# 86. Для чего необходимо самопознание, что есть осознанность и как медитировать на дыхание на продвинутом уровне?

Наша жизнь поделена на два попеременно сменяющихся режима работы сознания: сон и бодрствование. Хотя они разительно отличаются друг от друга, разобраться, в чём именно это отличие состоит, оказывается не так уж легко. Самый простой и распространённый ответ состоит в том, что во сне мы не знаем, что спим. Мы не отдаём себе отчёта в существовании реальности, альтернативной поглотившим нас сновидениям, не помним о мире, в котором ещё совсем недавно находились.

Чувствуется, что такое разграничение бьёт где-то рядом с целью, но всё же не попадает в яблочко и не исчерпывает глубины вопроса. В конце концов, бывают осознанные сны, в которых нам прекрасно известно, что мы спим. Ход событий в них может при этом крайне напоминать привычное течение жизни: мы принимаем кажущиеся нам свободными решения, делаем выбор и обдумываем лежащие перед нами возможности.

Осознанные сновидения всегда были для человеческого мозга статистической аномалией, однако при желании им может научиться практически каждый. Такая практика была чрезвычайно популярна в шаманских ритуалах древности, входит в программу монастырского обучения индийских и тибетских буддистов, а недавно стала очередной модой на Западе. Научившись осознавать себя в мире снов и поговорив с людьми, которые занимаются этим десятилетиями, мы обнаруживаем, что явное различие с привычной нам реальностью продолжает существовать, причём оно никак не связано с происходящими там с нами событиями. Само сознание в них работает иначе, нежели в часы бодрствования, а самоощущение отмечено какой-то нехваткой, тем более очевидной, чем мы внимательнее. В самом ярком и реалистичном осознанном сновидении ощущается что-то трудноуловимое, присущее именно сну и не позволяющее их перепутать.

Наконец, всем знакомо состояние грёз наяву, когда мы с головой уходим в собственные мысли и фантазии. Это пограничная реальность, пребывающая, как и осознанное сновидение, где-то посередине между дневной и ночной жизнью. Мы заняты повседневными делами, но ум при этом, как и во сне, блуждает в создаваемой собственными стараниями виртуальной реальности. Он как бы спит вполглаза.

Возьмем и нанесём на единый график четыре разобранных нами режима сознания: сон, сон наяву, осознанный сон и бодрствование. Между этими точками растянется континуум из бесконечного множества промежуточных фаз разной интенсивности. Наши дневные грёзы могут быть более похожими на грёзы ночные, а могут быть менее. Точно так же осознанный сон бывает ближе то к одному краю, то к другому. Континуум будет наблюдаться и за пределами этих четырёх точек, потому что возможны как более глубокий сон, так и большая бодрость и бдительность.

Окинем мысленным взглядом эту нехитрую схему – и нам станет значительно проще увидеть, какой показатель меняется при движении по ней в ту или другую сторону. Меняется степень осознанности. Но что важно, она совсем не сводится к пониманию того, спим мы или нет. Это намного более тонкое и широкое понятие. К примеру, представим обыкновенный сон, в котором мы знаем, что спим и нам отлично известно, что именно происходит вокруг, но вот при этом мы плохо понимаем, кто мы есть и как там очутились. Нашему знанию о самих себе, о собственной личной истории и о положении ума в каждый конкретный момент не хватает полноты. В сердце подобного сна как будто зияет тёмная клякса, чёрная дыра, контрастирующая с красочностью и правдоподобием всего вокруг. Как в прекрасном стихотворении Франсуа Вийона, мы знаем всё, но только не себя.

Сопоставим теперь этот самозабвенный сон с осознанным сновидением. Там вдобавок к пониманию, что мы спим, у нас появляется повышенная чёткость и ясность самопознания. Мы более-менее помним, что было раньше, до наших сновидческих путешествий. Мы помним и то, какие планы имеем на будущее, а наш ум отдаёт себе постоянный отчёт в своём собственном состоянии. В таком сне ум уже яснее видит сам себя.

