Слияние с мыслями с поведенческой точки зрения

Как обсуждалось в статье про анализ матрицы последствий, изменить привычные паттерны поведения и мышления может быть сложно потому, что с альтернативными активностями связаны определенные издержки. Например, отказ от курения сопровождается позывами покурить, а бег по утрам — болью при мысли, что придется рано вставать.

Обнаруживая подобное неприятное стечение обстоятельств, не-расправивший-плечи-Атлант, стремившийся к саморазвитию и самодисциплине, может попытаться избавиться от издержек перед альтернативными активностями, например, подобрав другое время для бега или воспользовавшись никотиновыми пластырями, но зачастую издержек меньше не становится — после отмены пластыря позывы возвращаются или при мысли бегать позже все равно появляется дискомфорт — что убивает попытку изменить образ жизни в зародыше.

Терапия принятия и ответственности (acceptance and commitment therapy, ACT) вместо сопротивления издержкам предлагает развивать толерантность к ним через практики принятия и когнитивного расцепления (расцепления с мыслями). Литература по ACT метафорически определяет когнитивное расцепление как «отделение индивида от разума» (цитата по Стивену Хайесу, основателю ACT) или «дистанцирование индивида от его приватных явлений» (по версии книги Ричарда Беннета и Джозефа Оливера, британских специалистов по ACT).

Может звучать просто, но техническое определение и поведенческая концептуализация этого как будто интуитивно понятного процесса все ещё остается не до конца решенной загадкой. Разберемся, что анализ поведения знает о когнитивном слиянии и какие из этого могут быть выводы для практики.

Статья подготовлена по мотивам главы про когнитивное слияние из Oxford Handbook of Acceptance and Commitment Therapy за авторством Франциско Руиза, Барбары Джиль-Лючиано и Мигеля Сегуры-Варгас. Дополнительно, слиянию и расцеплению с мыслями посвящен последний выпуск подкаста не.психологии.

Определение слияния с мыслями

Концепция слияния с мыслями (когнитивного слияния) появилась как метафора для клинической практики. Несмотря на пользу для практикующих специалистов, когнитивное слияние страдает от типичной проблемы метафор — под ним одновременно могут понимать результат поведенческого процесса, сам поведенческий процесс и склонность индивида совершать определенные действия. Несколько цитат с определениями когнитивного слияния (иногда слово «когнитивное» опускают и оставляют только «слияние») в литературе по ACT:

Хайес и Строзаль (2005): «Склонность людей взаимодействовать с миром на основе вербально приписанных функций, игнорируя процесс относительного фрейминга, в результате которого эти функции появились. Событие и мысли о событии сливаются настолько, что становятся неотличимы — кажется будто вербального процесса нет и вовсе» (с. 25).

Из этой же книги: «Говоря техническим языком, слияние — это доминирование отдельной вербальной функции над остальными напрямую и косвенно возможными психологическими функциями» (с. 39).

Хайес, Строзаль и Вилсон (2012): «В техническом смысле, когнитивное слияние — это процесс настолько сильного стимульного контроля вербальных переменных над поведением, что остальные контекстуальные факторы становятся нерелевантными. Говоря иным языком, слияние — это своего рода доминирование вербальных процессов в регуляции поведения» (с. 69).

Даль, Стьюарт, Мартелл и Каплан (2014): «В терминах теории относительного фрейминга, слияние может быть определено как трансформация функции стимулов, в результате которой люди реагируют на происходящее в соответствии с буквальным смыслом относительного фрейминга (то есть как бы “покупаются” на мысли)» (с. 80).

Луома, Хайес и Вальзер (2007): «Когнитивное слияние описывает человеческую склонность следовать за контентом мышления настолько сильно, что остальные полезные источники поведенческой регуляции становятся нерелевантными. Слово “слияние” происходит от слова “лить”. Метафорически говоря, во время слияния содержимое сознания и реальные события выливаются в одну емкость и становятся неразличимыми, как если смешать лимоны, воду и сахар, то получится лимонад» (с. 13).

