозяйства — так риск неудачи при нападении был диверсифицирован, а шансы на подготовку к успешному нападению больше.
Культурный отбор проходили сообщества с диверсификацией риска неудачи при нападения на другое сообщество — должно было быть относительно развитое хозяйство. Также вероятно, что культурный отбор не благоприятствовал в принципе не нападающим на другие сообщества из-за рецессивных мутаций и изоляции от необходимых для долгосрочного выживания ресурсов и культурных практик — так возникла называемая кочевым бандитизмом динамика перераспределения времени между культурными практиками в корреляции с динамикой ФВС в экологической ниши.
Мультидисциплинарная работа Джеймса Скотта уточняет частные детали корреляции динамики перераспределения времени между культурными практиками с динамикой ФВС в историческом контексте и экологической ниши Абу-Хурейра. Зерно и его доступность для налогооблодентя может быть частью перехода от кочевого бандитизма к стационарному, то есть появления государства.
На более широком масштабе, отбор выживанием культуры благоприятствует стационарному бандитизму и отсеивает кочевой — наличие сильных оппонентов резко дисконтирует подготовку к вооружённым стычкам из-за риска поражения — время, проведённое за не окупившимися тренировками, является зря потраченным — в то время как определённое распределение времени между культурными практиками среди нескольких сообществ необходимо для противостояние болезням и природным катастрофам.
Таким образом, стационарный бандитизм был однажды совместимой с выживанием и воспроизведением динамикой перераспределения времени между культурными практиками в корреляции с динамкой ФВС в экологической ниши. Но стратегии естественного отбора в эволюции не абсолютно оптимальны — отбор сиюминутными обстоятельствами может противоречить долгосрочным обстоятельствам. Например, так могла остановиться эволюция глаза наутилид на «стадии камеры-обскура» и не переходить на «стадию линзы».
Это противоречие иллюстрируют визуализации метафоры адаптивного ландшафта, введённые американским генетиком Сьюаллом Райтом в 1932 году и ставшими одним центральным концептов в эволюционных исследованиях 80 лет спустя (Svensson и Calsbeek, 2012).
Аналогичное противоречие, но на уровне эволюции поведения известно как конфликт корреляций. Б. Ф. Скиннер в своей поздней карьере писал, как подобные конфликты корреляций ставят под угрозу выживание культуры. Со времён кочевников технологии совершили значительный прогресс, в том числе люди научились переживать эпидемии. Как демонстрирует Скиннер, угрожающие выживанию человечества проблемы сегодня — это абстрактные проблемы, связанные с поведением, вроде изменения климата, загрязнения, окружающей среды, перенаселения и риска ядерной войны. Когда-то ранее адаптивная стратегия стационарного бандитизма оказывается недальновидной — государство создаёт больше проблем, чем решает (Hoppe, 2018; Rothbard, 2009). С масштабной перспективы эволюционной теории, проблема государства не в аморальности и противоестественности массового принуждения и провоцировании конфликтов ради собственной выгоды, а в близорукой стратегии культурного отбора.
Heyman и Tanz (1995) изучали конфликт корреляций у голубей, когда клевки одной кнопки увеличивают локальную полезность (больше зерна сейчас) и снижают глобальную полезность (меньше зерна за все время), а клевки другой — наоборот, уменьшают локальную полезность и увеличивают глобальную. Им предоставляли сигналы, сообщающие о увеличении или уменьшении глобальной полезности — сигналы делали иначе абстрактную и растянутую во времени глобальную полезность конкретной и локальной. В отсутствие этих сигналов голуби придерживались первого варианта с увеличением локальности полезности и снижением глобальной. При введении сигналов их предпочтение менялось в пользу второго варианта.
Heyman (1996a) провёл аналогию с американскими солдатами, которые становились зависимыми от героина во Вьетнаме. По возвращению, домой несмотря на симптомы отмены и доступность препарата, они прекращали употребление героина. Согласно интерпретации, во Вьетнаме не было сигналов, сообщающих об уменьшении глобальной полезности в связи с приемом героина, а дома они были повсюду — героин был связан с болезнями, безработицей и остракизмом. Эти сигналы реструктурировали паттерны предпочтения ветеранов в пользу увеличения глобальной полезности. Эти сигналы связывали локальную полезность с глобальной.
Пол Чанс обозначил задачу поведенческих аналитиков опровергнуть поздний пессимизм Скиннера. Возможно, анализ поведения, как часть культурной эволюции, функционирует подобно такому сигналу, связывающему активность здесь и сейчас с долгосрочными последствиями — участвует в изменении динамики перераспределения времени между культурными практиками в их корреляции с ФВС в пользу мирного взаимодействия в повседневной жизни. Сам Скиннер отмечал, что предпочтение положительного подкрепления аверсивному контролю в прикладных задачах стало возможным, благодаря экспериментальному анализу поведения — оперантная камера позволяет увидеть абстрактные процессы эволюции активности в ускоренном и доступном для наблюдения темпе.
Правовые тексты
Правовые тексты появляются как часть эволюции культуры. Упоминания тюрьмы, страданий или заключения по литературе индуцируют перераспределение времени на несовместимые с преступлениями активности в силу корреляции этих упоминаний с санкциями и травмами в повседневной жизни — воспитательные и образовательные наказания, штрафы за проступки на работе, длительная госпитализация или карантин. Правовые тексты функционируют как условные ФВС именно за счёт этого растянутого во времени соотношения с ФВС в повседневной жизни — индукция прекратится, если эта корреляция пропадёт или значительно ослабнет.
За счёт аналогичных корреляций получают функцию индукции угрозы и законопроекты — как они соотносятся с распространённостью правонарушений, их последствий для преступников и жертв. В индукции участвует набор конкурентных корреляций. Для полицейского, жертвы, преступника, адвоката, судьи или прокурора, индуцируемая корреляциями ФВС с условными ФВС динамика перераспределения времени будет различаться. Сами «полицейский», «жертва» и «преступник» и остальные — это метафорические описания корреляций ФВС с условными ФВС и различной динамикой перераспределения времени между активностями. Полицейские ищут преступников, преступники скрываются от полицейских, жертвы пытаются избежать нападения или страдают от посттравматического стресса, адвокаты подготавливают речь защиты.
Резюмируя, чтобы увидеть правовые тексты как часть контекста поведения нужно учитывать три закона поведения, а также связанные с ним аксиомы (Baum, 2018).
- Закон распределения/аллокации, или закон согласования
- Закон корреляции.
- Закон индукции.
Текст: Вероника Пачина и Тимур Курицын
Оформление: Вероника Пачина
По мотивам: Flores, E. P., de Oliveira-Castro, J. M., & de Souza, C. B. A. (2020). How to Do Things With Texts: A Functional Account of Reading Comprehension. The Analysis of verbal behavior, 1-22.