В английском языке осознанное сновидение называется lucid dream, что дословно означает «ясный сон». Его можно перевести и как «светозарный», если вспомнить о происхождении lucid от латинского «свет». В некотором смысле, это более глубокий термин, нежели осознанный, хотя и более сложный для понимания. В осознанном сновидении действительно намного больше света, намного больше ясности. Однако это не ясность внешнего, не яркость и не детальность фабулы происходящего. Это исключительно ясность ума в отношении самого себя. Чем глубже сон, тем её меньше. Чем осознанней сон, тем её больше.

Таким образом, осознанность есть прямой контакт ума с самим собой. Это процесс постоянного самопознания, кольцо обратной связи, позволяющее нам отчётливо видеть происходящее внутри, в том числе воспринимать само своё восприятие. Благодаря осознанности мы покидаем тесные и душные границы малого ума, ослеплённого своими же придумками, и начинаем воспринимать всё панорамно, изнутри светозарного простора большого ума А. Мы замечаем налипший на вещи заслон из фабрикаций, свои ежесекундно рождающиеся невротические страхи и надежды, все метания и цепляния обезьяны эго. Такой мощный поток информации не только о мире вокруг, но и о самом себе, является механизмом очищения и саморегуляции психики, без которого мы становимся безнадежно глупыми, слабыми и несчастными. В совершенно буквальном смысле, мы тогда не ведаем, что творим, и оттого непременно садимся в лужу.

Можно привести крайне грубую, но хорошо понятную аналогию, сравнив осознанность с системой контроля качества на заводе. Наш малый ум штампует фабрикации, и с его конвейера безостановочно сходят стереотипы и предубеждения, симпатии и антипатии, побуждения и желания, мысли и планы. Такова его работа, та самая основная функция, ради которой он существует, чтобы человек мог выживать. Однако никакой производственный процесс не может проходить в слепоте к изготавливаемому продукту, каков бы этот продукт ни был. Нужен кто-то внимательный и ответственный, кто будет осматривать всю эту психопродукцию. Её необходимо бдительно изучить на предмет наличия брака и вообще применимости, иначе с завода ума будет выходить один мусор – в лучшем случае бесполезный, но по большей части опасный для непосредственного пользователя.

Мы должны видеть сам способ своего видения. Мы должны понимать, что неизбежно смотрим сквозь линзы предубеждений и уметь заменять и устранять те из них, которые отжили своё или же приносят вред, иначе будем жертвами инструментов эго. Осознанность и представляет собой систему контроля качества актов ума и, как следствие, механизм нашего свободного развития. И в жизни, и в медитации мы можем напрямую и в чистоте отнестись к миру, лишь если мы напрямую относимся к самим себе.

Задача медитации и духовной практики не просто научить нас существовать в настоящем – вся суть состоит в том, чтобы сделать это существование осознанным, чистым и свободным. Собака, жадно глодающая кость, находится в настоящем и упивается им с полнотой, которая едва ли доступна человеку. Она пребывает в состоянии недуальности, единая с миром и свободная от иллюзии «Я», от мучающего нас эго. И всё-таки довольно очевидно, что собачья жизнь не есть просветленный образец, с которого мы берём пример и в духе которого некогда учил Будда.

Дело в том, что в сознании животных всегда клубится густая тьма, которую не в состоянии рассеять даже самые яркие лучи дневного света. Точно такая же тьма пронизывает и наши обыкновенные сновидения, и обыденное сознание человека – это тьма невежества в отношении себя, отсутствие знания большим умом самого себя и тех фабрикаций, что наполняют его и приводят в движение.

Животное растворено в настоящем в том смысле, что намертво вросло в него и безвольно движимо его течением. Вопреки романтическим фантазиям, зверь не воспринимает окружающего мира напрямую, в некоей первозданной свежести и неомрачённости. Да, в восприятии реальности он не пользуется людским инструментарием из идей и слов, но обременен ничуть не менее тяжким грузом из инстинктов и познавательных шаблонов, из которых и состоит. При всей нашей любви к животным, нужно понимать, что в их жизненном мире нет искомой чистоты. Они движимы набором поведенческих программ, просто несколько иных, нежели у нас, и при том значительно более примитивных.