Беннет и Оливер (2019): «Термин слияние — это техническое обозначение процесса, в котором мы реагируем на мысли как на истины в буквальном смысле. Как и в случае с другими процессами внутри ACT, он по своей природе контекстуален: порой буквальное восприятие мыслей полезно, но иногда оно может мешать связанным с ценностями активностям» (с. 74).

Резюмируя, термин «слияние» чаще всего используется для обозначения поведения, возникающего из какого-либо контекстуального процесса. Возможно, уместнее было бы говорить не о «слиянии с мыслями» (fusion), а о «слитом с мыслями поведении» (fused behavior) или «слиянии с мыслями» как глаголе (fusing).

Чтобы лучше понять, что подразумевается под слитым с когнициями поведением, вспомним ключевые компоненты поведенческих процессов. Оперантная теория предполагает три звена: дискриминативный стимул (или триггер), поведение и подкрепление (вместо подкрепления может быть наказание). Как упоминается в приведенных выше определениях, в слиянии одновременно участвуют два типа событий — невербальное и вербальное. Эти события выполняют функцию дискриминативных стимулов.

Например, в случае курения могут сливаться проведенное время без сигарет (невербальное событие) и мысль: «Я долго не курил» (вербальное событие). Вербальные стимулы — это стимулы, реакция на которые подкрепляется другими людьми (больше о вербальном поведении в выдержке из Современного бихевиоризма Уильяма Баума).

Проведенное время без сигарет может вызывать дискомфорт в теле, который известен как тяга. Параллельно с условно-рефлекторной тягой (невербальным поведением), которая по своей сути является адаптацией организма к возможному курению в скором времени, в контексте вербального стимула могут возникать дополнительные мысли (вербальное поведение), например: «Мне плохо» или «Зачем я вообще не курю?».

Слияние проявляется в большем стимульном контроле над поведением индивида со стороны мыслей, а не времени без сигарет или возникшей тяги — возможно, сама тяга не так проблематична, как кажется, но не замечая процесса переключения между мыслями индивид может загнать себя в «словесную ловушку», в которой он будет вынужден что-то с ней сделать. Например, у него не найдется ответа на мысль: «Зачем я вообще не курю?». Или не найдется возражения против мысли: «Если тебе плохо, так покури, станет легче».

В таком контексте рассуждения о тяге, попытки отвлечься от неё или снять тягу курением и будут называться «слитым поведением» — эти активности находятся под контролем вербальных стимулов, а не собственно ситуации воздержания или возникших ощущений. Невербальный аспект ситуации игнорируется и каждый вербальный стимул создает новый вербальный ответ, не давая возможности невербальному поведению ослабнуть.

Когнитивное расцепление и повторение слов

Обратный слиянию процесс называют расцеплением. Как и в случае со слиянием, определение термина метафорично. Хайес и Строзаль пишут:

«Когнитивное расцепление работает через изменение поддерживающих пагубную функцию контекстов, в которых у индивида сам процесс фрейминга начинает преобладать над побочными продуктами этого процесса… Как только навыки расцепления сформированы, само содержание высказываний может быть приведено в лучшее соответствие ситуации. В практическом смысле, мы хотим научить клиента видеть мысли как мысли, чувства как чувства, воспоминания как воспоминания и физические ощущения как физические ощущения. Нет приватных явлений, которые если их воспринять какими они есть были бы токсичны для человека» (2005, с. 8).

В более технических терминах, расцепление предполагает изменения функции вербальных событий — вместо повода для продолжения цепочки рассуждений они становятся самостоятельными феноменами и остановка на них даёт время на угасание связанной с вербальным или невербальным событием психологической боли. Если не избегать тяги посредством переключения между мыслями, то можно увидеть, что тяга не настолько проблематична и не требует активного сопротивления. Более того, в отсутствие сопротивления она может ослабнуть (но если ожидать её ослабления — что является мыслью — то поток рассуждений запустится вновь и адаптации не произойдёт).

Наиболее показателен этот механизм расцепления в предложенной ещё Эдвардом Брэдфордом Титченером, американским психологом и отцом структурного подхода в психологии, технике повторения слов. Техника заключается в непрерывном произнесении одного слова (или фразы) на протяжении минуты или более. Будучи вырванным из контекста, слово начинает терять функцию — связанное с ним поведение угасание.