Принципиальное отличие человека состоит в том, что мы способны рассеять тьму невежества и обратить взгляд ума на самое себя. Мы можем увидеть не только кость, которую жадно грызём, но и своё желание грызть эту кость, и особенности своего восприятия кости. Мы затем можем задаться вопросом, тем ли мы занимаемся. Этот великий механизм самопознания, заводского контроля качества ума с последующим освобождением от ошибок, действительно поднимает нас над остальным царством жизни.

Осознанная жизнь относится к неосознанной так же, как осознанный сон относится к обычному. Или же как человеческое существование относится к животному. Это состояние такого ясного бодрствования, что жизнь до того начинает казаться глубоким и ленивым сном. Мы перестаём быть потоком не замечаемых нами автоматических реакций и становимся всё более свободным, зрячим и растущим бытием большого ума, который внимательно наблюдает и внутреннее, и внешнее в их единстве.

Когда динамическое самопознание достигает некоторой условно выбранной точки, мы говорим о просветлении. Вспомним чрезвычайно важный момент: просветление есть устоявшийся на Западе вольный перевод слова bodhi с языка пали. Дословно bodhi означает «пробуждение», а buddha, соответственно, «пробудившийся». Мы не зря начали с экскурса в природу сна, поскольку только так, от противного, можно лучше всего понять феномен пробуждения.

Пробуждение есть всё то, чем сон совершенно однозначно не является. Во-первых, это осознанное присутствие, отдающее себе панорамный отчёт о собственном бытии. Во-вторых, это ставшее возможным освобождение большого ума от власти малого ума Б, нашего эго, и от тех вредоносных автоматических реакций и омрачений, которые в древности назывались кармой в узком смысле слова.

Первый аспект, светлый и динамичный, отражен в самом понятии bodhi – это самопознание, несущее свет внутрь и вовне. Второй аспект, тёмный и статический, преимущественно выражен в понятии nibbāna/nirvāṇa, означающем «тушение», «угасание». Нирвана представляет собой гашение огней невежества, влечения и отвращения, преодоление страха и надежды, освобождение от пагубных примесей.

Нирвана и пробуждение есть две части единого целого, и они не наступают мгновенно, хотя таковая возможность теоретически и имеется. Это медленное прояснение зрения и очищение ума, медленное наступление утра, когда небо светлеет и солнце неторопливо движется к зениту. Они носят плавный характер, равно как и ночь не становится днём в один прыжок. Поэтому и Будда, и Миларепа, чьи истории мы разбирали, годами шли к этой условной точке и столь же условному «титулу».

Их путём была осознанность, понимаемая здесь как прямой контакт ума с самим собой, как режим постоянного внимательного самопознания. С логической точки зрения, она может показаться парадоксом и даже чем-то невозможным. Так, некоторые мыслители Индии (например, в созданной Нагарджуной великой школе философии мадхьямика) указывали, что глаз не может увидеть сам себя, а гвоздь не способен заколотить себя в доску. Как сознание может себя сознавать? Оно способно сознавать лишь нечто, лежащее за его пределами, иначе получится, будто бы оно находится вовне самого себя.

Такие замечания действительно звучат убедительно, если рассуждать о сознании исключительно с помощью аналогий глаз, гвоздей и прочего подручного инвентаря. Уподобления, однако, имеют ограниченную полезность и их сходство с обсуждаемым предметом в чём-то одном уравновешивается принципиальным отличием по остальным параметрам. Человеческое сознание не есть глаз и не представляет собой нечто целое – точно так же, как наше «Я» не есть цельный феномен.

Если глаз и правда не способен увидеть себя, то множеству глаз, направленных друг на друга, это уже под силу. Именно таков и наш ум. Он состоит из тысяч познавательных аппаратов, исследующих не только внешний мир, но и внимательно оценивающих работу друг друга. Самопознание человека исходит из многих точек и непрерывно возвращается во множество точек. Одна часть психики видит себя посредством других и в свою очередь дарит такую возможность остальным. Они постоянно обмениваются информацией, спорят и соглашаются, меняют угол и характер своего обзора, перенаправляют прожекторы то в одну сторону, то в другую.

Наша цель состоит в том, чтобы обеспечить продуктивное взаимодействие различных частей большого ума. Для этого мы должны позволить ему, то есть себе, увидеть себя как можно лучше. Требуется наполнить всё его пространство светом, за которым последует самоочищение от клубящейся тьмы. Это искусство выставления и настройки освещения внутри большого ума и есть осознанность.

Нам всем хорошо известен великий призыв «Познай самого себя», который постоянно звучал не только на Востоке, но и на Западе. Он был начертан на стене дельфийского оракула в Древней Греции, поднят на щит великим Сократом и с тех пор считался одним из венцов мудрости цивилизации. Тем не менее понимание того, для чего конкретно это самопознание требуется и тем более как того добиться, было крайне расплывчатым как во времена Сократа, так и в нынешние.

Как правило, подразумевалось, что человек должен так или иначе прийти к набору правильных мнений о своей природе. Тогда он поймет, как ему жить и что делать, преодолеет бессмысленное страдание и воплотит высшие возможности собственного существования. В общем-то, это правильно, но то лишь половина картины. Достижение самопознания в смысле некоего набора взвешенных мнений о себе и невозможно, и довольно бесполезно, если это не дополняется самопознанием как постоянным режимом бытия сознания.

Вернёмся вновь к аналогии завода. Теоретически, можно начертить прекрасные чертежи для производимой заводом продукции и столь же блестяще спланировать производственный процесс. Но вот без постоянного контроля работы машин и конвейерных лент, без контроля качества выпускаемой на нашем заводе продукции она никогда не будет хорошей. Хотя бы потому, что мы будем даже не в состоянии толком понять, хороша она или плоха.

Самопознание в классическом для Запада его понимании как поиск новых и правильных мнений о самом себе не может работать и не работает без второго компонента. Человеческая история и судьба наиболее умудрённых и образованных наций на планете является исчерпывающим тому доказательством. Вдобавок к нему нам требуется самопознание в смысле осознанности. Это внимание ума к самому себе в режиме настоящего времени – самопознание в том конкретном моменте, где мы сейчас. Только это делает возможным подлинное самопознание в смысле формулировки каких-то мнений и создаёт условия для действенности первого. Ум способен управлять собой, только если видит, какая именно продукция сходит с конвейера, видит порождаемые им реакции, предубеждения и влечения.

Великий создатель дзэн-буддизма Бодхидхарма однажды сказал: «Если хочешь увидеть рыбу, наблюдай за водой». Это одно из моих любимых и самых метких изречений, и мы ещё не раз его помянем. «Наблюдай за водой» означает: позволь уму вступить в прямой контакт с самим собой, наблюдай за самим способом своего наблюдения – и только тогда ты действительно увидишь мир вокруг.

Это и есть осознанность, вторая часть формулы самопознания, которое тогда становится тождественным самоочищению и саморазвитию. До сих пор мы не останавливались на ней в таких подробностях, ожидая, пока сама практика медитации не потребует этого. Лишь в ней становится хорошо понятно, о чем здесь идёт речь.

На продвинутом уровне работы мы более не можем ограничиться однонаправленной фиксацией на объекте. За счёт попытки уделить внимание только чистому дыханию и за счёт отказа цепляться за фабрикации стандартного режима мы счистили с себя наиболее грубые омрачения. Это были легко различимые и плавающие на самой поверхности ума мысли и побуждения, оценки и суждения касательно того, что с нами происходит. Однако под ними залегают глубинные слои из автоматических реакций и стереотипов восприятия, о существовании которых мы редко даже подозреваем, поскольку слишком поглощены бурным потоком мыслей и чувств поверх. Мы сможем заглянуть под эти слои, только если уделим внимание уже не только дыханию, но самому характеру собственного внимания к дыханию, самому способу своего восприятия.

Наш контакт с дыханием на третьем шаге не был так уж чист и прям, как могло показаться. Медитирующий на дыхание ум ещё не находился в прямом контакте с самим собой. Он сознавал, но не был осознан. Он был слишком увлечен этими вдохами и выдохами. Продвинутая медитация на дыхание становится возможна лишь в свободе от дыхания и при панорамной ясности на его счёт. Именно этого мы и попробуем сейчас добиться.