Как правило, перед первым применением техники клиенту объясняется произвольность языка — концепция, что к любому слову может быть «приклеено» любое ощущение. Клиенту предлагается представить стакан молока и испытать влияние слова «молоко» на невербальное поведение — ощутить его вкус, температуру или текстуру во рту. Затем терапевт и клиент быстро вместе повторяют слово «молоко» до полного угасания какой-либо его функции. Эффект может быть достигнут практически мгновенно. В последствии техника применяется к вызывающим стресс мыслям, например: «Я хочу курить».

Расцепляться может быть некомфортно

Вербальное поведение очень важно и когнитивное расцепление вмешивается в его центральный паттерн — за одной репликой должна следовать другая — из-за чего у начинающих практиковать расцепление могут возникать проблемы с принятием техники. Можно выделять пять трудностей.

1. Расцепление может выглядеть странно. Оно ломает влияние привычных правил и нарративов на поведение, из-за чего сама процедура может выглядеть неэффективной — просто потому, что кажется неестественной. Вместо захода с тяжелой артиллерии — остановки внутреннего монолога и минуты повторения стрессовой фразы — можно начать с простой идентификации мысли как мысли, например: «Спасибо, разум, что напомнил про покурить».
2. Расцепление может выглядеть как обесценивание. Может быть сложно согласиться вместо курения стоять проговаривать мысли о курении (мысль: «Вы не понимаете, это не мысль, я правда хочу курить»), но уже после курения мысли о нем сохраняют свою функцию — можно представить курение ещё раз, по аналогии с молоком испытать влияние этого образа, например, возобновление тяги (или, наоборот, отвращение), и дать ему угаснуть через повторение мысли.
3. Может показаться, что мысль всё же должна измениться. В результате расцепления вы действительно можете прийти к другим мыслям, но это не значит, что вы должны убедить себя в процессе, что не хотите курить или невероятно сильно хотите бегать. Цель расцепления — посмотреть, будете ли вы готовы выполнить важное для вас действие вне контекста мыслей и связанных с ними страданий.
4. Возможность расцепления не значит, что вы не должны что-либо чувствовать в принципе. Расцепление не делается просто ради расцепления — оно выполняется как способ приблизиться к тому, что для вас важно. Расцепление напоминает, что мысли — не самый надежный помощник в определении, что для вас важно. После расцепления вы все ещё будете понимать, что важно, а что — нет. Слова могут быть полезны в процессе поиски ценностей, но не могут быть решающим фактором.
5. Может быть тяжело понять, с какой мыслью расцепляться. Сама структура мысли ничего не говорит, является ли она проблемной. Определить стимул для техники можно только по его функции — если мысль вызывает у вас дискомфорт и встает на пути к ценностям, то на неё стоит посмотреть повнимательнее. Повнимательнее — не поближе, а на расстоянии и с любопытством.

Дополнительная литература

1. Ruiz, F. J., Gil-Luciano, B., & Segura-Vargas, M. A. (2021, December 21). Cognitive defusion. https://doi.org/10.31219/osf.io/t5wj3
2. Hayes, S. C., & Strosahl, K. D. (2005). A practical guide to acceptance and commitment therapy. NY: Springer
3. Hayes, S. C., Strosahl, K. D., & Wilson, K. G. (2012). Acceptance and commitment therapy: The process and practice of mindful change. New York, NY: Guilford Press
4. Dahl, J., Stewart, I., Martell, C. R., & Kaplan, J. S. (2014). ACT and RFT in relationships: Helping clients deepen intimacy and maintain healthy commitments using acceptance and commitment therapy and relational frame theory. Oakland, CA: New Harbinger
5. Luoma, J. B., Hayes, S. C., & Walser, R. D. (2007). Learning ACT: An acceptance & commitment therapy skills-training manual for therapists. Oakland, CA: New Harbinger
6. Bennett, R., & Oliver, J. E. (2019). Acceptance and commitment therapy: 100 key points and techniques. London: Routledge
7. Titchener, E. B. (1910). A text-book of psychology. New York: MacMillan

Текст подготовил Иван Чистяков, обложку — Вероника Пачина. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!