Шаг 4. Выход из тоннеля дыхания и раскрытие пространства

Шаги 1-3

Я живу в большом городе, на одной из тех улиц, где всегда что-то происходит. Под окнами проезжают машины и асфальтоукладчики, в небе проносятся самолёты и вертолёты, а по утрам с деревьев доносится пение птиц. Там играет музыка, падают предметы, раздаются веселые крики детей, злобная ругань пьяниц, лают собаки и кричат кошки. Периодически мне приходится слышать звуки, природа которых едва ли вообще поддаётся разумному анализу и принадлежащие к множеству загадок жизни, которые делают её исследование столь увлекательным занятием.

Такой же город, только ещё более многоплановый, суматошный и труднопостижимый представляет собой голова каждого из нас. В медитации мы не пытаемся бороться с исходящими оттуда шумами в традиционном смысле слова «борьба». Бесполезно высовываться из окна и кричать, требуя, чтобы все вокруг замолкли и перестали нам мешать. Это лишь увеличит общий объём происходящих непотребств и не приведёт к желаемому результату.

Как в случае города за пределами головы, так и в случае города внутри мы не цепляемся за отвлекающие нас факторы, не оцениваем, не обдумываем, что кричат соседи и куда едут проносящиеся по дороге машины. Мы заняты своим делом. Мы движемся по созданному концентрацией тоннелю ко всё более прямому контакту с дыханием. Время от времени перед умственным взором возникает привидение – фабрикация ума, и мы мягким усилием переводим взгляд сквозь его прозрачное тело, вдаль, к свету чистого восприятия.

Мы чувствуем облегчение, потому что ноша из заготовок ума стала легче, однако действительно ли тоннель представляет собой прямой контакт с дыханием? Мы заранее решили, что должны следить именно за ним и исключили из рассмотрения всё прочее, мы действовали, исходя из этого предубеждения, этой оценки. Это было необходимо и полезно, как строительные леса необходимы при постройке здания. Однако если мы стремимся зайти ещё дальше и ближе к реальности, требуется снять с луковицы очередной слой – свою фиксацию на объекте, ограничивающую опыт этим объектом.

[1] Распахнём пространство ума и увидим, что дыхание есть лишь крошечная часть сознания. Продолжая сознавать чередование вдохов и выдохов на заднем фоне, в условном центре психики, мы неторопливо и без суеты ощутим вмещающий его простор. Почувствуем живую пустоту бытия и наводняющие её ощущения и феномены, плавающие в ней, двигающиеся в ней, живущие в этой среде.

Внимание является дробным феноменом, оно состоит из тысяч глаз, и сейчас мы заберём у дыхания часть из них во имя панорамного обзора. Первоначальная установка здесь следующая: дыхание пребывает в центре и на заднем плане, как Солнце в центре солнечной системы. Мы находимся в прямом контакте с ним, продолжая сознавать, что оно есть и претерпевает перемены. Одновременно мы установим прямой контакте с тем, что появляется в пространстве вокруг – пусть остальной мир по струйке и сам собой начнёт затекать в поле нашего внимания. Мы ослабили хватку на дыхании, перестали мешать опыту, открылись ему.

Это происходит спонтанно, неторопливо, с очень мягким напряжением, как если бы мы вели в дом дорогого гостя, легко и вежливо касаясь его плеча. Мы пребываем с дыханием и в дыхании, постепенно и неторопливо распахивая заполненное опытом пространство вокруг. Мы в некотором роде отдаляемся, делая осторожные и плавные шаги назад.

[2] Одновременно и вместе с дыханием мы уделяем внимание звукам вокруг или же их отсутствию, царящей вокруг тишине. Мы медленно обводим их мысленным взором и вводим в поле внимания. Мы не гонимся за тем, чтобы осознать и ощутить как можно больше, поскольку такое напряжение только будет мешать.

[3] Теперь мы неторопливо перемещаем внимание по собственному телу, впитываем его ощущения. Мы чувствуем его вес и давление, осязаем то, что на нас и под нами, неторопливо сканируем умом то, что происходит в нём и на нём. Дыхание и звуки при этом остаются на заднем фоне. Мы не стараемся удержать их или различить детальнее. Мы просто сознаём, что в момент исследования тела мы дышим, мы ощущаем пространство и мы фиксируем звучание этого пространства.

[4] Теперь переведём внимание ума на сам ум. Мы сознаём, где именно находится фокус нашего внимания. Мы воспринимаем способ собственного восприятия, видим его характер и окрас в каждый конкретный момент. Мы практикуем осознанность, то есть устанавливаем контакт большого ума с самим собой. Это значит не смотреть на рыбок в океане, но наблюдать за вмещающей их водой. Как мы относимся к тому, что видим? Какие предубеждения наслаиваются на него? Чего мы хотим от того, за чем наблюдаем, какая гамма микровсплесков из актов влечения и отвращения сопутствует движению внимания?

Дыхание при этом остаётся на заднем фоне, как и все остальные элементы опыта, которым удаётся на этот задний фон попасть.

[5] В открытом пространстве наша работа с отвлечениями меняется. Когда мы были в тоннеле однонаправленной концентрации, каждая возникающая фабрикация замощала собой дорогу, мешая нам видеть и грозя разорвать контакт с дыханием. Однако теперь мы на территории большого ума, вернее, мы сами им являемся. Мы стали большими, а все эти фабрикации – маленькими. Нам даже не обязательно смотреть сквозь, мы смотрим поверх и мимо, позволяя им быть и затем спонтанно затухать на периферии внимания.

Все отвлекающие нас явления, все мысли и побуждения, сомнения, оценки и предубеждения живут своей жизнью и парят в этом широком просторе наряду с дыханием. Если мы не сузим своё сознание до их размера, не станем накачивать их энергией внимания, от них не будет вреда практике.

Вспомните вновь аналогию большого города. Идущий из окон гул машин и вся какофония шумов с улицы не мешают нашей сосредоточенной работе, до тех пор пока они занимают своё действительное и малое место в поле внимания. Они становятся проблемой, лишь если мы цепляемся за них и сплющиваем большой ум до тоннеля. Тогда в нас вскипают мысли, автоматические эмоциональные реакции и желания, а прямой контакт теряется.

[6] Здесь, наконец-то, наше внимание больше не имеет никаких задач, никакой работы, никаких игр. Оно останавливается или же продолжает неспешно и ни за что не цепляясь перемещаться по пространству сознания. Где бы оно ни оказалось, оно находит там дыхание. Дыхание везде. Оно служит задним фоном для звуков, которые мы слышим, существует в них и с ними. Оно в переливах красок и форм под веками, в ощущениях тела.

Мы сознаём вдохи и выдохи в любой точке, в которой находится ум. Это происходит не за счёт концентрации на дыхании, а за счёт мягчайшего и незаметного усилия по удержанию его осознания, осознания того, что оно всегда есть.

[7] Мы двигаемся в направлении всё большего сокращения напряжения, всё большей чистоты и неподвижности осознанного внимания. Сперва мы провожали мир внутрь, бережно и ласково ведя его за плечо. Теперь мы просто и неподвижно стоим на крыльце и смотрим как наружу, так и внутрь. Без ожиданий, без реакций в виде оценок, суждений, предубеждений, влечения или отвращения. Мы пребываем в полной открытости к состоянию своего ума и всем элементам опыта, без разбора и влечения. Мы иногда прилагаем небольшое усилие лишь для того, чтобы предотвратить цепляние, чтобы остановить собственное усилие, как бы останавливая одной рукой другую. В отличие от шумов из-за окна, шумы и омрачения в нашем сознании начинают всё более стихать.

Шаг 5. Задувание свечи

В психике человека имеются застойные очаги нервного возбуждения. Даже при открытом и свободном отношении ума они могут ещё долго гореть и чадить дымом. Чтобы распутать эти узлы напряжения, требуется сперва получше их разглядеть. Тогда, проявив повышенную внимательность, мы заметим…

<…>

Смотреть полную версию статьи и подкаста

© Олег Цендровский

Оповещения о новых выпусках // Заказать мою книгу

Telegram // YouTube и другие площадки

Помочь автору на Patreon или через Яндекс.Деньги